Мой любимый враг Торн Салли

– Тоже мне новость, теперь я это делаю. – Джош крутит пальцем над кнопкой аварийной остановки. Я хватаю его руку стальным захватом. Думаю, он подавляет смешок.

Когда мы оказываемся на первом этаже, я крадучись иду вперед.

– С нами все ясно.

Подхожу к своей машине и отпираю багажник. Мой багаж перевернут вверх тормашками, и это будто знак. Хочется запрыгнуть в кабину, дать по газам и с визгом умчаться, оставив Джоша далеко позади. Картинка рисуется в голове молниеносно, но, пока это происходит, рука Джоша материализуется из пространства, протягивается к моему чемодану, берет его и несет к другой машине. Я хватаю чехол с платьем, закрываю машину и тут кое-что понимаю.

– Если мы оставим здесь мою машину, Хелен все поймет. Она ее заметит.

– Нам что, завалить твою «хонду» ветками где-нибудь в лесу?

Отличная идея. Я потираю рукой живот:

– Я не…

– Можешь не говорить, как тебе хочется это сделать. У тебя на лице все написано. Мне тоже хочется. Но нам надо ехать.

Джош немногословен. Мои вещи в его багажнике, сумочка на пассажирском сиденье.

– Можно я отвезу машину домой?

– Ага, а то как же. Ты сбежишь. Если в понедельник кто-нибудь спросит, скажи, что она опять сломалась. Это прекрасное алиби, потому что тачка у тебя дерьмовая.

– Джош… я сама не своя. – Мне приходится взяться за ручку дверцы его машины, чтобы устоять на ногах.

Если раньше я думала, что события развиваются слишком быстро, то сейчас они понеслись с устрашающей скоростью. Джош снимает галстук и расстегивает две пуговицы. Он прекрасен даже в этом мрачном подвальном этаже.

– Да, это видно. – Складка на его лбу углубляется. – Я тоже. У тебя изможденный вид.

– Я почти не сплю. Почему ты не в себе?

Он пропускает мой вопрос мимо ушей.

– Поспишь в машине. – Джош открывает для меня дверцу, пытается запихнуть меня внутрь, но я упираюсь в асфальт каблуками.

– Собеседование. Работа.

– К черту их! Собеседование пройдет. Мы справимся с тем, что из этого получится. – Он берет меня за плечи.

– Это не так просто. Во время слияния я потеряла дорогого мне человека, мою подругу Вэл. Я сохранила работу, а она осталась не у дел, и теперь мы разошлись. Просто для примера, – торопливо добавляю я. Чуть не сказала Джошуа Темплману, что он дорог мне. Просто намекнула, мол, мы друзья.

– Да она просто задница, – прищуривается он.

– Вот почему я одинокая неудачница. Слушай, завтра я встречусь с твоими родными. Давай не будем закрывать глаза на то, что когда-нибудь в ближайшем будущем мы увидим друг друга голыми. Это тоже создает напряжение. – (Джош снова игнорирует меня.) – Это наш последний шанс разобраться во всем. – Я все еще мешкаю, упрямлюсь, как мул.

– Эти выходные будут нелегкими для меня. Но может быть, твое присутствие скрасит их.

Вероятно, причиной тому послужило это маленькое допущение, но колени мои подгибаются, этого хватает, чтобы залезть в машину, и я моментально уступаю контроль над ситуацией человеку, которому, вообще-то, доверила бы свою судьбу последним.

Я потерпела поражение и потому чувствую слабость. Даже пакуя сумку и покупая платье, я ощущала уверенность в том, что в последний момент найду какой-нибудь предлог и отмажусь от этой поездки. Только в самом плохом из рисовавшихся мне сценариев я покидала подземную парковку «Б и Г» в машине Джоша.

Солнце опускается к горизонту. Джош рулит по вечерним улицам, запруженным машинами. Такое впечатление, будто всех в этом городе посетила одна и та же идея: пора свалить отсюда куда-нибудь в туманные прекрасные горы.

– Долго нам ехать? – вынужденно прерываю я неловкое молчание.

– Четыре часа.

– Гугл-карты считают пять, – не задумываясь, говорю я.

– Да, если ты едешь, как старушка. К счастью, я не единственный, кто провел киберразведку в родном городе. – Джош вздыхает, когда нас подрезает машина, и притормаживает. – Идиот!

– Как мы проведем эти четыре часа?

Я-то знаю, чем хочу заняться. Развалиться в теплом кожаном кресле и смотреть на него. Наклониться вбок и прижаться щекой к его рельефному плечу. Я хочу вдыхать его запах и запечатлеть все это в памяти, чтобы извлечь оттуда однажды, когда понадобится.

– Мы справимся.

– А где мы остановимся? Только прошу, не говори, что в доме твоих родителей.

– В доме моих родителей.

– Вот черт! Почему? Ну почему? – Я напряженно выпрямляюсь на сиденье.

– Шучу. Свадебный прием состоится в отеле. Патрик забронировал несколько номеров. Мы скажем при регистрации, что приехали на свадьбу.

– В задрипанном отеле?

– Прости, конечно нет. Я позабочусь, чтобы у тебя был отдельный номер.

Похоже, Джош очень серьезно относится к своему обещанию не прикасаться ко мне даже пальцем. Его ответ словно ведро воды окатывает пожар в моей груди, остаются только почерневшие угольки. Не уверена, что испытала от этого облегчение.

– А почему ты не остановишься у своих родителей?

– Не хочу, – качает Джош головой, уголки его рта недовольно опускаются, и я импульсивно постукиваю по его колену.

– Я прикрою тебя в эти выходные, ладно? Как на пейнтболе. Но предложение действует только в указанные дни.

– Спасибо, что защищала меня. Тебе досталось много пуль. Хотя я все равно не понимаю, почему ты это делала.

Джош щурится на солнце, и я нахожу в бардачке пару солнцезащитных очков. Дышу на стекла и протираю их рукавом.

– Ты сделал меня последним членом команды, который мог бы пойти добывать флаг. Самым ценным бойцом.

– Я поступил так, потому что ты вот-вот могла свалиться с ног. Спасибо. – Он берет очки.

– Ох, а я думала, это еще один из твоих маленьких трюков. Никто не защищает меня. Люси Хаттон – живой щит.

– Я всегда прикрывал тебя. – Джош смотрит в боковое зеркало и перестраивается в другой ряд.

В моем сердце загорается слабый огонек свечи.

– Посмотрел бы ты на мои синяки.

– Некоторые я видел.

– Верно. Когда снимал с меня пижаму с соннозавром. – Я прижимаюсь щекой к спинке сиденья.

Мы стоим на светофоре, и я любуюсь маленькой ямочкой в уголке рта улыбающегося Джоша.

– Ты даже не представляешь, как мне жаль, что ты видел верх моей пижамы. Мама подарила ее мне на Рождество несколько лет назад.

– Не стыдись этого. На тебе она смотрелась превосходно.

Я смеюсь, и мне становится немного легче. Город растекается пригородами, солнце начинает садиться, а мы катим по шоссе среди зелени. Я никогда не уезжала так далеко от города. Мне надо начать жить своей жизнью, а не ходить все время, как маленькая горная овечка, по проторенной дорожке, ведущей к «Б и Г» и обратно в мою квартиру.

– Значит, ты говоришь, я еду для моральной поддержки. Ты не объяснишь мне почему? У меня такое чувство, что мне нужно получить какое-то предупреждение и готовиться быть во всеоружии.

– У меня есть… – начинает Джош и вздыхает.

– Девушка? – осмеливаюсь предположить я. – О ком речь?

– По большей части дело во мне самом. Я совершил несколько ошибок и не приложил особых стараний, когда было нужно. Теперь мне бросят в лицо эти обвинения. Наверное, будет не очень приятно.

– Медицина. – Не задумываясь, я свожу объяснение к одному слову. – Прости. Это было нечутко с моей стороны.

– Ты разговариваешь с королем бесчувственности, помнишь? – Джош дергает плечами от желания сменить тему. Мне становится жаль его.

– Надо мне приехать сюда как-нибудь в выходные и исследовать местность. Может, куплю что-нибудь для украшения квартиры. – Я кошусь на Джоша. Ищешь приятеля, который любит таскаться по антикварным лавкам? Серьезно, Люси, соберись.

– Ну, я уверен, твой новый приятель Дэнни с удовольствием отвезет тебя.

Я складываю на груди руки, и мы не разговариваем двадцать три минуты, судя по абсолютно точным часам на цифровом дисплее Джоша.

Первой нарушаю молчание я:

– Прежде чем закончится этот уик-энд, я размозжу тебе голову. Я собираюсь выяснить, что творится в твоих злокозненных мозгах.

– Это мило.

– Я серьезно, Джош. Ты сводишь меня с ума. – Я наклоняюсь вперед, кладу локти на колени и тру лицо.

– Мои злокозненные мозги подумывают о том, где бы нам поужинать в ближайшее время.

– А мои – о том, как тебя задушить.

– Еще я думаю, если мы прыгнем с моста, мне не придется идти на эту свадьбу. – Джош смотрит на меня, – возможно, его слова шутливы лишь отчасти.

– Прекрасно! Следи за дорогой – или твое желание исполнится.

Когда мы переезжаем мост, я с подозрением наблюдаю за своим шофером.

– На самом деле я думаю о том… сколько топлива поглощает моя машина.

– Спасибо, что переводишь эти ценные наблюдения в мотивы для поступков.

Джош глядит на меня, будто на что-то решается:

– Нет, я думаю о том, как целовал тебя на своем диване. Я думаю об этом слишком часто. Это меня тревожит. И еще я не перестаю размышлять, как странно будет проводить дни, не сидя напротив тебя.

В правде важно то, что к ней привыкаешь.

– Что еще у тебя в голове?

Джош улыбается моей настойчивости:

– Никто никогда не пытался сделать этого со мной прежде.

– Чего? Раскроить тебе череп? Я бы применила молоток, если бы возникла нужда.

– Не пытался узнать меня. И я не предполагал, что этим человеком станешь ты.

– Ты хочешь, чтобы я прекратила?

Его ответ удается расслышать с трудом, настолько он тих.

– Нет.

Я отворачиваю голову, притворяясь, будто рассматриваю вид за окном. Мы паркуемся на стоянке для грузовиков с придорожным кафе, и Джош прикасается к моей руке. От его следующей фразы в сердце загорается глупая надежда, хотя я понимаю, что он шутит.

– Пошли. Настал момент для романтического ужина.

У меня первое, хотя и ненастоящее, свидание с я Джошуа Темплманом. Как назло, все уютные ниши со столиками оказываются заняты, поэтому мы сидим бок о бок у стойки бара. Когда я забираюсь на высокий табурет, Джош меня подсаживает, и теперь мои ноги болтаются в воздухе, как у пятилетки. Мы делаем заказ, и я тут же забываю, что мне подадут. Джош подпирает ладонью подбородок, и мы, чтобы скоротать время, играем в гляделки.

Мой взгляд скользит по его фигуре. Я могла бы пережить эти выходные, если бы руки у Джоша были не такие красивые. И его кожа не пахла бы так изумительно. Свет от люминесцентных ламп делает все лица желтоватыми, включая мое, но этот парень почему-то светится жизненной энергией. Я вижу едва заметные пятнышки веснушек на его переносице. Наверное, в течение большей части рабочего времени, проведенного совместно, я носила очки ненависти, потому что, сказать по правде, никогда еще не видела мужчину, настолько привлекательного внешне.

Все в нем доставляет удовольствие. Он буквально напитан достоинством, роскошью, все в нем совершенно. Каждая часть тела сконструирована безупречно и содержится в идеальном порядке. Не могу поверить, что столько времени потратила впустую, не восхищаясь им.

– Ты как великолепный скакун. – Я вздыхаю, слегка смешавшись. Надо было попытаться хоть немного поспать прошлой ночью.

Джош моргает:

– Спасибо. У тебя сахар в крови понизился до предела. Ты вся белая.

Наверное, это правда. Мой желудок издает гоблинское урчание. Группа хохочущих парней, явно коллег, подходит близко к нам, и Джош кладет руку мне на талию. Как на настоящем свидании, покровительствует, будто говорит им: «Моя». Потом он заказывает мне апельсиновый сок и заставляет выпить его. Слышу, как один дальнобойщик подавляет желание рыгнуть и потом медленно, со стоном выпускает из себя воздух. На дальнем плане слышится скворчание чего-то жарящегося, звук напоминает помехи в радиоэфире.

– Атмосфера неподходящая, – говорит мне Джош. – Прости. Поганое свидание.

Официантка в пятый раз искоса бросает взгляд на Джоша, облизывая языком уголок рта. Я прикасаюсь к его запястью, потом берусь за него:

– Все хорошо.

Приносят еду. Я впиваюсь в горячий сэндвич с сыром, пачкая лицо, приходится напоминать самой себе о необходимости жевать. Джош заказал жаренную на гриле куриную грудку. Следующие несколько минут проходят за смакованием и подсаливанием блюд. Джош ворует с моей тарелки несколько кусочков жареной картошки с таким видом, будто это самая обычная манера поведения за столом.

– Куда ты ходишь обедать? Меня это всегда интересовало.

– Я хожу обедать в спортзал. Пробегаю четыре мили, принимаю душ и по пути обратно выпиваю большой протеиновый шейк.

– Четыре мили? Ты тренируешься на случай апокалипсиса или чего-то в этом роде? Может, мне тоже этим заняться?

– У меня слишком много неуемной энергии.

– Ты мог бы искусать меня или убить, если бы не эти пробежки. У тебя потрясающее тело, оно сводит меня с ума. Ты это сам знаешь, верно? Я видела всего кусочек кожи.

Джош смотрит на меня с таким видом, будто ничего более нелепого никогда в жизни не слышал. Потом со смущенным видом делает глоток из своего стакана.

– Я гораздо больше, чем мое потрясающее тело. – В голосе слышится ироничное самодовольство, тон такой надменный, что мы оба хохочем.

Я глажу ладонью его руку от плеча к запястью:

– Знаю. Так и есть. Тебя слишком много для такой мелюзги, как я.

– Ничего не много. Я хотел спросить: ты еще злишься из-за вчерашнего? Что я сказал Бексли, мол, мне не нужна помощь, чтобы победить тебя.

– Как там говорится? Не выходи из себя, будь собой. – Я отодвигаю тарелку и облизываю пальцы. Ела как свинья. – Ты был не прав, сам знаешь. Тебе понадобится помощь, чтобы справиться со мной. Я не собираюсь сдаваться.

Осушаю второй стакан апельсинового сока, выпиваю свою воду, потом воду Джоша.

– Верно подмечено. – Джош наматывает салфетку на пальцы. – Вау, ты ешь, как викинг.

– На эти выходные я объявляю перемирие. В ближайшие дни мы – это мы.

– А в другие дни мы кто?

– Наемные сотрудники «Б и Г». Соперники. Нарушители правил отдела кадров. Смертельные враги. О боже, я чувствую себя намного лучше. – Я спрыгиваю с табурета и мигом оцениваю, насколько сильнее стали мои ноги. – Я не хочу никаких сюрпризов, Джош. Если мне предстоит вляпаться в какое-нибудь дерьмо, я должна знать об этом.

По его лицу пробегает тень. Он берет подсунутый под край тарелки счет и, когда я лезу в сумку за кошельком, бросает на меня слегка надменный взгляд.

– Мы – это мы. Я – это я. – Он отсчитывает несколько банкнот. – Пошли.

Я иду в уборную. Мою руки, смотрю на себя в зеркало и поражаюсь увиденному. Цвет вернулся ко мне. На самом деле я свечусь, как стриптизерша из Вегаса. Неоново-голубые глаза, щеки горят, волосы черные с синеватым отливом, а губы вишнево-красные, хотя помада давно сошла.

Плотный ужин оживил меня, но я не возражаю против пари, что всегда выгляжу так после периодов нераздельного внимания Джоша ко мне.

– Не растеряй это, – строго говорю я себе.

Тут в уборную входит какая-то женщина и косо смотрит на меня. Я сушу руки и выбегаю наружу.

Глава 20

Вечер благоухает свежестью из-за собравшихся над головой грозовых туч. Джош опирается на машину и смотрит на другую сторону шоссе. В томном изгибе его тела есть какая-то странная грация. Если бы нужно было придумать название к этой картине, я бы выбрала такое: «Тоскующий».

– Эй! Все в порядке?

Джош смотрит на меня с таким выражением, что мое сердце вздрагивает. Будто он напоминает себе, что, вообще-то, я здесь. А не только в его голове.

– Тебе грустно?

– Пока нет. – Он закрывает глаза.

– Давай я немного порулю. – Я протягиваю руку за ключами.

Джош качает головой:

– Ты моя гостья. Поведу я. Ты устала.

– О, так теперь я твоя гостья? – Я иду к нему с самым угрожающим видом, какой только могу изобразить.

Джош закладывает руки за спину. Я улыбаюсь ему, и он отвечает улыбкой. Удивительно, что звезды размером с булавочную головку не рассыпаются у нас над головами серебряной пылью. Печаль, которую я заметила в глазах Джоша, испепеляют искры веселья.

– Моя заложница. Моя пленница, добытая шантажом. Стокгольмская Печенька.

– Ключи. – Я обвиваю рукой его талию, чтобы выхватить их из сжатого кулака. Потом приникаю к нему и усиливаю захват. – Отпусти! Ну же! – Я вытаскиваю из его руки ключи, но Джош обнимает меня за плечи и не отпускает.

Мы стоим на месте еще довольно долго. Мимо непрерывным потоком несутся машины.

– Я хочу, чтобы ты знала: я ничего не жду от тебя в эти выходные, – говорит Джош поверх моей головы.

Я отклоняюсь назад и смотрю на него снизу вверх:

– Что бы ни случилось, я уверена: до утра понедельника мы доживем. Если только твоя сексуальность не такая смертоносная, как я подозреваю, иначе мне крышка.

– Но… – беспомощно возражает Джош.

Я сдавливаю своего врага крепче и прижимаюсь щекой к его солнечному сплетению.

– Это случится, Джош. Нам нужно выпустить пар. Думаю, ради этого все и было затеяно.

– Кажется, ты смирилась.

– Могу только заранее принести извинения за то, что я с тобой сделаю.

Он смеется, поеживается и отталкивает меня.

– Слушай, это всего одни выходные. – Я стараюсь говорить легко и, кажется, убеждаю нас обоих.

Приходится подвинуть водительское сиденье вперед на добрую милю, что требует нескольких конвульсивных движений тазом. Джош без комментариев отодвигает назад пассажирское сиденье и следит за моей борьбой. Я пристегиваю ремень безопасности и поправляю угол наклона зеркала заднего вида.

– Может, подложить под тебя телефонную книгу? Как тебе удалось сделаться такой маленькой?

– Села при стирке. – Я выруливаю на шоссе.

– Почти половину пути проехали. – Колено Джоша начинает подпрыгивать.

– Постарайся расслабиться. – Раньше я не замечала, что Джош способен нервничать. Чувствую, он повернул голову и смотрит на меня. Этим мы занимаемся всегда.

– Почему мы так делаем? Пялимся друг на друга?

– Про себя я это знаю. Но ты говори первая. – Он думает, я не поддамся на провокацию. Ошибается.

– Я всегда стараюсь понять, о чем ты думаешь. – Я бросаю на него триумфальный взгляд, как будто говорю: «Видишь, я умею быть честной. Иногда».

– Я смотрю на тебя, потому что мне это приятно. На тебя интересно смотреть.

– Бр-р! Интересно. Хуже комплимента не придумаешь. Мое бедное сморщенное эго. – Мигом отвешиваю себе мысленный подзатыльник. Набиваться на комплименты – это смертный грех. – Не обращай внимания, я пошутила. Эй, посмотри-ка на эту старую ферму. Я бы хотела жить здесь.

– Главное – это твои глаза. – Голос Джоша зависает между нашими плечами.

Слабый дождик делает зернистой картинку на ветровом стекле. Я крепче сжимаю руль.

– Эти абсолютно безумные глаза. Глаза, каких я никогда еще не видел.

– Ну спасибо. Безумные! – Все равно внутри я улыбаюсь. – Полагаю, это точное определение.

– Ты назвала мое тело безумным. Я говорю в том же смысле. Когда ты не можешь на меня смотреть, это вроде как помогает говорить в открытую. Уж я-то знаю.

Дождь усиливается, я включаю дворники и пытаюсь сосредоточиться на идущей впереди машине. Джош глушит радио, не знаю почему, но это ощущается как угроза. Будто щелчок дверного замка, который запирает тебя внутри.

– Самые прекрасные глаза, какие я когда-либо видел, – говорит Джош таким тоном, будто хочет, чтобы я осознала всю важность сказанного.

Хорошо, что темно, а то я залилась краской.

– Спасибо.

Джош вздыхает. Когда вновь раздается его голос, он как будто щекочет мне ухо кусочком бархатной ткани. Я пытаюсь взглянуть на своего пассажира, но он хмурится:

– А твой маленький красный рот будто с валентинки…

Он замолкает и издает странный звук – нечто среднее между стоном и вздохом. По моим рукам бегут мурашки. Я закусываю губу, чтобы удержаться от ответа. Может быть, чем молчаливее я буду, тем больше он раскроется.

– Один раз на тебе была белая блузка, и я видел твой бюстгальтер. Из цветного кружева. Может быть, розового или бледно-лилового. Его очертания проступали так четко. Это был один из дней, когда мы особенно яростно ругались и ты от злости рано ушла с работы.

– Такое случалось не раз. Тебе придется уточнить детали. – Лучше бы он не напоминал мне о таких моментах.

– Я столько ночей пролежал в постели, думая о твоем лифчике из цветного кружева под белой блузкой. Стыдно сказать, – признается Джош, ерзая на сиденье. Вот он снова начинает говорить, и его голос извивающейся змейкой вползает в мое ухо. – А сон, о котором ты рассказала мне однажды? Ты была завернута в простыню, и какой-то загадочный парень прижимался к тебе?

– О да. Мой глупый сон.

– Я думал, может, ты намекала, что это я был в твоем сне.

– Все это было вранье, – срывается с моих губ.

– Ясно, – произносит он после долгой паузы. – Славно сработано. Ты меня этим завела.

Он погрузился в поток переживаний, а я все испортила и сейчас же пожалела об этом. Джош принимает более собранную позу.

– Я действительно видела очень пошлый сон. Но он был не такой, как я тебе рассказала.

Джош снова расслабляется в кресле. Чувствую, что он отвернулся от меня. Могу представить себе его смущение. Если бы он рассказал мне свой сон и заставил поверить, будто в нем была я, то я бы чувствовала себя очень глупо, окажись вдруг, что я вертела в голове эту ложь и переживала из-за нее.

– Сон действительно был о тебе, Джош.

Настал мой черед говорить так, будто его здесь нет. Голос мой звучит резко и хрипло, а дождь льет все сильнее. Вписываясь в длинный поворот, вижу у края дороги глаза лесных зверей, отражающие свет фар.

– Я легла спать с мыслями о тебе и о том, как мне хочется подразнить тебя, надев короткое черное платье. Я хотела, чтобы ты смотрел на меня… чтобы ты меня заметил. Я и сейчас еще не понимаю, почему мне приспичило надеть то платье. А ночью ты явился мне во сне. Придавил меня своим телом и запутал в простынях. – Джош прерывисто вздыхает, но мне нужно высказаться. – Это все из-за того, что ты сказал мне днем на работе. Ты сказал что-то вроде: «Я тебя уработаю до полного изнеможения». Любая девушка увидела бы эротический сон после таких слов, услышанных от тебя. Даже та, которая тебя терпеть не могла. – Тишина. Я продолжаю: – «Я тебя уработаю до полного изнеможения». Ты повторил это во сне. И улыбнулся мне, и я проснулась, едва не кончив.

– Серьезно, – только и удается вымолвить Джошу.

– Я завелась от одной мысли, что ты придавливаешь меня всем телом и улыбаешься мне.

Краем глаза вижу, что руки Джоша сжаты в кулаки и лежат на коленях.

– Тебе этого хватит? Это можно организовать.

– Я была в шоке и чудила весь следующий день. Здесь сворачивать с шоссе?

Приближается съезд, и Джош выдавливает из себя едва слышное «да». Я включаю поворотник и покидаю главную дорогу. Джош снова ерзает в кресле. Я бросаю взгляд на его колени. Уличный фонарь услужливо выхватывает из темноты моментальный снимок твердого тупого угла.

– Зачем же ты соврала про свой сон?

– Я вообще не хотела ничего говорить, но ты не позволил. Как я могла признаться? Мне было стыдно. Я думала, ты станешь издеваться надо мной. Поэтому соврала.

– Твое маленькое платье… – Джош бормочет что-то себе под нос.

Мы оба одинаково мнемся на сиденьях. Его глаза скользят по моим коленям, мы превосходно понимаем друг друга.

Главная улица Порт-Уорта широка и обсажена по обочинам рядами петуний и герани, которые горят красными пятнами в свете фар и под металлическими уличными фонарями. Днем это место, без сомнения, великолепно.

– Это было в тот же день, когда я подумал, что ты лжешь про свое свидание. Поверни налево и поезжай до конца дороги.

Конечно, он будет смеяться. Даже думать об этом забавно.

– Да, я соврала.

Следует пауза, и на этот раз я в чертовски затруднительном положении.

– Люсинда, какого хрена?! Зачем ты это сделала? – Джош весь пышет гневом.

– Ты сидел за своим столом и смотрел на меня как на жалкую неудачницу.

Страницы: «« « ... 1213141516171819 » »»