Воспоминания Олигофрена. Я – самое фантастическое преступление моей мамы Ратушный Алексей

Вот только что один мажорик рванул в Россию из Украины. Прятаться. И не прошло и суток, а он уже сидит в СИЗО! Наивный!! Лучше бы он рванул на остров Пасхи. Там спрятаться куда реальнее. А у нас здесь 17 075 400 квадратных километров. Где ж это ты, сынок, прятаться то собрался? Чай не иголка в стоге сена! Здесь тебя, голубок ты наш сизый, в два счета отыщут! Здесь такие люди в бега пускались и в большинстве своём на том и сгорали. Если пустился в бега, то запомни: нет теперь у тебя ни родных, ни близких. Всё! Один звонок маме – и ты в когтях у самого страшного хищника на планете – в лапах у власти. А дальше по Солженицыну. Вся жизнь твоя разделилась на две части: всё что было ДО ареста, и всё, что случится ПОСЛЕ. Не звонил маме? И другу лучшему не звонил? А зачем сунулся в город, где уже был однажды? Не только снаряд два раза в одну воронку не должен попадать. И тебе, раз уж ты в бегах, нельзя дважды в одну реку. И на один мост – нельзя!

Не вздумай поездами ехать. Там ловят за семь минут.

Не садись и в автобусы. Там ловят за час.

На каждом вокзале, на каждой станции метро есть для тебя закуток с решеткой. Помни об этом.

Во многих местах ты под незаметным тебе видеонаблюдением ходишь.

В официальные места вообще не суйся.

Если с тобой на троллейбусной остановке старичок ласково заговорил – не расслабляйся. Это вполне может быть очередной секретный сотрудник. Таких полно и на транспорте, и в столичных подворьях. Ты забыл переодеться? Тебя уже засекли, милейший! Ты поднял руку и остановил такси? А теперь смотри: тебя привезли к дверям ведущим в службу безопасности… Водитель «на минуточку» вышел? – Беги!!! У тебя не более шестидесяти секунд. Скорее нет и тридцати. Не знаешь этот город? Тогда есть микрошансы. Впервые в этой деревне? У тебя хорошее чутьё. И никому, никогда, ни при каких обстоятельствах не говори правды о себе. Больше всего здесь не любят именно правду. И именно её все и ищут. Сказал правду? Ты пойман!!! А завет народный здесь такой: не верь ворам и ментам! Ты спросишь, любезный, а что ж это ты сам то тут расписался, калека?

А я улыбнусь в ответ ласково: так ведь я же того, скуден на умишко-то, мне уже всё равно помирать пора пришла… Да и где ты видишь правду-то обо мне, мил человек? Нету её! Нету!! И никогда её не было – ни тут, ни в любом другом месте…

ЗАГАДКИ СВИДЕТЕЛЯ РОЖДЕНИЯ

Вот и выдалась минутка поразбираться в этом вопросе.

Присмотримся к основополагающему документу моей жизни – Свидетельству о Рождении.

Сначала присмотримся к изложенным в этом документе фактам.

Во-первых обратим внимание на серию документа и его номер:

ЮО №384967

Поскольку в 2004 году мне удалось путём полного перебора вариантов доказать наличие трёхсот восьмидесяти четырёх магических квадратов четвертого порядка имеющих константу по минимум сорока измерениям, то первые три цифры в номере нельзя не признать пророческими. Три последние цифры дают в сумме двадцать два то есть четвёрку.

Признаем это забавным наблюдением и перейдем к пристальному разглядыванию дат, содержащихся в документе. Нельзя не удивляться тому, что они расположены в порядке возрастания.

Дата моего рождения прописана четко: 16 декабря 1952 года.

Далее сообщается:

«о чем в книге записи актов гражданского состояния о рождении 1953 года марта месяца 23 числа произведена соответствующая за №198».

Наконец в самом конце дается дата выдачи самого этого документа:

«Дата выдачи 29 июля 1954 года»

Возникает вопрос: почему так долго малютка ждала свидетельство о своём рождении. Почему полтора года новорожденное дитя обреталось без Свидетельства о рождении?

Легко видеть, что в середине лета текущего года этому Свидетельству исполнится ровно шестьдесят лет! Юбилей, однако!

Но вот два любопытнейших момента: Свидетельство свидетельствует о рождении малютки в поселке Агробаза Средне-Колымского района Хабаровского края. А выдано оно ЗАГСом города Свердловска.

Посмотрим на карту СССР тех лет. Поселок Агробаза – это лагерь ГУЛАГа на реке Колыма рядом с другим известнейшим лагерем – поселком Дусканья. А Свердловск (ныне – Екатеринбург!) – это на границе Среднего Урала и Западной Сибири на реке Исеть.

Расстояние порядка четырех с половиной тысяч километров (по прямой!).

