Стихийное бедствие Мельникова Ирина
Ксения облизала пересохшие губы.
— Вы считаете, что я могу сойти за Иуду?
— Куда ты денешься? — махнул рукой Садыков. — Сыграешь, как миленькая. Иначе я ведь тебя не только изуродую, но еще и ославлю, как самую примитивную воришку.
— Воришку? — задохнулась от негодования Ксения. — На что это ты, позволь узнать, опять намекаешь?
— На то и намекаю, — с явным злорадством усмехнулся Садыков. — Вспомни, с кем сегодня ночью трахалась? Говорят, с таким упоением и восторгом, что позавидовать можно. — Он потер ладони и ощерился в скабрезной ухмылке. — Так вот, твой ночной дружок утром сделал заявление, что ты его обокрала. Стибрила, так сказать, кошелек с крупной суммой денег!
— Кошелек?! — Ксении показалось, что она со страшным свистом летит куда-то в пропасть. Неимоверным усилием воли она заставила себя успокоиться и спросила почти безразлично:
— Что за ерунду вы городите, господин Садыков? Какой ночной друг? Какой еще к черту кошелек?
— Ты, оказывается, плохо меня знаешь, Ксюша Остроумова, — с ласковой улыбкой на устах, но с явной издевкой в голосе произнес Садыков, — неужто я б оставил тебя без наблюдения? Да мне каждый твой шаг известен с того момента, как ты еще решала, поехать или не поехать в Баджустан… К тому же твой ночной… — он со смаком произнес неприличное слово, — тоже не воспитанник детского сада. К слову, — мучитель посмотрел на часы, — мои орлы…
В дверь постучали, и Садыков, прервав свой садистский спич, резко выкрикнул какое-то короткое слово, видно, приказал стучавшему войти. Через секунду на пороге возник здоровенный детина в камуфляже и черном берете. Он что-то быстро доложил Садыкову. И Ксения увидела, как тот побагровел и взревел по-русски:
— Тв-вою мать!
И дальше на голову вошедшего обрушилась такая мощная лавина непечатных слов и выражений, что Ксения даже покачала головой от изумления, подивившись чрезвычайно богатому словарному запасу бывшего гэбиста. Садыков потрясал кулаками и стучал ногами так, что казалось, еще минута — и пол под ним не выдержит, провалится. Но не провалился.
Зато столешницу он проломил ударом кулака, отчего лампа скатилась на пол и разбилась. Посланец, принесший, судя по всему, дурные новости, стоял вытянувшись, и даже сквозь сильный загар и дремучую щетину было заметно, как проступили на его лице багровые с лиловым оттенком пятна. Наконец Садыков прекратил метаться по комнате и брызгать слюной и приказал выступившему из-за его спины телохранителю:
— Эту суку пока в подвал, — кивнул он на Ксению, — а того мерзавца достать из-под земли, иначе я вас всех самолично урою!.. — Он вновь грязно выругался, а Ксения обрадованно подумала, что судьба дает ей небольшую передышку, а может, и отсрочку исполнения гнусных угроз Аликпера Садыкова. И все благодаря неизвестному «мерзавцу», который, видимо, крепко наступил на мозоль не только самому начальнику службы безопасности, но и его «псам» в черных беретах.
Костин завез Анюту в «Мургаб» и велел дожидаться его возвращения во что бы то ни стало. Девушка пыталась возражать, но он лишь строго посмотрел на нее и сказал:
— Анюта, в городе введено военное положение.
Мы позвоним в миссию, когда я вернусь, и объясним твое отсутствие. А пока не предпринимай никаких действий, иначе я не отвечаю за последствия…
Некоторое время спустя он вел машину по улицам Ашкена, направляясь к российскому посольству.
Улицы были непривычно пустынны, и местный рынок, обычно наполненный шумом и гамом восточной суеты и неразберихи, тоже был закрыт и тих не по обычаю. Солдат не было видно, но патрули из местных полицейских (возможно, их по-прежнему называли милиционерами, но это было не столь важно для Костина) ходили группами по четыре человека и встречались на каждом шагу. Впрочем, делать им было особо нечего, так как оставшееся в городе немногочисленное население отсиживалось за высокими дувалами, а за неимением таковых пряталось за воротами и ставнями окон своих домов.
Он остановил машину на красный свет. И тут же заметил человека в пестром азиатском халате и надвинутой на самые глаза чалме. Человек быстро сбежал с тротуара, подошел вплотную к его автомобилю и, склонившись, заглянул в окно салона. Костин вздрогнул. На него смотрели темные глаза Анютиного знакомого, того самого… Недолго думая, он распахнул дверцу, и Богуш скользнул на сиденье.
— Что случилось? — Костин, похоже, совсем не удивился столь странному наряду Максима.
— Если пытаешься пробраться к посольству, то напрасно теряешь время. Там двойная стена танков и бэтээров, — произнес Максим сквозь зубы. — Из города тоже не вырваться.
— Что-то серьезное? — Костин развернул автомобиль и остановился в тени огромного платана.
— Серьезнее не бывает. — Максим окинул его внимательным взглядом. — Ты действительно приехал сюда на охоту?
Костин усмехнулся:
— Не в том смысле, как это обычно понимают.
— Понял, — быстро произнес Максим, — двадцатое августа?
— Двадцатое августа, — посмотрел на него Костин. — Я помню тебя. Ты был тогда желторотым юнцом, а я уже успел побывать в Сирии и Анголе…
— О, черт! — стукнул Максим себя ладонью по лбу. — Тарантул? Ты учил меня работать ножом? Но как же?.. — Он окинул быстрым взглядом пижонистый костюм Костина.
Тот пожал плечами:
— Иногда приходится и бабочку цеплять на шею ради дела. — И требовательно посмотрел на Максима:
— Докладывай, что случилось?
Чуть больше минуты Максиму понадобилось, чтобы изложить суть задания, которое он получил от генерала, умолчав, правда, о подлинных мотивах, почему он вдруг решился заняться поисками Ксении Остроумовой в этом развороченном предчувствиями грядущих катаклизмов гадючнике.
Костин задумчиво посмотрел на него:
— Что думаешь предпринять?
— Представления не имею! Но чует мое сердце, не обошлось без Садыкова.
— Возможно, — согласился Костин и посмотрел на него в упор. — Сегодня мне сообщили, что ее съемочную группу удалось переправить в лагерь оппозиции. Женщину хотели уберечь от неприятностей, но она, похоже, сама их нашла, раз отказалась покинуть город. Вероятно, ее следовало предупредить…
Максим вздохнул и ничего не ответил. Предупредить… Знай он заранее, что она поступит с ним так гнусно и беспардонно, то уж нашел бы способ, как отрезать ей все пути для побега…
— Может, стоит попытаться пробиться к Арипову, если Остроумова его гостья и хорошая знакомая? — предложил Максим без особой уверенности в голосе. Он понимал, что этот вариант так же бесперспективен, как и добрая дюжина тех, что крутились у него в голове с того момента, как генерал Катаев предложил встрять в эту заварушку.
— Ты с ума сошел? — справился Костин.
— Естественно, клинический случай буйного помешательства, — скептически усмехнулся Максим. — Просто ничего более умного не приходит в голову.
Нас не пропустят дальше площади перед президентским дворцом.
— Если еще раньше не пристрелят, чтобы не путались под ногами, — кивнул Костин на вынырнувший из-за угла бронетранспортер, усеянный, как мухами конский навоз, солдатами в разномастной форме. Все как один прикрывали нижнюю часть лица зелеными косынками. — Давай сматываться, пока нас не прищучили!
Солдаты загалдели и посыпались с брони. Автомобиль рванул с места, вслед ударила автоматная очередь. Костин выругался и прибавил газу. На их счастье бравые ребята на бронетранспортере, очевидно, получили другой приказ и не бросились в погоню за удиравшим от них подозрительным автомобилем.
Знали бы они, к чему это приведет…
Через пару кварталов Костин приткнул автомобиль к обочине в тени огромной шелковицы и помотал головой, словно стряхивал с себя паутину.
— Ты видел этот сброд? Они называют себя «слугами Аллаха». Говорят, еще те мясники. Но видно, дела и в самом деле плохи, если этих шакалов выпустили на улицы. Я слышал, их держат в резерве на всякий поганый случай. Это что-то вроде «черной сотни» Арипова. Иноверцев режут, как баранов…
— Вполне возможно, что этот поганый случай действительно наступил. — Максим приоткрыл дверцу автомобиля и многозначительно посмотрел на Костина. — Чуешь?
Они явственно различили глухой рокот, шедший откуда-то с гор. Костин наклонил голову, прислушиваясь, потом посмотрел на абсолютно чистое небо.
— Похоже на гром. Но на небе — ни тучки.
— Ты прав, — вздохнул Максим. — Это только похоже на гром. И по-моему, кто-то из них нашел друг друга. Арипов Рахимова или наоборот. Тебе не кажется, что там вовсю лупят ракетные установки?
— Это война, — обронил угрюмо Костин.
Максим, как эхо, повторил следом:
— Это война! — и сжал виски ладонями. Впервые он вдруг понял, что ему очень хочется закричать во весь голос от отчаяния и полной безнадеги…
Глава 9
Уже смеркалось, когда они подъехали к «Мургабу». К этому времени уличные фонари окончательно погасли: вероятно, весь персонал электростанции тоже разбежался. Трижды их останавливали патрули и с подозрением осматривали автомобиль, один из немногих на пустынной улице. Спасало их одно: номера и флажок миссии Красного Креста и Красного Полумесяца. Время от времени в разных концах города вспыхивали перестрелки. Звуки выстрелов гулко отдавались на пустых улицах, отражаясь от стен домов и мостовой. Патрули нервничали и готовы были стрелять в любой движущийся объект.
И над всем этим властвовали очень характерные звуки — обстрел городских окраин и дорог велся из ракетных установок «Град».
Максим посмотрел на затемненное здание гостиницы и внутренне содрогнулся, представив вдруг, что встретит сейчас в баре Ксению. И хотя желал этой встречи до умопомрачения, больше всего он не хотел выслушивать сейчас ее объяснения. Просто он сильно устал, и прежде всего устал злиться на обстоятельства, вынудившие его прибегнуть к тем своим умениям и навыкам, о которых предпочитал не вспоминать, как и о прежней своей жизни.
Костин тем временем обошел вокруг машины, поднял капот и, повозившись в моторе, вытащил распределительный ротор. Теперь в любом случае автомобиль останется на месте, разве только стекла выбьют, в надежде найти что-нибудь стоящее в салоне…
В вестибюле гостиницы тоже было темно, за стойкой администратора — никого, и лишь из бара шел слабый свет. Максим и Костин направились туда, но внезапно остановились: за их спинами кто-то уронил стул.
— Кто там? — спросил Костин настороженно.
Послышался шорох. Темный силуэт мелькнул на фоне окна, со стуком закрылась дверь черного хода, и опять все стихло. Со стороны бара донесся голос.
Спросили по-русски и без акцента:
— Кто идет?
— Свои, — хмуро ответил Максим.
— Свои дома сидят, — неожиданно похоже изобразил кота Матроскина Костин, — а чужие по улицам шастают…
Максим усмехнулся и толкнул дверь бара.
Навстречу им бросилась Анюта и повисла на шее у Костина, но Максим отметил про себя, что сейчас его это никоим образом не задело.
— Юрий Иванович, Максим, — наконец-то она удосужилась посмотреть на своего бывшего приятеля, — я так рада, что вы вернулись. — Это что за маскарад? — Она окинула взглядом ватный халат и чалму Максима, но, не дождавшись ответа, тут же перекинулась на Костина:
— Что с машиной? Мы сможем доехать до миссии?
— Машина цела, — успокоил ее Костин, — но едва ли получится добраться до миссии. С минуты на минуту начнет действовать комендантский час.
В городе полно патрулей. Так что вряд ли пробьемся. И думаю, не стоит до утра даже пытаться покинуть гостиницу. Нас в лучшем случае перестреляют как мух, в худшем — попадем в руки «слуг Аллаха».
— Может, попробуем связаться с российской военной базой? — раздался чей-то робкий голос.
Максим обнаружил, что за его спиной сгрудилась небольшая кучка людей: писатель Ташковский, коллега Анюты итальянский врач Джузеппе и грузная женщина средних лет, которую он прежде не встречал. Сзади за стойкой виднелась фигура уже знакомого ему бармена.
— Это не страна, — взволнованно восклицала женщина, — а сплошной бардак! Я даже не успела отметить командировку. Теперь мне не утвердят финансовый отчет… — Тон ее был обиженным и агрессивным, а в речи присутствовал явный украинский акцент.
Анюта заметила недоумение, промелькнувшее на лице Максима.
— Познакомься, это Галина Ивановна Казаченко из Николаева. Вчера вечером она прилетела сюда из Ташкента.
Ну и вляпалась же ты, Галина Ивановна, подумал Максим, глядя на озабоченное лицо хохлушки, но вслух достаточно вежливо произнес:
— Значит, вы тоже оказались за бортом?
Женщина жалобно скривилась и махнула рукой, ничего не ответив. В разговор вмешался Ташковский.
— Когда мы с Джузеппе, — кивнул он на итальянца, — добрались до гостиницы и увидели, что она практически пуста, то зашли в бар и стали думать, как поступить дальше. К несчастью, у меня забарахлила машина, и, если бы не Джузеппе, вряд ли мне удалось бы добраться до гостиницы живым.
— Si, si, — закивал итальянец и продолжил на сносном русском:
— Мы с синьором Ташковским пропустили по стопочке и вдруг услышали телефонный звонок из кабинета администратора. Оказалось, что звонили с вашей военной базы. Они проверяли, не остался ли кто-нибудь из русских в гостинице, и сказали, что пришлют за нами грузовик, но тут, прямо посередине фразы, связь оборвалась.
— Вероятно, перерезали линию. Солдаты явно нервничают и не в себе от страха, — пояснил Костин.
— Когда это произошло? — спросил Максим.
— Часа два назад.
Максиму это не понравилось. И, судя по тому, как посмотрел на него Костин, он тоже был не в восторге от подобного сообщения. Но оба промолчали, понимая, что нет смысла пугать остальных.
Ташковский взял со стойки бокал, наполненный светло-коричневой жидкостью, но не выпил, а сжал его в ладони и нервно произнес:
— Грузовик с базы будет здесь с минуты на минуту, и нас обязательно заберут отсюда. — Он махнул рукой с бокалом в сторону Максима:
— Я думаю, вы не откажетесь выпить.
Он, видно, намеренно проигнорировал Костина.
И Максим усмехнулся про себя. Писатель не забыл свою угрозу никогда больше не пить с человеком, который посмел усомниться в его профессиональных достоинствах.
— Да, это будет кстати, — согласился Максим, — сегодня у меня был крайне тяжелый день.
Ташковский повернулся и, перегнувшись через стойку, буквально в последний момент успел схватить за шиворот бармена, пытавшегося улизнуть в заднюю дверь.
— Эй, куда это ты направился?
Бармен отчаянно барахтался в его руках, пытаясь вырваться, но Ташковский держал его крепко и в секунду водрузил на прежнее место.
— Знаете, он еще и кассу прихватил, — сварливо произнесла мадам Казаченко.
— Оставьте его в покое, — устало произнес Максим, отметив краем глаза, что Костин и Анюта устроились за крайним столиком и тихо переговариваются, склонившись друг к другу головами.
— И правда, какое нам до него дело, — торопливо проговорила Галина Ивановна. — Все равно весь персонал разбежался. А у него такая отвратная рожа!
Ташковский пожал плечами и, разжав хватку, выпустил бармена. Тот незамедлительно воспользовался дарованной свободой. Проворчав под нос несколько слов на родном языке, он злобно сверкнул глазками в сторону Ташковского.
— Действительно, ну его к черту! — проворчал писатель, вытер носовым платком руку, которой только что удерживал бармена, и заметил брезгливо:
— Что он такой липкий, этот елдаш? — Затем окинул бар оценивающим взглядом и добавил с довольным видом:
— Честно сказать, самообслуживание нравится мне гораздо больше.
Галина Ивановна нервно оглянулась на темные окна и решительно произнесла:
— Нет, все-таки нужно самим выбираться отсюда, пока не поздно.
Максим устало вздохнул. Он уже понял, что имеет дело с истеричкой на грани паники, которая вряд ли прислушается к его доводам. Но все-таки попытался быть как можно более убедительным:
— Сейчас это совершенно неразумно. Молодчики Арипова стреляют без предупреждения. Причем они стреляют прежде, чем что-то спрашивают. Да и после вопросов — где гарантия, что они не убьют нас?
Ташковский вручил Максиму и Джузеппе по полному стакану коньяка и с досадой произнес:
— Черт, но мы же не лезем в их дела!
Джузеппе усмехнулся:
— Италия тоже не вмешивается в дела Баджустана, но эти бандиты, — кивнул он на окна, — без сожаления отрежут мою кудрявую голову.
— Да, мы с вами не лезем в местные проблемы, и Джузеппе не лезет. Мы даже знаем, что наша дивизия пока не проявляет излишней активности. — Максим сделал несколько глотков и скривился от отвращения. Теплая жидкость была чем угодно, только не коньяком. Тем не менее он выпил свою порцию до дна и угрюмо добавил:
— Но Арипов считает, что Россия снабжает мятежников ракетными установками — слышите грохот — и что генерал Катаев только и ждет момента, чтобы ударить в спину.
— Я думаю, — отозвался с другого конца бара Костин, — что Арипов так же, как и возле нашего посольства, сосредоточил вокруг базы приличные силы. Поэтому машина за нами вряд ли придет.
— Но у Катаева могут быть неприятности, если он оставит нас на произвол судьбы, — пробурчал Ташковский и вновь наполнил всем стаканы.
Костин смерил его взглядом и жестко ответил:
— У генерала Катаева сейчас столько забот, что ему не до горстки славян, оказавшихся здесь по собственному желанию. Он думает прежде всего о безопасности базы.
Ташковский обеспокоенно посмотрел на Максима и обвел взглядом притихших товарищей по несчастью.
— А что, база действительно в опасности?
Максим пожал плечами и с неохотой произнес:
— У меня нет никаких оснований так утверждать, но, похоже, кроме войны, есть еще одна беда.
И кажется, они придут одновременно… — Краем глаза Максим заметил, что Костин скользнул в этот момент за дверь бара, оставив Анюту за столиком в одиночестве. Он перевел взгляд на Ташковского и усмехнулся. — Вам это все должно понравиться.
Какой материал для книги, а?
Ташковский смерил скептическим взглядом уровень жидкости в стакане и сказал без особого воодушевления:
— Да, конечно, может выйти неплохая книга, — и сделал большой глоток.
— Вы сказали, что, кроме войны, есть еще одна беда. Какая? — произнесла скрипучим голосом Казаченко и налила себе водки. Ташковский молча пододвинул ей открытую банку рыбных консервов.
— Вы все, наверное, уже заметили, что жители спешно покидают город, — ответил Максим. Он сделал паузу, чтобы глотнуть из стакана, и совсем уж мрачно продолжил:
— Поначалу я думал, что они боятся резни, но потом… — И, словно собравшись с духом, закончил:
— Сегодня я разговаривал с местным аксакалом. Кажется, они ждут землетрясения.
По крайней мере, старик предсказал его в ближайшие два дня.
— Господи, — перекрестилась Галина Ивановна. — Этого нам еще не хватало. Вы что, серьезно?
— Абсолютно.
Женщина закрыла лицо руками. Плечи ее затряслись, и она с трудом проговорила сквозь рыдания:
— Давайте попробуем все-таки добраться до базы.
Там мы будем в безопасности.
Джузеппе взял ее за руку:
— Синьора, успокойтесь, пожалуйста. Слезами тут не поможешь. Возможно, вам следует прилечь? — Он достал из небольшого саквояжа стандарт каких-то таблеток, растворил парочку в стакане минеральной воды и заставил женщину выпить. Затем отвел ее к низкому кожаному дивану. — Посидите здесь или полежите. В нашей ситуации нельзя, чтобы кто-то заболел.
Вернулся Костин. И выглядел он не столь безмятежно, как некоторое время назад, когда выходил из бара. Он слегка прихрамывал, щегольской пиджак разорван, на правой щеке красовалась приличная царапина.
— Чертовски глупо получилось. В машине оставались важные документы. Пришлось выйти из отеля… — Он посмотрел на Максима. — Я бы тоже сейчас что-нибудь выпил. — И без перехода спросил:
— Джузеппе, вы здесь давно. Если не ошибаюсь, около двух лет. Насколько хорошо вы знаете страну?
— Вы имеете в виду, насколько хорошо я знаю ее географию, или нечто другое? — улыбнувшись, справился итальянец.
— Вы правильно поняли, именно географию, — ответил Костин и с недоумением посмотрел на бокал, который ему пододвинул Ташковский. Но взял его и сделал пару глотков.
— Я достаточно хорошо знаю географию Баджустана, — ответил Джузеппе и обеспокоенно посмотрел в сторону Галины Ивановны. Она сидела на диване, тупо уставившись в одну точку. Анюта, заметив его взгляд, пересела к женщине и взяла ее за руку. Итальянец вновь посмотрел на Костина:
— Что вас интересует?
— Представьте, вы были бы мятежником в горах и ожидали большую партию оружия. Автоматы, гранатометы и даже несколько РСЗО[4]. Какое место вы бы выбрали, чтобы переправить его в Баджустан?
— Я, конечно, не военный, — задумчиво произнес врач, но тут же его черные глаза блеснули азартом. — Смотря откуда это оружие будет поступать…
Если из Афганистана, то через перевал Курумшан, а это почти три тысячи метров над уровнем моря, а затем через Пяндж… Но, на мой взгляд, вряд ли получится незаметно переправить через реку такую прорву вооружения. А если из России… Нет, из России невозможно. Тут только одна дорога через Киргизию: тракт Ош — Хорог. Я понимаю, для перевозки большой партии оружия нужна масса грузовиков или огромный транспортный самолет. Нет, ни то ни другое просто нереально. Незаметно проникнуть на территорию страны они не в состоянии.
— Но, насколько мне стало известно, в прошлом месяце в аэропорту совершал посадку российский транспортный самолет с грузами для военной базы.
По документам с бронетехникой. Но по какой-то причине сама техника на базу не попала. Вместо нее вновь пытаются привести в божеский вид уже прогнивший и проржавевший металлолом. Хотя смею подозревать, что там была не только бронетехника.
— Странно, если они и произвели какие-то манипуляции с техникой, как им все-таки удалось перегнать ее в горы? Это гораздо заметнее, чем колонна грузовиков. — Максим посмотрел на Костина с удивлением.
— Пока не знаю, но однозначно, что разведка Арипова это дело проворонила, и вполне возможно, кто-то все сделал намеренно. — Костин похлопал себя по карманам. — Есть у кого-нибудь сигареты?
Анюта протянула ему пачку и спросила:
— Откуда у вас кровь на лице?
Костин приложил ладонь к щеке, затем с удивлением посмотрел на пальцы.
— Я пытался подойти к машине, забрать документы. Солдаты обошлись со мной достаточно сурово. Один из них был в перчатке с металлическими заклепками. Похоже на кастет… — Он глянул на Максима. — Мне надо поговорить с тобой.
Максим посмотрел на его серьезное лицо и допил свой коньяк.
— Давай выйдем в вестибюль.
Они вышли, и оставшиеся в баре люди проводили их настороженными взглядами.
В вестибюле было темно, и заглядывающая в окно луна позволяла лишь не натыкаться на поваленные в спешке стулья. Видно, персонал покинул гостиницу в одночасье, словно по сигналу тревоги.
Вполне вероятно, так оно и было.
Костин достал из кармана фонарик, и они устроились на низком диване рядом со стойкой администратора.
— Знаешь, меня все это начинает сильно беспокоить. — Максим оглянулся на окна.
— Канонада?
— И канонада, и землетрясение. Тем более, что обстрел может спровоцировать землетрясение. По уму, мы должны покинуть гостиницу и перебраться в безопасное место. Но это возможно только утром. Если сейчас мы всей толпой вывалимся из гостиницы, солдаты расстреляют нас на месте. Так что надо как-то дожить до утра. В какой-то мере мы ответственны за этих людей, — кивнул он в сторону бара. — Думаю, Анюта будет держаться молодцом, но вот другая, — он покачал головой, — сомневаюсь. Она не молода и все время на взводе.
— Надо найти способ унять ее, иначе она доведет всех до белого каления, — хмуро согласился Костин.
— А Джузеппе, что он за человек? Мне кажется, на него можно положиться.
Костин усмехнулся:
— Не обольщайся. На самом деле Джузеппе — кадровый разведчик и очень умело играет под простачка. Поверь, это еще тот бамбино с зубами волка и хвостом лисы.
— Разведчик? — Максим посмотрел на него с недоумением. — И ты так свободно сдал ему самолет с техникой?
— Ты думаешь? — усмехнулся Костин. — Джузеппе знает об этом лучше меня. Просто я удостоверился в том, что он знает, и со временем, думаю, итальянец поделится со мной кое-какими деталями, которые мне пока неизвестны.
— Ты подозреваешь кого-то конкретно?
— Прежде чем подозревать, необходимо выяснить, с какой целью произведена эта операция. В первую очередь напрашивается подозрение, что все проделано с целью наживы. И здесь имеется несколько вариантов, кто смог бы заработать на продаже оружия.
Или за этим все-таки стоят… — он ткнул пальцем в небо, — те, до которых мы вряд ли сможем добраться. То есть на уровне государственных структур. А туда нам соваться уже не следует.
— Ты приехал сюда именно за этим?
— Нет, у меня другое задание, а манипуляции с оружием выплыли как бы нечаянно. — Костин внимательно посмотрел на Максима., — Я могу на тебя рассчитывать в случае чего?
— Можешь. — Максим подал ему руку и улыбнулся. — Двадцатое августа?
Костин улыбнулся в ответ и крепко пожал протянутую ладонь.
— Да, двадцатое августа. День рождения спецгруппы «Омега-Х».
Максим пересел на заскрипевший стул, чтобы видеть лицо Костина, слабо освещенное луной.
— Но на Ташковского, я думаю, вполне можно рассчитывать. Он выглядит солидно, и силы тоже, судя по всему, немереной.
— Разве? Я не стал бы столь поспешно верить братцу Ташковскому. — Костин провел лучом фонаря по стенам.
— Понял. В общем, ситуация дряннее некуда. Но все равно придется выводить это небольшое стадо из города и устраивать в безопасном месте. На словах звучит совсем просто. — Он замолчал на мгновение и тоскливо произнес:
— Но я до сих пор не выяснил, где находится Ксения Остроумова. Вполне возможно, ее уже нет в живых.
Костин посмотрел на него с явным интересом:
— Не думаю. Скорее всего, она в руках у Садыкова.
Максим поморщился:
— Это и есть самое страшное. Если она в руках этого подонка, живой ей не вырваться.
— Давай, Максим, без обиняков, — Костин положил ему руку на плечо, — это задание лично для тебя что-то значит?
Максим хмыкнул и не ответил. И Костин постарался перевести разговор в другое русло.
— Как я предполагаю, прорваться к Ашкену легче всего по долине реки, то есть мимо нашей военной базы. Судя по канонаде, Рахимов уже в ее верхней части.
— Ты считаешь, что это пушки Рахимова? — удивился Максим. — У Арипова тоже хватает и ракетных установок, и орудийных стволов.
В голосе Юрия Костина прозвучала явная обида:
— Я свои задания хорошо выполняю, Максим.
Арипов застигнут врасплох. Еще утром большая часть его артиллерии образовала грандиозную пробку на дороге к северу от города. Если Рахимов поторопится, он возьмет их тепленькими. А пока беспрепятственно поливает огнем. Мне кажется, он сделал ставку на внезапный удар. Если он сейчас не прорвется и не захватит город, дело его — труба. Арипов очухается очень быстро.
— Если он захватит город, то погубит свою армию, — сказал задумчиво Максим.
— Ты все-таки веришь в землетрясение?
— Я лично могу верить или не верить во что угодно, но поведение местных жителей… Большая часть пыталась покинуть город правдами и не правдами.
— Не сбрасывай со счетов, что определенную роль здесь играет и страх перед возможным обстрелом и бомбардировками города.
— Я все понимаю. — Максим потер лоб. — Черт, вдобавок ко всему голова разболелась… — Он устало улыбнулся. — Все-таки прогнозы — неблагодарное дело, и дай бог, чтобы ни один из них не сбылся.
Глава 10
— Я, конечно, помогу тебе, старик. Но помни, здесь у меня своя работа. Я поддержу вас во всем, пойду с вами, подсоблю в случае опасности, но мне все-таки придется отправиться по своим делам. В нашей конторе не любят, когда мы не являемся в нужное время на нужное место. Ты это и без меня знаешь. — Костин усмехнулся. — Но я, пожалуй, еще расколю писателя на какой-нибудь новый подвиг. Это будет для него весьма полезно.
Читать бесплатно другие книги:
