Коронавирус Д. Красковский

Я не знаю, какое сегодня число. Или день недели. Не уверена, что знаю месяц. Я пыталась считать первые семь недель, но потом просто плюнула на это дело. Какая разница, какой сегодня день недели, если к прежней жизни, где это было так важно, мы не вернёмся.

Я и моя сестрёнка движемся в горы на юго-западе, где образовалась колония выживших. Такая высота – единственное спасение от вируса, который в одно мгновение истребил около 90% населения планеты, если не больше. Их выживших – люди с иммунитетом и сумасшедшие, на которых почему-то вирус не действовал.

Наверное, наши московские головорезы, охотники, мародёры и маньяки – каким-то образом тоже устояли перед вирусом. Я уверена, что кроме меня есть и другие, кто устойчив в этой заразе.

Но почему выжили сумасшедшие? Откуда их столько?! Психи получили небывалую власть, а потому грабили, убивали своих и чужих, сжигали целые города, пытали и истязали себе подобных, и потому представляли огромную опасность. Именно поэтому мы двигались окольными путями, увеличившими наш путь втрое, однако шанс встретить психов здесь сводился к минимуму.

Сестрёнка устала. Ноги её переставлялись всё медленнее, глаза слипались, но сейчас останавливаться нельзя. Нужно найти убежище на ночь, а здесь, в лесу, такого места не найти. Через пару часов начнёт темнеть, нужно поторапливаться, поэтому я как обычно перевешиваю рюкзак на живот, а сестру сажаю на спину – так будет быстрее.

Мы идём тихо, однако треск веток под моими ногами иногда кажется оглушающим и кажется, будто его слышат все! Спустя пару километров я начинаю чувствовать, что что-то не так. Я разбудила сестру, задремавшую на моей спине и приложила палец к губам, чтобы она не вздумала произвести ни звука. Что-то должно случиться, шестое чувство в последнее время меня не подводит.

Я сажаю её и скидываю вещи в небольшой овраг, присыпав пожелтевшими листьями, приказав вести себя тихо. Сама достаю пистолет, который нашла около мёртвого психа в самом начале нашего пути, и иду на разведку.

Мне удалось разобраться с ним, и я даже уходила как-то к водопаду тренироваться стрелять, когда мы нашли хорошую пещеру и остановились там на несколько дней.

Прислушиваюсь. Всё слишком тихо. Подозрительно тихо…

Я держу пистолет наготове, но это оказалось напрасно – удар пришёлся со спины. Я падаю, пистолет выпадает из рук. Из носа течет кровь, отдавая металлическим вкусом во рту. Передо мной стоит псих, на лице которого кривится тупая улыбка.

– Какая сладкая малышка и совсем одна, – глумится он.

Моё сердце бьётся в горле от страха. Я пытаюсь определить место, куда упал пистолет. И не могу взять в толк, как ему удалось подкрасться ко мне так незаметно?! Он здесь один или его дружки затаились рядом?

Психи опасны, но с одиночкой ещё можно справиться. Встреча с толпой психов – верная смерть.

– Я не одна, со мной большая компания, просто я отстала. Скоро они вернутся за мной, так что лучше проваливай!

Я вижу рукоять пистолета в метре от моей правой руки. Медленно я смещаюсь в его сторону всем телом, чтобы потом схватить и выстрелить.

– Я так не думаю, – говорит он и со всей силы наступает на мою левую кисть.

Я кричу нечеловеческим голосом. Боль застилает мне глаза, я слышу хруст и молюсь, чтобы это была не моя рука, но адская боль доказывает мне, что я не права.

– Знаешь, – будто бы ласковым голосом произносит он, – ты красавица. Я даже готов отпустить тебя в обмен на маленькую услугу – за отсос.

Что делать? Наши силы не равны, я не смогу справиться с ним, не смогу победить его. Но и верить ему нельзя, он же псих! Он не отпустит! Ещё никому не удавалось уйти живым от этих маньяков-охотников! Я вспомнила про сестру. Одна она не доберётся до колонии. Чёрт.

– Ладно.

Видимо, он сильно обрадовался. Улыбка на его губах становиться ещё тупее. Он расстегивает ширинку, обеими руками берется за свои грязные штаны и нагибается, спуская их.

Этого момента, когда я выхожу из его поля зрения, мне достаточно. Я хватаю пистолет правой рукой и, когда он выпрямляется, стреляю в его пах. Лицо психа искажается гримасой боли. Заорав, он падает на землю, прижимая руки к ране.

– Тварь, ты тварь! – орет он, но встать не может.

– Ты тоже. – холодно бросаю я ему и в этот момент представляю, сколько эта мразь убил таких, как я за всё это время.

Последовал второй выстрел. Из дырки в его башке густой струёй начинает течь кровь. Я бросаюсь бежать. Звук выстрела могли услышать другие, если он не один. Я добегаю до сестры, на лице которой отражаются ужас и страх. Приказываю ей вытереть слёзы и перестать реветь, нам сейчас не до этого.

Схватив её и рюкзак, я бегу без оглядки. Адреналин даёт мне сил, я не чувствую тяжести и боли, поэтому бегу так быстро, как могу. Сестра на моей спине скулит и сжимает мои плечи совсем не детской силой.

Стараюсь не думать, что я только что хладнокровно убила человека. Это не человек… Это уже животное. Я сделала это ради сестры! И я сделаю всё, чтобы она оказалась в безопасности!

* * *

Мы по прежнему стараемся пробираться тропинками за городом. Это большой крюк, но так меньше шансов встретиться с мародерами.

Я никак не могу перестать удивляться, как наш мир в одночасье превратился в этот кромешный ад?! Как наступил апокалипсис, никто толком объяснить не уже сможет – он просто был результатом всех тех предпосылок, что мы не могли «расшифровать», и на которые толком не обращали внимание. Являлось ли это щебетанием уличных пророков, либо очередными «неубедительными» исследованиями учёных в бункерах – бог его знает.

Земной шар изменился раз и навсегда, и теперь нам предстоит научиться выживать в нём, приспособиться к тем животных условиям, что пробили нашу «культурную пленку» и пробудили глубоко спящие внутри инстинкты, которых еще недавно «не было». И над которыми якобы всегда властвовало сознание.

Попасть в уцелевший магазин и пополнить запасы хоть какой-то воды и еды, пробираясь через город – полное самоубийство, либо игра в русскую рулетку.

Поэтому, держа за руку свою пятилетнюю сестренку, с взлохмаченными волосами и чумазым личиком, более похожую на домовёнка Кузю, чем на девочку – мы, а точнее, я, решили пробираться через парк с озером на окраине. Кроме груды мусора и темных деревьев со рваными пакетами на ветвях, как бы кричащих «больно», там вряд ли можно было кого-то встретить.

Входим в парк мы под вечер, так как на чаше весов две опасности. Первая – это охотники на выживших, и вторая – одичавшие животные, типа собак и кошек. Впрочем, вторая опасность нас уже не сильно ввергает в ужас, в одном из домов я нашла много отпугивающих баллончиков с нервно-паралитическим газом. Этого хватит, чтобы отбиться даже от самой голодной стаи.

Кошек я почти не видела за всё время нашего путешествия. Либо они хорошо прятались, либо вымерли… Мелких собак тоже не встречала. Хотя до того, как случилась трагедия, чуть ли не в каждой семье было по такой милой собачонки.

Люди заводили собак-компаньонов и вечно трясущихся «дрищ-терьеров», как их метко назвал мой папа, который не очень любил собак. Даже если я увижу где-нибудь такую собачонку, то даже порадуюсь. Мне кажется, их уже просто не осталось на свете…

Если их ещё не съели вороны и не растерзали псы побольше, то особой опасности от них ожидать не следовало.

Эти малыши без людей не способны выжить. Хуже грудных детей… Апокалипсис разразился более полугода назад, и многие мелкие животные погибли в этой страшной борьбе за выживание.

Всем мелким жучкам и шарикам не суждено было выжить. И пожалуй, только я наверное сейчас вспоминаю о них. Все их бывшие хозяева (а точнее – хозяйки), которые очень любили своих мосек, давно в прошлом.

И этот факт заставляет меня трезво смотреть на этот мир. Опасность на каждом шагу. Мы для этих выживших шакалов, как две мелкие собачонки. Мы не можем защитить себя и нам только и остаётся прятаться и спасаться бегством.

Взяв в одну руку фонарик, а в другую руку – свою сестрёнку, я оглядываюсь по сторонам и показываю Иришке, что надо переступать тихо. Но ей это можно лишний раз не говорить. Она очень смышлёная и всё понимает.

Мы двигаемся вдоль оградки, не заходя вглубь, так как от одного только шага в сторону парка, ручки Иришки начинают дрожать и потеть, а её нос всё время водит сопли туда-сюда, и не от хронического насморка, а от нервов. От той тьмы, что так внезапно обрушилась на наши головы.

Внезапно, я слышу чье-то ещё дыхание, помимо Иришки и замираю…

Никогда не забуду этого подонка. И откуда он взялся? Никак не ожидала, что за столь долгое время наших скитаний, я смогу проколоться вот так просто, как наивная дура! Может быть, я потеряла бдительность?

После того, как я оставила подыхать своего учителя математики в нашем временном приюте, у меня ни разу не было секса. Да и чёрт бы с ним! Сейчас важно достать еду, согреться, спрятаться! Я вообще не понимаю, как можно думать о сексуальных удовольствиях в условиях такого глобального кризиса?!

Не думала, что мой следующий раз будет таким… мерзким и тошнотворным! Мужчина, стоящий перед нами выглядит грязным и больным. Он больше похож на какое-то обросшее вонючее животное, чем на человека!

Он взялся невесть откуда, точно поджидая нас! Как я могла его проморгать и не заметить? Всему виной была моя излишняя неосторожность – не следовало включать фонарик, надо было просто держаться вдоль оградки, луна бы худо-бедно осветила наш путь.

– Здравствуйте, вашей маме зять не нужен? – говорит он, решая видимо пошутить.

– Отпустите нас, пожалуйста, мы отдадим одеяло и фонарик… У нас больше ничего нет, только не убивайте! – начинаю плакать и умолять его.

– Заткнулась, живо! Раздевайся!

От его приказа у меня замирает сердце. Что делать? Я могу кинуться на него, пока он борется со мной, Иришка сможет убежать. Но куда она побежит?! Как она будет жить без меня? Её схватит следующий охотник и надругается над ней! Нет! Этого нельзя допустить! Лучше я сама пущу ей пулю в лоб, чем позволю испытать такие страдания!

– Нет, я серьезно, раздевайся, не люблю я строить комедию, – говорит мужик, и достает нож.

В этот момент я смотрю на Иришку, на её лице застывает такой ужас, что он буквально передаётся и мне, словно я смотрю на всё это её глазами!

Наверное, я никогда не смогу забыть теперь глаза своей сестренки! Если нам удастся выжить! Они у неё словно стали стеклянными… Казавшиеся до того маленькими, «вечно спящими», они округлились от ужаса и показали весь потенциал, на которые только способны детские глазки – они налились слёзками, и вкупе с текущим носом, создали настоящее месиво на детском грязном личике.

Раздеваюсь я достаточно быстро, не особо строив нерешительность и «благоговейный ужас», что показывают между двумя влюбленными голенькими девственниками на ТВ, решившимися на первый раз.

Его грязные, засаленные, потные руки с обломанными ногтями хватают меня за мои тощие плечи, с силой сжимают, как бы от возбуждения и желания, и толкают меня на стоящий рядом пенёк. Упав на колени и больно ударившись животом, я вскрикиваю. У меня сперло дыхание, а по мертвенно-бледному мраморному лицу начинают течь слёзы.

Надо же так попасть! Как же так получилось?! Почему в этот раз чутьё подвело меня?

Не могу отвести глаза своей сестренки. Мы смотрим друг на друга, и моё сердце готово разорваться! Нет, не от жалости к себе, а от ударов, который сейчас испытывает детская психика, глядя как её самое близкое и дорогое существо, ставшее ей тростью и поводырем бьют на её глазах.

Она видит, как подонок ломает меня шаг за шагом. Я хотела бы стереть из её памяти все ужасы случившегося с того момента, как мы попали в больницу, это недостойно места в её памяти. Но вряд ли мне удастся это сделать… Да и сама забыть этого я никогда не смогу.

– Так, начала за здравие, а кончила за упокой, – весело воркует нечто, когда-то называющееся мужчиной, – Так и заснуть можно! Всему учить нужно? Что встала бревном, думаешь, дело сделано? Эн, нет, так дело не пойдёт, – говорит он, и с силой берет меня своей мохнатой рукой за моё плечо.

– Я женщины давно не видел, и намерен развлечься как следует! – и с этими словами он толкает меня с силой на стоящий рядом полуобугленный пенёк, да так, что я больно ударяюсь бедром и животом, и начинаю жадно хватать воздух, как рыба на песке.

Стоя на карачках, я не смею пошевелиться. Слёзы застилают мои глаза, и повернув голову набок, я пытаюсь взглядом найти свою сестру в темноте. Она стоит метрах в двух от меня, и я молюсь богу, чтобы этот козёл забыл про неё, но видимо, в этот момент бог меня оставил:

– Ну что мы расхныкались, а? – и он в этот момент смотрит на мою сестрёнку, которая стоит, ни жива ни мертва, с широко раскрытыми глазами, полными ужаса, с багрово-красным лицом, крепко сжимая кулачки, – Может быть, эта мелочь будет повеселее, а? – спрашивает он меня.

– Нет, не смейте её трогать! Я сделаю всё, что вы скажете, только оставьте её в покое! – мигом, превозмогая боль, встаю на ноги, и тут же получаю удар в солнечное сплетение.

– Ты мне еще поуказывай, что мне делать, – шипит он, и берёт под руки мою сестру, которую так сильно сковал ужас, что она и пошевелиться не может. – Да, зверёныш ещё тот, как это ты её так запустила, а? – с издевкой спрашивает он меня.

Сестрёнка тем временем поборов свой страх, собирает всю слюну, что смогла найти в пересохшем горле, вдыхает полной грудью воздух, и с силой плюёт ему в грязную рожу.

– Тьфу ты, а зараза! – матерится он, откинув её на землю, да так, что она лишилась чувств, я с ужасом смотрю не ударилась ли она при падении.

Но вроде там нет ничего, обо что она могла бы пораниться. Просто потеряла сознание от страха… Может быть, это сейчас и к лучшему, ей нельзя видеть то, что будет происходить дальше. Бог даст, этот подонок смягчиться и отпустит нас… Всегда нужно надеяться на лучшее!

– Вы её совсем не воспитываете, да? – спрашивает он, вытирая с лица слюну.

Мне становиться не по себе, моя маленькая сестрёнка оказывается такая смелая, не то что я…

– Ты может быть тоже не воспитанная? – продолжает издеваться извращенец, – Оно и видно, старших надо слушаться, ведь так, а?

Мужчин поворачивается ко мне, и быстро приближается. Я лежу на земле, словно меня парализовало, не в силах даже ползти.

– Будешь хорошей девочкой, и вы спокойно пойдете по своим делам, а я – по своим, – говорит он. – Договорились?

Еле видя эту мразь, с глазами, полными слёз и отчаяния, я киваю.

– Вот, другое дело! – обрадовавшись, восклицает он. – Ну, давай, покажи, что ты умеешь!

Я вижу, как он принимается расстёгивать грязные, засаленные джинсы с дырками на коленках, которые были продиктованы точно не модой.

Подползая к нему на коленках, я с дрожащими руками начинаю доставать из его трусов член, а достав, сразу засовываю в рот, но, так как он пока ещё в «сонном» положении, у меня это получается с трудом.

Он засовывается «гармошкой», а копна грязных вонючих волос заполняет рот, и меня вызывает рвоту.

– Я тебе дам, а ну не смей, шлюха! – говорит он, и схватив меня за волосы, да так, что я чувствую, как корни начинают потихоньку отрываться от головы. – Давай, вот так, потихоньку, – и он начинает водить моей головой взад-вперёд.

Запах пота, мочи и спермы смешивается с моей слюной, создавая такой коктейль, по сравнению с которым даже барсучий жир казался настоящей амброзией.

Поводив моей головой несколько раз около пяти минут, он внезапно ускоряется, от чего меня снова тянет на рвоту, но так как он не снижает натиска – я начинаю задыхаться.

– Селяви! – с глазами, полными блаженства, шепчет он, и подвигает мои губы максимально к мошонке, да так, что я захватываю порядочный клок волос,

– Только не смей сплевывать, а то убью! – и он разряжается порядочной порцией спермы прямо мне в глотку, после чего на мгновение отпускает голову, и я начинаю судорожно кашлять, выплевывая застрявшие в зубах волосы и то, что он секундой ранее запустил мне в рот.

– Но-но-но-но, куда! – тут же приходит в ярость мужик, – Я же сказал, ни капли не должно быть пролито! Так разбазаривать драгоценный белок, ай-яй-яй! – как ни в чём не бывало, проговаривает он.

Я зажмуриваюсь, ожидая, что он ударит меня, но он почему-то смягчается:

– Ну ладно, не хочешь белка, тем же тебе хуже! Чем же мы с тобой займемся теперь, а? Знаешь, давай вот что сделаем, – говорит он, и, схватив меня за волосы, и силой тащит к злосчастному пню.

Я догадываюсь, что будет далее. С разодранными коленками, с синяком на животе, растрепанными волосами и лицом, более похожим на омлет.

Я выгляжу не как прежде, я сама себе напоминаю сейчас больше какую-нибудь избитую шлюху, живущую в канаве, чем на ученицу выпускного класса!

Я подползаю к пню, а когда кладу на него голову, как на плаху, закрываю глаза, и желаю умереть. Но и в этот раз бог не внял моей молитве.

Насильник приспускает штаны до колен, и с лицом, полным энтузиазма и азарта, встаёт на колени. Делаю вдох, второй, третий… Словно ожидаю того момента, когда это снова случиться! И вот, он начинает пристраиваться сзади.

– Я ещё девственница, не надо! – прохрипев из последних сил, в ужасе сжимаюсь. На свой возглас я получаю злорадный смех.

Чёрт, зачем я ему сказала это?! Для него же это как красная тряпка для быка! Кто меня за язык тянул? На что я рассчитывала, что он сжалится и отпустит? У кого я пытаюсь выудить жалость?! Боже, какая же я дура!

