Околдованная Смолл Бертрис

Я хочу быть уверена, что он не женится на мне из-за денег.

Филипп громко рассмеялся:

— Вижу, кузина, она достойная дочь этого семейства! Чистосердечная и прямая. Малышка, твоя мама объяснит, что происходит во Франции. Сейчас в Париже нет двора — из-за беспорядков и гражданских междоусобиц. Возможно, в следующем году все изменится. Ну а пока придется довольствоваться здешним обществом, и уверяю, ты найдешь его достаточно приятным. Жасмин, приезжайте в Аршамбо на Рождество, только пораньше, в День святого Фомы. Мои сестры, вероятно, еще раньше нанесут вам визит, и вы можете спокойно обсудить ваши планы.

Еще раз поклонившись хозяйкам, он ушел.

— Нет двора? — прошептала Отем, пораженная этой новостью.

— Возможно, даже к лучшему, что твой дебют произойдет в здешнем обществе, — с тайным облегчением утешила мать. Отем не знала, что жизнь при дворе вовсе не так весела и беспечна, как ей казалось. Интриги, зависть, ревность… и кроме того, французский двор куда более чопорный и неискренний, чем английский. Жасмин подумала, что теперь ей вряд ли под силу находиться в подобной атмосфере.

— Мне дядя Филипп понравился, — с улыбкой заметила Отем.

— Ты и его сестер полюбишь, — уверила Жасмин. — Именно им предстоит ввести тебя в свет. Ты им кровная родня по линии своего прадеда де Мариско, чья мать (мяла, второй женой графа де Шер и прабабкой Филиппа.

— Я и не знала, что у нас есть родственники во Франции с твоей стороны. А вот папа несколько раз упоминал о своих французских дядьях. Где они живут?

— Недалеко от Парижа. Когда король взойдет на трон и путешествовать станет безопасно, мы к ним поедем.

— Но мне понадобятся новые наряды для Аршамбо! — встревожилась Отем. — Ты ведь не хочешь, чтобы я показалась им бедной и старомодной шотландской кузиной, верно, мама?

— Подождем до приезда моих кузин Габи и Антуанетт.

Если погода не переменится, они появятся через денек-другой. Наверняка им известно, что сейчас в моде.

— Можно, я покатаюсь верхом? — спросила Отем.

— Разумеется, детка. Но не отъезжай далеко от замка. Ты еще не знаешь окрестностей, — предупредила Жасмин.

Отем с первого взгляда полюбила своего коня, красивого черного мерина, которого она так и назвала — Нуар. Она переоделась в темно-зеленые шерстяные бриджи с шелковой подкладкой, чтобы не натереть нежную кожу, белую шелковую сорочку с распахнутым воротом и широкими рукавами, темную кожаную безрукавку с резными пуговицами из слоновой кости, оправленными в серебро. Погода выдалась прохладной, но ясной, поэтому Отем не взяла ни накидки, ни плаща. Немного подумав, она направила коня по узкой лесной тропе. Листья на деревьях уже опали и теперь приятно похрустывали под копытами Нуара. Вскоре замок исчез из виду. В ветвях громко перекликались грачи. Отем ехала по тропинке, пока не достигла журчащего по камешкам ручья.

Тут она натянула поводья и задумалась, стоит ли переправиться на другую сторону.

— Это небезопасно, — произнес кто-то сзади.

Вздрогнув от неожиданности, Отем вскинула голову и увидела на противоположном берегу мужчину, одетого так же просто, как и она. Он сидел под деревом. Неподалеку паслась лошадь.

— Откуда вы знаете? — спросила она. — Пробовали сами?

— Дно очень неровное, мадемуазель. Жаль, если такое прекрасное животное сломает ногу и его придется пристрелить.

— Но я хотела посмотреть, что там, за ручьем, — призналась Отем, гадая, кто этот человек. Возможно, браконьер, который не хочет, чтобы она узнала, чем он тут занимается.

Поэтому и старается ее отпугнуть.

— Ручей — это граница между землями, принадлежащими замку Бель-Флер, и землями маркиза д'Орвиль. Боюсь, мадемуазель, вы собираетесь вторгнуться в чужие владения.

— Кто вы? — дерзко выпалила Отем.

— А вы? — отпарировал незнакомец.

— Я леди Отем Роуз Лесли. Моя мать — хозяйка Бельфлер. Мы приехали сюда, потому что Англия стала страной несчастий и бед.

— Как и Франция, мадемуазель. Боюсь, вы просто сменили одну гражданскую войну на другую, — бросил мужчина, вставая и лениво потягиваясь.

Отем заметила, что он довольно красив.

— Вы браконьер? — поинтересовалась она, понимая, что, если даже это и так, он все равно не скажет правды.

— Нет, мадемуазель, — усмехнулся незнакомец, посчитав, что леди Лесли уж очень прямодушна и наивна.

— В таком случае кто же вы? — не унималась девушка, отметив, что он очень высок. Почти как ее брат Патрик.

— Честный вор, мадемуазель, — признался он.

Но Отем, ничуть не смутившись, продолжала:

— Что же вы крадете, месье?

Он явно смеется над ней. Кроме того, этот человек совсем не похож на преступника.

— Сердца, cherie, — неожиданно ответил он и, поймав коня, вскочил в седло и ускакал.

Отем, потеряв дар речи, провожала взглядом всадника, исчезающего в зарослях. Только сейчас она поняла, что сердце бьется неровно, а щеки пламенеют, как летние розы. Какой конфуз!

Последовав совету незнакомца, Отем повернула Нуара к замку. Если земли по другую сторону ручья действительно чужие, у нее нет никаких прав вторгаться туда без разрешения владельца.

Войдя в дом, она прежде всего нашла Гийома.

— Кому принадлежат земли по ту сторону ручья?

— Как кому? Маркизу д'Орвиль, миледи. А почему вы спрашиваете?

— Так, из любопытства, — пожала плечами Отем. — Хотела переправиться через ручей, но подумала, что не знаю границ владений.

— Хорошо, что не сделали этого, миледи, — одобрил Гийом. — Дно очень неровное и каменистое. Нуар мог покалечиться. Вы правильно сделали, что поостереглись. Он породистый конь.

Назавтра в Бель-Флер приехали две овдовевшие сестры графа де Шер — мадам де Бельфор и мадам Сен-Омер — и тут же принялись оживленно щебетать:

— Жасмин! Боже мой, кузина, вы ничуть не изменились!

И фигура как у юной девушки, несмотря на столько беременностей! А волосы! Все еще темные, если не считать серебра на висках!

Габриел де Бельфор расцеловала кузину в обе щеки и, едва втиснув располневшее тело в кресло у камина, с благодарностью приняла от Адали кубок с вином.

— Адали, вы совсем старик. Как такое могло случиться?

— Время, мадам. Боюсь, оно было ко мне беспощадно, — вздохнул тот. — А вы прекрасны, как само лето.

— Очень позднее лето, — сухо заметила Антуанетт Сен-Омер. — Бонжур, Жасмин. Вы должны немедленно снять траур. В черном ваша кожа кажется желтоватой. Уверена, что Джемми согласился бы со мной. Где ваша дочь? Мы приехали взглянуть на нее, чтобы решить, за кого ее лучше выдать замуж. Филипп утверждает, что она прелестна.

— Адали, позови Отем. Скажи, что приехали ее тетушки, — велела Жасмин и вновь обратилась к кузинам:

— Я попросила дочь называть вас тетушками, а Филиппа — дядей. Мы действительно ищем мужа для Отем, но сначала она должна быть принята в обществе, ибо в шотландской глуши такового не имеется. К тому времени как девочка выросла, в Англии разгорелась гражданская война.

— В Аршамбо будет немало развлечений: Филипп любит принимать гостей, несмотря на вдовство. Именно он затевал все балы и приемы еще при жизни Мари-Луиз. Она предпочитала вести дом и дарить ему сыновей, — пояснила Антуанетт, которая в отличие от пухленькой коротышки сестры была высокой и худощавой, с темно-карими отцовскими глазами и седеющими волосами, завитыми по последней моде в короткие локоны.

— Это верно, — подтвердила Габи. — Филипп устраивает превосходные праздники, на которые съезжается вся округа.

К счастью, ни один из виноградников не принадлежит особам королевской крови, так что гражданская война нас не коснулась и наши молодые люди остались дома. — Она слегка вздрогнула. — Какая мерзкая штука эти войны! Не знаю, почему мужчинам так нравится играть в солдатики!

— Мою сестру не привлекает власть, — подмигнув, сообщила мадам Сен-Омер. — А вот и малышка! Подойди поближе, девочка, и дай посмотреть на тебя. Я твоя тетя Антуанетт, а это тетушка Габриел де Бельфор.

Отем грациозно поклонилась:

— Доброе утро, тетушки. Счастлива видеть вас.

Мадам Сен-Омер, взяв девушку за подбородок, стала поворачивать ее голову в разные стороны.

— Кожа неплоха, можно сказать, превосходна, — объявила она наконец и, взвесив на ладони толстую косу, потеребила ее. — Волосы хорошего цвета и мягкие, но не тонкие.

Скулы изящные, лоб высокий. Нос прямой, подбородок пропорционален, зато рот широковат. Господи Боже! А глаза-то!

Глаза разного цвета. Один такого же великолепного бирюзового оттенка, как у мамы, а другой — зеленый, словно лист!

Откуда у тебя такие глаза?

Окончательно расстроившись, она тяжело уселась, выхватила у лакея бокал с вином и осушила двумя глотками.

— Зеленый глаз я унаследовала от бабушки со стороны отца, леди Хепберн, — усмехнулась Отем. — И всегда думала, что эта небольшая странность будет притягивать поклонников. Вы наверняка не знаете ни одной другой девушки с такой особенностью.

— Верно, малышка, и, вполне возможно, ты окажешься права, — кивнула мадам Сен-Омер — То, что кажется некоторым недостатком, вполне может заворожить кавалеров. Ты умна, Отем Лесли. Это в тебе говорит французская кровь. Ну разве она не прелестна, Габи? Каким удовольствием будет обсуждать ее гардероб! У тебя есть драгоценности, малышка?

— У меня есть, — отозвалась Жасмин, прежде чем дочь успела ответить.

Кузины явно обрадовались при этом известии.

— О, что за зима нас ждет! — воскликнула мадам Сен-Омер. — В округе есть несколько подходящих холостяков, каждый из которых вполне годится в мужья вашей дочери!

Покойный муж Габи приходился родственником одному из них, Пьеру Сен-Мигелю, герцогу де Бельфору. Кроме него, могу назвать еще Жана Себастьяна д'Олерона, маркиза д'Орвиля, и Ги Клода д'Оре, графа Монруа. Эти трое — сливки нашего общества. Богаты, владельцы больших поместий, так что нет нужды опасаться, будто они охотятся за приданым.

Даже при дворе трудно найти лучшую партию!

— А они красивы? — перебила Отем.

— О да, — вздохнула тетка. — Но, малышка, нужно думать прежде всего не о лице, а о характере мужчины, а еще лучше — о его кошельке. Жасмин, дорогая, у вас в замке есть священник?

— Нет, к сожалению, — пожала плечами Жасмин.

Теперь они во Франции, и, следовательно, придется вернуться к вере своего детства, хотя для нее это никогда не имело особого значения. Все же ее крестили по обрядам римской католической церкви, а наставником был иезуит, отец Каллен Батлер. Он умер год назад в ее бывшем ольстерском поместье в почтенном возрасте восьмидесяти пяти лет.

— У вашего Гийома сын как раз рукоположен в священники, — сообщила мадам Сен-Омер — Это прекрасный случай для него! Вы должны взять его к себе. Жасмин. Вероятно, ваша дочь воспитана в протестантской вере?

— Да, но она крещена в Ольстере вскоре после рождения сначала католическим священником, а потом протестантским, — пояснила Жасмин.

— И все же наверняка не знает катехизиса! Если ей предстоит выйти замуж за благочестивого француза, она просто обязана выучить подобные вещи.

Жасмин кивнула:

— Вы правы. Я немедленно поговорю с Гийомом. Где-то в доме есть небольшая часовня. Мы откроем ее, и священник сможет служить мессу каждый день. Как был бы доволен отец Каллен!

— Мы завтра же привезем с собой портного, — решила мадам де Бельфор. — Отем нужно сшить несколько модных платьев. Насколько я помню, за залом есть кладовая, и не удивлюсь, если там до сих пор лежат ткани, которые покупала еще ваша бабушка. Если же я ошиблась, мы пошлем за нарядами в Нант. Девочка должна показаться во всем блеске!

В конце концов, в округе есть немало других хорошеньких незамужних девушек, которые тоже мечтают поймать богатого мужа. У нее немало серьезных соперниц.

— Вздор, — возразила сестра. — Ни одна девушка не сможет сравниться с Отем красотой и богатством. Мы постараемся отпугнуть охотников за приданым и позаботимся о том, чтобы за Отем ухаживали только избранные Я так рада, дорогая Жасмин, что вы доверили это дельце именно нам!

Мадам Сен-Омер улыбнулась кузине, обнажив большие, как у кролика, зубы.

После ухода сестер, пообещавших вернуться на следующий день, Отем сказала матери:

— Тетушки такие…

Она умолкла, подыскивая нужное слово.

— Напористые? — подсказала Жасмин. — Да, и Габи, и Антуанетт неукротимы в своем желании сделать все как полагается. Помню, бабушка говорила, что они очень похожи на свою мать. Но, Отем, нам повезло, что они согласились помочь. Я хочу видеть тебя счастливой, дитя мое, и твой отец тоже желал бы этого.

Глаза Отем мгновенно наполнились слезами.

— Мне так его не хватает, мама, — пробормотала она — Почему он решил сражаться за Стюартов?

Жасмин печально потупилась.

— Ты сама знаешь почему, Отем. Он знал, как губительно для Лесли из Гленкирка защищать Стюартов, но они были его сюзеренами и родней. И хотя он понимал, что несчастье неминуемо, все же посчитал себя обязанным прийти на зов, тем более что к тому времени все Лесли уже сражались на стороне Стюартов. Твой отец мог бы сослаться на возраст, но не сделал этого, невзирая на все мои возражения. Я не считала, что его честь пострадает, если он откажется идти на войну. Но он не отказался. Ему было легче вынести мое неодобрение, чем страдать от нечистой совести. Поэтому он мертв и лежит в склепе, а мы с тобой во Франции пытаемся начать новую жизнь.

— А Патрик? Как же он? — напомнила — Отем.

Мать тихо рассмеялась.

— Бедный Патрик! Он всегда знал, что в один прекрасный день станет герцогом Гленкирк, но не ожидал, что это случится так скоро. Ничего, справится. Мы с отцом были ему хорошими наставниками. Патрик скоро поймет, что обладает и мудростью, и силой для выполнения своего долга.

Перед отъездом я посоветовала ему найти достойную жену.

Он уже перебрал достаточно любовниц, каждый раз ухитряясь при этом выскальзывать из сетей брака. Теперь у него просто не осталось выхода. Я думала, будто никогда не вернусь в Гленкирк, но теперь знаю, что когда-нибудь обязательно приеду, тем более что завещала похоронить себя рядом с твоим отцом.

— Только не нужно о смерти, мама! — вскричала Отем, искренне расстроенная такими речами.

— Я проживу еще немало лет, как моя мать и бабка, — утешила Жасмин. — Желаю баловать твоих детей, как мадам Скай баловала меня.

— А бабушка Велвет никогда мне не потакала, — пожаловалась Отем.

— Это не в ее натуре, — кивнула Жасмин.

— Я так и не видела мать моего отца, хотя и получила в наследство зеленый глаз, — продолжала Отем. — Помню, мне было почти тринадцать, когда из Италии привезли гроб с ее телом. А где она похоронена? Папа сказал, что это секрет.

Почему?

— Думаю, сейчас уже можно сказать, — решила — Жасмин. — Вечной любовью твоей бабушки был ее второй муж, Фрэнсис Стюарт-Хепберн, последний граф Босуэлл, двоюродный брат короля Якова. Бедный Яков боялся его, потому что в Босуэлле было все, чем не обладал король: ум, красота, образованность, доброта. Его называли некоронованным королем Шотландии, что, разумеется, не нравилось королю и придворным. В упрямстве король и Фрэнсис не уступали друг другу. Фрэнсиса обвинили в колдовстве, и советники короля вынесли ему приговор как чародею.

— Это правда? — спросила Отем, пораженная похожей на сказку историей.

— Нет, конечно, — улыбнулась Жасмин. — Несмотря на то что в суд притащили несколько кликуш-простолюдинок, утверждавших, что они ведьмы, и признавших в Босуэлле главаря всех их шабашей, доказать ничего не сумели. Никто и не подозревал, что король питал нечестивую страсть к твоей бабушке. Как-то ночью он изнасиловал ее, и она сбежала к Босуэллу, с которым давно дружила. Они полюбили друг друга, и после того, как лорда Босуэлла сослали, твоя бабка, к тому времени овдовевшая, уехала с ним. Они поженились в Италии. Побег организовал твой отец, но притворился, будто ничего не знает, когда король стал его допрашивать. Яков так и не узнал о роли твоего отца во всем этом деле.

Несколько лет назад мы поехали во Францию на свадьбу принцессы Генриетты-Марии с нашим королем Карлом, и я в первый и последний раз видела свою свекровь. Она попросила, чтобы ее и лорда Босуэлла после смерти привезли в Шотландию и похоронили во дворе старого Гленкиркского аббатства. К тому времени лорд Босуэлл уже скончался. Его тело тайно выкопали из могилы, находившейся вблизи их виллы в Неаполе, кости положили в гроб твоей бабушки, и супруги были погребены вместе. Твой отец ничего не сказал мне, пока гроб не вернули в Шотландию. Только Патрик знает.

Я рассказала ему перед отъездом и попросила проследить, чтобы за могилой ухаживали.

— Никогда не слышала истории романтичнее, — с завистью вздохнула Отем.

— Но это еще не все, — продолжала Жасмин. — Когда-нибудь я расскажу эту историю до конца, а пока нам нужно готовиться к твоему дебюту. Послушай меня, детка, не выходи замуж лишь для того, чтобы не остаться старой девой.

Ищи свою любовь, дорогая. Брак без любви — ад.

— Но ведь люди женятся и выходят замуж по другим причинам, — заметила Отем, ласкаясь к матери.

— Меня учили, что брак — это таинство, — торжественно начала Жасмин, — но, кроме всего прочего, это еще это деловое соглашение. Среди людей нашего круга принято думать о богатстве и знатности происхождения. Зачастую любовь при этом в расчет не принимается. Считается, что после венчания она придет сама собой.

— А если нет? — разволновалась Отем.

— Тогда остается надежда, что супруги будут уважать друг друга и жить в согласии. Мой первый брак устроил отец. Я не знала Джамал-хана до самой свадьбы. К счастью, потом мы полюбили друг друга. Второй брак — дело рук моих деда с бабкой.

Они сосватали мне Роуэна Линдли, но мы были влюблены еще до того, как стали мужем и женой. Ну а потом… король Яков приказал твоему отцу жениться на мне. Эту историю ты уже слышала. Нам и тут сопутствовало счастье. Мы горячо любили друг друга. Я позволила твоим сестрам выйти замуж по сердечной склонности и, как оказалось, была права. Теперь ты, мое последнее дитя, должна найти спутника жизни. Не торопись, Отем, хорошенько подумай, прежде чем решиться. Учти, твой брак будет длиться до самой кончины, твоей или его.

— Я должна стать католичкой, мама? — спросила Отем.

— Ты была крещена по католическому обряду, хотя выросла в протестантской вере. Я поговорю с Гийомом насчет его сына-священника, чтобы тот преподал тебе основы катехизиса, ведь тебе придется когда-нибудь учить своих детей.

В тот же день Жасмин призвала к себе Гийома и спросила, нашел ли его сын место.

— Нет, госпожа герцогиня, пока еще Нет, — посетовал тот.

— Поскольку я намерена поселиться здесь, в Бель-Флер, нам необходим священник, — пояснила Жасмин, — тем более что в доме есть часовня.

— Да, мадам, рядом с библиотекой, но в ней давно уже не отправляются службы.

— Я поговорю с Адали. Пусть он прикажет служанкам открыть ее и привести в порядок. Как зовут твоего сына?

— Бернар, — ответил Гийом, нетерпеливо переминаясь.

Он едва удерживался, чтобы не помчаться на кухню к жене с радостной вестью.

— Передай отцу Бернару, чтобы он еще до конца недели приступил к своим обязанностям. Он будет жить в замке, пока для него не выстроят отдельный дом. Когда он прибудет, я объясню, в чем будут состоять его обязанности. А теперь иди к своей милой женушке. По глазам вижу, что ты умираешь от желания поскорее с ней поделиться.

Гийом принялся низко кланяться.

— Спасибо, госпожа герцогиня! Тысяча благодарностей! — повторял он уже на ходу.

Ну вот, еще одно дело сделано. Франция действительно постепенно становится их домом.

«Я никогда не думала, что покину Гленкирк. За свою долгую жизнь я жила в разных местах. Неужели это мой последний дом, или судьба готовит мне очередной сюрприз?»

Покачав головой. Жасмин тихо рассмеялась. Перемены придают остроту пресному существованию. Чересчур уж она успокоилась и погрязла в повседневных заботах. Ни разу нигде не бывала после приезда из Ольстера, но тому минуло уже пятнадцать лет. Правда, иногда гостила в Королевском Молверне, особенно летом, но с женитьбой Чарли там все стало по-другому, и она предпочитала оставаться дома.

Теперь жизнь повела ее по новой тропе. Жасмин надеялась, что поступила правильно, приехав с Отем во Францию.

Но что, если девочка не найдет свою любовь? О, как ужасно, что рядом нет ее дорогого Джемми! Она всегда принимала решения относительно детей с его помощью, опираясь на мудрые советы. Теперь же все приходится делать одной.

— Будьте вы прокляты, Стюарты! — воскликнула она. — И будь проклят ты, Джемми Лесли, за то, что ушел и оставил меня одну! Твоя преданность мне должна была перевесить верность Стюартам. Разве они что-нибудь сделали для тебя?

Ничего! Совсем ничего!

И она горько заплакала.

— Моя принцесса, выпейте это, — попросил верный Адали, поднося небольшой флакончик с настоем.

Жасмин машинально проглотила горьковатую жидкость.

— Как мне быть без него, Адали? Что, если я сделала неверный ход в шахматной партии самой жизни? — спросила она, с мольбой глядя в знакомое морщинистое лицо.

Добрые карие глаза без колебаний встретили ее взгляд.

— Ваша потеря велика, моя принцесса, но мы не раз сумели выжить в обстоятельствах куда более тяжелых. И сейчас все обойдется. Ваша дочь все равно не сумела бы найти жениха ни в Англии, ни в Шотландии. Если ее судьба здесь, мы скоро узнаем об этом. Если же нет, поедем, куда будет указано свыше. Как всегда, принцесса моя. Вы сильны. И всегда были сильны. Мы с Роханой и Торамалли с самого вашего рождения были готовы прийти на помощь, да и теперь не собираемся вас покидать.

— Но мы постарели, Адали, — возразила она. — Мне уже за шестьдесят.

Адали небрежно отмел ее возражение:

— Возраст, моя принцесса, — это всего лишь цифра. Тело стареет, но главное, чтобы сердце оставалось молодым.

Жасмин невольно улыбнулась.

— В таком случае, Адали, я, как бабушка, останусь вечно юной, даже когда превращусь в сморщенную ведьму. — И допив настой, заметила с удивлением:

— Похоже, жалость к себе куда-то пропала. Спасибо тебе.

Адали поклонился.

— Я услышал, о чем говорили дамы, и наведался в подвальную кладовую. Там громоздятся сундуки, в которых лежат великолепные ткани. Их, конечно, нужно проветрить, чтобы избавиться от запаха кедрового дерева, но зато все они в целости и сохранности. Я велю принести их наверх. Часовня закрыта, и у меня не было ключа, но, припомнив кое-какие прежние навыки, я сумел открыть дверь. Мы отнесем замок к кузнецу и прикажем выковать новый ключ.

— Ты не дашь мне ни минуты покоя, верно, Адали? — усмехнулась Жасмин, любовно похлопав его по руке.

— Время не ждет, принцесса моя, как бы мы ни желали обратного. Впереди немало работы, если мы хотим, чтобы маленькая Отем произвела фурор в обществе.

Герцогиня Гленкирк поднялась с кресла и величественно выпрямилась.

— Что ж, Адали, веди меня!

Глава 5

— Мадемуазель понадобится не меньше сотни нижних юбок.

— Сотня юбок? — ахнула Отем. — Месье Рено, зачем же столько?

— Мадемуазель, — болезненно поморщился портной, — фижмы вышли из моды. В моде нижние юбки. Они придают объем верхней. Не хотите же вы, чтобы она обвисла, как на нищей бродяжке? Вы же не какая-то простолюдинка или… — он закатил глаза к небу, — или уличная попрошайка! Non!

Non! Сотня нижних юбок, это самое меньшее, что должно быть в гардеробе знатной дамы! Шелковых, разумеется. Текстура шелка идеальна!

— А накрахмаленный батист не годится? — поинтересовалась Жасмин.

— Если госпожа герцогиня желает сэкономить…

Портной неодобрительно поднял брови и пожал костлявыми плечами.

Но Жасмин, ничуть не смутившись, расхохоталась:

— Я согласна на сто шелковых юбок для дочери, месье Рено, но она должна также иметь не менее двадцати пяти батистовых. В них куда прохладнее летом. Не для вечера, разумеется, но как утренние и дневные они куда приятнее.

— Разумеется, госпожа герцогиня, — улыбнулся портной. — Мадам абсолютно права, я склоняюсь перед ее чувством стиля.

— Вернее, перед ее набитым кошельком, — прошептала мадам Сен-Омер. — Ну почему я раньше не замечала, какой ужасный сноб этот Рено? Но он лучший портной во всей Франции, даже в Париже такого не найдешь.

— О, сестрица, тише, он услышит! — забеспокоилась мадам де Бельфор. — Ты ведь знаешь, какой он! Вдруг оскорбится и не станет шить для Отем. Что тогда будет?

— Вы уже успели посмотреть ткани? — , спросила портного герцогиня.

Месье Рено разразился одобрительными восклицаниями:

— Мадам, я в жизни не видел такого выбора! Бархат! Парча! Простая, золотая и серебряная! Шелка! А ленты и кружева, мадам! Где вы сумели раздобыть такое великолепие?

— Все это оставила моя бабушка много лет назад. Ткани хранились в кладовой, — пояснила Жасмин.

— Невероятно! И ничего не сгнило, ни пятнышка плесени! — продолжал восхищаться портной.

— Рулоны лежали в сундуках из кедра, выложенных медью.

— Поразительно, — повторил Рено, принимая деловитый вид. — Мишель, мой сантиметр, пожалуйста. Чтобы приготовить целый гардероб за смехотворно короткий срок, на котором настаивает мадам Сен-Омер, необходимо начать немедленно. Я сам обмерю мадемуазель.

Отем неподвижно стояла на невысоком табурете, пока портной быстро обмерял ее, пронзительно выкрикивая цифру за цифрой, которые записывал помощник, повторяя каждую, чтобы не наделать ошибок.

Когда процедура была закончена, портной величаво изрек:

— Какие цвета предпочитаете?

— Думаю, моя дочь… — начала Жасмин, но ее немедленно перебили:

— Госпожа герцогиня, я обращаюсь к той, кто будет носить мои платья. Если мадемуазель не понравится наряд, она не сможет уделить должного внимания поклонникам. Не так ли? — Отвернувшись от Жасмин, портной подступил к девушке:

— Говорите, мадемуазель, какие цвета вам нравятся?

Отем, немного подумав, сказала:

— У меня темные волосы и прозрачная кожа. Я люблю яркие, насыщенные тона. Изумрудно-зеленый. Бирюзовый.

Сиреневый и темно-фиолетовый. Рубиново-красный. Именно такие цвета мне идут. Сейчас носят квадратные вырезы. Я хочу, чтобы они были как можно ниже, и никаких платочков, чтобы прикрывать грудь. Кроме того, все нижние юбки и сорочки должны быть отделаны кружевом, и я ни за что не надену корсет. Ясно?

Портной улыбнулся, удивленный и в то же время довольный ее ответом.

— Мадемуазель абсолютно права, — объявил он.

— Черт побери! — воскликнула пораженная мадам Сен-Омер.

— Если декольте будет слишком откровенным, Отем приобретет скандальную репутацию, едва переступив порог бального зала, — всполошилась мадам де Бельфор.

— Мадемуазель станет законодательницей мод! — одобрительно заметил месье Рено. — Она само совершенство, и мои наряды должны быть идеальны. Первая примерка через два дня, мадам, — обратился он к герцогине. — Вы согласны?

— Я во всем полагаюсь на вас, месье Рено, — кивнула Жасмин. — Мы в ваших искусных руках.

Портной поклонился.

— Я не подведу вас, мадам, — заверил он? — Сегодня же мои помощники приедут за тканями и заберут все, поскольку неизвестно, что именно мы будем шить.

— Разумеется, месье Рено, — согласилась Жасмин. — Я уже велела сделать опись. Адали, проводи месье и молодого человека и прикажи приготовить ткани к отправке.

— Как угодно, моя принцесса, — ответил Адали, выходя из зала вместе с мужчинами.

— Ха! — воскликнула довольная мадам Сен-Омер. — Рено — противный склочный коротышка, кузина, но, видно, Отем ему понравилась, и теперь он из кожи вон вылезет, чтобы ей угодить. А ты, маленькая плутовка, до чего же умна!

Даже не краснеет и не разыгрывает скромную невинность.

Начни ты жеманиться, и он сшил бы тебе обычные модные платья, как всем остальным. Теперь же в лепешку расшибется, лишь бы убедиться, что ни одна женщина на рождественских празднествах в Аршамбо не будет одета лучше тебя! Ты заполучишь красивого, богатого и титулованного мужа, и все поймут, кто помог тебе успешно поохотиться. Рено может заранее принимать поздравления! Да после этого он станет твоим другом по гроб жизни!

— Если мне не понравится сшитое им платье, я так и скажу, — решительно объявила Отем. — Подобно сестрам, Я очень придирчива в одежде.

— Не забудь сдабривать замечания щедрыми похвалами, — посоветовала мадам Сен-Омер. — Таким образом, ты его не оскорбишь, и, поверь, малышка, сейчас нет ничего важнее твоего гардероба. Мы, французы, помешаны на моде, а этот суетливый человечек — настоящий художник во всем, что касается тканей.

Два дня спустя Бель-Флер наводнили помощники портного во главе со своим хозяином. Лили помогла госпоже надеть десять нижних юбок и натянула верхнюю.

— Плохо сидит, — буркнул месье Рено, задумчиво поглаживая подбородок. — Почему? Почему?

Страницы: «« « 12345678 » ... »»