И вот возникает вопрос о Свидетеле: что же это за Свидетель такой, что свидетельствует о событии произошедшем за полтора года до появления самого свидетельства и на расстоянии в седьмую часть земной параллели от места его собственного формирования. Из двух априорных категорий Канта – Пространства и Времени ни одна не выдерживает критики. Если же посмотреть на дело с точки зрения квантовой механики, то и тут нет ясности ни со спином, ни с координатой.

Далее – свидетельство сообщает о потрясающем феномене – рождении ребёночка женщиной без какого-бы то ни было участия отца!!! Женщина есть – означена, поименована! А мужчины нет!!! нет его ни в самом тексте Свидетельства ни за пределами оного!

Начну с пророчеств: 23 марта родилась моя гражданская жена, мать моей второй дочери.

25 июля родилась Маша. 29 июля я написал «Майдан Незалежности» и начал прорыв в Россию. 24 июля зарегистрирован мой первый брак, причем дело было ровно через двадцать лет после выдачи этого свидетельства!

Перейдем к другим пророчествам:

Агробаза содержит в явном виде РОБА – я служил на флоте и носили мы именно робу. Содержит оно в двусложном виде и агРОбаЗА – РОЗА! Роза не только мой любимый цветок, но и герой многих моих песен и баллад. про ГРОБ как пророчества распространяться не стану – само собой понятно. ГРОЗА – тоже понятно без лишних. БОРЗ – да, по жизни таким именно и был.

Любопытен СРедне-Колымский район. Несколько лет я трудился на СРК (содово-регенерационный котел). Хабаровский край – место моих самых дальних перемещений.

свердловск стал главным городом моей жизни.

Ещё немного о датах. Мне довелось показать, как из числа 16 возникает число 12. Родился же я 16-го 12-го!!!

И последнее стартовое наблюдение: когда я родился, Сталин был жив. А запись о моем рождении была сделана, когда Сталин уже восемнадцать дней был мёртв.

И здесь еще один парадокс: когда делали запись, я был еще ТАМ на Колыме, в Агробазе. А свидетельство об этой записи почему-то выдано в Свердловске!

Загадки! Их я постараюсь начать распутывать в следующем материале.

ИГОРЬ АЛЕКСАНДРОВИЧ

Глава шестнадцатая: об Игоре Спехине замолвите слово

Треска

Архангельск в 1978-ом году был колоритнейшим городом России. На рынках продавалась треска. Крупная. И не дорогая. Треска – один из символов Архангельска. Два других – доска и тоска. Эх, знать бы нам тогда, что скоро полки магазинов окончательно опустеют и повсюду будет только одна рыбка – мойва. В 1980-ом году мне довелось съездить по делам в Запорожье. И здесь я увидел на рынке треску!!!! Я вёз треску в Архангельск так же, как возил с сессий колбасу (Ленинград-Вологда-Архангельск – был такой поезд!)

У мороженщиц я выпросил сухого льда, закутал оный в тряпочки и обложил им две тушки трески. Это было сокровище! И я её довёз! Так Архангельск для меня в 1980-ом на несколько дней вновь стал «тоска – доска – треска».

Доска

О досках пока скажу только вкратце. Мне посчастливилось трудиться на Соломбальском лесопильно-деревообрабатывающем комбинате рабочим на поштучной выдаче досок. На четвёртой торцовке второго цеха. Торцовка – это огромный длинный стол, по бокам которого расположены торцовочные пилы. Доска лежит поперёк стола и специальными длинными цепями с зубцами, чтобы доска шла ровно, перемещается вдоль стола. В двух местах на столе расположены ряды вращающихся валиков (рольганги), которые перемещают доску поперек стола в двух направлениях. За каждым рядом рольгангов перед торцовочной пилой стоит хрупкая женщина с крючком, которая решает вопрос о том, где именно пила должна отсечь обапол – сужающийся кусок доски с корой, чтобы доска вышла чистая и ровная. Обапол летит на ленту транспортера, которая тащит обрезки к рубительной машине. Собственно, когда всё идет нормально, для внешнего наблюдателя всё происходит как-то само собой, легко и просто. Цепи ползут, доски летают туда-сюда, торцовочные пилы мгновенно отсекают лишнее… Зубцы на цепях идут с интервалом в полторы секунды. Моя задача – подавать доски из завала на верхнем столе на нижний торцовочный стол. С интервалом в эти самые полторы секунды. Хороший податчик досок – это – если смотреть со стороны – человек легко подающий доски. Впечателение такое – словно пирожки печет. Доска за доской так и мелькают в ладошках. А на самом деле за полторы секунды надо: высмотреть следующую доску, попасть в её торец крючком, подцепить её и поднять – шестиметровую – в воздух, перевернуть, как надо и положить на стол. Работают все группы мышц. Часть работы выполняется правильными поворотами корпуса… За смену податчик подает 10—12 тысяч досок. Вот той самой рукой, которой я набираю этот текст сейчас, я подал за годы работы на СЛДК около одиннадцати миллионов досок. И написал небольшое эссе – по сей день не опубликованное – «Гибель четвёртой торцовки». Кстати. именно на той самой торцовке я и открыл мерцающие шахматы. И вот на этот самый стол и вскочил, не зная как выплеснуть охватившее меня волнение, когда понял. э что добрался до новой супер Игры. Да, именно здесь испытал я то, что испытал Архимед, когда выпрыгнул из ванны с криком «Нашёл!» (Эврика!!!). Но пока о досках всё…

Нет не всё. Среди множества самых разнообразных досок есть один вид досок, к которому мы сейчас и перейдём. Это – шахматные доски.

Среди множества самых разнообразных партий есть и такой вид, как шахматная партия.

Был однажды в СССР опубликован крайне рискованный по тем временам рисунок. За пустым столом сидит грустный человек. Вокруг разбросаны шахматные фигурки. На его голову, точнее – на его шею! – надета шахматная доска с проломом там, где прошла голова. Видно, что доска именно с проломом надета на шею несчастного и доска окружает его голову со всех сторон. Подпись под рисунком тянула лет на пятнадцать для автора: «Партия!!!» К сожалению имя автора я не помню. Похоже его там и не было. Если кто знает – подскажите!

Тоска

Мы переходим к третьему пункту описания Архангельска тех лет – тоске.

Зимний город, город приполярных сиянийи арктических морозов. Город, где по Северной Двине плавают тюлени. Стоишь на берегу, любуешься рекой – а там тюлень! И жмурится так сладенько! Тоска!!!! Тоска по кораблям, уходящим в плавание. Тоска по теплу южных широт. Тоска!! И оттого наверное так ценится там простое и понятное всем русское слово и простой и доступный всем русский напиток.

Когда я организовывал (под чутким руководством Льва Михайловича Фильчагина) Архангельский областной шахматно-шашечный клуб (на улице Энгельса, в двух шагах от железнодорожного вокзала), на первом этаже тринадцатиэтажного дома, прямо рядом с кафе «Рыбное» и напротив того самого «Пингвина», где ежедневно снимал девушек Третьяков – нет не первый секретарь обкома КПСС, а однофамилец хозяина области… ну вы конечно помните! Он снимал девушек, вёл в свою квартиру, заводил в ванную, резал, свежевал тушку, головы складывал в сундук, на котором ночевала бабушка, а мясо обрабатвал – разрезал на мелкие порции, аккуратно выкладывал, замораживал в холодильнике, в шесть утра рабочим поездом отправлялся на последнюю перед городом станцию, где садился на московский скорый и в восемь утра прибывал на железнодоррожный вокзал, выходил из поезда, приодетый должным образом и с треноги из дипломата продавал горожанам мясо «из Москвы, свежее»…

Ну вот, похоже тему тоски в том числе и в связи с отсутствием в городе тррески, и вообще – мяса (бройлерных цыплят кормили рыбной мукой с Фактории. Мы покупали цыплят, а вкус был рыбный!) вроде бы раскрыл. По мере сил, и ни в коем случае не претендуя на полноту! Так с тех пор и пишу в проектах авторефератов диссертаций: «не претендуя на полноту», а сам, сволочь однако! – толстый! То бишь «полный». И теперь только о водке, шахматах и великом Игоре Александровиче Спехине.

Игорь Александрович Спехин

Он появился на пятый день.

– Моя задача – превратить шахматный клуб в клуб алкоголиков!

В связи со столь ясно заявленной позицией я был вынужден поинтересоваться личностью заявителя у него самого, и его ближайшего окружения. Начну с того, что это был действительно гений. Великий шахматный гений. Леонид Штейн его очень уважал. Они подружились быстро и навсегда. Уважать Игоря Александровича было за что. Он играл почти как Бог. Именно ему принадлежит идея, авторство и разработка того варианта Испанской партии (шахматный дебют номер один!), который так и называется: архангельский. Идея этого дебюта состоит в том, что черные фианкеттируют белопольного слона на ферзевом фланге и делают длинную рокировку, развивая мощнейшее давление на центр белых. В партии, признанной самой красивой партией Сочинского международного турнира 1981-го года игравший черными архангельский мастер Павел Зарубин буквально расплющил позицию игравшего белыми челябинского гроссмейстера Семёна Двойриса (может он тогда еще и не был гроссом? – ах, память, память! Не хватает уже мозгов… Ах, как Семен разгромил тогда белыми Льва Полугаевского! Лев потом комментировал этот эпизод следующим образом: «Перегрелся на пляже. Сижу. Вижу: же шесть ходить нельзя! Смотрю другое. Всё не нравится. Хочется сходить же шесть. Вижу: точно нельзя! Но перегрелся. И сходил-таки же шесть!» После ответа Семёна он сдался). Будет время, познакомлю вас с этой вечной красотой.

Так вот, всю мощь этого построения выявил и ввёл в практику именно Игорь Александрович. За это ему должны были бы в Архангельске воздвигнуть памятник. Пока не воздвигли. А жаль.

Но к водке. «Нормой мастера я перепилил себе ногу!» – рассказывал мне сам Игорь Александрович.

– Как это? – удивлялся я.

– А вот как. Я шел на выполнение нормы, имелась отложенная партия с хорошей позицией. Но в день игры я пилил циркуляркой дрова и попал под пилу и в больницу с надпиленной костью на ноге… И мне засчитали за неявку поражение.

Рассказ этот соответствует действительности. Играл он в силу приличного гроссмейстера, но в те времена в России в гроссмейстеры было не пробиться. Да и в мастера тоже. Как мудро заметил новосибрский маэстро (а потом и гросс) Вайсер: «звание мастера ФИДЕ – оскорбление для советского мастера».

Ратмир Холмов вспоминал в Свердловском дворце шахмат, как имел в довоенные годы первый разряд и варился в Архангельском «котле»… А вот вышел в люди и на тебе – гроссмейстер. Архангельская шахматная школа среди прочего обеспечивалась тем, что другого способа унять тоску не предлагалось. Разве что водка.

Игорь Александрович спивался. Вот финальная сцена его пребывания на посту директора Архангельского шахматного клуба (городского!), рассказанная мне им самолично.

В горком партии стали поступать жалобы от жильцов пятиэтажного дома, в полуподвале которого размещался шахматный клуб. Мол в клубе процветает пьянство. Сначала наветам не верили. Но потом решили-таки проверить сигналы трудящихся и создали авторитетную комиссию из трех человек. При открытиии в клуб были завезены столыв, стулья, зеркала, шахматы, шахматные часы, демонстрационные доски и протчая, протчая, протчая. Что же обнаружила комиссия? Когда они подошли к дверям полуподвала, они обнаружили груду ящиков из под бутылок. Этими ящиками было заставлено и всё внутри клуба. Помещение было длинными комиссия шла по узкому коридору, оставленному пустыми ящиками. Наконец, в самом дальнем конце они обнаружили одну горящую лампочку, под которой на небольшом пустом пространстве на ящиках, изображавших стулья, сидели два совершенно пьяных человека. На ящиках же, изображавших стол, размещалась недопитая бутылка водки, последняя в клубе шахматная доска, а на ней – последние в клубе шахматные фигурки, частично разбросанные по полу, и, рядом, последние в клубе шахматные часы. Всё остальное было надёжно пропито.

Так созрело решение о закрытии клуба и увольнении Спехина.

Сам он поведал мне всё это с большим чувством юмора. К сожалению слабенький мозг мой не позволяет мне подняться до уровня Игоря Алксандровича, который был величайшим рассказчиком.

А вот ещё один эпизод из его бурной шахматной жизни..

Игрался какой-то турнир. Игорь Александрович будучи на сильном подпитии заснул прямо за доской. Партнер сделал свой ход, пустил часы Игоря Александровича и подозвал судью турнира. Судья разбудил спящего, сделал ему замечание. Игорь Александрович сделал ход, пустил часы партнёра и пошёл погулять по турнирному залу, чтобы снова не заснуть. Его партнёр сделал свой ход, пустил часы и отправился покурить на крылечке клуба. И тут выяснилось, что Игорь Александрович забыл, где он сидит! Он обратился к судье, тот подвёл его к своему столику (но не стулику!!!) и отправился в другой конец зала. Игорь Александрович сел на место своего партнера, орлиным взглядом схватил позицию. Моментально сделал ход (за партнера!!), записал его в бланке партнера и, нажав кнопку перевода часов, вновь пошел погулять по залу. Партнер вернулся и видит издали – его часы стоят (значит противник еще не сходил!). Он погулял немного, смотрит – часы стоят. А Игорь Александрович рядом. Гуляет!

– Ваш ход, Игорь Александрович!

– Я уже сходил!

Партнер приблизился к доске, сел на свой стул и онемел. На доске творилось что-то невероятное. И только тут он обнаружил запись хода в своем бланке… И смешно, и грустно.

В игре на ставку Игорь Александрович был гением.

А если ставкой была бутылка…

И всё-таки он заслуживает большой человеческой благодарности. И как великий шахматист-аналитик, и как замечательный игрок. Он не спаивал Россию. Это она его спаивала. А точнее те в ней, кто и создавал отсутствие мяса и рыбы, пестовал Третьяковых, убивал леса… А Игорь Александрович был талантливейшем человеком и несчастной жертвой… одной из миллионов жертв…

Превратить Архангельский шахматно-шашечный клуб в клуб алкоголиков я ему не позволил. Но и забывать о его шахматном подвиге тоже не разрешу. Поклонимся русскому гению, навсегда уснувшему в вечных снегах русского Севера. И замолвим о нём доброе слово.

И ЕЩЁ РАЗ О ШКОЛАХ

Глава десятая: кое-что о школах и образовании

Дневник – документ фиксирующий недоверие между родителями, учащимся и преподавателями.

Дети сумчатых не могут ходить в школу без сумок.

Ребёнок не должен.

Нестабильное расписание занятий в школе порождает нестабильных детей.

Языкознание и литература несовместимы.

В дореволюционных гимназиях древнегреческий и латынь использовали для постановки дисциплины мышления. В современных общеобразовательных школах живой язык преподают так, как раньше преподавали мёртвые языки. Между тем дисциплина мышления гораздо быстрее ставится на шахматном материале.

Если преподаватель преподаёт и русский язык и литературу, то ребёнок не знает ни того, ни другого.

Классическая филология как и классическая математика в общеобразовательной школе нужны лишь самыми основами.

Я спрашивал учителей русского о звательном падеже. Им такой неизвестен.

Четыре голода человека:

– сенсорный

– сексуальный

– информационный

– амбициозный

Четыре топа образования:

– родительский

– тренерский

– преподавательский

– учительский

Позиции учителя, тренера, преподавателя и родителя несовместимы.

Исключения только подтверждают это правило.

Сенсорный голод снимается тренером.

Сексуальный голод снимается родителями.

Информационный голод снимается преподавателем.

Амбициозный голод снимается учителем (сен-сеем, гуру, мастером).

Четыре типа школ:

Родительская (семейная)

Мастерская

Частная

Государственная

Семейные школы погибают в связи с тем, что невозможно нейтрализовать сексуальный план общения родителей.

Мастерские школы погибают в связи с тем, что жизнь реального мастера очень коротка и нестабильна.

Частные школы погибают на том, что они не в состоянии противостоять разнообразным системным и несистемным агрессиям внешнего мира.

Государственные школы нейтрализуют сексуальный план общения родителей (не допускают его), не ограничены жизнью конкретного человека, способны противостоять массе системных и несистемных агрессий мира. Однако они нивелируют личность и поэтому должнгы быть серьезно ограничены в пространственно-временном вторжении в становление ребенка.

Построение образовательной системы таким образом сводится к нахождению достижимых реально пропорций в структуре времени на образование ребенка путем организации многоуровневой системы, включающей в себя по возможности все четыре типа школ. В исследованной в Урае структуре государственная школа претендовала на 18 часов в бюджете времени ребенка в неделю. Частные школы претендовали на обучение ребенка с первого по четвертый класс и на 60 часов в неделю в бюджете времени ребёнка.

Мастерские школы формировавшиеся во внешкольном секторе претендовали на 8—12 часов в бюджете времени ребенка в неделю. Родительская школа претендовала на 24—36 часов в бюджете времени школьника в неделю.

Два типа образования: академическое (задан Академией Платона) и лицейское (перпатетическое – задан Ликеем Аристотеля и Теофрастом).

Остаётся большим вопросом сочетание обоих типов в бюджете времени ребенка и взрослого. Если туристический поход – типично лицейский тип образования, то классическая школа – явно академический тип.

Сложившаяся практика даёт соотношение золотого сечения между временем на академку и перипатетикой. Восемь месяцев – классическая школа и четыре месяца – классический лицей. Но исследования в этом направлении необходимо дополнять громадным статистическим материалом.

Что такое кружок кройки и шитья? Это типичная мастерская школа.

Что такое автошкола?

Это типичная мастерская школа (от слова «мастер» в значении «умелец, в совершенстве владеющий своей профессией).

В городе Урае в рамках локального эксперимента на базе школы №4 (директор – Александр Иванович Уфимцев, завуч Ирина Александровна Трубина) было показано, что:

– педагоги могут успешно решать задачи в рамках 35-минутного урока и работать по графику – не более четырех дней в неделю;

– дети могут ходить в школу без дневников и портфелей;

– в школе реализуемы модели реально стабильного расписания занятий (в первую четверть было сорвано 700 уроков, во вторую – экспериментальную четверть было сорвано ДВА урока);

– педагогический коллектив школы может успешно питаться в условиях близких к хорошему кафе (была организована учительская кают-компания)

– в нормально работающей школе стоит ТИШИНА.

Эксперимент «модульная школа» был прекращен вопреки мнению педагогического коллектива школы волевым решением администратора сверху, считавшего успешное развитие эксперимента слишком рискованным для своей личной карьеры.

Практики Урая еще ждут своих исследователей и с течением времени их значение будет возрастать.

Так мне кажется.

ИНФАРКТ 2005

Случилось так, что мы – ровесники. Ваш покорный слуга, автор стихотворения «Днепр-Вепрь!» и ХайВей. Мы все родились в 2005 году. Автор этих строк – заново. Автор стихотворения «Днепр-Вепрь!» впервые, как и ХайВей. Тогда же родились и ещё кое-какие вещи – но сейчас мы повспоминаем мой инфаркт. Многое пережила Порфи, киевлянка, превратившаяся волею судеб в уральскую поэтессу. Но 2004-ый год мы встречали вдвоём. И мама сказала – это не наш год, Алёша! Мы родились в високосных годах. Те, кто родился в високосном, в високосном не умирают!

Большую часть года я провёл в Киеве. В конце августа приехал сюда и Саша Шорин. Мы гуляли с ним по Нагорной, по местам, где росла когда-то Порфи. 31-го утром он уехал в Екатеринбург. А вечером мне позвонили и сообщили, что у мамы – «тот самый» инфаркт. И я отправился к ней, вслед за только что уехавшим Шориным. Пока мама лежала в кардиологическом центре, я оберегал квартиру и двадцать её кошек.

В конце сентября она пошла -таки на поэтический марафон.

Когда-то, давным давно, в почти позабытом 1967-ом году (год 50- летия Советской Власти и Великой Октябрьской Социалистической революции!!!) мы с ней вместе пришли на улицу Авиационную и оттуда, считая столбы (других ориентиров не было!) я пробежал туда и обратно десять километров в сторону Химмаша. Фактически я тогда добежал до того самого роддома, в котором спустя жалких 38 лет родится автор строк «Днепр-Вепрь!». С тех пор мама всегда олицетворяла для меня старт моей легкоатлетической марафонской карьеры. И вот теперь, через тридцать семь лет мы с ней вместе приняли участие в поэтическом марафоне, что нашло хорошее отражение на страницах поэтического «марафонского» сборника. А 21-го октября 2004-го года она навсегда покинула эту весёлую планету. На меня упали все организационные заботы о захоронении мамы. Среди множества прочих обязательств я должен был сберечь жизни и хорошо устроить двадцать одно животное, включая сюда и маминого единственного пса Бобика. И всё у меня до Новогодних событий оказалось плотнейшим образом расписано. Приготовления. Похороны. Третий день. Девятый день. Сороковой день. Работа с обществами спасения кошек и собак. Смотрины кошек. Масса побочных мероприятий (например отражение наездов незваных гостей).

И тут из Киева грянули известия о начале Оранжевой революции.

Мама пережила последовательно (по мере поступления) год великого перешиба, голодомор, просто голод, высылку семьи на Урал, арест и пропажу отца, войну, включая сюда новый голод, арест по репрессивному Указу, Колыму, третий голод, войну воров и сук, гибель тирана… и далее – по списку, вплоть до 2004-го года…

Но Оранжевую революцию она не пережила. Она умерла в самом её начале. И с момента её смерти и вплоть до 2 февраля во мне накапливалось чудовищное внутреннее перенапряжение. 15 января приехала Марина с Машенькой и на шестом месяце беременности. Дом я худо-бедно – подготовил. Но по приезде они немедленно легли в больницу – у Машеньки было под сорок. Я в предынфарктном состоянии оказался в соседнем корпусе той же самой было больницы. Но сбежал, так как кто-то должен был обеспечивать их лечение. В районе 27—28 января у меня разыгралось чудовищное жжение в груди. Я думал, что это поджелудочная железа напоминает мне о своих проблемах. Врач скорой был склонен считать, что это идёт от сердца. В ночь с первого на второе февраля очередная скорая убедила меня, что пора ложиться «на обследование». «Обследовать» меня увезли в кардиологический центр Екатеринбурга, в отделение реанимации. Что это именно реанимация я узнал только после выхода оттуда в палату общей терапии.

2

Ну вот и выдалась свободная минутка рассказать о своём инфаркте миокарда подробнее.

Во-первых что значит «мелкоочаговый»? Это означает, что лопаются мельчайшие сосудики. Капилляры.

К сожалению мало кто из людей, с медициной не связанных, понимает, что это такое – капилляры.

Капилляр – это очень, очень тонкий сосуд. Тончайшая трубочка.

И когда она лопается в сердце, возникает крошечный синячок. Рядом лопается второй капилляр. Еще один синячок. Процесс образования синячков набирает силу. Их лопается всё больше и больше. И сердечная мышца с одного из боков постепенно превращается в большой синяк.

Когда лопается достаточно большое число капилляров, здоровая часть сердечной мышцы при сокращении может окончательно разорвать поврежденный уже участок сердца. Тогда и говорят о разрыве сердца.

Лечится это дело тремя общими факторами: холодом, голодом и покоем. Ну и плюс там всякие лекарства и иные процедуры. Первым делом разжижают кровь, чтобы остановить процесс образования синячков – то есть разрывов капилляров. Подают кислород в ноздри, чтобы сердечная ткань быстрее насыщалась кислородом, а само сердце не слишком мощно качало кровь в легкие. Ну и так далее.

Холод – это я ощутил сразу. Меня тупо раздели до гола и положили на каталку прикрыв одной простынкой. Первые два часа меня бил чудовищный озноб. А потом я начал привыкать. Насчет голода проблем не возникло. К этому состоянию (нет еды) я привык с детства. А вот покой… Но постепенно я успокоился. Решил отдаться во власть родной постсоветской медицины.

Осознание того, что могу в любую секунду откинуть копыта пришло постепенно. Но пришло.

Я заметил, что медицинский персонал не вступает со мной ни в какие разговоры. Подошла медсестра, воткнула укол. Упорхнула. Подошла другая, поставила капельницу. Исчезла. И в какой-то момент я осознал. Они не разговаривают, потому что просто ждут: застыну или не застыну.

