Провинциалка. Книга первая Шерр Анастасия

Делу ход так и не дали, а меня участковый два часа стращал колонией строгого режима за нападение на бедного мальчика, у которого я якобы пыталась «отжать»

дорогой телефон.

В тот день я поняла, что справедливости нет и забрала своё заявление, с помощью которого, в принципе, не изменишь этот мир, а вот моё будущее очень даже…

На этом и закончились мои любовные похождения, как впрочем и мечты о принце.

А сейчас вот снова воскресли…Пообещав себе быть аккуратной и осторожной, я всё-таки вышла из комнаты и побрела на улицу.

Туда, где свобода.

Туда, где будущее.

— Север, я тебя расстрою. Такой девчонки не было ни на одном из Московских вокзалов. Я проверил и аэропорты тоже. Не покупала такая билет. Слушай, а может она по чужому паспорту уехала? Если на поезде, то вполне могла…

Денис говорил что-то ещё, а я просто ржал, упершись лбом в руль.

Ну конечно же, блять!

Паспорт!

Нет же у неё паспорта! Я сам его разодрал на глазах у дурищи. Хотя теперь единственный идиот из нас двоих — я.

Самый что ни на есть дятел.

Это же надо было так тупо купиться на развод малолетней соплюхи и старой стервы Да, Север, лоханулся ты неслабо.

Это же как малая курица смогла так легко меня наебать?!

Ещё один повод как следует её оттрахать.

— О вокзалах забудь. Пробей мне всю инфу о жене Сени Свердловского. Я сейчас тебе её адрес скину. Мне нужны все данные о родственниках, друзьях, знакомых и особенно проживающих в Чекалине. Там всплывёт девочка по имени Стефания — о ней тоже всю инфу. Всё понял?

— Того самого Свердловского? — Ден не был удивлён, впрочем, как обычно — его сложно удивить.

— Да.

— К вечеру всё будет.

От мысли, что дерзкая малявка скоро будет поймана и наказана наступало удовлетворение. Мрачное и злое.

Я представлял как возьму её за волосы и оттрахаю так, что ходить не сможет.

А потом ещё раз.

И ещё.

Пока не начнёт умолять, чтобы остановился.

А после, меня, наконец, отпустит.

избавлюсь от этой блажи, мать её.

По крайней мере, очень на это надеюсь. Потому что терять рассудок на старости лет я не собираюсь. Тем более, из-за какой-то малолетней дуры.

Что самое поганое в этой ситуации — я не могу о ней не думать.

Трахаю другую, а думаю о ней.

Край.

Вот всегда был таком мудаком злоебучим. Если что — то в голову залезет — не успокоюсь, пока не получу желаемое.

Ох, сука же ты, девочка Стеша.

Найду я тебя, даже не сомневайся.

И чем дольше буду искать, тем же хуже тебе.

Вот бы сейчас её мне…

Замучил бы.

От озабоченных мыслишек отвлекает какое-то движение впереди и какая-то дура мчится мне прямо под колёса.

Могу поклясться, что я переходила дорогу на зелёный свет. Или всё же…

Замечталась, задумалась и вот…

Лежу на асфальте, глядя в небо широко открытыми глазами и пытаюсь сообразить — жива я ещё или…

Господи, я ведь так мало ещё пожила!

У меня дел ещё столько незавершённых и даже не начатых.

Молю, не забирай у меня мою жизнь.

— Жива, дура, бля… Опа! Да вы только посмотрите, кто тут у меня! Добегалась, — надо мной склоняется лицо со шрамом и…

Всё.

Я проваливаюсь в пропасть, утопаю в непроглядной тьме и почти не слышно его голоса с резкими угрожающими нотками.

— Иди-ка ко мне, малышка. Сейчас я тебе помогу, — последнее, что слышу и чувствую, как моё тело отрывается от земли.

Проснулась на какой-то огромной кровати и от испуга чуть не отрубилась снова.

Большая комната, судя по всему, чья-то спальня выглядела мрачно и как-то устрашающе.

Тёмные обои и такая же мебель — громоздкая и с чёрной обивкой.

Ну точно логово маньяка-душителя!

— Вот же задница! — это, пожалуй, самые приличные слова, что в тот момент вертелись на языке.

Значит ли моё пребывание… неизвестно где, что Северов мне не почудился?

Ещё как значит!

По-любому притащил меня в свою берлогу, чтобы закончить начатое вчера.

Да что же это такое?!

Почему судьба упорно тычет меня носом в неприятности?!

Адская головная боль мешала остановиться хотя бы на одной здравой мысли.

Кто виноват и что делать?

Как свалить отсюда, да побыстрее?

Впрочем, вариантов не так уж много. Единственный верный — по-тихому подняться и на цыпочках до двери, а там уже бежать, пока с ног не свалюсь.

Правда, самочувствие было настолько хреновым, что оставалось лишь надеяться, что не упаду по пути к спасительной двери.

Пощупала голову — вроде цела. А вот глаз болит отчего-то…

Напротив кровати узрела зеркало и, взглянув в него, заскулила.

Огромный синюшный фингал украшал половину моего лица, а взлохмаченные волосы, что превратились в воронье гнездо, дополняли сию непревзойденную картину.

— Мать твою! — тут я уже совсем позабыла о воспитании.

Не до того как-то, когда твоё лицо превратилось в месиво, пусть не в прямом смысле этого слова, но всё же.

Дверь в комнату тут же распахнулась и на пороге возник Северов. Ну, конечно же!

Разве могло быть по-другому?!

А небритая рожа до того довольная, что у меня оскомина появилась.

— Ах ты сволочь! — откуда силы взялись не знаю, но их хватило ровно на столько, сколько понадобилось, чтобы вскочить с кровати и упереть руки в бока. — А ну немедленно выпусти меня отсюда, а то я тебе глаза все выцарапаю! — как будто у него их так много, глаз этих.

Тут же воспалённое сознание выдало мне мерзкого паука со шрамом, бородой и десятком глаз…

Финиш, что называется.

Бандит медленно выдохнул, так, словно мои слова его сильно разозлили и он собирался с силами, чтобы не ответить мне в своём репертуаре.

Или не разозлили?..

Его учащённое дыхание и хищную ухмылку можно было трактовать по-разному, однако, то, что топорщилось в его джинсах сложно назвать злостью…

Только этого мне сейчас не хватало!

Он же изнасилует!

Вот на этот раз уже точно.

— Меня искать будут, — пропищала и к окну засеменила.

А там… Темень непроглядная и высота, похоже не в два этажа.

Всё.

Конец, Стеша.

Сейчас использует, судя по его ошалелому взгляду, в разных позах и очень жёстко, а потом просто закопает где-нибудь…

— И кто же тебя будет искать, девочка Стеша? — мне кажется, или он сейчас прыгнет на меня, как дикая зверюга?

— Тётя… И брат ещё, — ну да, знаю, что жалко сейчас выгляжу.

Только жить очень хочется.

А быть изнасилованной совершенно не улыбается.

После первой попытки меня неделю трясло. Так то сопливый мажоришка местного разлива был.

А тут…

Сразу видно — чудовище.

И отнюдь не сказочное.

— Брат с тётей, говоришь? — нахальненько так ухмыльнулся и ко мне двинулся.

— Не смей! — завопила и запрыгнула на кровать в попытке переползти на другую сторону.

— Да нет у тебя брата! — позади послышалось рычание, похожее на звериное.

Мне даже почти удалось ускользнуть от психа, но в последний момент он поймал меня за лодыжку и резко потянул на себя.

Я визжа и суча ногами, отбивалась из последних сил, но всё равно потерпела позорное поражение.

Бандит придавил меня своим немаленьким телом и полез целоваться, сжимая запястья и рыча от моих не особо метких ударов коленками в его бедро. Целилась-

то я в пах…

замычала ему в губы, когда он всё-таки добрался до моего рта и нахально проник в него своим языком.

Будучи полностью обездвиженной и еле дышащей, я тихо захныкала, надеясь, что Северов всё же не совсем законченный ублюдок и мои стенания его хоть как-то притормозят.

Неожиданно, нереально, но факт — он остановился и даже немного приподнялся, позволяя мне вдохнуть кислорода.

— Ну чего ты? Я не обижу, не ломайся.

Да ну?!

Правда, что ли?!

То есть, взять девушку насильно — это в порядке вещей? Хотя, о чём это я? Для него вполне обычное дело, видимо.

— Отпусти, — больше предложений у меня не было никаких, а аргументы вдруг иссякли.

Единственной мыслью было сейчас — бежать! Очень быстро и очень далеко.

Только со здоровенным мужиком на груди особо не побегаешь. А подмял он меня знатно… Не продохнуть.

— Дашь — отпущу через часик, — разумеется, ничего более разумного мне предложить не сумели. — Согласна?

Конечно же, нет!

Кем вообще себя возомнил этот бородатый козёл?!

Уж не знаю, что мне смелости придало — безысходность или надежда, что всё-таки не тронет без моего на то согласия. Но вскипела я мгновенно и что было сил треснула ему лбом по носу.

Бандит зашипел от боли, но уже в следующее мгновение зажал меня так крепко, что и головой пошевелить больше не могла. А это и не требовалось. От боли в моей несчастной черепушке я взвыла, с трудом удерживая слёзы, что уже были готовы хлынуть нескончаемым потоком.

Только хрен ему, а не мои рыдания!

— Какая же ты дурная, с ума сойти! — нет, в его голосе не было злости или раздражения, как и полагается насильнику, которому не дают.

Я отчётливо уловила нотки восхищения. Какая-то маниакальная страсть и азарт заплясали в его глазах опасными огоньками.

Вот жеж…

Получается, я его завожу своим сопротивлением, так?

Прелестно просто.

— Отпусти, пожалуйста. Я согласна, только не так, не сейчас. Голова очень болит, — уж не знаю, как мои уговоры на него подействовали, но вскоре бандит освободил меня, словно на него снизошло прозрение и он осознал, чем сейчас занимается.

Главное, чтобы помутнение не наступило так же быстро.

— Поднимай свою задницу. К врачу поедем. У тебя сотрясение, скорее всего. Хотя чего там сотрясать? — задал риторический вопрос, скорее, сам себе.

Я возрадовалась.

Наконец-то, будет шанс дать дёру от этого маньячилы.

А то в следующий раз благоразумие может и не озарить его.

ГЛАВА 10

Девушка с трудом разлепила веки и застонала от головной боли.

— Твою мать, — схватилась за голову руками и одеяло соскользнуло по обнажённому телу вниз.

— выспалась? — рядом послышался недовольный голос Кости и произошедшее ночью начало всплывать в памяти яркими картинками. — Может прекратишь уже пить, Кать? Чтобы я больше не видел тебя в таком состоянии, а то сам пиздюлей дам, — на тумбочку приземлился стакан с водой и блистерная упаковка таблеток.

Девушка испуганно огляделась и, встретившись взглядом с Вороновым, замерла.

Она помнила ссору с Матвеем.

Столько боли…

Не физической, душевной.

Даже возникло желание убить себя, но сворованная из богатого бара Северова бутылка с виски быстро усыпила ненужные мысли и придала смелости.

Когда Ворон приехал за Катей, она уже не вязала лыка и, бросившись мужчине на шею, кричала, что покончит с собой, если он не заберёт её.

И он забрал.

Подхватил на руки и понёс прочь из дома, что стал для бедняжки хуже пекла.

А потом…

Потом сознание потонуло в алкоголе и сейчас Катя с ужасом представляла, как отдалась Косте на этой же кровати.

Переживала не потому, конечно, что дева Непорочная, чего уж там…

Боялась до первобытного ужаса и дрожи в коленках реакции на это Севера.

Да он просто грохнет её, как и обещал.

Страшные кровавые образы проникали в мозг и выдавали такую дозу адреналина, что ещё немного и сердце не выдержит.

— Кать! — Костя приподнял её голову и похлопал по щекам. — Совсем хреново?!

Не молчи!

Девушку трясло, как в лихорадке. Абсистентный синдром превратился в приступ и Катя, хватая ртом воздух, задыхалась в его руках.

— Тихо, Катюш. Тихо, — прижал к себе, укачивая, словно ребёнка. — Это паническая атака. Успокойся и дыши. Всё хорошо, я рядом.

— Убьёт. Убьёт меня…

— Никто тебя не тронет. Я больше не отпущу тебя к Северу. Не бойся, — его слова доносились, как будто издалека, а паника пробиралась в душу всё глубже, разрывая её в мелкие клочья своими когтистыми лапами.

— Он заберёт меня… заберёт и убьёт!

— Я не отдам тебя ему. Обещаю.

Скользнул рукой по обнажённой спине и нервно выдохнул.

Вот она.

Рядом.

В его руках.

Бери же!

И он возьмёт.

Своего больше не упустит, даже если придётся воевать со всем миром.

— Не надо, Кость, — её горячие ладони легли на грудь, обжигая своим жаром.

— Надо, — опрокинул её на подушки и с диким наслаждением осознал, что не сможет больше отпустить.

Я отчаянно цеплялся за мысль, что это мозгоёбство ненадолго и вскоре я всё-таки успокоюсь.

Просто трахну эту мелкую козу и думать о ней забуду.

Всю дорогу малолетняя пигалица выносила мне мозг, требуя отпустить её.

Требует она, блять!

Смотрел на неё и понять не мог, откуда столько дерзости и смелости?

Совсем ведь безбашенная малявка.

Другая уже давно ножки раскинула бы, да в ротик взяла. А потом добавки попросила.

А эта, словно прочность моей нервной системы проверяет. Как будто ей удовольствие доставляет испытывать моё терпение и свою судьбу.

Дурная.

Сумасшедшая.

Наверное, именно тот факт, что не даёт, делает из неё мишень для меня.

Как угорелый бегаю за соплюхой, лишь бы вставить ей.

Пиздец.

Ты, Север, пасть ещё ниже не мог.

И это бесит неимоверно. Я себя тряпкой чувствую — ощущение, с которым раньше не был знаком.

Так себе, ощущение, если честно.

Руки чешутся свернуть на обочину и разложить её прям на пассажирском сидении.

Я и на квартире был готов трахнуть мелкую, да только не смог.

Как-то дико это — бабу насиловать.

Не то, чтобы я был примерным гражданином, считающимся с чувствами тёлок…

Будь на её месте другая — натянул и пикнуть не успела бы.

Но эту брать силой — всё равно, что пытать котят.

Там столько наива в глазах. Столько веры в добро…

И тут я, не принц, но чудовище из её сказки. Грёбаный похотливый урод со шрамом на пол хари, ебанутым характером и вечным стояком.

Повезло девчонке.

К клинике подъезжаем под всё те же вопли и возмущения. С каждой минутой мне всё сильнее хочется сомкнуть пальцы на её тоненькой хрупкой шейке и сдавить до хруста. Чтобы заткнулась, наконец.

— Закрой рот и слушай сюда, — ловлю руками её лицо и поворачиваю к себе. — В глаза смотри, когда я с тобой разговариваю. Сейчас мы зайдём к врачу. Я всё время буду рядом, так что без глупостей. Когда тебя осмотрят, отвезу домой, к твоей полоумной тётке. Разумеется, это только в том случае, если ты будешь себя вести хорошо. Усекла?

Зелёные глазищи загораются надеждой и мне даже немного жаль наивную дурёху.

И да, я вру.

Разумеется, отпускать её не планирую, но пока пусть надеется на это.

Мне как-то не в кайф волочить её силком и мериться силами с девчонкой. Пришибу ненароком.

В кабинете врача пахнет каким-то лекарством и от одного понимания, что я нахожусь в больнице, подкашиваются ноги.

Я мало чего боюсь, но больница в этом небольшом списке всегда стояла на первом месте. После появления в моей жизни Северова — перешла на второе.

С детства бросает в дрожь от белых халатов и колбочек-пробирок, с которыми снующие туда-обратно медсёстры почему-то никогда не расстаются.

Правда, на этот раз боязнь врачей была притуплена другим страхом. А именно — бандитом, что не сводил с меня своего дикого взгляда, от которого не то, что в дрожь бросает — в припадок.

— Вот здесь болит? А здесь? — доктор куда-то тыкал, что-то проверял, водил пальцами перед лицом.

Все это время я, как несчастный зашуганный кролик поглядывала на удава, то бишь, на Северова.

Жуткий он всё-таки тип.

Страницы: «« « 23456789 » ... »»