– Конечно не будем, что мы, звери какие? – задорно произносит он, и начинает тереться головкой о мой анус.

– Не ела давно поди, а? Не хочу просто, чтобы член весь в дерьме был, не хватало ещё заразу какую подцепить, глистов нет?! Чё молчишь?!

Меня душат слёзы, не могу поверить в происходящее. Казалось, уже пора привыкнуть к тому аду, что происходит, но нет, мозг отказывается верить, это просто какой-то страшный сон!

– Я почему интересуюсь глистами и прочими вещами, в последнее время, как ты могла заметить, с врачами очень туго, – и он начинает с силой надавливать членом на моё анальное кольцо, – А тут ещё туже, а?! – решает сострить он.

Хоть у меня и замутненное сознание сейчас, и всё видится, как во сне (о, как я желаю, чтобы это был всего лишь сон!), но эту боль мои нервные рецепторы передают мне достаточно явно и незамедлительно. Я что есть силы кричу, но из-за слабости в теле и рассудке, из моего горла выходит лишь жалобный хрип, как у львёнка, которому наступили на яйца.

– Больно! – делаю попытку вновь воззвать к человеку внутри него, но потом понимаю – человек в данном случае является не более чем условностью, и бесполезно взывать к каким-либо чувствам!

Главного монополиста на власть, который держал всё в узде – государства – его больше нет, человек человеку волк, и бесполезно пытаться накинуть на такое быдло одеяло культуры и гуманизма – оно предпочтёт бездушный гедонизм и жизнь одним днём. Бери от жизни всё! В данных условиях девиз представлялся совершенно другой стороной, не теряя при этом своей сути.

Проводя время в подобных размышлениях и не обращая внимания на острейшую боль и кровь, которая начинает вытекать из моего ануса, я даже на мгновение перестаю плакать и словно куда-то улетаю, в мир мыслей и идей – туда, вверх, где нет места грязи и порокам, где можно насладиться… небытием.

Но его напор заставляет меня вернуться с небес на землю. Маньяк начинает ускоряться, и мой анус не успевает принять тот диаметр, который изначально для него предусмотрен природой – я снова плачу, рычу, хриплю, барахтаюсь – и всё бесполезно, но тут происходит нечто.

Моя сестрёнка всё-таки очухалась, и хоть дома ей всегда и запрещали даже приближаться к кухне, что такое нож – она знала. И она прекрасно знала, с какой стороны его брать, и как колоть. Подкравшись к этому ублюдку, который уже разряжался в мою задницу, и был на пике эйфории, она воткнула ему нож в шею, изо всей силы.

Не знаю, откуда у неё взялось столько смелости и силы! Если бы он обернулся и увидел её, то она бы уже была мертва! Но он был слишком занят в этот момент! Иришка рискнула собой, чтобы спасти меня!

Задыхаясь и хватаясь за шею, он падает. Вместе с ним падаю и я, потеряв сознание.

Когда взрослеют дети?

Моя маленькая Иришка изменилась. Она больше не разговаривает. Я не знаю, что делать… Глядя на неё, у меня разрывается сердце.

В её возрасте нужно играть с детьми и учить азбуку, а не спасать меня! До сих пор думаю, чтобы было, если бы она не убила того ублюдка? Эта маленькая хрупкая девочка кинулась на злодея и спасла меня! Иногда я думаю, может не надо было убивать его… Может быть, этот урод просто сделал бы своё грязное дело и ушел…

А может, он просто убил бы нас! Сейчас в этом мире это практикуется на каждом шагу!

Я даже не представляю, что она чувствовала в тот момент! Я сама не могла нормально спать и без конца переживала по каждому поводу!

А что происходит в голове маленького ребёнка? Что думает пятилетняя девочка, когда ей приходится убивать человека, чтобы защитить членов своей семьи?

Конечно же я пыталась хоть как-то отвлечь её, рассказывала разные истории из прошлой жизни, обещала, что когда мы придём в нашу землю обетованную, всё будет по-другому.

Стараясь её подбодрить, я повторяю ей как мантру:

– Нам больше никто не посмеет причинить зло! Ты главное маску не снимать там, когда придём! И тогда всё будет хорошо, договорились? Никто не узнает!

Однако, в глубине души я понимаю, что нам уже нигде не будет хорошо. Моё сердце обливается кровью от одной только мысли, что возможно мы убьём множество замечательных людей, принеся смерть в их поселение.

Я не была до конца уверена в том, что моя сестра является носителем вируса, но многие факты говорили о том, что это правда.

Я стала сопоставлять все случаи заражения, и к сожалению, всё сводилось к самому жуткому. Всё доказывало мою догадку.

Заразы не было уже долгое время, пока мы не вышли из нашего заточения. Люди боялись заражения, но очаги плавно сошли на нет. Новых вспышек не было, по словам Альфы больше двух месяцев.

Первой в посёлке заразилась женщина, с которой жила Иришка. Я видела, что она снимала при ней маску. Скорее всего не сразу, а когда оставалась с ней наедине. Так она подхватила вирус.

Возможно у неё был сильный иммунитет и симптомы проявились не сразу, может быть, она заразилась непосредственно в последние дни, а до этого соблюдала меры предосторожности? Мне об этом уже не узнать.

Разве это может быть совпадением? Не было случаев заражения и вдруг внезапно вспышка, когда мы пришли… Откуда? Все показывает на Иришку.

Но ведь она сама абсолютно здорова! Её много раз проверяли в посёлке и ни разу не зафиксировали инфекцию! И более того, с тех пор как мы покинули стены больницы, она ни разу не болела даже простудой! Даже насморк и тот нервный!

Эта несчастная женщина соответственно разнесла заразу по тем мужчинам, к которым ходила в тот день. Одним из них был Серый.

А уже этот кусок дерьма заразил моего любимого… Причём посмертно… Всё-таки добил меня окончательно, оставив шрамы не только на моём теле, но и в душе.

Хотя, кого я обманываю, Альфа предпочёл сам такую смерть. Он просто устал и сдался. Я не смогла найти нужных слов и поддержать его, когда была нужна ему больше всего!

Возможно, если бы я попыталась пробиться к нему тогда и утешать, он бы не пошёл на самоубийство.

Мне не хочется думать, что в его смерти есть и меня вина, но я её чувствую! От этого мне ещё ужаснее на душе!

Конечно, Альфа был не идеален, сейчас я понимаю, что он скорее всего не любил меня так, как я его. Иначе он не позволил бы брату и его дружкам насиловать и пытать меня. Но мне хочется помнить его таким, каким я себе его представляла в своих розовых мечтах, а не тем, кем он стал после апокалипсиса.

Как бы не изменился мир, как бы не поменялись законы, у каждого человека остается набор качеств, которые не так просто взять и убить. Многое прописано на уровне инстинктов… Зашито на животном уровне. Я ждала от Альфы, что он станет защищать меня, ведь даже животные защищают своих самок…

Сама я не являюсь источником заражения, но скорее всего, в этой чёртовой лаборатории я приобрела стойкий иммунитет, не знаю, что они мне там такое кололи.

А это значит, теоретически, что из моей крови можно сделать вакцину! Мы с сестрой являемся единственными людьми, которые возможно могут спасти человечество от вымирания!

Да уж, ирония судьбы… Мы прячемся от тех, кого пытаемся спасти, чтобы они ненароком не убили нас, ради удовольствия!

А нужно ли спасать этот мир? Он настолько прогнил! Люди стали другими, я снова и снова вспоминаю всех тех подонков, с которыми нам пришлось столкнуться по пути!

У меня возникает единственное желание – чтобы они все сдохли! Эти твари выжили, а теперь уничтожают всех тех, кто не такой, как они! Не знаю почему, во многих мужчинах появилось такая жуткая агрессия к женщинам, ни у одного из животных нет такой странной реакции на противоположный пол! Они просто уничтожают женщин! Словно в них вселились бесы!

С чего они так взбесились? Уж не потому ли, что мы слабее их? А может быть, на некоторых мужчин таким образом повлиял вируса?

Может быть, они тоже больны в легкой форме, но просто не знают об этом, а их агрессия – это побочный эффект заражения?

Я могу много размышлять на эту тему, но вряд ли мне удастся найти ответы. Остается только верить, что нам удастся выжить!

А у меня главная задача теперь следить, чтобы сестра не смогла заразить других! Я не знаю, как я буду объяснять это людям, ведь они наверняка будут проверять нас, возьмут анализы.

Но сколько бы люди не проводили тесты, анализы всегда показывают, что мы абсолютно чистые!

Но я обязательно что-то придумаю, за то время, что я живу в новом мире, я стала гораздо умнее и сильнее!

Мне иногда кажется, что я стала жестокая, но мне хочется верить, что это не жестокость, а справедливость!

Этот мир меняет каждого, и мы с сестрой – не исключение. Но всё же, мы не опустились до уровня примитивных зверей, мы не убиваем и ни на кого не нападаем, теперь мы убиваем только защищаясь.

Почти две недели мы жили в одном из заброшенных домов, где мне удалось найти приличные запасы еды. Я видела, что Иришка устала, и я тоже вымотана до невозможности.

Нам нужно было отдохнуть и набраться сил.

Все это время сестрёнка упорно продолжала молчать, хотя аппетит у неё был хороший. Это весьма радовало.

Наблюдая, как она уминает за обе щёки всё, что мне удалось приготовить, у меня немного отлегло от сердца, теперь я уверена, что она отойдёт от случившегося.

Ей просто нужно дать время и может быть отвлечь.

Почти каждую ночь я засыпаю со слезами на глазах. Ещё совсем недавно я вполне могла спокойно засыпать, не думая о проблемах, у меня были только страхи за сестру и за наше будущее.

Но сейчас, когда мы в относительной безопасности, если можно так назвать наше временное пристанище, меня начинают одолевать призраки прошлого.

Я не хочу думать о прошлом, но оно преследует меня!

В одном мгновение я словно вновь попадаю в этот проклятый дом Шайтана когда он прислоняет меня к стене, чтобы поразвлечься с розгами.

Я даже помню свои ощущения, когда он нанёс первый удар. Я думала, что свихнусь!

А затем картинка меняется, я вижу нежное и грустное лицо Альфы. Он гладит меня по щеке, успокаивая и сочувствуя мне.

В другой момент я вижу его лицо, когда за мной приходит дежурный, чтобы отвезти на работу. Я постоянно пыталась отогнать от себя это его выражение лица, но чем больше проходит времени, тем сложнее игнорировать его!

Всего на миг я тогда разглядела трусость в его глазах. Ревность, желание бороться за свою самку и одновременно трусость. Именно этот его трусливый взгляд и засел у меня в подсознании.

Если бы я тогда увидела равнодушие, то скорее всего меня бы это задело ещё больше, чем то, что он просто взял и ушёл, позволив им забрать меня.

Но самое страшное, это когда в моё сознание врывается его жуткий брат! Напрасно я думала, что с его смертью моя боль утихнет. Иногда мне кажется, что она просто трансформировалась, но всё ещё живёт где-то в глубине сознания.

Тогда я насильно вызываю воспоминания последних дней перед его кончиной, и мне сразу становится легче! Этот год сдох, как паршивый пёс! Моя сестра отомстила за меня, сама того не ведая!

Очень жаль, что от болезни пострадали невинные женщины этой деревни. Они не заслужили такой позорной смерти, но с другой стороны, возможно я для своего возраста мыслю слишком цинично, но на их месте я бы предпочла смерть, нежели волочить такое жалкое существование и находясь в рабстве настоящих садистов и уголовников!

Мой иммунитет от болезни это и дар и проклятие! Может быть, если бы я умерла, как мои родители, то не пришлось бы терпеть столько боли, страдания и унижения!

Моё тело полностью зажило после пыток, но на нём остались шрамы, и они будут напоминать мне об этом вечно.

Иногда во мне вспыхивает сильная ярость и душа требует мести! Но тут же я беру себя в руки, призывая здравый рассудок в помощники. А кому, собственно, мстить? Скорее всего все те, кто насиловал меня – уже мертвы. А если им всё-таки удалось локализовать эпидемию, то я не завидую этим людям.

Каждый день они вынуждены волочить свое жалкое существование и рыскать в поиске еды и медикаментов. Вся их жизнь построена на ненависти и предательстве. Они боятся ближнего своего и постоянно во всём подозревают друг друга.

Какая разница, когда они сдохнут, если они уже мертвы?

А когда вспоминаю ту семью, которая приютила нас, мой сердце вновь обливается кровью.

Эти люди подарили нам свою заботу, открыли двери своего дома, а мы принесли в их дом заразу. И пусть мы сделали это случайно, чем мы хуже всех долбанутых убийц, которые ищут выживших, чтобы мучить их и насиловать?

Мы убили хороших людей, и это будет теперь вечно на нашей совести. Иногда мне кажется, что Иришка до конца не осознает, что произошло. Я не поднимаю эту тему, стараюсь вообще не вспоминать при ней этих людей. Не хочу травмировать её психику ещё больше. Иногда лучше не думать о многих вещах.

Кто бы мог подумать, что она в таком юном возрасте станет изгоем? Кто она? Рука убивающего бога, призванная уничтожить остатки человечества?

Или с её помощью мы сможем спасти людской род?

Скоро мы снова пойдём дальше, и нам придётся пробираться через множество опасностей. Никогда не думала, что дорога может быть настолько опасной.

Помимо баллончиков, я собрала все имеющиеся ножи. Животные стали за последний месяц ещё опаснее. Их не так много, но встреча со стаей одичавших собак не сулит ничего хорошего.

Дикие собаки сейчас стали страшнее волков. Они нападают стаей и начинают сразу же терзать человеческую плоть. Я видела один раз издалека, как они это делали, меня потом три дня тошнило. Они напали на одного из мародеров.

Среди этих собак много бойцовских, но также я видела стаю простых дворняг. Сейчас среди них тоже идёт отчаянная борьба. Даже собаки борются за выживание.

Они нападают друг на друга, идут стая на стаю. Это зрелище мы наблюдали, когда ночевали на крыше одного из домов.

Меня изумила их борьба! Никогда такого не видела! Они борются так организовано, словно заранее договариваются о месте встречи.

Когда они начинают биться более сильная стая уничтожает более слабых особей, затем из всех оставшихся в живых, образуется новая стая, ещё более опасная и жуткая.

Дарвин изумился бы, насколько он был прав в своей теории эволюции! Теперь я вижу, как это работает в реальной жизни, а не только на уроках биологии.

Всё тоже самое происходит и у людей, только что у нас это всё гораздо страшнее! Когда я вижу растерзанных женщин, мне остается только догадываться, что с ними сделали охотники за людьми! Один раз я видела труп с отрезанными щеками и ягодицами… Вспоминаются страшилки выживших о людоедах… Но я стараюсь не думать об этом, иначе лучше сразу в петлю!

Более сильные люди, уничтожают более слабых, не щадя никого! Женщины попадают под раздачу в первую очередь. Но и слабых мужчин также отчаянно истребляют! Те, кто не прибился к той или иной группе, их ждёт та же участь, что и женщин!

Первое время я даже думала, что таким образом человеческий род прекратиться за неимением прекрасной половины человечества. Но я опять ошибалась. Среди охотников есть также женщины! Это жестокие, эгоистичные и совершенно безбашенные убийцы! Как такое могло произойти? Что делают созданные природой созидать и создавать, в рядах отморозков-убийц? Неужели, им действительно нравится уничтожать выживших? Это ещё больше удручает меня.

Я не знаю, что хуже: попасться стае голодных одичавших собак или в руки этих отбросов человечества, выживших за счёт того, что они привыкли грабить убивать?

Я стараюсь думать больше о тех, которые выжили и прячутся, пытаясь не попадаться на глаза охотникам и мародёрам.

Я думаю, проблема с собаками будет в скором времени решена, мародёры начали их отстреливать и использовать в пищу.

Сейчас меня больше пугает будущее всего человечества, что будет, когда на земле останутся только эти мрази? Что будет с нашей планетой?

Наверное, если бы сейчас не было со мной Иришки, я бы давно покончила с собой. Я не такая сильная, как могу показаться. Мне безумно страшно! Я каждую минуту думаю о том, что нас ждёт, и мой мозг лопается от страха!

Куда мы идём? Что нас ждёт в этом поселении, ради которого мы столько времени движемся не зная усталости?

А вдруг, это очередная ловушка мародёров? Что если мы придём туда и попадём снова в рабство?

В одном из фильмов, до всего этого ужаса, я смотрела фильмы про постапокалипсис. Я помню, что в некоторых фильмах были поселения людей-людоедов.

Страшно думать о неизвестном, но без надежды совсем сложно жить! Отними у нас надежду, и мы потеряем почву под ногами.

Сейчас пока мы живём в укромном месте, даже если кто-то придёт сюда, мы сможем спрятаться так, что нас никто не найдёт. Я здесь ощущаю себя в безопасности.

А сегодня утром я нашла в подвале много интересных вещей. Люди, жившие здесь, явно готовились основательно. Они сложили фотографии, детские книги и я с радостью всё это сегодня перебирала, улыбаясь и вспоминаю о тех временах, когда люди были другие. Никогда не подумала бы, что буду скучать по беззаботно гуляющим в парке семейным парам с детьми.

Также я нашла ещё много других полезных вещей, которые пригодятся нам в дороге.

Кто эти люди, что жили тут? Куда они делись? Может быть, они уехали? Может быть, заразились? А может, они выбирались в город за продуктами и их убили?

Хочется верить, что с ними всё в порядке, и они просто живут где-нибудь в другом месте. В любом случае, я очень благодарна им за то, что они спасли нас от голода, сами того не подозревая.

Сегодня мы ложимся в кровать, и я решаю почитать сестре книжку. Как в старые добрые времена!

Было время, когда это делала наша мама. Она ложилась, обнимала её и нежно гладила волосы.

Иришка засыпала под её мягкий голос, я в этот момент иногда немного ревновала и завидовала сестре.

Какая же я была дура! Только теперь понимаю, как сильно я ошибалась! Ведь это были самые чудесные моменты моей жизни!

В тот момент я тоже засыпала под голос мамы и чувствовала себя в полной безопасности!

Мамы больше нет рядом с нами. Теперь моя очередь заботиться о сестре.

Отобранная сказка оказалась очень добрый, но каждое упоминание об опасности персонажей, напрягало меня, словно я стала настоящим параноиком!

Страницы: «« « 4567891011 » »»