Таких они видят постоянно. Одни застывают, другие – нет.

Происходит всё как-то буднично и нелепо. Вот уже после реанимации. Один пошел на свидание с женой на первый этаж. И застыл в лифте. Другой потужился в туалете – и застыл. Третий застыл прямо в палате, разговаривая по телефону… В общем застывает народ регулярно.

Коварная это штука – инфаркт. Вроде уже оклемался – ан нет!

На третьей неделе я стал делать гимнастику. Одна нога очень медленно приподнимается и кладется поверх другой ноги. Потом медленно снимется. И так – поочередно – пять-шесть раз.

Аккурат во время моего пребывания в палате общей терапии проходил чемпионат мира по биатлону. Напротив меня в палате лежал интересный мужчина, который попал на шунтирование сердца в Челябинске, а теперь подлечивался здесь. Мы с ним весьма азартно следили за событиями на лыжне и стрельбище. Опишу его опыт немного подробнее. Перед операцией шунтирования он, как и остальные в его серии, подписал специальную бумагу о том, что всю ответственность за исход берет на себя. В день его операции в опыт пошли четыре. Двое вернулись, а двое – нет. Особое впечатление на меня произвела его нога, на которой вместо привычных вен были глубокие точные кровоточащие углубления. Вены были вынуты и использованы, как протезы в его изношенной сердечной мышце.

Маленький дивертисмент. 5 августа 2005-го года я с Мариной катал наших красунь в колясках по улице Чайковского. Это был ежевечерний обязательный моцион. Ляли спали. А я с огромным удовольствием катил их неспешно по тротуару. И тут раздался звонок. Из Архангельска.

Звонил один из самых первых моих учеников и друзей – Алексей. Вообще звонили они с Павлом. Но то, что я запомнил, сказал именно Алексей:

– Старик! Иди на шунтирование сердца! Будешь как новенький!!

Сам Алексей уже перенес два инфаркта. И прошел это самое шунтирование. В 2007-ом году его не стало. Они ушли почти одновременно с Ильёй.

мало кто понимал Илью так, как Алексей. Но мне так и не удалось их познакомить.

Но вернёмся в палату. Мы смотрели чемпионат мира по биатлону. И совершенно не интересовались политикой. В реанимации я в основном четко вспоминал, что я не успел сделать в этой жизни. Список был внушительный. Собственно именно он и определил мою деятельность в последующие после инфаркта годы. От момента инфаркта до моей встречи с ХайВеем оставалась ровно одна Олимпиада, то есть четыре года.

3

Пришла добрая женщина и принесла с собой явно портативное УЗИ.

Вообще мы здесь лежим каждый у своей стеночки, затылком к окну. Ногами к общему коридору. Над нами висят мониторы. Наши тела опутаны проводами. Похоже за нами наблюдают по показаниям приборов. Что на мониторе у соседа – я вижу. Около нас стоят капельницы, подведены трубки с кислородом. Когда кислород подают прямо в ноздри это заметно облегчает дыхание. Главное для меня в этом состоянии – просто дышать.

При инфарктах у одних сильная боль. а другие просто не могут вдохнуть. Я из тех, кому не удается сделать полный вдох. Задыхаюсь. Теперь я хорошо знаю это состояние. Раз задыхаюсь, значит миокарду не хватает кислорода. Ишемия. Где-то сосуды перехвачены жировыми осколками холестерина. Просвет сужен. Крови насыщеной кислородом мало. Вот и начинается вакханалия. Хочу вдохнуть глубоко и не могу. Когда кислород поступает в больших дозах, кровь насыщается интенсивнее и я могу продышаться.

Итак, я вижу показатели соседа, свои не вижу.

На схеме я постарался изобразить то, как устроена реанимация в Свердловском кардиоцентре.

Создавал его среди прочих в своё время Феликс Адольфович. Работала группа, но Феликс был одним из главных вдохновителей и организаторов процесса. С моей мамой они были в хороших отношениях. Иногда она подрабатывала у него, перепечатывая на пишущей машинке длиннющие эпикризы. В эпикризах мама разбиралась получше иных докторов, и частенько при перепечатке обнаруживала серьёзные ошибки и описки. Она всё это подчеркивала, созванивалась с больницей и правила. За эту проникновенность в работе её ценили и поэтому заказы шли и шли. Вообще это у нас в крови: вникать в мельчайшие детали своей работы. Другой бы просто перепечатал с ошибками. Мне довелось в своё время подрабатывать перепечаткой текстов Щедровицкого. Автор сложный, интересный, глубокий. Не то что последующие пустышки, пытавшиеся ему подражать, но безуспешно. Из последователей Г.П. могу выделить буквально десяток-полтора стоящих авторов. Но школа эта в силу неустранимости стартовых дефектов понемногу вырождается в секту. На мой взгляд. Так или иначе, но при перепечатке нашел массу нестыковок, пришлось вникать (даром что попал во ВНИК Днепрова Э. Д.) … Так и мама. Раз эпикризы, то формулу крови неплохо бы знать не понаслышке.

Маленький дивертисмент. Однажды к Лене Егоровой приехала скорая по поводу приступа. Юный доктор присел к больной на край кровати и задумчиво произнёс: «Напомните мне пожалуйста формулу крови»…

Но мы отвлеклись. Феликс Адольфович пару раз консультировал меня из уважения к моей маме.

Так что в кардиоцентре я бывал ещё задолго до своего инфаркта. Когда этот центр только-только возникал.

Однажды к нам приехали американцы. Их, среди прочего, повели по нашему кардиоцентру.. Гордо.

Мне доподлинно известно, что они сказали друг другу после этого осмотра:

«Ну и что? У нас тоже есть больницы для бедных».

Так что моё описание Кардио Центра это описание от того самого бедного, для которого сей центр и создавался. Мне там спасли жизнь. И я очень рад, что попал в этот центр во время своего весёленького инфаркта.

Но вернёмся к началу. Пришла добрая женщина и принесла с собой явно портативное УЗИ.

Она стала слушать моё сердце и я чётко слышал всё, что слышала она. А слышал я всплески! Словно на море. Явственные всплески волн. И так меня захватил этот процесс прослушивания всплесков в своём собственном сердце! Не передать словами. Ощущение просто космическое!!! Сердце билось и кровь плескалась в нём так, как плещется море!!!

ИСКУССТВО СДАВАТЬ ЭКЗАМЕН

Глава девятая ИСКУССТВО СДАВАТЬ ЭКЗАМЕНЫ НИЧЕГО НЕ ЗНАЯ

Дельный совет дал мне Володя Лисицын, когда я отправился на первую зимнюю сесии в ЛГУ имени А. А. Жданова в Ленинград.

– Хватай экзамены и зачёты!

Какой короткий, но ёмкий и продуктивный текст!

Благодаря ему я четко усвоил правило номер один в вузе: зачет и экзамен должны быть сданы! Не важно – на тройку или на четвёрку. Важно – сданы! Всё остальное в вузе подчиняется именно этому золотому правилу. Хватай! Хватай зачёты и экзамены!! Именно хватай!!! Не стесняйся! Здесь все по сути своей голые: голее не бывает.

Преподаватель превосходно знает, что ты не готов. Здесь никто не готов. Здесь теоретически нельзя быть готовым. Система создает воровские места на производствах и гарантированный комплекс вины студентам. Студент не может быть готов. Даже если он трижды кандидат наук по этой дисциплине. Он всё равно не готов. Даже если наизусть выучил все лекции принимающего преподавателя. Это не поможет. Хороший экзамен – это игра в одни ворота. В ваши ворота. Вам кажется, что вы хорошо подготовились? Ваши шансы на неуд резко возрастают. Вы уверены, что можете получить пять? Мне вас искренне жаль. Экзамен в университете – это торжество личного террора преподавателя против абсолютно бесправного студента.

Вот вам ситуация навскидочку: вы идёте по улице и вам встречается патруль из трех людей при погонах. Они сильно смахивают на наряд полиции.

– Паспорт!

– Вы извлекаете из кармана и предъявляете им свой паспорт.

– Минуточку, позвольте, позвольте – проговавривает тот, кто похож на старшего у них, и листает ваш паспорт. Затем хмыкает удовлетворенно и прячет его в свой внутренний карман.

– Паспорт!

– Но я же Вам его отдал…

Они переглядываются недоуменно: «Когда?»

– Да только что…

– Так, задумчиво говорит сам себе старший, клевещете… А вот мы вас сейчас задержим до выяснения личности…

Ситуация понятна?

А теперь вопрос на засыпку: вы понимаете, что при таком развитии сценария вы абсолютно беззащитны? Если понимаете, то можете читать дальше. Если не понимаете, то дальнейшее написано точно не для вас. А вас мы искренне благодарим за внимание и потраченное на нас время. И желаем вам всяческих успехов!

Студент в ситуации один на один с преподавателем точно также беззащитен и бесправен.

Как впрочем и больной беззащитен и бесправен перед врачом. Здесь, в качестве заметки на полях укажем лишь на то, что есть одно отличие педагогов (в народе: «педиков») от медицинских работников (медиков) и полицейских. Социальные работники, медики и полиция работают (по статусу) с отклонениями от «нормы», тогда как педагоги в основном рабортают именно с «нормой», а общеобразовательная школа это в первую очередь нормозадающее учреждение и потому консерватизм – одна из основных внутренне присущих ей черт или характеристик. Говоря простым языком консерватизм – одно из четырёх основных эмерджентных свойств имманентных школе. Именно в силу нормозадающего характера всей этой институции. Построим для иллюстрации сказанного схему тетраэдра управления обществом.

(схема1)

ШКОЛА

I I I

СОБЕС – ПОЛИКЛИНИКА – ПОЛИЦИЯ

Теперь мы можем рассмотреть сначала набор частных оппозиций: