Воспоминания Олигофрена. Я – самое фантастическое преступление моей мамы Ратушный Алексей

Проверили документы – благо с ними всё было в порядке – и задали вопрос:

«Это что ещё такое?»

– «Надо же как-то уехать!» – отвечал я устало и зло.

– А сколько стоит поздравление? – спросил старшой.

– Как раз стоимость билета до Свердловска в общем вагоне!

Он порылся в кармане, извлёк мятый доллар и через пять минут он счастливый уносил сонет для своей возлюбленной, а я стоял в небольшой очереди в кассу.

Теперь, спустя годы я могу уверенно сказать: мне фантастически повезло.

Это был едва ли не единственный случай успешной реализации умения складывать сонеты.

Стоило годы посвятить литературным опытам, чтобы однажды укатить в Свердловск из Перми за доллар!

Но вот, стою на Арбате.

Внутри меня звучит смертельным набатом:

Офонареть! Я снова на Арбате!

Во мне просыпается древний голодный хищник.

Я обязан добыть пищу в отравленном городе, сильно смахивающем на валютную проститутку. Вокруг меня суета сует и томление таки духа. Я – монстр.

Но внешне я совершенно заурядный бомж на грани попрошайничества и обмена. Я обмениваю нематериальные ценности на рубли. То есть на пищу и дорогу. Кроме всего прочего от меня несёт чесноком.

Чеснок – величайшее изобретение человечества. Его главная задача не защита от тьмы весьма опасных тварей, а тотальная защита мужчины от одной единственной твари на свете. От женщины. В отличие от многих я исследовал этот тип хищника и могу уверенно сказать – никого более опасного на свете нет. Поэтому усилим текст Суворова: «вам улыбаются – это опасно!»

Вам улыбается женщина – это смертельно опасно!

Мои тексты направлены в основном в головы женщин. Во-первых мужчины менее платёжеспособны. Во- вторых женщины платят за своё «хочу». А вот мужчины платят за «хочу» своих женщин. Это совершенно разные виды мотивировок. Искусство продажи товара женщине – это искусство разбудить в ней её самое тайное и мощное – «хочу!»

Искусство продажи товара мужчине – это искусство убедить его, что этот товар хочет именно его женщина.

Стою на Арбате. Тепло. До начала зачистки Арбата милиционерами со служебными собаками еще три часа.

Нет денег. Нечего пить и есть. Я исследую тексты на пробивание сознания спешащего мимо человека. У меня есть только секунда на захват внимания. Затем – когда оно уже захвачено – еще секунд пять на превращение любопытства в интерес.

Арбат еще не заставлен дурацкими палатками и ларьками матрёшечников. Здесь много самых разных мастеров, умеющих творить совершенно невероятные вещи. На Арбате с обыденным не удержишься. Требуется максимальная новизна и нетривиальность. Всем этим я обладаю с избытком. Но сегодня я не зарабатываю. Сегодня я изучаю. Свои тексты. Себя. Арбат. Идущих мимо людей. Женщин.

Продолжение будет потом если автор его добудет потом.

БУДУЧИ ЗАЧАТ

Глава двадцать вторая: Будучи Зачат

Будучи зачат в условиях передвижного «театра заключенных», колесившего по лагерям Колымы, с момента зарождения и почти до самых родов я путешествовал. Когда выдавалась свободная минутка мама и отец пели вместе какие-то свои песни. Пели они вместе и в дороге. Я слышал. Много лет потом я не мог понять, почему именно в дороге, в движении рождалось большинство моих песен. Мне было неважно, в чем именно ехать. Но как только вагон или автомобиль трогались, во мне начинался процесс перехода в особое состояние внутренней самоотрешённости и появления в моем сознании текста и музыки.

В утробе моим текстом была мама, а моей музыкой был отец. Композитор, аранжировщик, виртуоз, владевший десятками музыкальных инструментов. Мама уверяла меня, что он свободно играл на любом инструменте. Но особенно любил виолончель.

Впрочем там, в «тюремном театре», он был дирижером и руководителем оркестра. Мама уже тогда писала прекрасные стихи. А ещё больше она читала стихи великих мастеров. Пушкин, Лермонтов, Некрасов, Тютчев, Фет, Бальмонт, Анненский, Блок, Маяковский, Есенин, Уткин… У неё была просто феноменальная память на тексты. Когда мне довелось познакомиться с человеком, знавшим наизусть почти всего Маяковского, я не удивился. Мама знала его всего. По крайней мере всего опубликованного. В тюремном театре она как раз и была штатным чтецом, исполнительницей стихотворений. Читала она превосходно. Залы буквально рыдали. Уже в последние годы жизни она вела небольшой курс радиопередач о поэтах на Свердловской радиостудии. Сохранились некоторые передачи. Так что при желании можно будет и послушать её чтение стихотворений.

Удивительно, но лучшие мои песни написаны на два голоса – мужской и женский. Почти не сохранилось таких фонограмм, где я пою песню вдвоем с кем-нибудь. А было!

Но сегодня я о дорогах.

Итак, еще в мамином животике я покатался по Российской «глубинке», по её первородным местам. Холодным летом 1953 года я был перевезщен мамой из Колымского лагеря в Магадан (первый большой город в моей жизни!), затем в порт Ванино, далее – морем же – во Владивосток, и уже из Владивостока поездом (эшелоном с демобилизованными солдатами) в Свердловск. Путешествие длилось полмесяца, или даже чуть больше. И, наконец, я попал в наш дом на Карла Маркса 8. Вообще-то эта улица до революции именовалась Крестовоздвиженской, но узнал я это уже значительно позже. Для меня Карл Маркс с самого раннего детства был конкретным явлением – улицей моего детства. Возможно поэтому я всегда относился к нему с огромным уважением и восторгом. Теперь наступил длительный период в восемь лет относительно «неподвижного» проживания в одном месте. Нарушали это состояние «недалёкие» вылазки в форме поездок в летние и – позднее, в зимние – пионерские лагеря. А именно – в Сухой Лог, в Сысерть. Еще припоминаю поездки на автомашинах в лес за опятами с тётей Роной. В лагерях я проводил четко с шести лет по две-три смены. Еще были поездки с мамой – но непродолжительные и буквально в пригороды.

Через восемь лет в 1961-ом году мы с дядей Мишей сели в самолет Ил-18 и перелетели за четыре часа из Свердловска в Краснодар. В то лето это был не последний перелет. На Ли-2 я был затем отправлен в пионерлагерь под Адлером, где провел дивную смену. А еще мы жили в Варениковской, куда из Краснодара переместились по автотрассе. Осенью мама вернула нас через Москву в Свердловск (Миша уехал намного раньше – он провел отпуск в Адлере). Спустя три года началась эпоха ежелетних поездок в Слюдорудник под Кыштымом в Челябинской области. Но если смотреть правде в глаза, то до 1969-го года я никуда далеко не ездил. Только Слюдорудник и Светлый. То есть между большими переездами был отрезок всё в те же восемь лет. В 1969-ом году я убыл жить в Краснодар.

Надвигалась пора больших потрясений и перемен в моей оседлой – как ни крути – жизни.

В Краснодаре я прожил почти год. Последние четыре месяца – абсолютно самостоятельно. Потом я вернулся в Свердловск и поступил в ССТ. Через год в 1971-ом я съездил на месяц по путевке от ССТ в Анапу. Ехал поездом через Волгоград. В пути вел дневник. Обратно возвращался тем же способом и по той же дороге. Помню, с какой ностальгией я миновал и Краснодар и Кыштым… И еще через год я по собственной инициативе убыл в Вооружённые Силы «отдавать долг»… Это была поездка длиной в девять тысяч километров туда. Через два года я слетал в отпуск (перелет Хабаровск-Свердловск на Ту-104) и далее в самоволку в Архангельск – по студенческому Юры Мещерякова – на три дня (перелет на Ан-24 и туда и обратно через Котлас! – через десять лет в нем я стану офицером и вволю постреляю из Пистолета Макарова!), и, наконец – обратно все тем же Ил-18-тым. А еще через год эшелоном от Владивостока до Свердловска, а затем через Дмитров под Москвою и Москву в Архангельск…

С 1975-го по 1983-ий восемь лет я жил в Архангельске. С 1978-го по 1981-ый я часто бывал в командировках в Москве. Эта дорога – Архангельск – Москва – Архангельск одно время была моей самой частой спутницей. Но кроме этого с 1975-го по 1981-ый дважды в год я неизменно бывал на сессиях в Ленинграде. Причем весной 1981-го года мне довелось там пожить пару преддипломных месяцев. Дорога Архангельск-Ленинград (авиа, а иногда и ЖД через Вологду) стала моей личной «дорогой жизни». С 1978-го года продукты с полок магазинов в Архангельске начали стремительно исчезать. Мяса практически не было. Как, впрочем, и колбасы. Поэтому именно в Ленинграде я систематически затаривался колбасой и мясом – вез себе, друзьям, знакомым… В те дни каждый использовал любую возможность подкормить семью… С 1983-его по 1985-ый я в Фоминском Вилегодского района Архангельской области… Учительствую в местной школе. Летом ездим в Архангельск. А в 1985-ом уезжаю в Свердловск. Откуда перебираюсь на постоянное место жительства в Качканар… В 1986-ом году весь июнь провожу с семьёй в Феодосии… Здесь я проживаю «Поэму о втором отряде»… 1987—88 годы – частые поездки из Качканара в Свердловск, Москву и Ленинград… В 1988-ом году поездка на Игру в Сочи. Летел через Симферополь, и далее в Краснодар через Керченский пролив автобусным рейсом, и там уже полюбившейся железной дорогой…

Накатывались смутные девяностые с множеством поездок по стране. География моих перемещений в 90-е просто невероятная. От Ашхабада до Соловецких островов и от Калининграда до Южно-Сахалинска… По хорде Сурмико мы перемещались от Находки до Ленинграда. Иногда бешеный ритм жизни был таким – ночь в пути – рабочий день в громадном городе – и снова вокзал… И всё время школы, школы, школы… Игры, игры, игры…

Собственно о чём это мы? Да о том, что мне с зарождения присуще подсознательное желание перемещаться в пространстве. При этом именно в моменты перемещений я испытывал максимальный комфорт от пребывания на планете. То есть движение – это то, что мне просто присуще. Не потому ли из всех видов спорта больше всего меня привлекал именно марафонский бег? Многие годы я ежедневно пробегал по десять, пятнадцать, двадцать километров. В 1969-ом году мой годовой набег дошел до семи с половиной тысяч километров. В 1970-ом я приближался к девяти тысячам километров… В общей сложности с 14 до 17 ти с половиной лет я «набегал» половину земного экватора…

При этом я никогда не испытывал дискомфорта от трудностей и рисков, неизбежно сопровождающих походы, пробежки и поездки. В вагонах поездов дальнего следования я провёл так много времени, что это уже можно считать маленькой параллельной жизнью… И вот теперь меня осенило, что я по своему духу – кочевник. Не скотовод, не землепашец, а именно кочевник. Ведь даже деление всех типов образования на два основных – академическое и лицейское (перипатетическое) – это деление на кочевников и оседлых. В моей личной жизни случилось так, что даже когда я готов был жить на одном месте (Фоминский) мне этого не позволили обстоятельства места и времени. Бог видимо хотел, чтобы я путешествовал. Вот из этих бесконечных странствий я и «привёз» больше тысячи своих песен… Собственно это всё, что у меня есть… И ещё воспоминания о фантастически красивых людях, о людях потрясающих, запредельных, почти космических… И я не знаю, как это передать словами… Так скуден мой запас слов, так невыразительна моя речь… Но как истинный Олиго, я буду стараться. Чтобы Вам, дорогой мой читатель, досталась хотя бы доля этих ощущений от себя, от планеты и от века, в котором довелось нам жить…

ВНЕ ТРУДОВОЙ КНИЖКИ

Если считать началом трудовой деятельности ночные дежурства в Музее Горного Института в Свердловске, то я работаю с пяти лет. Если признать за работу разноску почты в течение месяца летом 1964-го года в Слюдоруднике – то я тружусь с одиннадцати лет. Если считать за работу обучение других детей шахматам, то с десятилетнего возраста и по сей день я тружусь непрерывно. Понятно, что в Трудовую Книжку попало далеко не всё. Например Игра в Урае на базе «Золотое Дно» вне Трудовой, но Игра такая была, длилась четыре дня, в ней принял участие весь административно-командный цвет Урая, на ней была выработана и принята официальная Концепция Эксперимента в Урае, и вёл я её как Ведущий Игротехник. Но зачем отражать в Трудовой книжке такие мелочи? Не нашла в ней отражения и Игра на базе пионерлагеря «Северный» под руководством Юрия Васильевича Крупнова, которую он совместно с методологом Дмитриевым успешно мне проиграл. Сейчас на ЮТьюбе выложен небольшой фрагмент той игры – моё на ней выступление. Именно там, на этой Игре Ю. В. Крупнов заявил дословно: «для нас Урай – это Ратушный, а Ратушный – это Урай». Поставив по правую руку от себя В. Белича, а по левую – В. Николина, проведя глубокую «разведку» в логове игротехников на улице Герцена в Москве, проведя недельную штурмовую подготовку педагогического коллектива УПВО к той Игре, на ней я одержал разгромную победу над «цветом игротехнической мысли» Москвы. Той победы москвичи мне не простили уже никогда. Именно из-за этого события они травили меня истошными воплями и глупейшими текстами в самых различных изданиях. Но в Трудовой моей Книжке об этом снова ни словечка. Ни единой запятой!!! На суде в городе Качканаре, когда судья признала наличие у меня «высокого интеллекта» (там в рукописном Решении выданном мне на руки сразу же, так и было сформулировано: «учитывая высокий интеллект ответчика») среди прочих суду было предоставлено письмо-справка от Л. Пауковой – руководителя Департамента Образования ХМАО – о том, что несколько лет я был настолько загружен важной работой для образования округа, что не мог найти пяти минут для контрольного звонка в Качканар! Но Трудовая Книжка не сохранила следов столь высокой занятости. Копию того письма я однажды опубликовал на ХайВее, так что можно и поискать и почитать на досуге. К делу документ был приобщен.

На фотографиях можно видеть меня преподающим шахматы в шахматном кружке в Доме Культуры Соломбальского ЛДК в 1975-ом году. Об этом Трудовая Книжка не сообщает ни слова. А рядом фото того, как мы с Павлом Михайловичем Зарубиным даем шахматный сеанс одновременной игры в Зоне (исправительно-трудовой колонии общего режима) именуемой в народе «Конвейер», в Архангельске. Можно ли считать работой культурное мероприятие для заключенных? Мне кажется: да! Но Трудовая вновь не отражает ничего!

И таких эпизодов и моментов в моей жизни – море! Преподавал год в Архангельском мединституте – вел семинары, в Трудовой не записано!

Работал в две смены на СЛДК и СЦБК одновременно – Трудовая ни гу-гу!

Так и прошла жизнь. Так и получил я главное доказательство собственной олигофрении. Надо ж было быть таким идиотиком, чтобы отработав непрерывно пол столетия иметь менее 25 лет трудового стажа!!!

Ну вот: пишу это и многое другое, набрал на Хайвее 1947 топов при двух с половиной тысячах публикаций а в Трудовой Книжке вновь ни денечка! Напишите две тысячи материалов и тогда поймёте, сколько времени это занимает на самом деле. Пришла пора пенсии и тут я выяснил, что оказывается самый главный труд – это записи в Трудовую вносить своевременно и только тогда может быть пенсию назначат. Мне начислили 19 лет стажа и дали самую мизерную – тысяча гривен – то есть четыре тысячи рублей. Вот на это и живут две мои крохотули, впрочем скоро обещают урезать (чуть ли не по требованию МВФ!!!) и это! А всё просто: не ожидал я, что доживу до пенсии. Столь долгая жизнь мною не предусматривалась и не проектировалась. Что еще раз говорит объективно о моих реальных умственных способностях…

ВОКЗАЛЫ

КАЗАНСКИЙ ВОКЗАЛ

Мы всей семьёй едем из Архангельска домой. Вся семья – это Люба, Володя, Светлана и я. Происходит это летом 1989 года. Свете – 11 лет, Володе уже 13. Мы прибыли к камерам хранения минут за пятьдесят до отправления поезда. И вот тут всё и началось. Ячейка не открывается. Наша, самая надежная ячейка в нашей самой надежной в мире камере хранения не открывается. Мы в прохладном подземелье, вокруг нас стоят стеллажи таких же точно ячеек. У всех они открываются, а у нас – нет. И у администратора какой-то странный перерыв. В общем мы провозились с этой непокрной ячейкой минут тридцать. Наконец все открыто. Поезд уже должен быть подан. Поезд Казанский вокзал Москвы – Свердловск. С кучей вещей мы вчетвером бежим по ступеням вверх, вверх… Наконец мы наверху, на площади перед перронами во внутренней части вокзала. Я тащу самые большие кульки и сумки, штук пять, по паре тащат Люба и Володя. Светланка тащит две небольшие. Опережаю своих. Бегу. Оглядываюсь: все бегут друг за другом в таком порядке: Володя, Люба, Светланка. Наш поезд похоже самый крайний. Минуем один перрон, уходящий перпендикулярно нашему маршруту вглубь, второй, третий…

Вот и наш состав. Бежать далеко не надо – наш вагон второй от хвоста поезда. А поезд и стоит к нам хвостом. Подбегаю. Рывком выхватываю одной рукой билеты и сую проводнику. Хватаю свою ношу и в вагон, в пятое купе… За мной протискивается Люба, за ней – Володя… Садимся. Закидывая вещи под нижние полки и наверх… И тут до меня доплывает: Светланки нет!!!

– Где Света?

– За мной бежала, – отвечает Люба.

Выскакиваю на перрон. До отправления минут пять- семь. Светланы нет!

Мчусь по перрону к вокзалу. Площадь. Море людей. Туда-сюда, многие спешат, бегут, торопятся. Светланы нигде нет!!

Возвращаюсь к вагону.

– Не прибегала? – спрашиваю у вышедшей наружу Любы. Она растерянно мотает головой.

– Куда она делась?

– Ты чего такой бледный, – спрашивает она.

В отличие от неё я этот вокзал знаю не понаслышке. Как и множество других железнодорожных вокзалов России. Московские бандитские вокзалы – самые бандитские из всех бандитских вокзалов. Пощадь трех вокзалов в Москве – это сосредоточие криминала со всей страны. Здесь все вымазано соплями и спермой криминалитета. Здесь каждый метр обильно полит слезами ограбленных и обманутых, кровью избитых, блевотиной перепивших. Здесь нельзя зайти в туалет не рискуя головой в прямом и переносном смысле. Здесь запросто могут украсть человека.

Оттого я и побледнел. Только что моя дочь была с нами, а теперь перед нами огромный, битком набитый народом вокзал, где смешались в кучу языки и народы мира, и он забрал мою дочь себе…

И тут я очнулся – поезд тронулся.

И тогда я запрыгнул в вагон и решительно оторвал ручку стоп-крана… Поезд встал.

Я знал, что после срыва стоп-крана минут десять будут проверять, кто, что, как и зачем…

Состав запустить – это целое дело. Это и проверки и осмотр подвагонного пространства и масса других важных и обязательных движений. Это доклады диспетчерам, это режим стрелок, это перекрытие путей другому подвижному составу… И поэтому я стремительно рванулся обратно к вокзалу. Вот где пригодилась моя марафонская подготовка. Вылетев на площадь, объединяющую перрроны, я стремительно пронесся по нашему пути, влетел в одни открытые двери вокзала, вылетел в другие и пошел прочесывать перроны… И тут вокзал смилостивился надо мной! Она стояла на втором от нас перроне, растерянная и подавленная. Я схватил её за руку и мы бегом пустились к составу… Через три минуты он, наконец, тронулся. И потом было всё! Расспросы, уточнения, пояснительные, ответы… Ко мне приходил бригадир, мы писали длинные протоколы, я давал пояснения милиции прямо в поезде… Но мы ехали все вместе. Самый страшный вокзал в моей жизни разжал челюсти и отпустил мое сокровище, мою Светочку в семью… А мог бы и не отпустить. С тех пор я всегда двигаюсь по вокзалам последним. Чтобы всех своих контролировать. Потому что второй раз такой фантастической удачи точно не будет…

СВЕРДЛОВСКИЙ

1985-ый год. Конец лета. Я везу в Качканар громадный цветной телевизор. Именно громадный и именно цветной. Много чего я возил по железным дорогам. Но такой громадный телевизор везу впервые. Дотащил его в троллейбусе. Потом с передышками, поднимая и отпуская пёр к вагону. Вокзал в Свердловске простой. По подземному переходу до нужного перрона. А потом вдоль вагонов до нужного. Тут я всё знаю. Дотащил. Проводнику подмигнул: сейчас поставлю в купе – и предъхявлю билетик. А то уж больно громоздко всё. И в вагон. Дотащил до седьмого купе. Это я так пишу – купе. На самом деле это плацкарт, но седьмая полукабинка все равно именуется нами так: купе.

Смотрю на часы (у меня тогда были часы!!!) – до отправления минут пятнадцать. Сую руку в карман и с меня начинает сочиться испарина ужаса. Карман пуст! Билета в нём явно нет. А билетик заметный: такая конкретная коричневая картоночка с дырочками. С красной буковкой П и с наименованием состава, вагона, пункта назначения. Билетик не простой. И, самое страшное, у меня нет денег на другой билет. Какие-то копейки остались на подачку проводнику за ненормированный багаж, благо поезд не очень и дальнего следования. А в Качканаре меня встречают друзья с машиной… А билета нет!!!

Не показывая проводнику вида, что я чем-то расстроен, выскакиваю из вагона и бегом по перрону осматривая свой путь. Билета не видно. По лестнице в туннель под землей. Билета не видно. По туннелю с восьмого пути до выхода в город – билета нет, не валяется! А здесь уже толпятся люди… но не мог же я его здесь выронить. К месту остановки троллейбуса, вдоль всего фасада вокзала…. И о, чудо! Под второй аркой лежит новенький чей-то билетик… Поднимаю и не верю собственным глазам: Он!!!!

Бегом назад, к вагону. Состав уже трогается, но я набегая влетаю в свою дверь….Едем!!!

ПОЛУСТАНОК ПО ФОРМУЛЕ

Вообще-то это вокзал. То ли Половинка, то ли Зима… Мы не знаем. 1972-ой год. Май. Призыв. Мы в эшелоне. Нас везут матросы в черных бушлатах. Куда – военная тайна. Этот состав идет «по формуле», то есть никто толком не знает, где и как… Около нашего вагона, битком забитого призывниками (я сплю на третьей верхней полке сбоку – тут не дует) целуется молодой офицер в форме и его девушка. Целуются уже второй час. Просто стоят и целуются. Прощаются. Вокруг почти никого. Нас выпустили «на перекур», но отпускают порциями по пятерке на десять минут… Я не курю, но «на перекур» выползаю охотно… Они целуются… Состав стоит давно. И когда пойдёт – никто не знает… Никто над ними не подшучивают… все, как тот кондуктор, понимают… На этом перегоне наш состав переехал уже четвёрку лошадей… зрелище жуткое – разваленные кони… Постояли над ними полчаса и понеслись дальше. Теперь вот стоим тут… наконец команда: «В вагон!» – мы запрыгиваем… и тут поезд начинает мягкое движение… о этот упоительный набор скорости и вдруг крик ужаса перекрывает все звуки вокруг и резкое торможение не успевшего толком тронуться состава… мы выскакиваем… под колесами лежит наш офицер… его нога перерезана… он смертельно бледен и закрыл лицо рукой… из обрубка сквозь ткань хлещет кровь…

Прошло сорок лет. Этот офицер всё лежит и лежит у меня перед глазами… Железная дорога…

В ПОИСКАХ СЛОВА

Усаживайтесь поудобнее! Именно так! Именно так начал свою знаменитую лекцию о международном положении выдающийся лектор Ни Ли. Нет, не Геннадий, что песни пишет. Великий Ни Ли, который в 1971-ом году читал лекцию в Свердловском ДК им. Свердлова. О, тогда всё там было как здесь сейчас: в Свердловской области, в городе Свердловске, неподалеку от улицы Свердлова, совсем рядом с памятником Свердлову в ДК имени Свердлова… Ни Ли был превосходным лектором, свободно владевшим цифирью и фактажем, чувствовавшим аудиторию и умело руководившим её – аудитории – поведением. И он начал именно так: «Усаживайтесь поудобнее! Я буду читать долго, так что не надо скрипеть креслами…» Зал заулыбался. Есть такие люди с таким голосом, что начинают говорить, а там какая-то составляющая вибрирует так, что невольно проникаешься доверием к человеку и начинаешь доверчиво, как младенец, улыбаться. Эта составляющая в голосе – назовём её «аппельконте» – присутствует у всех выдающихся чтецов и юмористов. Совершенно особая она у Жванецкого. О, об аппельконте Жванецкого можно рассуждать долго! Меня просто белая зависть душит ко всем обладателям удачной аппельконте. У меня аппельконте нет. И потому меня не слушают. Не любят слушать. А мне так хочется, чтобы послушали! Мне так много хочется сказать! Но аппельконте нет! Иногда меня из вежливости слушают целых две минуты. Две минуты – это очень много! За две минуты я успеваю набраться смелости и даже открыть пасть. Свою старческую беззубую пасть. Но как только первые слова выкатываются из моего неустроенного горла – слушатели начинают разбегаться.

А мне часто снится мой единственный концерт в огромном зале. Мой заключительный концерт. Концерт, к которому я готовился всю жизнь. И вот теперь я знаю, как он будет называться на громадных афишах: «В поисках Слова…» Операторы подретушируют звучание моего голоса, зал затихнет. Я соберусь с мыслями и произнесу с восемнадцати лет заготовленное начало: «Усаживайтесь поудобнее!» Какая глубокая, какая правильная, какая своевременная мысль!!! И зал, услышав урчание моего искусственного аппельконте, заулыбается. И тогда я спою ему самые свои грустные и весёлые песни, и почитаю самые лучшие стихи других поэтов. Начиная со «Среди миров, в мерцании светил…» Иннокентия Анненского, до «Я устал от двадцатого века, от его окровавленных рек…» Бориса Соколова. И завершу лучшим из Вениамина Блаженного «И блуждает по небу огонь моих плачущих глаз»… А потом концерт закончится и я, как Александр Вертинский когда-то, сразу по его окончании умру…

Ах! Как я мечтал о таком концерте… Всю жизнь… А пока мечта остаётся несбыточной мечтой, я даю сегодня Вам маленький осколок этого концерта в Интернете. Так что: усаживайтесь поудобнее!… я буду сегодня читать без аппельконте – Вашим – Вашим!!! – внутренним голосом. Надеюсь, он Вам будет приятен.

Рождён, ни к чему не готовый,

По миру брожу много лет.

Вся жизнь моя – в поисках Слова,

Которого, вроде бы, нет

О Боге напомнишь мне снова:

Вот в нас пробуждается Свет!

Но Бог тоже в поисках Слова,

Которого, вроде бы, нет.

Учёные ищут по Свету

Систему, где жизнь есть опять.

Свою не находят планету!

Не могут себя отыскать!

Вся эта «наука» – полова!

Её достижения – бред!

Всё тщетно при поисках Слова,

Которого, вроде бы нет!

Война – вот всему основа!

Источник желаний и бед.

А мир – это поиски Слова,

Которого, вроде бы нет!

Вот Будда разрушил оковы

Цветок указавший в ответ!

Цветок так походит на Слово,

Которого, вроде бы нет!

Таинственны эти покровы!

Любви первосозданный цвет!

Вселенная в поисках Слова,

Которого, вроде бы нет!

Любви и Надежды! Их зовом,

И Верой живу столько лет…

А вдруг я – то самое Слово?

Которого, вроде бы, нет?

А вдруг Ты – то самое Слово?

Которого, вроде бы, нет?

А вдруг Мы – то самое Слово?

Которого, вроде бы, нет?

ВОСПОМИНАНИЯ ОЛИГОФРЕНА. ВСТУПЛЕНИЕ

Ну вот и выдалась свободная минутка для записи моих скромных воспоминаний о грядущем.

Что греха таить – люблю вспоминать! Благо есть кого и о ком. Люблю вспоминать себя, свои собственные мысли и свои личные ощущения. В моих воспоминаниях нет ни одного слова правды, ни одной сколько-нибудь стоящей мысли, ни одной сколько-нибудь значимой истины.

Всё предельно и запредельно субъективно, размазано, размыто.

Что Вы от меня хотите? Олигофрен! Не олигофренд, а именно олигофрен! Недоумок!

Недоучка! Выскочка и урод лишённый хотя бы намёка на присутствие интеллекта!

Не устаю удивляться умничкам женщинам!

Вот Дарья Донцова!

Как пишет!!!

Я даже читал несколько раз одну её книжку. Какую именно – не помню!

Но помню свои ощущения! Супер!!!

Мне бы так научиться!

Но у меня по русскому языку было твердое «три с длинным минусом». И не случайно!

Это мои педагоги в школе мне натягивали до позитива, чтобы я поскорей покинул их не омрачаемую другими идиотиками школу.

Вот так тихой сапой под шумок школьных звонков, издеваясь над преподавателями я и перебрался в разряд условно обученных.

Год отдыхал от столь тяжелого полуумственного труда. Оклемался и нырнул в Свердловский строительный техникум. Ну здесь, ясное дело – недоучился и сбежал прикрываясь призывом на действительную военную службу. В части меня мигом раскусили и к серьезным вещам не подпускали. Еще нажму на что-нибудь не так!

Оружие запирали на три ключа, патроны держали на особо охраняемом складе. И всё же один раз я пострелял на учениях. Командир стоял рядом и обеими руками держал меня под руки, чтобы в случае чего сразу отнять игрушку. Но я всегда был паинькой и потому только чуть-чуть промахнулся. Дырку на локте мне быстро залечили, а в графе «стрельбы» поставили плюс. Больше к автомату Калашникова меня не подпускали. Потому я больше отирался на кухне и в библиотеке, где стирал пыль с полок и полочек.

Там, в библиотеке, я впервые увидел «Воспоминания…» маршала Жукова о войне. Как сейчас помню, книжечка была толстенькая. Такую мне бы года три читать – не перечитать. Но главное я уловил: надо писать свои «Воспоминания…» о чем взбредёт в головушку. Пролезет всё! И не придерёшься: ведь это просто воспоминания никого и ни о ком!!!

Вот с тех пор я их и крапаю.

Правда сколько всего написал – не упомню.

Но ведь это и не входит в мои обязанности.

Моя задача писать!

Строчить!

А вы читайте! Или не читайте! Дело ваше!

ДВА ПОСЕЙДОНА

Раз уж не довелось стать Доном, я дважды превращался в Посейдона!

Вообще вся моя жизнь совершенно мистическим образом связана с Тигром. Поэтому не вызывает удивления тот факт, что Посейдоном я становился в годы Тигра! В 1974-ом и 1986-ом годах.

Большое и вправду видится на расстоянии!

Теперь, когда минуло многое, я могу хладнокровно рассмотреть эти два пребывания в высшей морской должности бесстрастно и даже беспристрастно, как два уникально связанных между собой события.

Первый раз дело было в день ВМФ в период службы моей на Тихоокеанском флоте. Тихоокеанский флот, это такое учреждение, где матрос окружен совсем молодыми матросами, то бишь лицами мужескаго полу. То есть первый раз я был Посейдоном в абсолютно мужском коллективе.

В 1986-ом году я стал Посейдоном в своём Втором отряде, песня которого гласила: «Мальчишек не берём!» И здесь мой пост я занял в абсолютно девичьем коллективе. Таким образом обнаружилась первая оппозиция: мужское-женское в этих, якобы никак не взаимосвязанных событиях!

Вторая парадоксальная оппозиция заключалась в наличии и отсутствии моря как такового во владениях морского царя. Казалось бы именно на Тихоокеанском флоте море должно было наличествовать как таковое. А вот в отряде Уральских девчонок наличие оного совершенно не предполагалось, но вышло всё с точностью до наоборот. Море при девушках имело место быть, а вот Тихоокеанский флот выделил нам в Уссурийской тайге небольшой деревянными бортиками обнесенный бассейн с речною водою!!! Да и речушка-то была понарошечная – милый такой ручеёчек.

Вспоминая оба этих фантастических случая не могу с удовлетворением не признать, что именно эта роль – Посейдона – удалась мне больше всего в жизни. В частности оттого, что по сценарию и там и там я должен был скромно помалкивать! Вот так, не раскрывая своего говорливого рта я и вошел в историю своей жизни безмолвным, но грозным повелителем морей и океанов – Посейдоном. И оттого мне есть теперь, что вспомнить!

ЖЕНЩИНАМ НЕ ЧИТАТЬ!

Продолжение главы Двадцать восьмой ВОСПОМИНАНИЙ ОЛИГО

Арбат еще не заставлен дурацкими палатками и ларьками матрёшечников. Здесь много самых разных мастеров, умеющих творить совершенно невероятные вещи. На Арбате с обыденным не удержишься. Требуется максимальная новизна и нетривиальность. Всем этим я обладаю с избытком. Но сегодня я не зарабатываю. Сегодня я изучаю. Свои тексты. Себя. Арбат. Идущих мимо людей. Женщин.

Женщины!

Здесь на Арбате я окончательно разобрался с их взглядом!

Мы, мужчины, не понимаем, как женщина смотрит на мир.

Это фантастическая мощь зрения. Это потусторонняя наблюдательность.

Это самый стремительный сканер в мире. Вы написали на бумажке карандашом слово.

Встали в сторонке и бумажку положили рядом у ног. Вам с высоты не видно толком, что там нацарапано. В пятидесяти метрах от вас идет женщина. Она даже головы не повернула в вашу сторону. НО то, что там нацарапано она прочла! Она уже сфотографировала вас до пикселя. Вы уже в её картотеке файлов. Её мозг уже сделал главное. Вы маркированы, вы отмечены, на вас повешен ярлычёк: годен – не годен. Уже исследован ваш безымянный на правой руке. Отмечены помятые брюки и пятно на курточке. Уже оценено всё! Но головы она к вам не повернула. Прошла мимо, захваченная своими мыслями. На гигантских рынках женщины идут с большой скоростью и тем не менее они прекрасно видят каждый товар и сразу определяют для себя его нужность или не нужность. Мужчинам с их трехсотпиксельными объективами и тридцатикилобайтным ОЗУ (оперативным запоминающим устройством) никогда не понять женщин с их милиарднопиксельными телеобъективами, ультразвуковыми сонарами и устройством для определения запаха, соперничающим с собачьим носом. Куда нам с нашим 286-ым процессором до их четырёхядерного с частотой 50 гигагерц!

Женщины – это совершенные люди. Мужчины – это племя уродцев, на которых щедрая мать-природа ставит разнообразнейшие эксперименты.

Женщины с годика исследуют мужчин (пап и дедушек, гостей, друзей) и ставят на них свои опыты по управлению. Никто лучше дочки не манипулирует папой. Разве что мама. Девочка двух лет просто издевается над мальчиками, предлагая им все новые и новые тесты. В пять лет девочка уже уверенно управляет любой особью мужского пола.

Конечно им потом трудно с нами, несчастными. Приходится мириться с несовершенствами и жестокостью мира. Мужики, как медведи. В интернете и по ТВ был показан потрясающий случай, когда ручной медведь прямо на глазах у операторов во время записи передачи загрыз бедную женщину севшую рядом. Ярость его была внезапной. Таковы и мужики. Ручной, покладистый, безвольный, смешной. А потом мгновенный бросок – и перегрыз горло.

Мужчины – главная проблема женщин. Опасный, глупый, не различающий запахов домашний зверь. И ведь сколько сил тратится на то, чтобы его приручить!

Женщина обречена на одиночество рядом с мужчиной. Это как с собакой. И выдрессировала, и помыла, и причесала. И украсила. А пёс в кусты, в грязь и потом всеми лапами на чистую простынку!

ЖЕНЩИНАМ О МУЖЧИНАХ

Глава шестая ЖЕНЩИНАМ О МУЖЧИНАХ

Главная ошибка женщин в поиске равенства.

Мужчина и женщина не равны.

Женщины наделяют мужчин собственными качествами, каковыми несчастные в действительности не обладают.

Во первых женщины полагают, что у мужчин есть ум. Более того, они всерьёз надеются встретить умного мужчину. Напрасный труд! Если мужчина умён, значит это – женщина!

Отсутствие ума у мужчины имеет вполне объяснимую физиологическую природу. Ум мужчине в принципе не нужен. Не нужен он ему и во всех остальных местах вне принципа. Мужчине требуется смекалка. Но ум и смекалка различны по своей природе. Смекалка – это самая нужная мужчине особь женского пола, дабы смекнуть вовремя, что, к чему и почему. Ум – это самая верная особь мужского пола, принадлежащая исключительно женщине. Иногда полагают, опять же ошибочно, что мужчина, как и женщина, наделён интеллектом. Не скрою, гипотеза эта проверялась нами тщательно. Мы обследовали десять тысяч мужчин разного возраста. Искали у них интеллект и ум. Вот краткий перечень того, что мы у них обнаружили: сигареты, спички, зажигалки, табак, бутылки пива, бутылки водки, одну бутылку с коньяком, папиросы, две сигары, купюры разного достоинства и монеты разного калибра, платки носовые, пакетики со странными резиновыми вложениями, один доллар (настоящий!), один динар (проверитть подлинность не удалось), десять франков, визитницы, салатница одна, бумажки с номерами телефонов… Как видите сами, искомое обнаружено не было. Нами были разработаны специальные тесты на наличие или отсутствие ума и интеллекта. Ни один из испытуемых с ними не справился. Включая и нас самих.

Вопрос: почему мужчина может часами смотреть на любимую женщину?

Ответ: буфер памяти у него маленький. Он сканирует лицо женщины, тщетно пытаясь его запомнить целиком. Но вмещается только треть лица. Поскольку ничего другого делать рядом с ней он всё равно не умеет, он добросовестно сканирует и сканирует, то лоб, то глаза, то нос и щеки. Наконец губы и подбородок… а лоб и глаза уже забылись… он по новой…

Вопрос: мой мужчина знает моё имя. Что это означает?

Ответ: Он полностью поглощён вами. Ни на что другое памяти уже нет. Если он опознает вас на фоне двух других женщин и называет ваше имя правильно, значит вы хозяйка его души. Рассчитывать на большее с вашей стороны было бы крайне опрометчиво.

Вопрос: Никак не приучу его выносить мусор. В чем дело?

Ответ: Несмотря на крайне слабую рассудочную деятельность мужчина всё же при правильном подходе к делу поддаётся дрессировке. Во-первых: говорите с ним на доступном его пониманию языке простых команд. Текст «пойди и вынеси мусор» слишком сложен для него и такая команда вряд ли будет выполнена. Постарайтесь в одно и то же время суток на протяжении двух-трёх месяцев проводить с ним такое упражнение (предположим вы живёте на пятом этаже и мусоропровод доступен при спуске на полэтажа вниз по лестничной клетке): «Иди сюда (вы на кухне около ведра с мусором)! —подошёл – Возьми ведро (указать на ведро и его приподнятую ручку) – выйди из квартиры (вместе выходите на лестничную клетку) – За мной вниз! – спускаетесь к мусоропроводу – Открой (указываете на лючок мусоропровода) (открывает) – высыпай мусор сюда! – Закрой! – за мной наверх! Входим домой! – ведро на место!

Если слов больше трех – он уже не справляется и сильно комплексует по этому поводу.

При должном терпении через три месяца он сможет в целом выполнять эту операцию самостоятельно.

Вопрос: как посылать его в магазин за продуктами?

Ответ: ни в коем случае не говорить «пойди и купи нам чего-нибудь съестного». Деньги он возьмёт. Из дома выйдет. И растеряется.

Основа основ здесь – список! Всегда пишите список продуктов с указанием их ориентировочных цен, мест приобретения и в порядке предполагаемого обхода. Не забудьте раз десять провести его по предполагаемым местам будущих покупок. Не стесняйтесь отчетливо, внятно, громко объявлять ему наименования посещённых объектов: «наш Рынок!», «наш Перекрёсток!»… Деньги давайте строго под расчёт, мелкими купюрами в отдельных конвертиках с надписями: «на масло», «на хлеб», «на яблоки»… Помните: мужчина глупее собаки. Он, как и собачка, рвётся из дому на улицу. Как и собачка, он не знает, что ему там нужно, но собачка знает дорогу назад, а он – не помнит! И может легко заблудиться. Поэтому нарисуйте ему схему возвращения домой и всегда проверяйте, выпуская за покупками, чтобы она была у него в кармане. Плюс записка для женщин, которые могут случайно подобрать заблудившегося: «Нашедшую этого кобеля суку прошу вернуть по адресу… иначе тебе не жить!»

Вопрос: а мне казалось, что они бывают очень умные.

Ответ: мужчины работают по признакам ситуаций с картотеками, которыми они запасаются к двадцати трем годам. На вопрос: «пятью пять?» он ответит «двадцать пять» не потому, что сосчитал, а потому что это ситуация записанная у него в блоке постоянной памяти. (Женщины у него в блоке оперативной – крайне скудной – памяти.) Видя женщину он автоматически вытаскивает из постоянной памяти карточку и, улыбаясь, произносит заученное: «Здравствуйте! Как Вас зовут?» Иллюзия ума возникает полная.

Далее он прокручивает плёнку «знакомство». Если Вы сравните его тексты при знакомствах с разными женщинами, будете потрясены: это калька! Но с подписью «живой звук!». Но подробнее об этом в другой раз.

ЖИТЬ НЕГДЕ И НЕ НА ЧТО

Глава вторая: КАК ЖИТЬ ЕСЛИ ЖИТЬ НЕГДЕ И НЕ НА ЧТО

Виктор Суворов очень живописно рисует своё состояние в момент перехода на сторону англичан. В кармане у него отвёртка. Он готов дорого продать свою жизнь. Первому, кто подойдёт, он всадит отвёртку в горло. А ваообще задача у него сложнейшая. Не попасться. Не попасть в поле зрения родных спецслужб. Сутки он болтается как кишка в проруби в столице иноземного государства. Наконец звонит бывшим врагам. А они его уже ждут с распростёртыми объятьями. Сутки жизнь человека висела на волоске! Целые сутки! Это же надо столько натерпеться!

При этом он очень чётко знает некоторые вещи.

Например то, что после первой же встречи со «своими» у него (видимо после первого же спец укола) «вдруг» начнёт обильно течь слюна, и уже любой психиатр мира признает его душевнобольным.

К сожалению во всей этой талантливой картине недостаёт нескольких, пусть и грубоватых мазков. События в станице Кущевская Краснодарского края обнажили наконец реальное устройство Рассеи-матушки. Оказалось, что вся страна поделена между местными сложноорганизованными бандами, частично узаконенными. То, что знают практически все жители страны наконец начинает проступать всё ярче и ярче. И потому хочется задать такой вопрос известнейшему перебежчику: «А несколько лет подряд не пробовали?» И это без денег, без знания охотящихся на вас структур, без документов, без крыши над головой, без знания иностранных языков. Пробовали жить под непосредственной угрозой немедленного физического уничтожения десятки лет?

Попробуйте три года не попасться на дороге ни одному милиционеру. Вообще ни одному!

Попробуйте прожить двадцать лет не имея официального места работы, зарплаты, отпускных, жилья, телефонов и автомобилей. Попробуйте без копейки выйдя из дому проехать всю Россию вдоль и при этом нигде не задерживаться подолгу. Узнайте, что это такое – «вписка». Попробуйте знакомиться с людьми на улице так, чтобы вас кормили и поили и укладывали спать. И всё это при крайне скудном умишке. Точнее при фактическом отсутствии оного. Без ума и без документов. Без денег и без точек опоры. Много лет.

Попробуйте выживать, когда на вас объявлена охота. Когда любой выход из любого помещения это практически выход в смерть. Любой вход в любую квартиру – это фактически вход в ловушку.

Ну и самое главное: попробуйте всё это именно в России. В стране, которая построена именно так, чтобы моментально ловить людей.

Страна, где оружие «продается» с целью схватить «купившего» и дать ему тут же срок!

Страна, где на одного работающего пять стукачей.

Страна, которой абсолютно не нужны изобретатели, ученые, гении. И которая тем не менее непрерывно их «ищет»! Так писалось: «Алло! Мы ищем таланты!» И ведь немало «талантов» ловилось таким образом и исчезало навсегда.

Страна, в которой нет второго выхода ни из квартиры, ни из подъезда.

Страна, где нормальное движение парализуют сами «органы», оставляя в городе несколько точек, миновать которые на автомобиле практически невозможно.

Страна, в которой есть города, где для разворота нужно проехать парочку-троечку Люксембургов.

Страна, где начальники зон через своих «заключенных» сначала «тайно» продают водку намеченным к наказанию, а потом устраивают «облаву» и таки «наказывают» «виновных».

Страна, в которой можно годами жить в лесу без дома, потому что «документы ещё не готовы».

Страна, в которой людей годами держат в тюрьмах без суда и следствия.

Страна!

Австрия, это наверняка весьма хорошо просматриваемая спецслужбами держава. Маленькая. Спрятаться негде. А вы попробуйте спрятаться в России!