Мой любимый враг Торн Салли
– Смешно. – Ее взгляд становится ледяным.
Я знаю, когда нужно сменить тему.
– Торт выглядит как настоящая шоколадная смерть. Надеюсь, это не слишком рискованно.
– Вы бы удивились, какой вред сосудам приносит высококалорийная диета, – вставляет свое слово Энтони.
– Но ведь иногда полакомиться можно? Я на это надеюсь, – говорю я и засовываю в рот кусок торта.
– В идеале нет. Стоит насыщенным жирам, трансжирам, попасть в ваши артерии, и они уже оттуда не уберутся. Если только у вас не случится сердечный приступ и кто-нибудь вроде Элейн не придет вам на помощь.
– Он довольно строг к себе, – уверяет меня Элейн, а я со звоном кладу вилку на тарелку и прижимаю руки к груди. – Полакомиться – это нормально. Более чем нормально.
– Она спросила мое мнение, и я высказал его, – мрачно оправдывается Энтони.
Я замечаю, что на его тарелке торта нет. Это напоминает мне общее собрание. Джош тоже не ел сладкого. Кошусь в сторону и, к своему удивлению, обнаруживаю, что Джош взялся за вилку и уплетает торт. Это делается демонстративно, в пику отцу. Мы снова и снова подносим куски сладкого яда к своим жадным ртам. Лоб Энтони покрывается складками. Ему отвратительно это зрелище. Очевидно, он не привык, чтобы его мудрыми советами пренебрегали.
– Потакание себе – лукавая вещь. Бывает трудно вернуться к норме, если вы начали поддаваться своим прихотям.
Энтони говорит не о торте. Джош со стуком бросает вилку.
Элейн выглядит расстроенной.
– Энтони, прошу тебя! Оставь его в покое.
– Идем со мной, – говорю я Джошу и слегка удивляюсь, когда он безропотно встает и направляется следом за мной в неосвещенный конец танцплощадки.
– Не мог бы ты мне объяснить, что происходит? Это напряжение мучительно. Прости, но твой отец тот еще стервец. Он всегда такой?
Джош ерошит рукой волосы:
– Каков отец, таков и сын.
– Нет, ты не такой. Он стервозничает, и твоя мама расстроена. Речь он произнес очень странную. – Каждый раз, как я встаю на защиту Джоша, от сознания этого будто получаю удар под дых. Я беру его за руку, сжатую в кулак, и глажу костяшки.
Джош следит за моими пальцами.
– Обед закончен. Мы справились. Это все, что меня волновало.
– Но почему такое ощущение, что все глаза прикованы к тебе? Все на тебя таращатся, будто проверяют, выдержишь ли ты. Как на плакате «Не сдавайся, крошка».
– Думаю, все они придут к заключению, что я не так уж сильно страдаю. – Он обвивает рукой мою талию, тепло его лести ударяет мне в кровь вместе, вероятно, с двумя тысячами дополнительных калорий, поглощенных с тортом.
– Они ошибаются. Никто не заставляет тебя страдать так, как я. – За свое остроумие я удостаиваюсь улыбки. – Ты в порядке? Пожалуйста, расскажи мне об этом Большом Скандале, ведь все о нем шепчутся. Не могу представить, что твое решение отказаться от карьеры врача могло произвести такой переполох.
Не часто доводилось мне видеть, как Джош впадает в прострацию, но сейчас происходит именно это.
– Ну, это долгая история. Сперва – в уборную.
– Если ты сбежишь через окно, я очень разозлюсь.
– Я вернусь. Обещаю. И расскажу тебе всю эту чудесную историю. Ты побудешь тут минутку?
– Я уже подружилась с половиной людей в этом зале, помнишь? Уверена, не останусь без компании, найду кого-нибудь, с кем скоротать время. – Я смотрю ему вслед и принимаю самую небрежную позу, какую только могу изобразить.
Я еще не разговаривала с Минди. На улице ее все время окружали фотографы, но она улыбалась мне, и у меня сложилось впечатление, что она милая. Сейчас она недалеко от меня, оживленно беседует с какой-то пожилой парой. Когда ее собеседники отходят, я улыбаюсь и неуверенно машу рукой. Ей, наверное, не слишком приятно видеть на своей свадьбе чужих людей.
– Привет, Минди. Я Люси. Я с Джошуа, то есть я его «плюс один». Спасибо, что принимаете меня здесь. Церемония прошла отлично. И твое платье просто бесподобное!
– Очень приятно! Я умирала от желания познакомиться с тобой. – Она широко улыбается, ее темные глаза светятся нескрываемым интересом, когда она меня оглядывает. – Ты девушка, которая растопила ледяного мужчину.
– О! Гм… Не знаю, как насчет растопила… Ледяного мужчину? – Ничего лучше сказать не получается.
– Ты знаешь, что мы с Джошем встречались целый год? – Она делает быстрый взмах рукой, как будто это ничего не значит.
– Что? Нет. – Я чувствую, как сводит мышцы живота. Все сильнее и сильнее.
Минди прикладывает руку к волосам и поправляет безупречную прическу. Она блондинка. Высокая, загорелая и с карими глазами. Она – Высокая Блондинка.
Рот у меня, вероятно, стал идеальной окружностью. Я онемела. Теперь все встало на свои места. Каким унижением было бы явиться на свадьбу своей бывшей без подружки! Особенно когда она выходит замуж за твоего брата!
– Ты давно познакомилась с Патриком? – Я пытаюсь говорить ровным голосом, но звучит это так, словно я навигатор в машине.
– Конечно, я была знакома с ним, когда встречалась с Джошем. Пока тянулась вся эта история со слиянием фирмы Джоша, я начала общаться с Патриком, пыталась понять, почему Джош так отстраняется от меня. Он не большой любитель разговоров, как ты знаешь.
Я смотрю на всех этих незнакомцев, которые пялились на Джоша весь вечер. Они удивлялись, как ему удается справляться с эмоциями при виде этой прекрасной женщины, которая выходит замуж за его брата. Год. Они определенно спали друг с другом. Эта гибкая, как ива, безупречная блондинка лежала в его постели. Целовала его губы. Я сглатываю горечь.
– Мы с Патриком сошлись очень быстро. Это было как водоворот. Помолвка состоялась полгода назад. Я все еще чувствую неловкость из-за этой ситуации, но мы с Джошем не подходили друг другу. Иногда его настроения пугали меня. Я и сейчас плохо понимаю, о чем с ним говорить. Прости, я веду себя грубо. Пожалуйста, не передавай ему, что я так сказала.
Я чувствую, что вот-вот расплачусь, и Минди следит за мной со все возрастающей тревогой.
– Прости, Люси, я думала, он рассказал тебе. Он так счастлив с тобой. Я представить себе не могла, что Джош может быть настолько очарван кем-то. Со мной он никогда таким не был. Думаю, это легко объяснить. Импульсивные мужчины вроде него обычно влюбляются очень сильно, если с ними вообще такое случается.
Я заставляю себя улыбнуться, выходит неубедительно. Не хочу стать ответственной за разрушение свадебной эйфории Минди, но внутри я сломлена. Как могла я быть такой глупой, чтобы решить, будто Джош водит меня везде с собой, выставляет напоказ просто так, без причины? Я моральная опора, пока он на свадьбе своей бывшей. Если это не называется «взять девушку напрокат», тогда что это? Не знаю.
– О Люси, прости, что расстроила тебя, особенно если у вас все еще только начинается. Но Джош твой.
Я выдавливаю из себя вялый смешок. На самом деле это не так.
– Патрик тоже очень удивлен. Как он сказал? Что-то вроде: «Никогда не видел Джоша таким, кажется, у него и впрямь есть сердце».
– У него есть сердце. Эгоистичное, но тем не менее сердце.
Какой-то человек, похожий на распорядителя свадьбы, делает знак Минди, и она машет рукой.
– Его сердце целиком твое, – говорит Минди и похлопывает меня по руке. – Сейчас я буду бросать букет. Прицелюсь в тебя.
Она пробирается между гостями, полная достоинства и грации. Мне такой никогда не быть.
Меня сзади обхватывают чьи-то руки. Поцелуй в шею приглушают волосы. Но воздействие его такое сильное, что я сглатываю. Диджей начал созывать одиноких леди на танцплощадку. От волнения у меня подводит живот. Ладони потеют. Мне нужно убраться отсюда.
– Привет. Где же все твои новые друзья? – Джош начинает подталкивать меня к прибывающей числом группе претенденток на обладание букетом.
– Нет, Джош. Я не могу.
Люди смотрят на нас. Я на грани того, чтобы устроить сцену, но знаю, что не устрою. Слезы и паника копятся внутри. Обычно чуткий, сейчас Джош ничего не замечает.
– Где твой соревновательный дух?
Он напоследок еще раз толкает меня, и я ввинчиваюсь в разношерстную толпу женщин, которые ранжируются от шепелявых девчушек до женщины в возрасте чуть за пятьдесят, которая разминается словно перед состязанием. Все смотрят на букет. Он красивый. Нет среди нас такой, кто не хочет его заполучить.
Вижу в стороне мать Джоша. Она улыбается мне. Потом улыбка гаснет, глаза наполняются тревогой. Кто знает, что написано на моем лице. Минди ловит мой взгляд, и я читаю в ее глазах искреннее сожаление: ах, зачем она меня расстроила! Джош меняет позицию, чтобы лучше видеть всю сцену, они с матерью переглядываются. Элейн делает жест рукой, он пригибает голову, и она что-то говорит ему, после чего Джош бросает на меня быстрый взгляд.
Это слишком.
– Начинаем! – Минди поворачивается спиной к нам и делает несколько пробных движений – выверяет траекторию броска. Букет собран из розовых лилий.
Я едва замечаю цветочный шлепок в грудь. Букет падает в выжидательно подставленные руки маленькой девочки, которая визжит от восторга. Публика качает головами и смеется над моей неуклюжестью. Каждый поворачивается к соседу со словами: «Она должна была поймать его».
Я сильно разочарована. Букет был мой, но я упустила его. Курок напряжения взведен, я вот-вот выкину какой-нибудь фортель.
Вежливо смеюсь и отхожу к другому краю танцевальной площадки, пробираясь между зрителями. Теперь я сбегу. Мне нужно выбраться из этой комнаты. Я знаю, Джош пойдет за мной, поэтому вместо поиска убежища в наиболее очевидном месте – дамской комнате – я спускаюсь по служебной лестнице и оказываюсь в саду позади отеля.
Несколько парней в белых рубашках и при галстуках курят и тыркают в свои мобильники. На меня они смотрят со скучающими лицами. Я ускоряю шаг, постепенно перехожу на легкую трусцу. Шпильки туфель едва касаются земли. Мне хочется бежать без остановки до воды, прыгнуть в лодку и уплыть на необитаемый остров.
Только тогда я смогу посмотреть в глаза реальности.
У меня есть чувства по отношению к Джошуа Темплману. Необратимые, глупые и опрометчивые. Почему же мне так больно? Почему все во мне до боли жаждет сжать в руках свадебный букет и увидеть, как этот парень улыбается? Я неверным шагом бреду вдоль кромки воды.
Сзади приближаются торопливые шаги, слишком торопливые. Я заталкиваю вглубь себя вал негодования и открываю рот, чтобы спокойно высказать ему все, что накипело.
Потом вижу мать Джошуа.
Глава 24
– О,это вы, – кое-как выдавливаю я из себя. – Я тут… просто дышу воздухом.
Элейн смотрит на меня, расстегивает сумочку и достает упаковку бумажных носовых платков. Я смущенно прижимаю один из них к глазам и отнимаю мокрым. Надо же.
Мы стоим и смотрим на воду, которая мрачно поблескивает под темнеющим вечерним небом. Я слишком расстроена и не соображаю, что готова излить душу перед матерью Джоша. Мне сейчас сгодится любое сочувственное ухо. Непохоже, что я еще когда-нибудь увижусь с этой женщиной.
– Он никогда не говорил мне о Минди.
Элейн сердито смотрит назад:
– А следовало бы. Плохо, что ты узнала обо всем вот так.
– Теперь все встало на свои места. Поверить не могу, что была настолько глупа. То, как он себя вел… это же просто невероятно.
– Как будто влюблен в тебя.
– Да. – Голос у меня слегка дрожит. – Однажды он сказал мне, что он хороший актер… Я не могу поверить в его чувства.
Элейн молча кладет руки мне на плечи. Чувствую, как слабый огонек глупейшей надежды гаснет в моем сердце в этот момент.
– Я не думаю, что это была игра с его стороны. – Элейн кривит губы.
Слово «игра» отзывается во мне болью.
– О, простите меня, но вы не представляете, как хорошо он умеет играть. Он делает это каждый день в рабочее время с понедельника по пятницу. На этот раз впервые он играет со мной в выходные.
Элейн глядит мимо меня, и я замечаю силуэт Джоша, который возбужденно шагает вдоль здания. Элейн качает головой, и Джош останавливается.
– Почему ты пришла сегодня? – Ей искренне интересно.
– Я перед ним в долгу. Он сказал, что я нужна ему как моральная поддержка. Я не знала почему, но все равно приехала. Думала, это как-то связано с тем, что он бросил изучать медицину. А теперь узнаю, что его бывшая девушка выходит замуж за его же брата! Я будто героиня мыльной оперы.
Элейн поддерживает меня, взяв рукой за локоть. Когда она начинает говорить, в уголках ее рта играет загадочная улыбка.
– Я беседую с ним по воскресеньям и знаю тебя столько же времени, сколько и он. Прекрасная девушка с самыми голубыми глазами, самыми красными губами и иссиня-черными волосами. Он описывает тебя как героиню сказки. Только не уверен, принцесса ты или злодейка.
Я засовываю руки в волосы:
– Злодейка. Я чувствую себя самой большой идиоткой в мире из-за того, что поверила, будто в один прекрасный день он может быть… – Закончить фразу я не могу.
– Ты та самая девушка, кого он называет Печенькой. Когда я впервые услышала это прозвище, я все поняла. Говорю тебе, он никогда и ни на кого не смотрел так, как на тебя.
Меня начинает раздражать эта милая женщина. Совершенно ясно: она настолько предвзята, что я не могу больше использовать ее в качестве защитного экрана. Она не поверит, что ее сын способен совершать поступки, которые причиняют кому-то такую боль. Я открываю рот, но Элейн решительно останавливает меня:
– Он встречался с Минди. И я очень рада, что теперь она моя невестка. Эта девушка чудо как хороша. Золушка не нашла бы, в чем упрекнуть Минди.
– Она милая. Не в ней моя проблема.
– Но она никогда не бросала вызова Джошу. А ты бросила. В первый день знакомства. Ты злишь его. А сама не боишься. Ты старалась понять его, хотя бы для того, чтобы одерживать победы в ваших маленьких офисных битвах. Ты его заметила.
– Я старалась не замечать.
– И Джош, и его отец – люди с непростым характером. Некоторые мужчины – воплощение идеала. Патрик, к примеру. Рассудительный, спокойный, любит пошутить. У Джоша и для него есть прозвище – мистер Милый Парень. Это верно. Но любить такого, как Джош, может только сильная женщина. И ядумаю, это ты. Патрик – открытая книга. Джош – сейф. Но он того стоит. Ты мне не поверишь, и я не могу винить тебя за это сегодня, но его отец такой же.
Элейн машет Джошу, и тот идет к нам большими шагами.
– Пожалуйста, не будь с ним сурова. Ты могла бы поймать букет, – упрекает она меня напоследок. – Если бы немного выставила вперед руки.
– Я не могла.
Элейн целует меня в щеку и обнимает с такой теплотой, что я закрываю глаза.
– Однажды ты сможешь. Если решишь остаться, семейный завтрак в десять утра в ресторане. Я была бы очень рада видеть вас обоих. – Она уходит по дорожке, где пересекается с Джошем.
Они проводят краткое неотложное совещание. Отлично. Она предупреждает моего врага, с чем он встретится. Я так устала стоять здесь, у воды, под открытым небом. Иду и сажусь на бетонную скамью. Пытаюсь запихнуть сердце обратно в грудь. Даже мать Джоша думает, что он влюблен.
– Я узнал о твоем разговоре с Минди. – На протяжении двадцати ярдов, которые отделяли его от меня, он, несомненно, успел сформулировать оправдания.
– Отлично сработано! Ты одурачил меня.
– Одурачил? – Джош садится рядом со мной и пытается взять меня за руку, но я ее отдергиваю.
– Давай разберемся. Я знаю, что ты демонстрировал меня Минди и ее родным. Может, следовало нанять кого-нибудь покраше?
– Ты и правда считаешь, что оказалась здесь из-за этого? – У него хватает наглости выглядеть потрясенным.
– Представь себя на моем месте. Я везу тебя на свадьбу своего бывшего парня и при этом не могу от тебя отлепиться. Я делаю все, чтобы ты почувствовал себя особенным. Важным. Из-за меня ты чувствуешь себя неотразимым. – В моем голосе появляется дрожь. – А потом ты все узнаёшь, вдруг остаешься один на один со своими мыслями и пытаешься понять: а случившееся между вами вообще реально?
– То, что ты здесь, не имеет к Минди никакого отношения. Совсем.
– Но она – Высокая Блондинка, с которой ты порвал после слияния, верно? Это о ней мы говорили сегодня утром в постели. Та, что разбила тебе сердце. Почему ты просто не рассказал мне все утром? – Я закрываю лицо руками и ставлю локти на колени.
Джош отворачивается:
– Мы были в постели, и ты только-только начала смотреть на меня без ненависти. А она вовсе не разбивала мне сердце.
Я обрываю его:
– Я переживу, что меня взяли напрокат для свидания, но тебе нужно было честно мне все рассказать. Это хреново, сказать по правде, и я зла на себя за то, что не предвидела от тебя такой подлянки.
Джош начинает терять терпение. Он кладет руку мне на плечо и мягко поворачивает меня к себе. Мы смотрим в глаза друг другу.
– Я хотел, чтобы ты оказалась здесь, потому что всегда хотел быть с тобой. Мне плевать, что она вышла за Патрика. Для меня это старая история. Как я мог сказать тебе об этом утром и разрушить прекрасный момент? Я знал, как ты отреагируешь. Вот именно так, как сейчас.
– Ты прав, черт тебя возьми, я реагирую так! – Как огнедышащий дракон со слезящимися глазами. – Разве я не спрашивала тебя специально, нет ли тут какой-нибудь душещипательной истории, о которой мне нужно знать, чтобы быть во всеоружии? Ты мог бы сказать мне все еще на работе. Много дней назад. Не сейчас.
– Если бы ты знала обо всех этих обстоятельствах, то никогда не согласилась бы поехать. Ты бы отказалась верить, что эти выходные нечто большее, чем простая формальность. Твоя реакция ни при каких условиях не могла быть положительной.
Я неохотно признаюсь себе, что, вероятно, он прав. Даже если бы ему удалось заставить меня приехать, я выдумала бы себе характер и точно налепила бы накладные ресницы.
Джош прикасается кончиками пальцев к моему запястью:
– Я был сосредоточен на других вещах, хочешь верь, хочешь нет. На маминых приготовлениях по украшению зала. На настроении отца. Уровне сахара у тебя в крови. Рассказ о Минди отошел далеко на второй план. – Джош смотрит вдаль и ослабляет галстук. – Минди – приятный человек. Но я привез тебя сюда не для того, чтобы показать ей, как хорошо я справился со своими чувствами к ней. Мне все равно, что она думает.
– Не могу поверить, что тебя это совсем не беспокоит.
На лице Джоша никаких эмоций, он переводит взгляд на воду и о чем-то задумывается.
– Она никогда не стала бы моей женой, давай определим это раз и навсегда. Мы были не пара.
Услышав от Джоша слова «моей женой», я замираю. Глаза остекленели и не моргают. Зрачки расширились до размера монет. Ужас, паника и страх утраты жгут изнутри, иссушая горло. Мне не хочется разбираться, почему меня раздирают все эти чувства. Лучше кинуться в воду и уплыть.
Джош искоса смотрит на меня, в лице напряжение.
– Теперь, когда я признал, что ты здесь не как часть тщательно продуманного плана мести, можешь мне объяснить, почему тебя это так волнует? Опустим мою предполагаемую ложь и то, что люди на нас пялятся. Люди, которых ты больше никогда не увидишь.
Тут мы подбираемся слишком близко к моим новым запутанным чувствам. Несколько долгих мгновений я пытаюсь подобрать ответ, который звучал бы хоть наполовину убедительным, но мне это не удается. Тогда я встаю и направляюсь к отелю, ноги не очень слушаются, но Джошу тем не менее приходится ускорять шаги, чтобы поспеть за мной.
– Погоди.
– Я еду домой на автобусе.
Я пытаюсь закрыть перед ним двери лифта, но он легко проскальзывает внутрь, развернув плечи. Нажимаю кнопку нашего этажа и откапываю в сумочке телефон, чтобы посмотреть расписание автобусов. Сколько сейчас времени, я не представляю. У меня несколько пропущенных звонков. Джош пытается заговорить, но я поднимаю вверх раскрытую ладонь и держу ее так, пока он не скрещивает на груди руки, сопровождая этот жест досадливым вздохом.
Рассеянно просматриваю, кто звонил. Дэнни пытался связаться со мной пару раз за вечер. Пришло несколько сообщений от него же, мелькают строчки: «У тебя есть предпочтения в отношении шрифта? Тогда я выберу… Перезвони мне, когда сможешь…»
Лифт подает звуковой сигнал. У Джоша такой вид, будто через секунду у него начнется приступ буйного помешательства. Мне знакомо это состояние.
– Оставь меня в покое, – говорю я, стараясь сохранять достоинство, насколько могу, и иду в дальний конец коридора, где в нише у окна стоят два кресла.
Днем здесь приятно посидеть с книгой. Вечером, когда последний отблеск заходящего солнца покидает небо, это идеальное место для того, чтоб сидеть и дуться на весь мир.
Я сажусь в кресло и набираю номер местной автобусной компании. Вечерний экспресс отправляется в семь пятнадцать, и уже известно, что он остановится у нашего отеля, чтобы подобрать кого-то еще. Боги мне улыбаются.
Если я пойду в номер, значит придется заканчивать разборки с Джошем, а я выгорела. Одна оболочка осталась. Больше ничего. Мне нужно побыть в одиночестве.
Дэнни поднимает трубку после второго звонка.
– Привет, – говорит он довольно сухим тоном.
Ничто не раздражает больше, чем клиент, с которым не связаться при необходимости, объясняю я себе его настроение. Особенно такой, которому ты делаешь одолжение.
– Привет, прости, я не могла ответить. Была на свадьбе и звук отключила.
– Ничего. Я только что закончил.
– Спасибо тебе большое. Все прошло без проблем?
– Ага, по большей части. Я сейчас дома, проверяю на своем айпаде, листаю страницы. Выглядит симпатично. А чья была свадьба?
– Брата полного мудака.
– Ты с Джошуа.
– Как ты догадался?
– Почувствовал. – Он смеется. – Не беспокойся. Я твои секреты не выдам.
– Надеюсь. – Сейчас меня это абсолютно не волнует. Мне пойдет на пользу, если надо мной начнут потешаться в коридорах «Б и Г».
– Когда возвращаешься? Я хотел бы показать тебе конечный продукт.
– Завтра, время точно не знаю. Когда приеду, позвоню, и мы можем встретиться.
– В понедельник вечером было бы в самый раз. Я по ходу дела составлял таблицу, которая была тебе нужна. В ней расписано по стадиям, сколько на что ушло времени, с указанием предположительной, по моим расчетам, стоимости работы дизайнера – фрилансера и штатного сотрудника на жалованье.
– Впечатляет. Может, принесу тебе в благодарность пиццу.
– Да, пожалуйста. – Голос Дэнни теряет бойкость и понижается на пол-октавы. – Что ты надела на свадьбу?
– Голубое платье. – Вижу в оконном стекле отражение Джоша и подскакиваю от страха. Джош берет из моей руки телефон и смотрит, кто звонит.
– Это Джошуа. Не звони ей больше. Да, я серьезно. – Он нажимает «Отбой» и кладет мобильник себе в карман.
– Эй! Отдай его мне!
– Еще чего! Это для разговора с ним тебе нужно было улизнуть?
Взгляд Джоша становится жестче, мрачнее.
– Это по работе!
Он тянет меня за руки, чтобы я встала. Рядом с нами открывается дверь, тут же есть и другие номера, так что нам не пристало затевать в коридоре одну из своих фирменных перепалок. Мы оба поджимаем губы и маршевым шагом отправляемся в свой номер. Я стараюсь не хлопать дверью.
– Ну? – Джош скрещивает на груди руки.
– Это было связано с работой.
– Конечно. Рабочий звонок. Ужин? Что ты наденешь? – Он скользит по мне взглядом прищуренных глаз, будто размышляет, не содрать ли с меня кожу.
Я могу ответить достойно. Хочется двинуть ему кулаком по физиономии. От злости и напряжения атмосфера становится взрывоопасной. Особенность Джошуа в том, что, даже когда он раздражен, на него приятно смотреть. Может быть, даже приятнее, чем в обычном состоянии. Глаза у него темнеют и сверкают, скулы очерчиваются четче, волосы встрепаны, рука на боку плотно натягивает рубашку. От этого отвечать на его ярость становится труднее, потому что приходится заставлять себя не замечать, как он привлекателен. Я пытаюсь добиться этого во время стычек с ним на протяжении всего времени нашего знакомства. Безуспешно. Но я все равно стараюсь.
– Ты не имеешь права читать мне мораль. Я знала, что это катастрофа, в момент, когда села в твою машину. – Я скидываю туфли, и они летят через всю комнату. – Скоро я уеду. Придет автобус. – Я хватаю сумку.
Джош останавливает меня, поднимая руку:
– В случаях с Дэнни и Минди мы оба сделали неприятные открытия и имели поводы для ревности, ты так не считаешь? Я сломаюсь, если ты меня сейчас не выслушаешь. – Он вытаскивает из манжет запонки, бросает их на комод и закатывает рукава, бормоча себе под нос: – Гребаный осел! Во что она одета? Этот парень напрашивается на большие неприятности.
Выражение лица Джоша заставляет меня задуматься: не напрашиваюсь ли и я тоже на неприятности? Пытаюсь прикрыться креслом, просто чтобы иметь иллюзию свободы маневра, но Джош тычет пальцем в пространство между своими ботинками:
– Не прячься. Встань сюда.
– Так будет лучше. – Я пересекаю комнату и встаю перед ним, уперев руки в бедра, чтобы взбодрить себя.
Джош берет паузу на несколько долгих мгновений, решает, как действовать дальше.
– Прежде всего у нас две простые проблемы: Дэнни и Минди. – Он смотрит так, будто берет под контроль ход важного совещания. Можно подумать, у него за спиной – слайд из презентации. – Тебе интересен Дэнни? Можешь ты полюбить его когда-нибудь? – Такие глаза мог бы иметь король серийных убийц.
– Я звонила Дэнни по рабочему вопросу. Это имеет отношение к собеседованию. Ты уже это знаешь! Прости, что я не желаю делиться всеми секретами со своим соперником.
– Ответь на мой вопрос!
– Нет и нет. Он помогает мне кое с чем, что я буду использовать в презентации. Это дизайнерская работа, а он сейчас фрилансер. Он делает мне большое одолжение, работая в выходные. Но я не стану переживать, если больше никогда его не увижу.
Безумный блеск глаз немного ослабевает.
– Так вот, я не больше твоего буду переживать из-за Минди. Поэтому она и ушла от меня к моему брату.
– Ты мог бы сказать мне об этом. Еще у тебя дома, на диване. Я бы попыталась понять. Мы тогда были почти друзьями. – Я вдруг понимаю, что меня беспокоит кое-что другое. Он не доверился мне.
– Ты наконец-то пришла ко мне, сидела со мной на диване, и ты думаешь, я стал бы рассказывать тебе о том, каким ужасным парнем я был для Минди, что она променяла меня на моего брата? Это не самая лучшая из моих характеристик. Хотя… Ну да, ты, пожалуй, осталась бы со мной, услышав такое. – На скулах Джоша появляются едва заметные красные пятна. Он смущен до крайности.
– Зачем я вообще здесь? Для моральной поддержки, не забыл?
Я наблюдаю за тем, как он несколько раз безуспешно пытается начать фразу.
– Если кто-нибудь и разбил мне сердце, то это не Минди. Это мой отец. – Джош прикладывает руку ко лбу. – Ты всегда была права в своих предположениях, почему мне нужна моральная поддержка. Ничего особенно таинственного. Это медицина. Я бросил, провалился, разочаровал. Ты здесь потому, что я боюсь собственного отца, будь он неладен.
– Что сделал твой отец? – Этот вопрос я задаю с трудом.
Тема отцов и детей вызывает воспоминания о моем папе. С детства он был для меня словно героем мультфильма: большой и забавный, папа всегда радовал меня новыми смурфами и обжигающими щеки, колючими поцелуями. Я знаю о существовании плохих отцов. Глядя на лицо Джоша, мне хочется надеяться, что это не его случай.
– Он всю жизнь игнорировал меня.
Звучит так, будто Джош произнес эти слова впервые. Он с несчастным видом смотрит в пол. Я подбираюсь ближе. Очередной странный калейдоскопический переворот. От душевной боли Джоша ноет и мое сердце.
– Он бил тебя? Заставлял заниматься медициной?
Джош пожимает плечами:
– В британской королевской семье бытует такое выражение: наследник и пустышка. Я пустышка. Патрик родился первым. Отец не из тех, кто охотно распыляет свои усилия, если ты понимаешь, о чем я. Они планировали иметь одного ребенка. Я стал сюрпризом.
– Нет, ты был желанным. – Теперь у меня в руке смятая манжета Джоша, и я неловко трясу ее. – Посмотри, как любит тебя твоя мать.
– Но для отца я был вне плана. Патрик всегда находился в центре его внимания, и ты видела, кто он сейчас. Лучший сын, фактически единственный сын, отец гордится им в день его свадьбы. – Джош не хочет встречаться со мной глазами. Мы ступили на давно заминированную территорию, где всюду боль. – Никакой мой поступок не расценивался как достойный упоминания. В мое образование отец не вложил бы ни цента, если бы не мама. Я из кожи вон лез, как будто меня драли дома за все подряд. Ничто его не радовало. – Горечь в голосе буквально душит Джоша.
Злость испарилась сквозь поры кожи, и мне ничего не остается, кроме как обнять его и сжать до боли в суставах.
– Я думал, если стану врачом…
– Он заметит тебя.
Точно так же сказала его мать.
– А между тем безупречный, золотой ребенок Патрик, который не мог совершить никакого проступка, создавал впечатление, что все это очень просто. Особенность Патрика в том, что он невероятно мил. Он так чертовски мил! Готов для всех на что угодно. Даже встать среди ночи и примчаться помогать мне приводить тебя в чувство. Ну можно ли быть еще милее? Поэтому я не могу его ненавидеть. А хотел бы. И даже очень.
– Он твой брат. – Я беру Джоша под руку. – Вполне естественно, что он сделает для тебя все.
– Итак, у нас есть идеальный сын и есть я. Я тоже могу быть лучшим в чем-то, пусть даже в стервозности. Я никогда не буду милым. Только представь, каково это – расти с отцом вроде моего. Мне пришлось стать таким.
Я думаю о том, как Джош шагает по коридорам «Б и Г», пытаясь скрыть за маской высокомерия свою робость и неуверенность.
– Мне неприятно разрушать твои представления, Джош, но внутри ты тоже милый.
Читать бесплатно другие книги:
