Я все исправлю. Тонкое искусство примирения Лернер Харриет

Два самых сильных слова в любом языке: «извини меня». Когда их произносят искренне, они становятся величайшим даром для того, кого мы обидели. Наше извинение поможет ему избавиться от мучительного гнева, горечи и боли. Эти слова подтвердят правомерность его переживаний, покажут, что его чувства вполне обоснованны. Человек поймет, что мы готовы нести полную ответственность за свои слова и поступки (или за бездействие и молчание). Искреннее извинение дает человеку возможность увидеть пути исцеления, а не зацикливаться на попытках понять произошедшее.

Извинение – это еще и дар самим себе. Способность воспринимать себя объективно, правильно понимать, как наше поведение влияет на окружающих, и осознавать ущерб, причиненный другим людям, – это основа самоуважения и зрелости. Искреннее извинение вызывает уважение со стороны окружающих, хотя в душе мы всегда боимся обратного.

И наконец, искреннее извинение – это подарок для любых отношений. Два человека начинают чувствовать себя уверенно, зная, что, если они будут вести себя дурно и даже страшно поссорятся, они все равно смогут восстановить разрушенную связь. Когда партнер знает, что мы осознаем свое поведение, прислушиваемся к его чувствам и стараемся исправить причиненный ущерб, наши отношения укрепляются.

Трагедия неудачного извинения

В противовес мощной целительной силе искреннего извинения, извинение неудачное обходится очень дорого. Приведу пример такого неудачного извинения, имевшего очень тяжелые последствия.

Сюзанна живет в Техасе, ей уже за тридцать. Она попросила о телефонной консультации, чтобы разобраться в отношениях с младшей сестрой Мариэттой. Мариэтта уже год не разговаривала со старшей сестрой. Сюзанна боялась, что это окончательный разрыв. Поскольку в их семье такое уже случалось, опасения ее были небезосновательными.

Вот как Сюзанна описала произошедшее. В прошлом году умерла мать Сюзанны и Мариэтты. В день похорон Сюзанна слишком много выпила и высказала Мариэтте довольно жестокие вещи. Слова эти были продиктованы гневом – младшая сестра жила далеко и почти не участвовала в уходе за матерью.

В тот печальный вечер Сюзанна обвинила сестру в том, что она никогда не любила мать и думала только о наследстве. На следующее утро Сюзанне было так стыдно, что она не нашла в себе сил извиниться. Про злополучный вечер она сказала сестре только то, что переборщила с выпивкой.

Когда Сюзанна вернулась домой и поняла, что Мариэтта с ней практически не разговаривает, она стала извиняться всеми доступными способами, но было поздно. Мариэтта никак не отвечала на ее попытки восстановить связь. И тогда Сюзанна начала чувствовать себя жертвой. Теперь уже она обвиняла Мариэтту в жестокости и нежелании простить.

Расспросив Сюзанну о ее извинениях, я поняла, почему все ее усилия не увенчались успехом. Сначала Сюзанна оскорбила сестру и не извинилась. А потом просто извинялась, не принимая на себя ответственность за свои жестокие обвинения.

Извинялась она примерно так:

«В тот вечер я наговорила тебе ужасных вещей. Мне так жаль, что тебе пришлось это выслушать».

«Мне страшно жаль, что ты так обиделась. Ты же знаешь, как сильно я тебя люблю».

«Мне так жаль, что мои слова испортили наши отношения».

«Пожалуйста, прости меня. Мне так жаль, что спьяну я сказала то, чего не должна была говорить».

Что же не так в извинениях Сюзанны? Абсолютно все! Ее слезные извинения полны эмоций, но в них нет ни грана личной ответственности. Она ни разу не высказала раскаяния и сожаления о том, что наговорила в тот вечер. На следующее утро она не рухнула на колени и не извинилась перед сестрой от всего сердца. Что же она могла сказать?

«Мариэтта, у меня нет слов, чтобы сказать тебе, как мне жаль, что вчера вечером я наговорила тебе ужасных вещей. Я сама в это не верю. Я не жду, что ты простишь меня. Я и сама себя простить не могу. Я лишь хочу, чтобы ты знала: при свете дня я не верю ни одному произнесенному мной вчера слову. Обещаю, что никогда больше не скажу этих ужасных и несправедливых слов и не буду терзать тебя собственной тревогой и горем. Моему вчерашнему поведению нет прощения».

После телефонной консультации Сюзанна решила отправить сестре письмо (настоящее, а не электронное). В нем она собиралась однозначно признать ответственность за свое поведение в тот вечер и высказать искреннее раскаяние. Она собиралась извиниться и за то, что наговорила сестре в день похорон матери, и за свои неудачные извинения. Ей было важно извиниться в письменной форме, даже если Мариэтта не примет ее извинений. Впервые после смерти матери она признала свою ответственность. Поступив правильно, Сюзанна сразу же почувствовала себя лучше, вне зависимости от реакции сестры.

Извиняясь, мы оказываемся в уязвимом положении. Мы не можем контролировать реакцию другого человека. Извинение – это прыжок в неизвестность. Я знаю, что сестры примирились, хотя их отношения все еще остаются напряженными и довольно отстраненными. В моей работе я часто сталкиваюсь с подобными ситуациями: отношения между братьями и сестрами рушатся из-за неизбежного этапа ухода за пожилыми родителями и из-за переживания смерти родителей. Неудачные извинения имеют самые серьезные последствия в стрессовые периоды жизни, а утрата – это самая сложная адаптационная задача для всех членов семьи.

Надеюсь, Сюзанна продолжит то, что начала искренним извинением. Надеюсь, у сестер еще будут целительные разговоры и они не отгородятся друг от друга защитными барьерами. Мне очень хотелось бы, чтобы Мариэтта смягчилась. Сестры слишком важны друг для друга, и они не могут друг друга потерять. Мы не можем терять родную семью. Разрыв с близким родственником ведет к тому, что этот родственник начинает играть еще более важную роль в нашей жизни.

Два извинения напоследок

Закончить эту книгу я хочу историями двух очень разных извинений. Первое – короткое извинение по поводу украденного велосипеда. Второе – извинение перед близким другом, столь же тяжелое, сколь и необходимое.

Извинение № 1. «Извините, что я украл ваш велосипед!» – краткое извинение перед незнакомым человеком.

У моего друга Рика недавно украли велосипед. Велосипед стоял в его гараже в пригороде Лоуренса. Рик очень расстроился, но у этой истории оказался счастливый конец. Рик написал мне об этом в электронном письме:

«Около четырех часов утра я проснулся от огорчения. Я не мог поверить, что кто-то украл мой велосипед прямо перед отпуском. Я вышел на улицу, надеясь, что велосипед каким-то чудом вернулся в гараж. Но его там не было. А потом я посмотрел на дорожку перед домом и увидел его – во всей его красе! Бог услышал мои молитвы!»

Удивительнее всего была небольшая записка, прикрепленная к рулю. Судя по всему, написал ее человек не очень-то грамотный. В записке говорилось:

«Извиняюсь, что взял ваш велосипед. Я был пьян и не понимал, что делаю. Извините, что мне не хватило смелости сказать вам это лично».

Я была глубоко растрогана таким искренним извинением и глубоким раскаянием. Рик тоже. Тот человек написал: «Я был пьян и не понимал, что делаю», хотя мог бы написать: «Бутылка заставила меня украсть».

Автор этой записки не рассчитывал на восстановление отношений, поскольку никаких отношений и не было. Он не рассчитывал на улыбку или дружеский разговор с хозяином велосипеда. Извинение не принесло ему никаких материальных благ – напротив, возвращаясь на место преступления, чтобы вернуть украденное, он подвергал себя определенному риску.

Не нужно быть профессиональным психологом, чтобы почувствовать, когда извинение идет от сердца, от простого желания поступить правильно. Я была тронута этой запиской. Она напомнила мне, что иногда единственный мотив извинения – это желание восстановить собственную цельность, исправить отношения с собственным «я».

Извинение № 2. Избавление от потребности всегда быть правой.

Моя давняя и близкая подруга Шейла пригласила меня на презентацию своей книги в Нью-Йорк. Время для меня было не самое удачное. Мне было тяжело выбраться из Канзаса, и билеты на самолет стоили дорого. Но мне очень хотелось в тот день оказаться рядом с ней. Я знала, как ценны такие проявления дружбы, а выход первой книги был очень важным событием для Шейлы.

Я приехала и обнаружила, что кроме Шейлы знаю еще одного человека – Бланш была старшим редактором журнала, где я много лет вела свою колонку. В конце концов мы с Бланш проболтали почти два часа, даже не заметив этого. Ни она, ни я не заметили, что гости перебрались в другую комнату и стали произносить тосты. К гостям мы присоединились гораздо позже.

Я вернулась домой. Вечером мне позвонила Шейла. Я думала, что она хочет поблагодарить меня за то, что я приехала, но она сказала, что я вела себя на ее презентации непостижимо (или возмутительно?). Она твердила, как ей больно и обидно. Как я могла почти весь вечер просидеть с одним человеком, даже не пытаясь познакомиться и пообщаться с ее друзьями? Разве я не знала, что многие гости читали мои книги и хотели поговорить со мной? Как я могла быть такой эгоисткой и пропустить добрую половину поздравлений в другой комнате? Я разочаровала ее друзей и поставила саму Шейлу в неловкое положение.

Я опешила. Я даже не догадывалась, что стала источником стольких проблем. Я потратила немало денег на поездку в очень неудобное для себя время, а мне говорят, что я испортила всю презентацию. Слова Шейлы показались мне несправедливым преувеличением, и я тут же включила защитный механизм «Мне жаль, но…».

– Извини, – сказала я, – но почему, черт побери, ты не оттащила меня от Бланш сразу же и не сказала, чего ждешь от меня?

– Я была не обязана, – отрезала Шейла.

– Я и не говорю, что ты была обязана. Я просто хочу сказать, что, конечно же, стала бы общаться с твоими друзьями, если бы ты попросила меня. Достаточно было просто отозвать меня.

– Я не обязана была следить за тобой и диктовать, как ты должна себя вести!

Шейла разозлилась еще больше. Я явно подлила масла в огонь.

Я очень расстроилась. Неужели Шейла не понимает, что мы обе внесли свой вклад в проблему? Ей ничего не стоило сказать мне, что она хочет познакомить меня со своими друзьями. Конечно же, я хотела присутствовать на церемонии с самого начала, но просто не заметила, когда все началось. Вместо того чтобы проявить зрелость, Шейла весь вечер молча злилась, словно была беспомощной жертвой моей чудовищной нечуткости, а потом во всем обвинила меня. Она не оценила, что я прилетела в Нью-Йорк, пойдя на значительные расходы и неудобства. Это мне не понравилось, и я закончила разговор очередным классическим фальшивым извинением:

– Мне очень жаль, что тебя так расстроило мое долгое общение с Бланш.

За два дня мой гнев остыл, и защитный механизм ослабел.

Шейла поступила смело, высказав все, что думает о моем поведении. Она хотела, чтобы я услышала ее критику, и я не должна была критиковать ее в ответ. Она поставила себя в уязвимое положение, поделившись своим гневом и болью. И неважно, считаю я эти чувства обоснованными или нет. Это ее чувства.

Мне часто хочется указать близким друзьям, как можно иначе повести себя в разных ситуациях – связанных или не связанных со мной. Я понимаю, что эта моя проблема – оборотная сторона четкого понимания шаблонов человеческих отношений.

Шейла обладает множеством прекрасных качеств, но она не умеет сознавать своей роли во взаимодействиях, которые причиняют ей боль. Моя реакция во время телефонного разговора заставила ее подумать, что я пытаюсь переложить вину на ее плечи – честно говоря, так оно и было. По крайней мере, я порывалась разделить вину с ней.

Через несколько дней я позвонила Шейле и искренне извинилась. Я расспросила ее о том, что она почувствовала, о разочаровании друзей, которые хотели со мной познакомиться. Я сказала, что мне очень жаль.

Я не хотела ее обидеть – особенно в такой важный день. Я сказала, что долго думала над ее словами и поняла, что мое поведение было непростительно. Я сосредоточилась на своей знакомой, позабыв о подруге. Это была презентация ее книги, важный для нее день, а я все испортила.

Признаюсь, в глубине души я надеялась, что она скажет: «Что ты, Харриет, я сама должна была позвать тебя, так что я тоже виновата в том, что произошло». Но эта надежда умерла. Искреннее извинение должно быть сосредоточено только на чувствах пострадавшей стороны, а не на том, чего нам хочется для себя – прощения или, в моем случае, признания Шейлой своей доли вины.

Будьте щедры

Я не предлагаю, чтобы вы уступали неразумным требованиям и жертвовали собственными интересами. Не предлагаю я и извиняться за то, в чем вы не виноваты и за что не можете нести ответственность. Я предлагаю, чтобы вы были щедры и сознавали уязвимость других людей. Люди вступают в близкие отношения, надеясь иметь рядом с собой партнера, который будет исцелять их раны, а не посыпать их солью. Разве не этого мы все ищем в важных для себя отношениях?

Искреннее извинение демонстрирует ценность отношений и принятие ответственности за собственные слова и поступки без уверток, оправданий и попыток переложить вину. Иногда важно не добиться справедливости, а укрепить отношения и сделать другого человека счастливым. Нужно принимать любимых людей такими, каковы они есть, – как я поступила с Шейлой. Нужно проявить зрелость и извиниться за свою вину, даже если чувства другого человека кажутся нам преувеличенными и он не сознает собственной доли вины.

Слушайте свое сердце и не обижайте людей. Это трудно, но это стоит того. Суть эффективного лидерства, партнерства, детско-родительских отношений, дружбы, личной цельности и любви заключена в умении и готовности извиняться искренне. Для этого нужны смелость, мудрость и ясность. Трудно представить себе что-то более важное.