Я все исправлю. Тонкое искусство примирения Лернер Харриет

WHY WONT YOU APOLOGIZE?

Healing Big Betrayals and Everyday Hurts

HARRIET LERNER, PH.D

Глава первая

Многоликое «прости»

Моя подруга-художница Дженнифер Берман как-то нарисовала серию карикатур про «парня с миллионом извинений». Больше всего мне понравилось такое: «Прости… но ты никогда не СПРАШИВАЛА меня, есть ли у меня жена и дети». А потом я увидела картинку в еженедельнике New Yorker. На ней отец говорил своему взрослому сыну: «Я хотел быть рядом, пока ты рос, честное слово! Но тут у меня свело ногу, а потом все как-то покатилось – ну, ты понимаешь…»

Хотя юмор обеих карикатур заключен в абсурдности ситуации, каждому из нас доводилось слышать извинения, которые, по сути, оказывались бесполезными. Они не приносили удовлетворения и даже причиняли серьезный вред.

Я изучала извинения и людей, которые не умели извиняться, более двадцати лет. Конечно, не нужно быть специалистом в этой области, чтобы понять, когда перед тобой должны извиниться, но не делают этого, или когда принесенные извинения звучат издевательски. Простое «извините» не достигает своей цели, если произнесено неискренне, лишь ради того, чтобы прекратить неприятный разговор. Нет смысла в извинениях, если за ними тут же следуют оправдания собственного поведения.

Напротив, целительная сила искреннего извинения ощущается мгновенно. Когда передо мной извиняются искренне, я испытываю глубокое облегчение. Мне становится лучше. Весь мой гнев и обида мгновенно исчезают. Я чувствую себя лучше и в тех случаях, когда извиняюсь сама, понимая, что это необходимо сделать. Я безмерно благодарна за возможность восстановить связь с человеком, нарушенную в результате ошибки или неправильного поведения. Нет, конечно, я не чемпион по извинениям. Перед своим мужем Стивом, например, я извиняюсь исключительно за собственную долю вины (в моем понимании, разумеется). И я жду, что он тоже извинится за свою долю – опять же в моем понимании. Неудивительно, что наше понимание далеко не всегда совпадает.

Нам всем бывает нелегко извиняться перед определенными людьми и в определенных ситуациях. Иногда извиняться просто, иногда сложно. Одно дело – забыть вернуть взятую у соседки кастрюлю и совсем другое – переспать с ее мужем. За мелкие оплошности извиняться легко, и мы делаем это искренне. В такой ситуации вполне достаточно простого «извините». Но не все наши проступки столь незначительны.

В этой книге я расскажу вам, как извиняться правильно и осмысленно. Я научу вас распознавать попытки переложить вину, двусмысленные извинения и извинения унизительные. Разбираясь в основах правильного извинения, мы рассмотрим реальные жизненные истории, которые показывают значимость простого извинения и объясняют, почему нам это часто не удается. Мы услышим мужественные извинения, которые открывают путь к прощению и исцелению обид даже в самых сложных обстоятельствах.

Эта книга написана не только для тех, кто хочет загладить вину, но и для обиженных или разозленных людей, для тех, кто услышал двусмысленные или неискренние извинения – или не услышал никаких. Всем нам случалось терпеть оскорбления или обиды от людей, не считавших нужным за это извиняться. Я расскажу, как изменить тон разговора и справиться с этой проблемой. Впрочем, порой бывает, что никакие слова или действия не влияют на обидчика. Чем серьезнее обида, тем меньше вероятность, что обидчик ощутит искреннее раскаяние и извинится. К сожалению, чаще всего бывает именно так. Что же можно сделать в такой ситуации?

Извинение и примирение – это танец, в котором участвуют по меньшей мере двое. Все мы много раз оказывались партнерами в таком танце. Давайте же начнем с краткого «барометра извинений» – рассмотрим извинения от самых простых до средних и самых сложных.

Простейшее «мне жаль»

Это элементарная форма извинений. Она подходит для ситуации, когда произошедшее не является ничьей виной. Мы произносим эти слова не в качестве извинения, а в качестве выражения сочувствия к боли другого человека («Мне так жаль, что вам пришлось через это пройти») или сожаления о причиненных неудобствах («Мне жаль, что я опоздал. На трассе произошла авария, и я попал в пробку»). В этих ситуациях слова «мне жаль» – это признание того, что другой человек пережил или переживает трудные времена, и демонстрация нашего внимания и заботы.

Иногда произнесение слов «мне жаль» почти не требует усилий, но если не сказать их, это будет серьезное упущение. Жизнь трудна, и даже самые короткие взаимодействия с другими людьми могут украсить или омрачить день. Нет, конечно, вы вряд ли погрузитесь в черную депрессию, потому что в супермаркете какая-то женщина нагло влезла перед вами без очереди или толкнула вас тележкой и, не обернувшись, покатила дальше. Вы можете решить, что она не извинилась, потому что ей нет до вас дела, а может быть, она была погружена в собственные мысли или смутилась настолько, что побоялась посмотреть вам в глаза и что-то сказать. Каковы бы ни были причины такого поведения, это не способствует улучшению настроения и самочувствия. Иногда отсутствие извинений ранит куда сильнее, чем сам поступок, за который стоило бы извиниться.

Долгое ожидание в смотровой палате

Когда речь идет о межчеловеческих отношениях, отсутствие извинений может разрушить контакт, даже если обеим сторонам очевидно, что в сложившейся ситуации никто не виноват. Моя клиентка Иоланда рассказала такую историю. Ей пришлось почти час ждать врача, сидя в одной больничной сорочке на холодном столе в смотровой палате.

– А когда она, наконец, появилась, – с обидой призналась мне Иоланда, – то даже ничего не сказала, не извинилась и не выразила сожаления. Я почувствовала, что она не видит во мне человека. А потом я ругала себя за излишнюю и неуместную чувствительность.

Подобные самообвинения в «излишней чувствительности» очень распространены, особенно среди женщин. Тем самым они отказывают себе в законном праве на гнев и боль. Если вы бывали на медицинских осмотрах, то знаете, что пациенты в таких ситуациях чувствуют себя очень уязвимыми. И тот факт, что одни из нас чувствуют себя более уязвимыми, чем другие, в одинаковой ситуации, вовсе не говорит о слабости тех, кто ощущает свою незащищенность, или малозначительности их переживаний.

Иоланда не восприняла долгое ожидание как личную обиду. Она не стала подозревать, что ее врач все это время играла в компьютерные игры или болтала с подругами. Ей просто хотелось услышать: «Мне жаль, что вам пришлось так долго ждать. На предыдущего пациента времени потребовалось больше, чем я рассчитывала». То, что доктор не сочла необходимым даже упомянуть о своей задержке, породило трещину в отношениях Иоланды с человеком, от которого она в определенной степени зависит. Простого «мне жаль» было бы достаточно, чтобы женщина почувствовала уважение, заботу и внимание со стороны доктора.

Извинения средней степени сложности

Гораздо сложнее извиняться, когда мы действительно сделали что-то, за что следует извиниться, и сожалеем о своем поведении. В такой ситуации даже короткое, милое и слегка запоздавшее извинение порой значит очень многое.

Моя клиентка Дебора пропустила свадьбу младшей сестры, поскольку семейный праздник совпал с важной профессиональной конференцией, где она должна была выступить. Дата конференции была назначена задолго до того, как сестра Деборы Скай выбрала день свадьбы. Дебора страшно разозлилась на сестру: Скай требовала, чтобы она обязательно приехала, и утверждала, что это единственно возможная дата для ее праздника. Но в день свадьбы Дебора горько сожалела о сделанном выборе. Ей хотелось разделить этот торжественный момент со своей семьей.

Хотя сестры не рассорились, этот инцидент повлиял на их отношения. Поначалу Дебора не собиралась извиняться перед Скай. Ей даже казалось, что извиниться должна младшая сестра. Дебора считала, что Скай не следовало ставить ее перед фактом, игнорировать ее планы. Но даже позже, когда почувствовала, что совершила ошибку, пропустив свадьбу сестры, Дебора не спешила извиняться – уже по другой причине. Ей казалось, что, извинившись, она лишь усугубит проблему, и им обеим станет только хуже.

Спустя несколько лет в приливе сестринских чувств Дебора спонтанно отправила Скай электронное письмо. Она писала: «Я никогда не говорила тебе, как переживаю, что пропустила твою свадьбу, и как жалею о своем решении. Выступая на конференции в тот день, я думала: «ЧТО Я ЗДЕСЬ ДЕЛАЮ?! У меня нет ни объяснений, ни оправданий такого глупого решения». Сестра тут же ответила: «Деб, ты такая коза! »

Электронная почта – не лучший способ извиниться. Но Дебора сказала мне, что после этого отношения с сестрой улучшились. «Я почувствовала, что нам удалось восстановить то доверие и близость, о которых я раньше никогда даже не задумывалась».

Самые трудные извинения

Нужна немалая смелость, чтобы начать разговор и попросить прощения за оплошность, которую нам хотелось бы исправить. Порой нам не хочется вторгаться в личное пространство. Иногда мы не знаем, как будет воспринято наше извинение и что последует за ним. Если другой человек не затрагивает больной темы, нам кажется, что и мы не должны этого делать. Но, как показывает история Маргарет, всегда лучше поговорить о поступках прошлого, которые вызывают у нас чувство сожаления.

Дочь Маргарет Элинор одна воспитывала трехлетнего сына. Ее второй ребенок умер, когда ему было всего шестнадцать дней от роду. Малыша даже не успели выписать из больницы. Маргарет всячески помогала дочери, взяв на себя заботу о маленьком внуке и домашнем хозяйстве – ведь Элинор две недели практически жила в больнице.

Но эмоциональной поддержки Маргарет дочери не оказала. Как истинная британка она считала излишним говорить о жизненных трудностях. Ей казалось, что каждый должен молча нести свое бремя. Она искренне любила дочь, но не желала, чтобы Элинор погрязла в своем горе. Ей не хотелось растравлять и собственную душу. Желая защитить и себя, и Элинор, Маргарет никогда не говорила о своей боли и не спрашивала, как дочь справляется с тяжелой утратой. Заметив, что Элинор плачет или тоскует, она говорила: «Ты нужна сыну. Ты должна быть сильной ради него».

Спустя десять лет коллега и друг Маргарет Хорхе тоже пережил большое горе. Его сын родился мертвым. Это событие пробудило в Маргарет давние чувства, связанные с внуком Кристианом, умершим в младенчестве. Заметив, с какой любовью и сочувствием окружающие относились к Хорхе и как открыто и благодарно принимал он эти теплые чувства, Маргарет впервые в жизни задумалась, правильно ли она вела себя с дочерью, когда та переживала трагическую смерть своего сына.

Вскоре в местной газете появилась статья на тему о безвременных утратах. Сама того не ожидая, Маргарет набралась смелости и спросила у Элинор, читала ли она эту статью. Маргарет добавила, что все это время думала о Кристиане. Она сожалела, что не говорила о своих чувствах раньше, но она просто не знала, что сказать, чтобы Элинор не стало еще тяжелее. Маргарет призналась, что ей жаль, что они никогда не говорили о самом печальном событии в их жизни – ведь это было так важно. Первая реакция Элинор оказалась предсказуемой: «Ты ничего не могла сделать. И исправить. Не стоит волноваться об этом». Элинор оказалась истинной дочерью своей матери.

Зачастую самое интересное в извинениях – то, что происходит позже. Мать и дочь больше не поднимали этой темы, но Маргарет рассказала мне, что, когда первоначальная неловкость прошла, ей стало легче от того, что она высказалась. Спустя несколько месяцев, когда приближалась годовщина смерти Кристиана, Маргарет захотелось отнести цветы на его могилу. Она не была на кладбище со времени похорон. Маргарет вскользь сказала об этом Элинор, а та спокойно ответила, что собиралась поехать и, если мать хочет, они могут поехать вместе.

Только по дороге на кладбище Маргарет узнала, что Элинор бывала на кладбище два раза в год на протяжении всех десяти лет. Когда они стояли возле маленького памятника, Маргарет неожиданно заплакала.

Чувства захватили ее врасплох – она никогда не плакала: ни из-за смерти Кристиана, ни из-за чего другого. Неожиданно Элинор обняла мать, и они зарыдали вместе.

Извиняясь, Маргарет шла на большой риск. Она воспитывалась в семье, где единственной позволительной эмоцией была жизнерадостность. Главными человеческими качествами считались компетентность, независимость (то есть полное отсутствие нужды в ком-либо) и набожность. Извинившись, она продемонстрировала свою уязвимость и совершила настоящий прыжок в бездну неизвестности. В прошлом у нее не было образца для подражания. Она первой вступила на путь, который требовал немалой смелости.

Точных инструкций не существует

Конечно, бывают ситуации гораздо более сложные, чем у Маргарет. Например, человек хочет, чтобы мы извинились, а мы не считаем это необходимым. Очень сложно бывает спокойно сидеть, когда обиженный человек изливает на нас свои боль и гнев, упрекает нас (по нашему мнению, несправедливо), настаивает на том, что мы обязаны извиниться. Однако и личная цельность, и успех отношений зависят от нашей способности нести ответственность за свои действия (но только за свои!), даже если собеседник абсолютно неправ.

Дальше мы с вами поговорим о силе и потенциальной слабости извинений. Среди наших тем будут такие:

• Почему людям так трудно четко осознать ответственность и высказать сожаление о собственных неверных словах и поступках?

• Что движет теми, кто вовсе не хочет извиняться, и теми, кто излишне усердствует в своих извинениях?

• Почему те, кто совершает самые ужасные поступки, менее всех способны принять на себя ответственность?

• Как понять, кто и за что в ответе?

• Как нам (обиженной стороне) ненавязчиво преодолеть оборонительную позицию обидчика и его нежелание извиняться?

• Как нам избавиться от мучительного гнева и горечи, когда обидчик искажает реальность или перекладывает вину на наши плечи?

• Какова истинная причина вашей ненависти к своему бывшему (или к кому-то еще)?

Пожалуй, главная сложность в деле извинений – это примирение с нераскаявшимся обидчиком. Это типичная проблема, решить которую в современном обществе предлагается с помощью прощения. Однако, как мы увидим, чтобы избавиться от навязчивого гнева и горечи, вовсе не обязательно прощать того, кто нанес вам обиду. Иногда нужно набраться смелости и устоять перед давлением со стороны сторонников всепрощения.

Потребность в извинениях и восстановлении отношений – сугубо человеческая, причем с обеих сторон. Мы от природы склонны искать справедливости (как мы ее понимаем), поэтому потребность в искренних извинениях является для нас врожденной. Но в то же время мы несовершенны и склонны к ошибкам и защитному поведению, поэтому почти во всех отношениях существует проблема искренних извинений.

Всю жизнь мы попеременно являемся то обидчиками, то обиженными. Обнадеживает, что у нас есть возможность все исправить, – или хотя бы знать, что мы приложили к этому все имеющиеся силы, как бы ни отреагировал на наши слова и действия другой человек.

Глава вторя

Пять способов испортить любое извинение

Многие люди искренне хотят извиниться, но совершенно не представляют, как это сделать. Они говорят «извините» и недоумевают, почему их собеседник продолжает обижаться. Понимание наиболее распространенных черт неудачного извинения заложит основу для понимания основ извинения успешного. Коечно, эффективное извинение – это не только правильно подобранные слова и избегание слов неподходящих, но здесь важно понять принцип. Давайте же начнем с «основ неправильных извинений». Мы обсудим пять способов испортить любое извинение. А потом поговорим о мужественных извинениях, способных открыть путь к прощению и душевному исцелению даже в самых трудных ситуациях.

«Но» отменяет раскаяние

Более всего уязвленный человек хочет услышать искреннее извинение от чистого сердца. Когда же вы добавляете «но», вся искренность гибнет на корню. Давайте поговорим об этой скользкой, мелкой оговорке. «Но» почти всегда говорит об оправданиях и даже напрочь отменяет изначальное сообщение. То, что вы скажете после «но», может быть совершенно справедливым, но это неважно. «Но» уже сделало ваши извинения фальшивыми. Тем самым вы говорите: «Учитывая общий контекст ситуации, моя грубость (опоздание, сарказм и тому подобное) совершенно понятна».

Возьмем для примера мою подругу Долорес. Она страшно разозлилась на младшую сестру, которая и пальцем не пошевелила на семейном празднике, когда все остальные внесли свою лепту. В какой-то момент Долорес даже дала волю гневу и обрушилась на сестру в присутствии родных. «Ты – не почетный гость, – рявкнула она. – Не переломишься, если загрузишь посудомоечную машину!» Неудивительно, что слова ее не были восприняты с восторгом. Сестра просто повернулась и ушла, и до конца праздника они больше не общались.

Долорес была очень расстроена. Через несколько дней она позвонила сестре, чтобы извиниться за свою несдержанность. «Извини, что я вспылила, – сказала она, – но мне было очень обидно, что ты не внесла свой вклад в семейный праздник. Я сразу вспомнила, что в детстве вся домашняя работа ложилась на мои плечи, а тебе мама вечно позволяла ничего не делать, потому что ей не хотелось с тобой ругаться. Извини меня за грубость, но кто-то должен был тебе это высказать».

Естественно, что сестра на такое извинение отреагировала вовсе не так, как ожидала Долорес. «Это не извинение», – сказала я. Долорес было невероятно трудно искренне извиниться за свою грубость – слишком уж велик был груз прошлого гнева и обиды. Но я понимала, что ее сестра вновь почувствовала себя оскорбленной. В «извинении» Долорес скрывался намек на то, что сестра вела себя как избалованный ребенок не только на семейном празднике, но и всю жизнь. А уж слова «кто-то должен был тебе это высказать» стали откровенным обвинением.

Возможно, сестра Долорес восприняла бы извинение более спокойно, если бы Долорес просто сказала, что сожалеет о своей грубости и несдержанности. Простое извинение не запустило бы в действие защитный механизм, а дало бы сестре возможность задуматься над своим поведением на семейном празднике.

У Долорес были самые добрые намерения. «Я хотела объяснить сестре, почему так вспылила, – сказала она мне. – Я хотела, чтобы она поняла: у моей реакции на ее безделье давняя история».

Все прекрасно, но это повод для другого разговора, для которого нужно выбрать подходящее время и проявить такт. Лучшие извинения – самые короткие. Не нужно вдаваться в долгие объяснения, которые способны погубить лучшие намерения.

Извинение – это не единственная возможность разобраться с проблемой. Извинение – это возможность заложить почву для будущей коммуникации. К сожалению, об этом важном различии часто забывают.

«Мне жаль, что ты так это воспринимаешь»

Вот еще один пример «псевдоизвинения». В истинном извинении все ориентировано на ваши действия, а вовсе не на реакцию другого человека.

Расскажу пример из собственной жизни. Меня пригласили выступить в одной организации. Леон (назовем его так) возглавлял в этой организации отдел рекламы. У них была моя старая фотография, сделанная лет двадцать назад, поэтому я предварительно отправила им новую, более соответствующую действительности. «Пожалуйста, используйте в рекламных материалах этот снимок», – написала я. Мне хотелось, чтобы люди, пришедшие на лекцию, увидели того, кого и ожидали.

Возможно, все дело в случайной ошибке, а может быть, Леон решил, что более молодая дама привлечет больше слушателей, но в интернет-рекламе он разместил первую фотографию, а потом (даже когда я указала ему на ошибку) использовал ее и в печатных материалах. Наш финальный разговор выглядел примерно так.

Я: Что случилось? Вы разместили в Интернете фотографию двадцатилетней давности. А после того как я указала вам на ошибку, вы использовали ее и в печатных материалах.

Леон: Я взял фотографию, которая была в моем компьютере. Я не могу вникать во все детали. Я – лишь человек, и я не совершенен.

Я: Речь не о совершенстве. Я просто хочу, чтобы вы использовали недавнее фото.

Леон: Мне жаль, что эта фотография оказалась так важна для вас. Не думаю, что слушателям есть дело до того, как вы выглядите.

Я: Дело в том, что я просила вас использовать ту фотографию, которую я специально вам прислала.

Леон: Хорошо-хорошо, извините. Мне жаль, что вы так восприняли эту ситуацию. Я не знал, что это для вас так важно.

Леон извинялся неискренне. Он старался переложить вину на меня, полагая, что виной всему не его неспособность исполнить наше соглашение, а моя придирчивость и тщеславие. Если бы он был моим клиентом, я бы сосредоточила внимание на том, каким интересным способом он искажает реальность, чтобы снять с себя ответственность за простую ошибку. Но поскольку я не была его психотерапевтом, то сочетание неуважения, некомпетентности и оборонительной позиции привели меня в ярость. Я бы предпочла, чтобы Леон вовсе не извинялся, поскольку ему вовсе не было до меня дела, он ни о чем не сожалел, не исправил допущенные ошибки, да еще и обвинил меня в том, что я делаю из мухи слона. А может быть, он отлично знал, что допустил ошибку, но не хотел отвечать за нее. Как бы то ни было, такое фальшивое извинение с попыткой переложить вину на чужие плечи гораздо хуже, чем полное отсутствие извинений. Своими словами Леон лишний раз подчеркнул свое безразличие и еще сильнее меня обидел.

Возможно, вы не похожи на Леона, но подобный способ уклонения от ответственности весьма распространен. Мы начинаем извиняться за чувства обиженного человека, а не за собственные действия, которые нанесли ему обиду. «Мне жаль, что ты смутился, когда я поправил тебя на вечеринке» – это не извинение. Говорящий не принимает на себя ответственность. Он считает себя правым – и в моральном отношении тоже (ведь он извинился). Но в действительности он лишь переложил ответственность на обиженного. На самом деле он сказал: «Мне жаль, что ты слишком сильно отреагировал на мои абсолютно разумные и справедливые замечания». В такой ситуации следовало бы сказать: «Извини, что я поправил тебя на вечеринке. Я понимаю свой промах и не повторю его в будущем».

Следите за появлением «если»

Короткое словечко «если» также заставляет человека сомневаться в собственной реакции. Старайтесь не говорить: «Извини, если я проявил нечуткость» или «Извини, если мои слова показались тебе обидными». Почти каждое извинение, которое начинается со слов «мне жаль, если…» – это не извинение. Гораздо лучше будет сказать так: «Мое замечание было обидным. Извини. Я проявил нечуткость и хочу сказать, что больше такое не повторится».

Кроме того, слова «извини, если…» часто воспринимаются как снисходительные. Мой клиент Чарльз на совещании бестактно пошутил насчет «женского мозга». После совещания он сказал начальнице: «Мне жаль, если мое замечание показалось вам обидным». Начальница отреагировала довольно резко: «Поверьте, Чарльз, меня не так-то легко обидеть». Гнев, прозвучавший в ее голосе, удивил моего клиента. Он не понял, что только что назвал свою начальницу «чрезмерно чувствительной женщиной», а вовсе не извинился за неуместную и бестактную шутку.

Не считайте меня «речевым полицейским», но я призываю вас обращать внимание на мелочи, способные превратить ваше «извините» в «мне вовсе не за что извиняться».

С больной головы на здоровую

Ко мне обратились отец и сын-подросток. Этот мужчина отличался вспыльчивостью и часто резко критиковал сына за мелкие ошибки – например, если тот не мог закрыть сложный замок на двери гаража. Заметив обиду сына, отец извинялся примерно так: «Мне жаль, что мои слова так тебя расстроили». Это было его стандартное извинение.

«Я ненавижу, когда он так говорит, – признался мне мальчик. – Я начинаю злиться, сам не понимаю почему». Сын чувствовал какую-то неправильность, но не мог выявить обескураживающую природу извинения, которая полностью скрывала, за что извинялся отец и кто ответствен за проблему. Мальчик просто чувствовал дискомфорт от таких извинений отца.

Подобное поведение отца вовсе не связано с защитным механизмом или желанием снять с себя вину. Его слова отражают путаное мышление, характерное для тревожных семей. Чем выше общая тревожность, тем сильнее люди ощущают свою ответственность за поведение и чувства других людей («Извинись перед отцом: у него голова разболелась из-за тебя»), а не за собственные («Извинись перед отцом за то, что ты не выключил музыку, ведь ты знал, что у него болит голова»).

«Посмотри, что он из-за тебя наделал!»

Вот еще одно обескураживающее извинение, которое я запомнила на всю жизнь, хотя история произошла несколько десятилетий назад.

Когда моему старшему сыну Мэтту было шесть лет, он играл со своим одноклассником Шоном. В какой-то момент Мэтт вырвал у Шона игрушку и категорически отказывался вернуть ее. Шон начал биться головой о деревянный пол – и не останавливался.

Мать Шона находилась рядом. Она мгновенно отреагировала на происходящее, причем довольно активно. Она не приказала сыну прекратить биться головой об пол и не велела Мэтту вернуть игрушку. Вместо этого она сделала суровый выговор моему мальчику. «Видишь, что ты наделал, Мэтт? – сказала она, указывая на Шона. – Посмотри, что ты наделал! Ты заставил Шона биться головой об пол. Извинись перед ним немедленно!»

Мэтт смутился, и я его прекрасно поняла. Его просили извиниться не за то, что он отобрал чужую игрушку. Он должен был извиняться за то, что Шон бьется головой о пол. Мэтту нужно было принять на себя ответственность не за собственное поведение, а за реакцию другого ребенка. Мэтт вернул игрушку и ушел, так и не извинившись. Потом я сказала Мэтту, что он должен был извиниться за то, что взял игрушку, но в том, что Шон бился головой о пол, он не виноват.

Если бы Мэтт принял на себя ответственность за поведение Шона, то поступил бы неправильно. Ему пришлось бы отвечать за то, чего он не делал и не мог делать. Не пошло бы это на пользу и Шону – он так и не научился бы отвечать за собственное поведение и справляться со своим гневом.

«Прости меня немедленно!»

Еще один способ испортить извинение – воспринимать свои слова как автоматический сертификат прощения и искупления. Здесь речь идет только о вас и вашей потребности в успокоении собственной совести. Извинение не следует воспринимать как взятку, в обмен на которую вы должны получить что-то от обиженного человека, а именно – его прощение.

Слова «ты прощаешь меня?» или «прости меня, пожалуйста!» давно стали значимым ритуалом в близких отношениях. Совершенно нормально извиняться, если вы находитесь в таких отношениях, где обиженный человек оценит ваше поведение. Но если вы совершили какой-то проступок и рассчитываете на немедленное прощение или даже требуете его, ваше извинение может окончиться провалом. Приведу пример.

Дон разрешил четырнадцатилетней дочери покататься на мотоцикле с приятелем. Его жена Сильвия вообще не хотела, чтобы их дочь ездила на мотоцикле, и Дон давно обещал уважать ее желание. Нарушив обещание, он попросил дочь держать это в секрете от матери, «потому что мы оба знаем, что она взбесится».

Когда дочь через несколько дней проболталась, Сильвия пришла в ярость. Дон раскаялся в совершенной ошибке – он разрешил дочери кататься на мотоцикле, да еще велел держать это в тайне. Он извинился перед Сильвией и поклялся, что это никогда не повторится. А потом попытался заставить Сильвию простить его.

«Я тебя не прощаю!» – заявила Сильвия. Дон продолжал давить на нее. А ведь он мог поступить по-другому.

Достаточно было сказать: «Я знаю, что совершил серьезный проступок, и ты можешь долго на меня злиться. Если я способен как-то исправить ситуацию, пожалуйста, скажи мне об этом».

Настойчивость Дона разозлила Сильвию, и у нее не осталось эмоционального пространства, чтобы искренне простить мужа – простить по-настоящему, а не потому, что он загнал ее в угол. Ситуация еще более усугубилась, когда Дон стал злиться, что жена его не прощает. Сильвия почувствовала, что Дон перекладывает вину на ее плечи, а себя считает жертвой. И она неохотно простила его.

Помните, что извинение, за которым сразу же следует просьба о прощении, чрезмерно сокращает необходимый эмоциональный процесс. Обиженный человек, захваченный врасплох и испытывающий чувство благодарности или облегчения от услышанного извинения, может «простить» в спешке, не разобравшись с собственным гневом и болью.

Когда мы извиняемся искренне, то совершенно естественно ожидаем, что наше извинение приведет к прощению и примирению. Но требование прощения портит извинение. Обиженный человек ощущает давление – и даже обижается еще сильнее. Для принятия извинений требуется время и пространство.

Навязчивое извинение

Ничего хорошего нет в извинении перед человеком, который просто не хочет с вами разговаривать.

Лайза переспала с мужем своей подруги Селины. Селина ясно дала понять Лайзе, что не желает с ней больше общаться. Она вычеркнула подругу из своей жизни, и они с мужем принялись спасать брак после открывшейся измены.

Через несколько лет, когда Лайза боролась с алкоголизмом с помощью организации «Анонимные алкоголики», спонсор предложил ей проанализировать свои поступки, чтобы понять, не обидела ли она кого-нибудь в прошлом. Он посоветовал ей позвонить людям и извиниться напрямую. У общего знакомого Лайза узнала мобильный телефон Селины и оставила ей голосовое сообщение. Она сказала, что интрижка с мужем Селины была худшей ошибкой ее жизни, и предложила Селине встретиться за чашечкой кофе, чтобы она могла извиниться и изложить свою версию событий.

Услышав голос Лайзы, Селина вновь пережила давнюю боль. Звонок Лайзы всколыхнул былые чувства, которые она с таким трудом заглушила. Лайза позвонила повторно, на этот раз добавив: «Думаю, если ты узнаешь мою версию, то сможешь меня простить».

Селина разумно решила не отвечать, и тогда Лайза написала ей письмо. Нераспечатанное письмо отправилось в мусорное ведро. Желание Лайзы вновь вторгнуться в жизнь Селины казалось той новым оскорблением.

Лайзе действительно нужно было простить себя, но этот процесс не должен был включать в себя общение с Селиной. Цель извинений – успокоить обиженного человека, а не преследовать его из эгоистического желания объясниться, добиться прощения и избавиться от чувства вины.

Глава третья

Чрезмерные и недостаточные извинения

«Послушала бы ты мою бывшую коллегу, – сказала мне племянница. – Она вечно извиняется за то, что не требует извинений. И собеседникам приходится постоянно твердить: “Ничего, ничего, все в порядке”, вместо того чтобы говорить о важном».

Если кто-то не способен выдавить из себя сакраментальное «прости», то другие (чаще всего женщины) извиняются, не зная меры. Женщин моего поколения приучили терзаться чувством вины, если мы не способны эмоционально спасти мир. Мы сразу же чувствуем себя ответственными за все. Как пишет юмористка Эми Пехлер, «требуются годы, чтобы женщина отучилась извиняться за все, к чему ее приучили».

У меня в Калифорнии есть подруга, которая извиняется так часто, что мне хочется пнуть ее под столом.

В последний раз, когда мы с друзьями собирались в ресторане, она извинилась пять раз (да-да, я подсчитала), прежде чем официант принес закуски.

«Ой, прости, ты, наверное, хотела сесть у окна?», «Ой, я тебя перебила, извини, пожалуйста. Продолжай», «Ой, это твое меню? Прости, пожалуйста». «Ой, извини, ты собиралась сделать заказ?»

Когда мы идем по узкому тротуару, то часто невольно задеваем друг друга. И снова на меня сыплется поток извинений, хотя чаще всего это я ее задеваю, потому что от природы гораздо более неуклюжа. Если я собью ее с ног на тротуаре, то она наверняка посмотрит на меня с земли и пробормочет: «Прости, пожалуйста».

Может быть, ее поведение так меня раздражает, потому что я всю жизнь прожила в Нью-Йорке, а она выросла на Юге, где ее приучили всегда оставлять еду на тарелке для «мисс Мэннерс»[1]. Каждое ее извинение высказано так вежливо и продуманно, что можно принять ее за выпускницу Школы извинений мисс Мэннерс. Я не могла удержаться, чтобы не сказать ей этого еще в колледже, где началась наша дружба. Впрочем, она знает, что я ее люблю. На многих людей ее элегантность и хорошие манеры производят глубокое впечатление, но извиняется она слишком часто.

Эта проблема свойственна даже абсолютным феминисткам. Феминистка Мэгги Нельсон пишет: «Я долгие годы отучалась извиняться практически в каждом своем электронном письме, иначе все они начинались бы со слов «извините за задержку», «извините за неудобства», «извините за все».

Следите за привычкой к чрезмерным извинениям. Приберегите их для по-настоящему важных ситуаций.

С чем связана чрезмерная тяга к извинениям?

Точно сказать нельзя. Возможно, это следствие заниженной самооценки, ощущение собственной незначительности, бессознательное желание избежать любой критики или неодобрения, прежде чем они проявятся, чрезмерное желание успокоить и сделать приятное, внутреннее чувство стыда или стремление продемонстрировать свои хорошие манеры. Чрезмерная тяга к извинениям вполне может оказаться вербальной уловкой, девическим кокетством, сформировавшимся давным-давно и превратившимся в автоматическую реакцию.

Чтобы избавиться от этой привычки, вовсе не обязательно понимать ее причины. Если вы извиняетесь слишком часто, просто прекратите. Если вы забыли вернуть подруге салатницу, не извиняйтесь так, словно вы разорили ее кухню. Излишние извинения создают дистанцию и нарушают нормальное течение разговора. Это раздражает друзей. Им становится труднее услышать и принять ваши извинения в тех ситуациях, где это необходимо.

Не плачьте чужими слезами

Частью искреннего извинения являются сочувствие и раскаяние. Без истинных чувств любое извинение звучит механически и неискренне. Но и с mea culpa (моя вина) тоже можно переусердствовать. Если ваше раскаяние в допущенной ошибке будет чрезмерным, то обиженный человек может почувствовать себя еще хуже. Вряд ли это можно считать настоящим извинением. Приведу пример из собственной практики.

Эми отвлеклась на дороге, не заметила красный сигнал светофора и въехала в чужую машину, когда рядом с ней на пассажирском месте сидела ее шестнадцатилетняя дочь Ребекка. Эми отделалась легкими ушибами, а Ребекка получила серьезную травму. Ей потребовались две операции и длительный период физиотерапии и реабилитации.

Эми была превосходным водителем. Это была ее первая авария – такое могло случиться с кем угодно. Конечно, она терзалась чувством вины, горя и раскаяния. Дочь ее ни в чем не упрекала и ни разу не обвинила в своих страданиях. Но это лишь усиливало страх Эми перед невысказанным гневом дочери. Эми по нескольку раз в день твердила Ребекке, как она сожалеет о случившемся, говорила, что никогда себе этого не простит. Когда Ребекка проявляла эмоциональную или физическую боль, Эми начинала плакать, и дочери приходилось ее утешать. Эми снова и снова твердила: «Пусть бы это случилось со мной, а не с тобой! Я бы все отдала, чтобы поменяться с тобой местами!»

Ребекка начала злиться и раздражаться. Зацикленность матери на том, как ей больно видеть страдания дочери, выводила ее из себя. «Достаточно! – однажды сорвалась она на Эми. – Это мои страдания, и я сама с ними справлюсь. Переживай свои страдания в другом месте!» К чести Эми надо сказать, что она поняла смысл слов дочери. Она обратилась ко мне, чтобы справиться с чувством вины и горя, а рядом с Ребеккой стала держать себя в руках.

Вина и раскаяние Эми были глубоко прочувствованы. Ребекке нужно было понять искреннюю скорбь матери. Одних извинений было бы недостаточно, чтобы дочь поняла, что мать тоже страдает. Но все дело в степени. Чрезмерное проявление эмоций и неспособность слегка умерить их интенсивность стали тяжким грузом для Ребекки. Она чувствовала, что должна успокаивать и утешать мать, вместо того чтобы направить все силы на собственное излечение.

Правильное извинение связано не с вами

Чтобы извинение было искренним, вы должны целиком сосредоточиться на опыте другого человека, а не погружаться в собственные эмоции. Как показывает история Эми, проблема возникает, когда все внимание переключается на извиняющегося. Теперь уже обиженному человеку нужно утешать того, кто его обидел. Когда такое случается, искренне извиниться не удается, а обиженный человек чувствует себя ужасно.

Тридцатичетырехлетняя Мэри была социальным работником. Она пришла на семинар по управлению гневом, который я проводила в Миннеаполисе. Мне она сказала:

«Я не могу сказать матери ничего, что она может воспринять как критику. Каждый раз повторяется одно и то же. Она извиняется с таким раскаянием и самобичеванием, что мне приходится твердить ей, что она хорошая мать и делает все, что в ее силах. А потом я чувствую себя полной дурой».

Бессмысленно извиняться, а потом демонстрировать отчаяние и страдание, словно собеседник только что ткнул вас лицом в собачью миску. Нет смысла извиняться, а потом показывать, что в действительности вы жалеете самого себя, а обиженный человек должен понять, в каком тяжелом положении вы оказались, как вам стыдно, каким недостойным вы себя чувствуете, осознав свою колоссальную ошибку. И вы никогда в жизни больше рта не откроете, чтобы не сказать что-нибудь не то.

Чрезмерные сожаления – это скрытая форма защитного механизма. Если обиженный начинает ощущать потребность утешать своего обидчика, то есть вас, не упустите этот сигнал. Это знак того, что нужно ослабить эмоции и защитный механизм. Искреннее извинение связано не с вами. Если вы действительно хотите извиниться перед человеком, то важны не ваши чувства, а гнев и боль обиженного. Приберегите свои чувства для другого разговора.

Извинение-обесценивание

Недостаточные извинения столь же оскорбительны. Навещая подругу в Чикаго, я сорок пять минут просидела в застрявшем лифте. Эти минуты показались мне годами. Все произошло после полуночи, кнопка вызова не работала. Мне было очень страшно.

Я узнала, что лифт ломается не в первый раз, но его до сих пор не починили. Я позвонила в соответствующую службу и написала жалобу. И получила такой ответ: «Я глубоко сожалею о доставленном вам неудобстве. Мы постараемся как можно быстрее решить эту проблему».

Неудобство?! Тебе бы испытать такое неудобство – оказаться запертой в лифте посреди ночи!

Конечно, ничего подобного я не сказала, но очень хотелось. Подбор выражений мне весьма не понравился. А когда такое происходит в важных для человека отношениях, то боль, причиненная недостаточными извинениями, оказывается еще сильнее, и влияние ее ощущается гораздо дольше.

Извинение кажется пустым и лицемерным, если человек не пытается предложить какую-то компенсацию. Мои друзья живут в довольно стесненных обстоятельствах, но недавно была первая годовщина их свадьбы, и они решили разориться на праздник. Они отправились в шикарный ресторан в Канзас-Сити, где их ужасно обслужили. Наверное, в тот вечер на кухне не хватало рук, потому что они очень долго ждали закуски, потом еще дольше – основное блюдо и чек. Мои друзья заранее предупредили официанта, что вечером идут на концерт, и им нужно освободиться к определенному времени. Так что персонал ресторана был в курсе их обстоятельств.

Жена пожаловалась официанту и попросила передать их жалобу менеджеру, и тот подошел к их столику. Менеджер сказал, что ему очень жаль, что обслуживают гостей так медленно, и пообещал сообщить на кухню об этой проблеме. Слова «очень жаль» он повторил не меньше трех раз.

Но он не сказал другого: «Ваши напитки за наш счет» или «Закуски за счет ресторана». Он ничего не сделал, чтобы хоть как-то загладить вину заведения. Возможно, он сэкономил для ресторана несколько долларов, но наверняка потерял клиентов. Мои друзья никогда больше не придут в этот ресторан и никому его не порекомендуют.

В личных отношениях отсутствие компенсации тоже не ведет ни к чему хорошему. Если вы, к примеру, десять раз извинились за кофе, пролитый на ковер в доме подруги, но не поднялись с дивана, чтобы помочь вытереть пятно, и не предложили оплатить счет за химчистку, если это потребуется, то ваших извинений явно недостаточно. А если вы извиняетесь за то, что в день рождения лучшего друга запланировали поездку за город, то стоит сразу же проявить инициативу и предложить альтернативный план встречи – так вы продемонстрируете внимание и заботу.

Приемлемое извинение

Неудачные извинения встречаются не только в личном взаимодействии. Извинения частенько звучат в публичной и политической сферах, и порой мы чувствуем, что сожаления фальшивы, ответственность отсутствует, а вина переложена на чужие плечи. Немало написано о скользком и уклончивом языке, который так любят наши политики («Были допущены ошибки…»), знаменитости, лидеры бизнеса и общественной жизни. Впрочем, никто из нас не гарантирован от эгоистических, фальшивых извинений, пусть даже и неумышленных.

Формула приемлемого извинения кажется довольно простой. В книге «Эффективные извинения» специалист по деловой психологии Джон Кейдор дает такое определение (вполне удачное, на мой взгляд): «Мы извиняемся, когда принимаем ответственность за обиду или неудобство и выражаем сожаление прямым, личным и недвусмысленным образом, предлагая определенную компенсацию и обещая не поступать так впредь». Хорошее извинение состоит из слов «извините» или «мне жаль», безо всяких «если», «но» и тому подобного. Но все мы понимаем, как легко соскользнуть к выражениям, которые отделяют нас от ответственности за проступок и делают непонятным, за что именно мы извиняемся.

Более того, нет единственно правильной формулы на все случаи жизни. Как указывают в книге «Пять языков извинения» Гэри Чэпмен и Дженнифер Томас, «правильный способ» извинения зависит от того, перед кем вы извиняетесь, потому что разным людям нужны разные слова – только тогда они воспримут извинение как искреннее. Слова, способные успокоить одного человека, другого могут разочаровать или вызвать раздражение. Одному нужно услышать от обидчика «я был неправ» – и он сразу же почувствует, что извинение искреннее. А волшебными словами для другого станут: «Обещаю сделать все, что в моих силах, чтобы это больше не повторилось».

Кроме того, важно, за что именно вы извиняетесь. В исцелении серьезной душевной раны простое и искреннее «прости» – это всего лишь правильный первый шаг. Чтобы все исправить, придется еще немало сделать. Как мы будем говорить в следующей главе, сложные ситуации требуют «долгосрочных» извинений – нам придется выслушивать обиженного человека не один раз. Искреннее и сочувственное выслушивание в подобных ситуациях – это великий дар, но в то же время и тяжкое бремя.

Глава четвертая

Извинения под огнем: как справиться с серьезной критикой

Извиняться нелегко даже тогда, когда мы понимаем необходимость извинений и считаем, что должны их принести. Но еще труднее делать это, когда сталкиваешься с неожиданной критикой, которая кажется несправедливой. Некоторые упреки и замечания, вне всяких сомнений, связаны с реакцией другого человека, а не с нашим недопустимым поведением.

Критика никому не нравится, но избежать ее невозможно – разве что забиться в уголок и слиться со стеной. Окружающие критикуют нас по той же причине, по какой мы и сами делаем им замечания. Они могут испытывать негативные чувства к самим себе и рефлексивно выплеснуть эти чувства на нас. Порой критика продиктована ложным желанием помочь и сделать нас лучше. Возможно, у нас есть черта, качество или манера, которые раздражают окружающих так сильно, что они считают необходимым сказать об этом, чтобы не испортить отношения с нами. Иногда людям кажется (и справедливо), что отношения не могут развиваться, если мы не пересмотрим свое поведение и не извинимся.

Очень трудно принимать критику, не запуская защитного механизма, когда замечания кажутся нам преувеличенными или совершенно незаслуженными. Но, как показывает история Кэтрин и Ди, такая ситуация может многому научить. Мы способны научиться по-другому слушать, задавать вопросы, извиняться за то, с чем согласны, и выяснять различия. Искреннее извинение обладает огромной целительной силой, а неумение слушать и извиняться может привести к краху отношений.

Понимание боли прошлого

Был рождественский сочельник. Двадцатишестилетняя Ди четыре часа ехала, чтобы встретить Рождество с матерью, Кэтрин. Кэтрин развелась с отцом Ди, когда девочке было девять лет. Они уже убирали посуду после устроенного Кэтрин праздничного ужина, когда девушка повернулась к матери и произнесла сакраментальные слова:

– Нам нужно поговорить.

Время Ди выбрала неудачно, а список ее обид был грандиозным. Она обвинила мать в том, что та во время развода не обращала на дочь и ее страдания никакого внимания.

– Ты была слишком поглощена собой, чтобы обращать внимание на кого-то еще. Ты совсем забыла про меня.

Ди считала, что именно мать виновата в ее (Ди) проблемах с мужчинами и неспособности построить серьезные отношения. Она обвинила Кэтрин даже в том, что после развода ее отец стал алкоголиком. Ди сказала, что все это она поняла в процессе психотерапии – эти сеансы оплатила Кэтрин.

Кэтрин обратилась ко мне через два месяца после этого разговора. Рассказывая мне про тот сочельник, она буквально дрожала от ярости. В момент разговора ей пришлось собрать все силы, чтобы не ответить дочери резкостью. Она с трудом выдавила из себя единственное извинение, на которое была способна:

– Прости, Ди, что тебе было так тяжело во время нашего развода. Я никогда не хотела причинить тебе боль и старалась делать все, что в моих силах. А если мне что-то не удалось, то извини.

С этими словами она пожелала дочери спокойной ночи и ушла спать.

Расшифровка фальшивого извинения

Учитывая нервное состояние Кэтрин, неудивительно, что она принесла дочери классическое фальшивое извинение. Если вы этого не поняли, расшифрую.

«Прости, Ди, что тебе было так тяжело во время нашего развода».

(Твоя реакция на развод – вот в чем была главная проблема.)

«Я никогда не хотела причинить тебе боль».

(Я – хороший человек и не сделала ничего плохого.)

«Я делала все, что в моих силах».

(И что ты можешь на это ответить!)

«А если мне что-то не удалось, то извини».

(Если я в чем-то ошиблась, то понятия об этом не имею. Но мне жаль, так что давай обо всем забудем и станем жить дальше.)

Этим анализом я не хочу показать, что осуждаю поведение Кэтрин. Замечательно, что она справилась с собой и не перешла к ответным обвинениям. Кто справился бы лучше в подобных обстоятельствах!

Кто должен извиниться первым?

Кэтрин призналась мне, что после той ссоры они с Ди больше не общались, и она не собирается заговаривать первой.

– Я сказала, что мне жаль, – заявила мне Кэтрин. – Теперь уже Ди должна извиниться за свою несдержанность и обвинения.

Но если Кэтрин будет ждать, что первой извинится дочь, то, боюсь, ее ожидание затянется. Псевдоизвинение Кэтрин («Прости, Ди, что тебе было так тяжело во время нашего развода») и клишированное оправдание («Я делала все, что в моих силах») никак не могли удовлетворить девушку. Ди не извинилась – и, возможно, не сделает этого никогда.

Я спросила у Кэтрин, какими она видит отношения с дочерью к следующему Рождеству или, скажем, через пять лет? Как долго она сможет терпеть отсутствие контактов с дочерью – несколько недель, месяцев, лет? Какой бы ни оказалась ее реакция – будь то молчание или разговор, – она может либо разрядить ситуацию, либо еще больше ее усугубить. Если Кэтрин зациклится на том, что дочь должна извиниться первой, то ситуация может и не измениться.

Кэтрин довольно быстро призналась, что боится потерять дочь. Обдумывая варианты, она поняла, что все еще слишком злится, чтобы заговорить первой. Она совершенно не хотела извиняться за свои «материнские промахи». Я и не призывала ее извиняться, потому что любые извинения в таком настроении будут фальшивыми и бессмысленными. Как психотерапевт Кэтрин я хотела помочь ей успокоиться и увидеть полную картину произошедшего.

Разрушение шаблона отношений разных поколений

Когда Кэтрин рассуждала о семейных отношениях между представителями разных поколений, мне стало ясно, что, по ее мнению, матери и дочери всегда не ладят. Отношения сводятся либо к борьбе друг с другом, либо к дистанцированию и отдалению. Но хотела ли она воплощать эти шаблоны в собственной жизни? Очевидно, что у матери и дочери многое стояло на кону.

Поведение Ди оказалось неожиданным для матери. По-видимому, она много лет не высказывала гнев и боль, связанные с безразличием матери к тому, как развод повлиял на дочь. Но именно в этом и заключена проблема извинений в семейных отношениях. Если мы хотим укрепить отношения, то должны проявлять свои лучшие качества и зрелость, а не реагировать на реакции других людей. Кроме того, жалобы других могут быть вполне оправданными, поскольку мы не можем быть правыми всегда.

Только услышав и поняв гнев и боль детей и извинившись за неизбежные ошибки, которые совершают все родители, можно рассчитывать на то, что дети нас услышат и поймут. Нужно услышать, прежде чем говорить о своем, – хороший совет для любых отношений.

Закладывание основ: идеальное письмо

Что же дальше? Кэтрин была адвокатом. Она очень точно подмечала детали и обладала великолепными вербальными навыками. И она решила написать длинное письмо с изложением своей позиции – это был неверный шаг, если она хотела улучшить отношения с Ди или хотя бы сохранить имеющиеся.

По моему предложению она составила короткое теплое письмо – поздравительную открытку. В нем она написала, что Рождество выдалось трудным для них обеих и что она постарается максимально открыто обдумать все, о чем говорила Ди. Ди на эту открытку не ответила – точнее, ответила молчанием. Я посоветовала Кэтрин не принимать это на свой счет – это лишь информация об уровне реакций Ди.

Через несколько недель Кэтрин, по моему предложению, написала Ди письмо (настоящее, а не электронное). В нем она писала:

Дорогая Ди!

Я сижу сейчас на своем красном диване и гадаю, чем ты занимаешься. Я продолжаю думать о твоем последнем приезде. Мне жаль, что наш разговор сложился так неудачно. По твоему молчанию я понимаю, что на этот раз тебе нужно больше времени и пространства.

Я ценю ту смелость, какая потребовалась, чтобы так откровенно поделиться со мной своими чувствами. Мне хотелось бы, чтобы мы всегда могли общаться открыто, – у меня с матерью такого никогда не было. Я никогда не могла сказать ей о своем гневе и боли и никогда не могла противостоять ей. Может быть, поэтому я оказалась настолько не готова к нашему с тобой конфликту.

Мать говорила мне, что вечно ссорилась со своей матерью, моей бабушкой. Они не разговаривали друг с другом много лет. Поэтому в отношениях со мной она стремилась к обратному, сглаживая любые конфликты. В результате наши отношения с ней стали довольно поверхностными.

Думая об отношениях между матерями и дочерями, я понимаю, какие надежды на тебя возлагала. Я надеялась, что мы сможем построить иные отношения. Я думаю и о тех членах нашей семьи, которые не общаются друг с другом. То, что это произошло с нами, меня ужасно мучает. Давай попробуем начать все снова, когда ты будешь готова. Я постараюсь тебя выслушать и понять.

Люблю тебя.
Мама

Письмо, написанное Кэтрин дочери, иллюстрирует семь семейных системных принципов по созданию спокойного эмоционального поля, что позволит двум людям спокойно разговаривать и даже находиться в одном и том же месте.

Кэтрин сосредоточена только на себе.

В письме нет скрытой критики или упреков.

Она не просит и не требует от Ди конкретной реакции.

Она расширяет рамки проблемы до общих отношений между матерями и дочерями.

Она призывает к укреплению связи, не переходя к проповеди.

Страницы: 12 3 4 5 » »»