Девять совсем незнакомых людей Мориарти Лиана

Глава 74

ФРЭНСИС

Потом уже Фрэнсис пыталась разобраться, как все так вышло, но не смогла. У нее словно мозг закоротило.

Она увидела канцелярский нож в руке Маши.

Осторожнее. Он острый, как кинжал. Еще убьете им кого-нибудь.

Она увидела, как Маша метнулась к Хизер.

Неожиданно почувствовала тяжесть канделябра в своей руке.

А потом Маша вдруг оказалась у ее ног, а Фрэнсис подняла вверх руки, как преступник, потому что внушительного вида полицейский навел на нее пистолет и сказал:

– Пожалуйста, не двигайтесь!

Этим воспитанным полицейским оказался Гас, бойфренд массажистки Джен, и он был таким милым, как и представляла Фрэнсис, в особенности когда убрал пистолет. Гас не обвинял Фрэнсис в убийстве Маши, потому что Маша была жива. Спустя несколько ужасных мгновений она села, прижала руку к затылку и сказала Фрэнсис, что та уволена и приказ вступает в действие немедленно.

Джен в летнем платье появилась вместе с Гасом, раскрасневшаяся и возбужденная в связи с событиями на ее работе. Они с Гасом, по-видимому, болтали (посреди ночи; судя по взглядам, которыми они обменивались, Фрэнсис заключила, что они не только болтали), и Гас сообщил, что в конце смены остановил за превышение скорости какую-то девицу на желтом «ламборджини». По описанию Гаса Джен мгновенно поняла, что девицей была Далила, и ей показалось маловероятным, что в их районе может быть два желтых «ламборджини», а потому Далила, вероятно, похитила машину одного из гостей. Кроме того, Джен насторожило, что почти весь персонал «Транквиллум-хауса» попросили покинуть пансионат посреди очередного курса (шеф-повар сказал ей, что раньше такого не бывало), она убедила Гаса поехать с ней, чтобы выяснить, что происходит.

– У нее, вероятно, сотрясение, – произнес Яо, осмотрев Машу. – А может, она все еще не отошла от коктейля.

Гас сказал, что не будет обвинять Фрэнсис в нападении, поскольку множество свидетелей указали, что только ее быстрые действия, вероятно, и спасли Хизер, но Фрэнсис знала: хотя целью Маши и была Хизер, опасность угрожала только Наполеону, который оттолкнул Хизер, и Яо, который встал на пути у Маши.

– Спасибо, Фрэнсис. – Хизер приложила руку к шее и посмотрела на потенциальное орудие убийства. – Дело могло плохо кончиться.

Хизер отказывалась замечать Машу вплоть до прибытия «скорой», которая забрала ее в местную больницу.

– Спасибо за визит! Не забудьте поставить оценку в «Трип эдвайзере»! – весело крикнула Маша, когда ее уводили два парамедика в голубой униформе.

Появились новые полицейские. Когда Гас и его коллеги обнаружили наркотики в доме, прибыла еще одна группа: у этих глаза смотрели жестче, а туфли блестели ярче. Побочные детали интересовали их в гораздо меньшей степени, чем Гаса.

Яо увезли для снятия показаний.

Перед тем как уйти, он повернулся ко всем и сказал:

– Мне очень жаль.

Выглядел он усталым, грустным и пристыженным, как мальчишка-подросток после провальной вечеринки, которую он устроил в отсутствие родителей.

«Ламборджини» Бена обнаружился на парковке регионального аэропорта в двух часах езды от «Транквиллум-хауса». Предположительно машина не получила повреждений, но Бен собирался проверить это лично. Далилу пока еще не нашли.

На них обрушилась куча бумажной работы. Каждый должен был написать обстоятельные объяснения по поводу событий, происходивших в последнюю неделю.

Иногда трудно было дать логическое обоснование случившемуся. Фрэнсис чувствовала скептицизм полицейских.

– Значит, вы считали, что заперты?

– Мы и были заперты.

– Но потом вы просто открыли дверь и вышли?

– Понимаете, мы бросили попытки ее открыть, – сказала Фрэнсис. – Думаю, именно это и хотела донести до нас Маша: иногда ответ прямо перед твоим носом.

– Понимаю, – сказал полицейский, но по его лицу было видно, что он ничего не понимает и абсолютно уверен, что не позволил бы запереть себя в той комнате. – И вы решили, что дом горит.

– Там был дым, – сказала Фрэнсис со ртом, набитым манго, его сочной мякотью, свежей и сладкой, как летнее утро. – И звуки пожара.

– На самом деле это был клип горящего дома с YouTube, его крутили по интеркому, – ровным голосом проговорил коп.

– Это было очень убедительно, – неуверенно сказала Фрэнсис.

– Не сомневаюсь, – буркнул коп. По нему было видно: он с трудом сдерживается, чтобы не закатить глаза. – У вас… – Он показал на ее лицо.

Фрэнсис вытерла подбородок от сока:

– Спасибо. Не хотите летнего фрукта?

– Спасибо, я не любитель.

– Не любите фрукты?

Ларс, единственный участник группы с юридическим опытом, пытался обеспечить единство в показаниях.

– Нас провели, – сказал он. – Мы понятия не имели, что нас здесь ждут наркотики, – громко, чтобы все слышали, объявил он, когда уходил давать показания. – Нас не предупреждали о содержимом этих коктейлей.

– Я понятия не имела, что тут используют наркотики, – повторила Фрэнсис. – Меня провели. Мне не сказали, что в коктейле наркотик.

– Да, я знаю. – Полицейский перестал сдерживаться и закатил глаза. – Никто из вас не знал. – Он закрыл блокнот. – Возвращайтесь к вашему манго.

Один из местных копов узнал Тони, сгонял домой, привез футболку «Карлтона», и Тони расписался на ней. Полицейский чуть не расплакался от счастья.

Наконец, когда долгий день стал клониться к закату, а наркотик был изъят как вещественное доказательство, им сказали, что они свободны и могут уезжать, если обещают являться для последующих допросов.

– Мы можем уехать, но можем ли мы не уезжать? – спросила Фрэнсис у Гаса, последнего оставшегося полицейского.

Отправляться в дорогу, которая заняла бы шесть часов, было поздновато. Гас сказал, что не видит препятствий, поскольку находиться в доме не является преступлением. Никто не умер, наркотик конфисковали, а они формально остаются гостями с оплаченным пребыванием. Он, казалось, говорил, перебирая в уме юридические соображения, чтобы быть уверенным в правильности своего решения. Джен сделала всем десятиминутный массаж для снятия напряжения. Она сказала, что, может, им стоит обратиться в местную больницу, чтобы провериться, но никто не захотел, в особенности еще и потому, что туда увезли Машу. Тони сообщил, что с плечом у него все в порядке.

– Вы это имели в виду, когда говорили, что не нужно делать того, что не нравится? – спросила у Джен Фрэнсис, когда подошел ее черед получить порцию массажа.

Бедняжка Джен была в ужасе.

– Я имела в виду не делать отжимания или прыжки с приседаниями! – сказала она, пока ее опытные пальцы совершали магическую пробежку по спине Фрэнсис. – Отжимания – это кошмар для тех, у кого проблемы со спиной, а прежде чем делать прыжки с приседаниями, нужно хорошо подготовить колени. – Она отрицательно покачала головой. – Если бы я подозревала что-то в этом роде, то немедленно сообщила бы в полицию. – Джен с обожанием посмотрела на Гаса. – Я бы сказала ему.

– Он свистит? – спросила Фрэнсис, проследив направление ее взгляда.

Он явно не свистел и резьбой по дереву тоже не занимался, но все равно оставался почти идеальным.

Когда Гас и Джен уехали, все девятеро отправились на кухню приготовить что-нибудь на обед. Они испытывали эйфорию от ощущения свободы, открывали дверцы шкафов, а потом наступил миг трепетной тишины: они стояли перед массивным стальным холодильником, созерцая продуктовое изобилие: мясо, курицу, рыбу, овощи, яйца.

– Сегодня мой двадцать первый день рождения, – объявила Зои.

Все повернулись к ней.

– И сегодня же день рождения Зака. – Она сделала глубокий вдох. – Сегодня наш день рождения.

Родители подошли и встали по обе стороны от нее.

– Я думаю, нам хорошо бы выпить по маленькому бокалу вина за обедом, – предложила Фрэнсис.

– И нам нужна музыка, – добавил Бен.

– Нам нужен торт, – сказала Кармел и закатала рукава. – Я специалист по тортам ко дню рождения.

– Я могу приготовить пиццу, – произнес Тони. – Если есть мука, то сделаю тесто.

– Правда? – спросила Фрэнсис.

– Правда, – ответил он и улыбнулся.

Зои принесла из своей комнаты бутылку вина, которую тайком протащила в пансионат, а Фрэнсис отправилась на поиски и в маленькой комнате за столом администратора внизу обнаружила целый склад контрабандного алкоголя, предположительно конфискованного у гостей, побывавших здесь до них: шесть бутылок, и некоторые вполне приличного качества. Бен нашел их мобильники, и они, воссоединившись с миром, узнали кое-что из случившегося в нем за последнюю неделю: спортивный скандал, который показался скандальным только Тони и Наполеону; распад одного из браков в семействе Кардашян, впрочем, важным это событие показалось только Зои и Джессике; природная катастрофа, от которой пострадали только те, кто грубо игнорировал все предупреждения, – за что боролись, на то и напоролись. Бен извлекал из своего телефона музыку и исполнял обязанности диджея, принимая заявки от разных поколений на разные жанры.

Все были пьяны от еды и вина. Джессика приготовила идеальные стейки средней прожарки. Тони изготовил тесто для пиццы. Фрэнсис помогала тому из шеф-поваров, кто в данный момент в этом нуждался. Кармел испекла невероятный торт, а от похвал, которые посыпались на нее, раскраснелась и стала еще красивее. Чуть ли не все танцевали, чуть ли не все плакали.

Ларс не умел танцевать. Совсем. Смотреть на него было одно удовольствие.

– Вы это делаете специально? – спросила Фрэнсис.

– Почему люди всегда задают такой вопрос? – ответил Ларс.

Тони танцевать умел. Очень неплохо. Он сказал, что в его времена в спортивную подготовку входили занятия балетом.

– Способствовало укреплению подколенного сухожилия, – объяснил он Фрэнсис и Кармел, которые обхватили друг друга и хохотали до упаду, воображая Тони в балетной пачке. В ответ он исполнил идеальный пируэт.

У Фрэнсис никогда не было любовников, которые умели бы делать пируэты и готовить тесто для пиццы. Это было занятно, но никак не могло стать причиной, по которой она позволила бы Тони поцеловать себя. А она знала: он хочет ее поцеловать. Ощущение, что она находится на вечеринке с мужчиной, который хочет ее поцеловать, но еще никогда не целовал, доставляло наслаждение ничуть не меньшее, чем в самый первый раз, когда она пережила это в возрасте пятнадцати лет на шестнадцатилетие Натали. Все чувства обострились, как от галлюциногена.

Они выпили за Зои и Зака.

– Я не хотела близнецов, – заявила Хизер, поднимая бокал красного вина. – Когда доктор сказал, что будут близнецы, я выругалась. Поверьте – не вру.

– Прекрасное начало, ма, – произнесла Зои.

– Я акушерка, – сказала Хизер, игнорируя ее. – Я знаю все риски беременности двойней. Но беременность не доставляла мне особых беспокойств. И роды прошли естественно. Но конечно, когда они появились на свет, тут-то беспокойства и начались! – Она посмотрела на мужа, и Наполеон взял ее за руку. – Первые несколько месяцев были трудными, а потом, не знаю… Думаю, я встроила их в рутину жизни, когда им было по шесть месяцев. И я помню, когда наконец смогла выспаться ночью, я проснулась, посмотрела на них и поняла: «Да, эта парочка у меня совершенно особенная». Они всегда все делали по очереди. Зак родился первым, но Зои первой пошла. Зак первым побежал. – Ее голос чуть сник. Она пригубила вина, потом вспомнила, что не закончила тост. – Зои первой получила водительские права, а Зак от этого, как вы можете себе представить, чуть с ума не сошел. – Она снова помолчала. – А драки! Вы представить себе не можете, какие между ними случались драки! Они убить друг друга были готовы, и мне приходилось разводить их по разным комнатам, но через пять минут они воссоединялись, начинали играть и хихикать.

Фрэнсис поняла, что Хизер произносит такую речь, какую произнесла бы, будь Зак жив. Речь за праздничным столом во дворе дома, речь обычной, гордящейся своими детьми матери, речь, от которой молодые люди закатывают глаза, а у тех, что постарше, на глаза наворачиваются слезы.

Она подняла бокал:

– За Зои и Зака, самых умных, самых забавных, самых красивых детей в мире!

Все остальные тоже подняли бокалы и повторили:

– За Зои и Зака!

Наполеон и Зои пить не стали.

Наполеон зажег свечи на торте Кармел, и все спели «Happy Birthday». Зои задула все свечи на торте, но никто не сказал: «Загадай желание», потому что все в этой комнате желали одного. Фрэнсис так ясно видела его – мальчика, который должен был бы сидеть за этим столом плечом к плечу с Зои, оттеснял бы ее от торта со свечами, чтобы задуть их самому, а впереди их обоих ждала бы целая жизнь.

После того как всем раздали тарелки с тортом, оказавшимся таким же прекрасным, как все в этот вечер, Зои попросила, чтобы Бен включил песню, которую Фрэнсис не знала, и Бен включил ее, и они танцевали втроем: он, Джессика и Зои.

Все обещали держать связь и зафрендились в соцсетях. Джессика создала группу в WhatsApp и всех в нее добавила.

Кармел первая поддалась усталости и пожелала остальным спокойной ночи. На следующее утро все собирались домой. Те, кто прилетел из других штатов, перенесли свои рейсы на день раньше, чем планировали. Кармел жила в Аделаиде, а семья Маркони и Тони приехали из Мельбурна. Тони был единственным гостем из другого штата, взявшим в аренду машину, и он собирался подбросить Бена и Джессику до аэропорта, где Далила оставила их «ламборджини». Ларс и Фрэнсис, единственные сиднейцы, заявили о желании выспаться, а перед отъездом хорошо позавтракать.

Фрэнсис каким-то образом знала, что утром все будет совсем по-другому.

Все почувствуют притяжение прежней жизни. Она и раньше бывала в групповых турах и круизах и знала, как это бывает. Чем дальше будут они отъезжать от «Транквиллум-хауса», тем настойчивее будет приходить им в голову: «Постой-ка, а что это такое было? У меня нет ничего общего с этими людьми!» Все случившееся станет казаться сном. «Неужели я и в самом деле танцевала гавайский танец у бассейна?» «Неужели я и в самом деле пыталась составить шараду из Камасутры, чтобы моя команда выиграла?» «Неужели я и в самом деле принимала нелегальные наркотики и оказалась запертой вместе со всеми этими людьми?»

Наконец Тони и Фрэнсис, оставшиеся за длинным столом вдвоем, выпили последний бокал.

– Еще? – поднял бутылку Тони.

Фрэнсис посмотрела на свой бокал и задумалась.

– Нет, спасибо.

Он начал было наливать себе, но передумал и отставил бутылку.

– Вероятно, я сильно изменилась, – сказала Фрэнсис. – Обычно я говорю «да».

– Я тоже, – сознался Тони.

Он набрался решимости, сосредоточился, на лице у него появилось выражение, которое бывает у мужчин, когда они решают, что пришло время первого поцелуя.

Фрэнсис вспомнила о том поцелуе на дне рождения Натали, как это было невероятно и прекрасно, вспомнила мальчика, который потом говорил ей, что ему нравятся груди поменьше. Она подумала о Джиллиан, которая настоятельно советовала ей перестать себя вести как героиня ее собственных романов. Тони жил в Мельбурне и явно прочно там обосновался. Она подумала о том, сколько раз уже переезжала с места на место ради мужчины, о том, как намеревалась собрать вещички и уехать в Америку ради человека, которого уже и не существовало.

Она подумала о вопросе, заданном Машей: «Вы хотите быть другим человеком, когда уедете отсюда?»

– Обычно я говорю «да», – повторила Фрэнсис.

Глава 75

Неделю спустя

Итак, я не беременна, – сказала Джессика. – И никогда не была беременна, разве что в мыслях.

Бен посмотрел на нее с дивана, взял пульт и выключил «Top Gear».

– Ладно, – сказал он.

Она подошла и села рядом, положив руку ему на колено; некоторое время они сидели молча, все было ясно и без слов.

Будь она беременна, они бы и дальше продолжали жить вместе. Любви между ними оставалось достаточно, чтобы сделать это ради ребенка.

Но она не была беременна, а их любви не хватило бы на то, чтобы попробовать еще раз, или на что угодно другое, кроме неизбежного миролюбивого развода.

Две недели спустя

В доме пахло имбирем, жженым сахаром и маслом. Кармел к возвращению дочерей готовила их любимую еду.

Она услышала звук машины на подъездной дорожке и подошла к двери.

Дверцы машины распахнулись, и из нее выскочили четыре девочки. Они задушили ее в своих объятиях. Кармел зарывалась носом в их волосы, тыкалась в их руки. Они прижались к матери и тут же начали бороться за нее, словно за любимую мягкую игрушку.

Лиззи получила удар локтем в глаз и завопила. Лулу закричала на Алли: «Я тоже хочу обнять мамочку! Ты ее всю себе забрала!» Сэди ухватила Кармел за волосы и потащила, отчего та чуть не вскрикнула от боли.

– Дайте же матери подняться! – воскликнул Джоэл. Он всегда терпеть не мог их сражений. – Да бога ради!

Кармел с трудом поднялась на ноги.

Лулу решительно сказала:

– Я тебя больше никогда не оставлю, мама.

– Лулу! – рявкнул Джоэл. – Не будь такой неблагодарной. Ты вернулась из путешествия, которое запомнишь на всю жизнь.

– Не сердись на нее, – произнесла Соня. – Мы все устали.

Глядя на то, как новая подружка ее бывшего мужа критикует его, Кармел вспомнила эйфорию, которую пережила, выпив коктейль с наркотиком.

– Заходите в дом, девочки, – сказала Кармел. – Вас ждет угощение.

Девочки бросились в дом.

– Прекрасно выглядите, – произнесла Соня, у которой лицо после смены часовых поясов было серое и усталое.

– Спасибо, – отозвалась Кармел. – Я хорошо отдохнула.

– Похудели? – спросила Соня.

– Не знаю, – ответила Кармел. Она и вправду не знала. Это больше не казалось таким уж важным.

– Не понимаю, в чем дело, но вид у вас какой-то преображенный, правда, – дружески сказала Соня. – Кожа, волосы – все прекрасно выглядит.

«Черт побери, я теперь стану твоей подружкой, да?!» – подумала Кармел.

Она поняла, что Джоэл не заметил в ней никаких перемен. Если ты меняешь внешность, то не для мужчин, а для других женщин, потому что именно они внимательно наблюдают друг за другом, оценивают состояние кожи, сравнивают со своей; они, как и ты, нелепо одержимы внешностью, попали в эту карусель, с которой не могут или не хотят спрыгнуть. Да будь она наманикюренной фотомоделью, помешанной на фитнесе, Джоэл все равно ушел бы от нее. Отсутствие привлекательности не играло никакой роли. Он оставил ее не ради кого-то лучшего, а ради кого-то нового.

– В самолете на пути домой мы сидели рядом с туалетом, – сказал Джоэл. – Дверь хлопала – бух-бух-бух – всю ночь. Я глаз не сомкнул.

– Это ужасно, – посочувствовала Кармел.

– Да уж, – вздохнул Джоэл. – Пытался добиться, чтобы нас пересадили, но безрезультатно.

– Я тут подумала. Было бы неплохо, если бы ты смог иногда развозить девчонок на всякие послешкольные занятия, – сказала она. – В прошлом году я совсем измучилась, пытаясь все делать сама, а еще я хочу продолжать делать те упражнения, которые уже начала.

– Конечно, – кивнула Соня. – Мы разделим родительские обязанности!

– У меня во рту какая-то гадость, – пробормотал Джоэл. – Думаю, это обезвоживание.

– Пришлите мне их расписание, – сказала Соня. – Мы все организуем. Или, если хотите, можем встретиться за кофе и все обговорить. – Она явно нервничала, словно перешла за грань допустимого.

– Отлично, – сказала Кармел.

– Я сама себе хозяйка, так что у меня расписание гибкое. – В голосе Сони слышался энтузиазм. – И с удовольствием буду в любое время возить их в школу танцев. Я всегда мечтала иметь маленькую девочку, причесывать ее перед занятиями, и, ну вы знаете, у меня не может быть своих детей, так что я никогда…

– Вы не можете иметь детей? – оборвала ее Кармел.

– Извините. Я думала, вы знаете. – Соня скосила глаза на Джоэла, который был занят – ковырял пальцем у себя во рту.

– Я не знала, – развела руками Кармел. – Очень жаль.

– Ничего, я с этим смирилась, – улыбнулась Соня, еще раз кинув взгляд на Джоэла, и Кармел поняла, что та совсем не смирилась, но ее бездетность вполне устраивает Джоэла. – Поэтому я буду рада помочь со школой танцев, если вы, конечно, не хотите взять это на себя.

– Я буду рада, если вы станете возить их в школу танцев, – заверила Кармел; она была не из балетных мамочек и так и не выучилась делать прическу «балетный пучок», чтобы дочери или их учительница, мисс Эмбер, были довольны.

– Правда? – Соня хлопнула в ладоши, словно получила самый драгоценный подарок, и счастливая благодарность в ее глазах ничуть не тронула Кармел.

Девочек не смутит появление почти что родственницы, а Кармел избавится от всего, что связано с балетом. Соня понравится мисс Эмбер. Соня добровольно будет делать им прически и наносить грим перед концертами. И Кармел навсегда избавится от этой тягомотины.

Сегодня же она попросит Лулу, чтобы та никогда в жизни не поправляла тех, кто скажет, что она похожа на мамочку, когда будет с Соней.

– Я поищу лучшие приложения «общий календарь».

Соня достала телефон и отстучала заметку на память.

Кармел ощутила еще один приступ эйфории. Может, мужа она и потеряла, зато обрела жену. Эффективную, энергичную жену. Шикарная сделка. Завидный апгрейд.

Она станет несчастной Соней, когда лет через десять Джоэл решит, что готов к следующему апгрейду.

– Мы можем поговорить о танцах в другой раз? – поинтересовался Джоэл. – Сейчас у меня одно в голове: добраться до дому и принять душ. – Он сделал движение в сторону машины.

– Мы должны попрощаться с девочками! – сказала Соня.

– Да, конечно, – вздохнул Джоэл.

Похоже, их отдых затянулся, подумала Кармел.

– Что у вас было? Палеодиета? – прошептала Соня на ухо Кармел. – Пять – два? Восемнадцать – шесть?

– Лечебный пансионат, – ответила Кармел. – Очень кайфовое место. Оно изменило мою жизнь.

Три недели спустя

– Ты тяжело дышишь, – сказала Джо своей подруге Фрэнсис.

– Я делала отжимания, – отозвалась Фрэнсис. Она лежала лицом вниз на полу в гостиной, прижав телефон к уху. – Между прочим, при отжимании работают все мышцы тела.

– Раньше ты не отжималась, – глумливо сказала Джо. – Боже мой, неужели я застала тебя in flagrante delicto?[23]

Только бывший редактор мог и произнести, и написать «in flagrante delictо».

– Я, видимо, должна быть польщена тем, что, по твоим понятиям, в одиннадцать утра я могу заниматься сексом, а не отжиманиями. – Фрэнсис села, скрестив ноги.

В «Транквиллум-хаусе» она потеряла три килограмма, а вернувшись домой, тут же их набрала. Но она пыталась делать побольше физических упражнений, контролировать дыхание, есть меньше шоколада, пить меньше вина. Чувствовала она себя неплохо. Белки глаз определенно стали белее – так ей сказала ее подружка Эллен, которая была потрясена, услышав о похождениях Фрэнсис.

«Когда я тебе говорила, что они используют нетрадиционный подход, то имела в виду их особую кухню! – воскликнула она. – Я не имела в виду ЛСД!» Она задумалась и добавила, что была бы не прочь попробовать что-то подобное.

– Как твоя пенсионная жизнь? – спросила Фрэнсис у Джо.

– Я возвращаюсь на работу, – сказала Джо. – Работать легче. Все считают, что мне целый день нечем заняться. Мои родственники полагают, что я должна взять на себя всю ответственность за престарелых родителей. Мои дети считают, что я должна заняться их детьми. Я люблю внуков, но детский сад был изобретен не с бухты-барахты.

– Я всегда говорила, что ты слишком рано уходишь, – заметила Фрэнсис, пытаясь одновременно дотянуться коленом до носа. Растяжка была очень важна.

– Я открываю собственное издательство, – сообщила Джо.

– Правда? – Фрэнсис села прямо. Маленькая искорка надежды. – Поздравляю!

– Я, естественно, прочла твой новый роман, и он, естественно, мне понравился, – сказала Джо. – Прежде чем я сделаю тебе предложение, хочу спросить, что ты думаешь насчет небольшого кровопролития? Потенциально даже убийства. Всего одного.

– Убийства! – сказала Фрэнсис. – Не знаю, готова ли я.