Привет, давай поговорим Дрейпер Шэрон
День игры выдался морозным и солнечным. Утром, пока мы с миссис В. ждали школьного автобуса, я успела замерзнуть на мартовском ветру. Зато на мне красивая куртка. Мы решили ехать на старой ручной коляске, потому что электрическую мама потом не затащит в машину, даже по пандусу.
— Ну что, Мелло-Йелло, готова?
Я отвечаю Эльвириным голосом:
— А то!
— Небось голова лопается от знаний? — поддразнивает меня миссис В.
— А то! — улыбаюсь я.
— Ты им там покажешь! Они рты пораскрывают от удивления.
— А то!
— Мы все придем, чтобы поболеть за тебя.
«А за команду?» — печатаю я.
— А ты там не одна? Как это я забыла? — Миссис В. хлопает себя ладонью по лбу. — Ну, ты бы и одна справилась.
«А другие школы?»
— Ты умнее их всех, вместе взятых. Мы будем самыми рьяными болельщиками: я, родители и Пенни.
«Как я выгляжу?»
Миссис В. щурится, окидывает меня оценивающим взглядом.
— Как телезвезда! На всякий случай у тебя в ранце запасная блузка. Кэтрин в курсе.
Я рада, что Кэтрин будет со мной. Думаю, мистер Димминг тоже рад.
«Расскажи еще раз, что за чем», — печатаю я.
— Мама заберет тебя из школы, покормит и привезет в студию на пятнадцать минут раньше остальных. Мы с папой и Пенни приедем прямо туда.
«На телевидении не разозлятся, когда меня увидят?»
— Они про тебя знают. Наверное, с тобой захотят побеседовать журналисты.
«Почему со мной?»
Что интересного для журналистов в человеке, вместо которого разговаривает компьютер? Ничего!
— Потому что таких, как ты, больше нет! Всем интересно будет про тебя послушать.
«Смеяться не будут?» — При мысли об этом у меня потеют ладони.
Миссис В. берет мои руки в свои:
— Что значит «смеяться»? Ты же школьный Стивен Хокинг! Все будут восхищаться. И завидовать твоей команде.
«Надеюсь».
— Вон уже автобус. Ну, удачи, Мелоди. И до вечера!
За день мне удалось ничем не облиться. Наконец приходит мама. В машине она кормит меня макаронами и яблочным пюре — слава богу, ничего красного! — и мы едем на телевидение.
Остановившись на парковке для инвалидов прямо напротив входа, мама спускает по пандусу коляску, усаживает меня, пристегивает, устанавливает Эльвиру, и мы едем к зданию. Администратор — ярко накрашенная толстушка с мелкими кучеряшками — объясняет нам, как добраться до съемочного павильона.
Я моргаю, озираюсь. Оказывается, на телевидении все ненастоящее. Вот студия новостей. По телевизору кажется, что у диктора за спиной огромное окно с видом на город, но это всего лишь картинка, причем совсем маленькая. Дикторский стол тоже маленький — а на экране кажется таким внушительным.
Ух ты! Вон стоят болтают самые настоящие дикторы. Ведущая утренних новостей ужасно тощая, прямо кожа да кости, — а по телику это вообще не заметно. Я, наверное, буду выглядеть на экране бочкой!
Камеры! Их так много, и они огромные, просто чудища на колесах. Повсюду бегают какие-то парни в наушниках и девушки с папками для ведущих. В глубине студии совсем темно, зато игровая зона ярко освещена. Каждого участника ждет стойка с четырьмя большими кнопками. За спинами операторов — скамейки для зрителей, отделенные от съемочной площадки прозрачной стеной. На некоторых уже сидят.
Кто-то кладет мне руку на плечо — я вздрагиваю от неожиданности. Это Кэтрин.
— Впечатляет?
«Еще бы!» — стучу я пальцем по клавишам.
— Здравствуйте! Это ты — Мелоди Брукс? — К нам подходит человек в джинсах и футболке с надписью «Цинциннати Бенгалз».
— Да, — удивленно отвечаю я. Откуда он знает?
— Меня зовут Пол, я ассистент режиссера. — Пол пожимает мне руку, и она на секунду исчезает в его огромной ладони. — Молодцы, что приехали пораньше, как раз успеем все проверить. Просто замечательно, что ты будешь участвовать, Мелоди.
Пол обращается не к маме, не к Кэтрин, а ко мне. Конечно, он мне сразу понравился!
Через всю студию мы направляемся к игровой зоне, стараясь не наезжать на разбросанные повсюду провода.
— Вот здесь будут стоять команды, — объясняет Пол. — У каждого игрока на стойке четыре кнопки: красная — «А», голубая — «Б», желтая — «В», ну и последняя, зеленая — «Г».
Я киваю.
— Смотри, Мелоди, здесь будет твоя команда, а вот это твое место. Я специально сделал для тебя стойку пониже, чтобы можно было нажимать на кнопки сидя.
По лицу Пола видно, что он очень доволен.
«Супер! — печатаю я. — Как вы догадались?»
Пол пожимает плечами.
— У меня сын колясочник. Его зовут Русти. Я все время что-нибудь для него приспосабливаю. Правда, в вундеркинды он пока не выбился. — Пол опускается передо мной на одно колено и, глядя мне прямо в глаза, говорит: — Задай им, девочка! Русти будет смотреть передачу.
«Хорошо, — стучу я по клавишам. — Постараюсь для Русти».
Пол подкатывает меня к моему месту, чтобы я освоилась. Кнопки большие, попадать по ним легче, чем по Эльвириным. Можно даже не целиться большим пальцем, а нажимать кулаком.
Для пробы я нажимаю красную кнопку — на вмонтированном в стойку мониторе загорается буква «А».
«Спасибо, Пол, — печатаю я. — Большое-пребольшое!»
Он подмигивает мне и, еще раз проверив все кнопки, прощается.
— Я готова. У меня все получится, — говорю я маме и Кэтрин.
Один за другим подходят ребята из команды. Коннор отлично смотрится в новом черном костюме с красным галстуком. На Роуз светло-голубое платье, а сама она вся разрумянилась от волнения.
— Привет, Мелоди! — здоровается она. — Как тебе, страшно?
«Ни капельки».
Коннор тянет себя за ворот и недовольно вертит головой, пытаясь ослабить галстук.
— И зачем мама напялила на меня эту удавку? Хочет, чтобы я в обморок хлопнулся в прямом эфире?
Ладно, если Коннор хлопнется, мне хотя бы достанется меньше любопытных взглядов. А вдруг оператор наведет на меня камеру, а у меня от волнения слюна потечет — что тогда?
Запасные игроки — Аманда, Родни, Молли и Элена — печально слоняются по студии. Они смогут участвовать, только если с кем-нибудь из нас что-то случится. Например, Коннор упадет в обморок или у меня начнутся судороги.
— Как дела? — спрашивает Роуз у Аманды.
— Нормально. Чувствую себя как дура с мытой шеей.
— Понимаю.
— Ну — чтоб ты сломала ногу!
— Ага, какая хитренькая, — смеется Роуз. — Я сломаю ногу, а ты на мое место?
— Так в Англии актеры желают друг другу удачи перед спектаклем, — объясняет Аманда.
— Да знаю я! Ладно, не переживай, в финале же играют шестеро — может, и ты войдешь.
— Только для этого надо, чтобы вы сегодня победили!
— Обязательно.
Клер с Молли гримасничают перед камерами, будто их уже снимают. Со мной никто не разговаривает.
— Смотри-смотри, Клер! — дергает подругу за рукав Молли. — Мы с тобой вон в той камере отражаемся.
— Как я выгляжу? — спрашивает Клер, одергивая платье.
— Шикарно!
— Хорошо. — Кивнув, Клер добавляет погромче, чтобы я слышала: — Это ты должна была играть вместо Мелоди!
— Если что, я готова, — шепчет в ответ Молли. — У нее еще, может, какой-нибудь припадок случится.
Я стараюсь не думать об их словах. Стереть из памяти. Стереть. Пусть даже не надеются выбить меня из колеи.
В студию влетает мистер Димминг — в новеньком темно-синем костюме, белоснежной рубашке, красной жилетке и в галстуке. Вся команда радостно кричит ему: «Здравствуйте!»
Мистер Димминг деловито осматривает нас, студию, раздает последние указания и, пожелав удачи, отправляется в зрительскую зону: во время игры учителям запрещено находиться рядом с командой. Кэтрин, на случай непредвиденных обстоятельств, разрешили стоять у меня за спиной, только не попадать в кадр.
В студию подтягиваются другие участники. Игроки одной из школ все в ядовито-зеленых свитерах. Идея, конечно, неплохая, но цвет так себе.
В другой команде у каждого игрока на голове небольшая корона — как на эмблеме их школы.
А нашей команде не пришлось ничего придумывать, чтобы выделиться. Меня вполне достаточно.
Глава двадцать четвертая
Игра начинается.
— Камеры готовы! Пять, четыре, три, два… — громко отсчитывает один из ассистентов и делает знак ведущему.
Ведущий, сухопарый дядечка в смокинге, стоит наготове в центре студии. У него смешная прическа — волосы как приклеенные к голове. Он смахивает с плеча несуществующую пылинку, поправляет красный полосатый галстук и идеально поставленным голосом (от рождения, что ли, у всех ведущих такие?) начинает:
— Добрый вечер! Меня зовут Чарли Кингсли, и я рад приветствовать вас на окружном этапе национальной игры «Вундеркинды» в Юго-Западном Огайо!
Все аплодируют.
— Через две недели победитель сегодняшней игры отправится в Вашингтон, чтобы достойно представить наш округ на национальном первенстве.
Все опять аплодируют.
— Мы желаем удачи юным игрокам!
Студия затихает.
— Правила игры просты. Команды должны ответить на двадцать пять вопросов. За правильный ответ каждый игрок получает один балл. Таким образом, команда может заработать сто баллов.
Мистер Кингсли делает паузу, а камеры крупным планом показывают табло.
— В суперигре сразятся две команды, заработавшие наибольшее количество баллов. Победитель получит звание лучшей команды нашего округа и отправится в Вашингтон. Команде, которая победит в Вашингтоне, обеспечено приглашение на передачу «Доброе утро, Америка!». Так что в субботу утром самых умных школьников Америки увидит вся страна!
В зрительской зоне — дружные аплодисменты.
— Сегодня первыми сразятся команды Вудлендской и Сполдингской школ. Итак, команды «Сполдинг» и «Вудленд» — встречаем!
Четверо игроков команды-соперницы и трое наших подходят к своим игровым стойкам, по дороге каждый машет рукой в камеру. Меня к стойке подкатывает Кэтрин. Она проверяет, чтобы я легко дотягивалась до кнопок, быстро обнимает меня и отходит куда-то в тень.
— Прежде чем мы начнем игру, я хочу представить вам нашу необычную участницу, — объявляет мистер Кингсли. — Поприветствуйте Мелоди Брукс!
Все камеры направлены на меня. Яркий свет ослепляет — приходится часто моргать. От софитов очень жарко, я вмиг покрываюсь потом.
— В виде исключения Мелоди во время игры будет сидеть. Мы немного опустили стойку, чтобы ей было удобно нажимать кнопки. В остальном она на равных с другими участниками. По словам тренера команды, Мелоди — очень сильный игрок!
Я хотела было помахать, но представила, как это будет выглядеть со стороны, и сдержалась.
Рядом со мной Роуз, дальше Коннор, за последней стойкой — Клер.
— По-моему, меня сейчас стошнит… — шепчет Клер.
— Не вздумай! — шипит в ответ Коннор.
— В качестве разминки и чтобы участники освоились с кнопками — пробный вопрос. Готовы? Какое из следующих животных относится к млекопитающим?
A. Кот
Б. Птица
B. Черепаха
Г. Паук.
Все, включая меня, выбирают вариант «А». Буква тут же загорается на экранах игроков.
— Вот бы все вопросы были такими же легкими, правда? — шутит мистер Кингсли.
Хорошо бы!
— Не забывайте, что вы играете в команде, — дает последние рекомендации ведущий, — и что главное в этой игре не скорость, а правильный ответ. Чем больше игроков ответит правильно, тем больше баллов получит команда. Две команды, набравшие наибольшее количество баллов, сразятся в финале. Готовы?
— Готовы! — хором отвечают семеро игроков.
Я протягиваю руку к кнопке, чтобы Эльвира тоже ответила за меня вслух, но потом решаю не отвлекаться.
— В первом туре вы должны ответить на двадцать пять вопросов. Поехали! Вопрос номер один.
Соберись! Начинается!
— Муха-поденка живет в среднем:
A. От минуты до часа
Б. От трех часов до суток
B. От суток до недели
Г. От двух недель до месяца.
Бим! Бим! Бим! Бим! — одна за другой загораются кнопки игроков. И тут же на дисплеях появляются ответы. Все в нашей команде выбрали вариант «Б», один игрок из «Вудленда» выбрал вариант «А».
Мистер Кингсли с улыбкой объявляет:
— «Вудленд» заработал три балла, «Сполдинг» — четыре.
У нас получилось! У меня получилось! Так, едем дальше.
— Вопрос номер два. Сражение под Лексингтоном и Конкордом состоялось:
A. В 1774 году
Б. В 1775 году
B. В 1776 году
Г. В 1777 году.
Этот посложнее. Я выбираю вариант «Б». Все остальные тоже. Восемь — семь в нашу пользу.
Ведущий читает следующий вопрос:
— Литературоведческий термин «оксюморон» означает:
A. Сочетание взаимоисключающих слов
Б. Результат, к которому привел ряд событий
B. Отсылку к литературному или историческому событию
Г. Символическое повествование.
Ответ — «А», точно знаю. Калека из спецкласса, которая надеется победить на национальном конкурсе эрудитов, — вот что такое оксюморон.
Коннор и два игрока из «Вудленда» отвечают неправильно. Теперь у нас одиннадцать баллов, у них девять. Пока мы ведем, но впереди еще двадцать два вопроса.
— Следующий вопрос — математический.
Все! Мне крышка!
— В коллекции художественного музея две тысячи триста пятьдесят семь полотен. Всего в музее сто двадцать четыре выставочных зала. По скольку полотен можно повесить в каждом зале?
A. Десять
Б. Двадцать
B. Шестьдесят
Г. Двести.
Спета моя песенка… Но все равно: надо представить себе музей, и залы, и картины… Сколько в каждом зале? Не понимаю, что на что делить. Пусть будет шестьдесят.
На экранах загорается правильный ответ — «Б». Чувствую себя полной идиоткой. Но не я одна ошиблась: неправильно ответила Роуз и двое из «Вудленда». Счет тринадцать — одиннадцать.
К двадцать пятому вопросу я вся взмокла, страшно хочется пить, но я готова к последнему рывку. Не всю игру мы вели, несколько раз соперники выходили вперед. Я ответила правильно почти на все вопросы по гуманитарным дисциплинам, а вот с математикой были осечки.
У Коннора грамотность хромает. Роуз не сильна в истории. Клер слабо разбирается в биологии и географии. Но и у наших соперников те же проблемы: у каждого своя ахиллесова пята.
— И, наконец, последний вопрос! — торжественно объявляет мистер Кингсли. — Оцениваться в шесть с половиной баллов по шкале Рихтера может:
A. Торнадо
Б. Ураган
B. Землетрясение
Г. Цунами.
Бим! Бим! Бим! Бим!
Я нажимаю «В» и могу теперь вздохнуть с облегчением. Удалось продержаться без приступа и судорог. В нашей команде все ответили верно, а у соперников двое выбрали вариант «ураган». В итоге у нас восемьдесят один балл, у «Вудленда» — семьдесят семь.
— «Сполдинг» — наш первый победитель, — провозглашает улыбающийся ведущий. — Две команды, набравшие наибольшее количество баллов, скоро сразятся в финале. Поздравляю вас, «Сполдинг»! Надеюсь, мы с вами сегодня еще увидимся!
Ура! Первый тур позади.
Шоу прерывается на рекламу, а нас отводят в специальное помещение, где мы будем ждать финала. Наши соперники чуть не плачут. Для них игра окончена: им остается только растерянно смотреть, как занимают места в игровой зоне две новые команды.
За кулисами на меня набрасывается группа поддержки — мама, папа, Пенни, Кэтрин и миссис В. Они обнимают, целуют и поздравляют меня так, будто я выиграла миллион в лотерею. Кэтрин на радостях даже исполняет что-то вроде танца хоббитов. Папа, оказывается, всю игру снял на камеру.
— Мелоди, ты им показала! — кричит миссис В.
— Малышка, ну ка-а-ак же я тобой горжусь, — говорит мама и целует меня.
«Хочу колу», — торопливо стучу я по клавишам. Кажется, еще минута — и умру от жажды.
Все смеются, а Кэтрин уносится разыскивать стакан, чтобы налить газировки, которую оставили для участников на подносе со льдом.
Мама понемногу вливает мне в рот ледяную колу — главное, не облиться. Пить хочется так сильно, что мне плевать на игроков из других команд, которые таращатся во все глаза.
Мистер Димминг уже успел поговорить с Коннором, Роуз и Клер и с сияющей улыбкой подходит к нам:
— Мелоди, ты просто умница! Я рад за всю нашу команду, но за тебя — особенно!
«Спасибо! — печатаю я. — Что дальше?»
— Дождемся, пока доиграют остальные школы, победим в финале и можем собирать чемоданы в Вашингтон!
«Не рано говорить „гоп“?» — Я улыбаюсь.
— Нет уж! Я десять лет ждал — и наконец дождался. У нас самая сильная команда! Это наш год, я уверен.
Мистер Димминг уходит разговаривать с другими родителями. Я никогда не задумывалась, о чем мечтают учителя. Оказывается, эта игра для него так много значит.
Подходит Роуз и присаживается на корточки рядом с Пенни:
— Какая у тебя красивая шляпка!
Пенни сегодня в голубой шляпке в белый горошек, украшенной красным перышком. При ней неизменная Душка.
— Лоус! — узнав Роуз, радостно пищит Пенни.
— Как дела, малыш? — спрашивает Роуз и тут же оборачивается ко мне. — Мелоди, ты молодчина!
«Ты тоже», — печатаю я.
— Думаешь, мы попадем в финал?
«Ага!»
— А в Вашингтон?
«Ага!»
— И в «Доброе утро, Америка»?
«А то!»
Клер в противоположном конце комнаты разговаривает с родителями, а к нам подходит довольный Коннор.
— Молодец, Мелоди! Ты сделала меня на нескольких вопросах.
— Ты супер в математике.
— Это да, — улыбается Коннор. — Вот если бы я всегда знал, что как пишется… Хорошо бы в финале не было вопросов по языку.
— Я в туалет. Не могу, нервничаю, — говорит Роуз и убегает. Я ее понимаю. Сама сижу как на иголках. Да что там на иголках — на раскаленных углях.
Вот интересно: мы вроде бы играли целую вечность — а две другие команды вернулись из игровой зоны так быстро, я и глазом не успела моргнуть. Команда с коронами на головах победила с результатом семьдесят девять баллов. Еще через полчаса вернулись ребята из школы Эдисона. Восемьдесят баллов.
В четвертом раунде выиграла команда под названием «Перри-Вэлли»: они обошли нас на один балл.
— Знаешь, я смотрела, как они играют. Сильные соперники, — делится наблюдениями миссис В., когда довольные победители входят в комнату ожидания.
«Надо волноваться?» — спрашиваю я.
— Ни в коем случае! Наша команда лучше всех, ведь у нас есть секретное оружие!
Начинается суматоха. Влетают ассистенты, выкрикивают:
— «Сполдинг»! «Перри-Вэлли»! В студию! Финал!
Читать бесплатно другие книги:
