Провинциалка. Книга первая Шерр Анастасия

Это плохо.

Я не должна плакать при нём.

Не должна показывать свою слабость.

Хотя, кто знает… Может он именно этого и желает?

Увидеть, как я сломаюсь и упаду к его ногам.

Может и правда, стоит сыграть для него в сломанную девчушку?

Если ему наскучит играть со мной в маньяка и жертву, то ведь отпустит? Должен ведь…

— Я не хочу есть. Можно я пойду в комнату? — и там придумаю, как проломить твою железную башку.

Озвучивать свои желания я не стала, но задумалась.

В конце концов, он человек, хоть и мало похож поведением, но всё же. Рано или поздно я поймаю момент и…

Что будет дальше я пока не знала и рассуждать по этому поводу не планировала.

В данный момент очень хотелось спать. Как будто внутри меня выключили какой-то рубильник и я быстро погружалась во тьму.

— Иди, — он, прищурившись, внимательно наблюдал за мной. — Тебе плохо? — спросил, когда я поднялась из-за стола и покачнулась.

— Нет, — замотала головой, пытаясь разогнать туман, что окутывал меня плотным облаком.

Схватилась за спинку стула и снова повело в сторону. Последнее, что увидела перед тем, как погрузиться в беспамятство — глаза нелюдя, что превратил мою жизнь в ад.

— Стеша! — одна рука обхватила мою талию, а вторая, тяжёлая и горячая, легла на лицо. — Что ж ты, маленькая…

— Ничего страшного. Судя по всему, это всё излишняя эмоциональность, — врач положил в карман деньги и зашагал к выходу. — Просто следите за питанием, пусть побольше отдыхает и поменьше нервничает.

Заебись, конечно.

Как же она со мной и без нервов?

Мне что теперь, вокруг неё с бубном отплясывать?

После ухода врача хотелось рвать и метать. Вернее, рвать я уже пробовал…

Не могу я эту малолетку прогнуть, а по другому она не дастся. Ломать не хочу, но и ползать у ног сопливой девки не стану.

Хочет или нет, будет моя. Потому что я так решил и обсуждению моё мнение не подлежит.

А девчонка, отдать ей должное, кремень. Сколько продержалась и даже почти не истерила.

Если бы я Катерину так вздрючил, ходила бы по струнке.

Кстати, о Катерине.

Надо бы отыскать эту суку.

Поймать и наказать тварь.

Ворона, конечно, я зря не замочил.

Можно простить всё, кроме предательства. За предательство — казнь.

Но для «друга» у меня есть кое-что похуже казни.

Только уходить от малявки совершенно не хотелось.

А ещё, кайфовал от тишины и покоя. Пока девчонка спала, я сидел рядом и пытался нажраться в стельку.

Увы, не получилось.

Сегодня всё как-то не так…

Я себя другим чувствую.

Живым, что ли…

Эта девочка мне нужна. Пока я чувствую себя рядом с ней ТАК охуительно, не отпущу.

Пусть рядом будет.

Оставив ей еду и записку, всё же собрался уходить. Было как-то неспокойно.

Вдруг сбежит дурёха?

Правда, долго ей не побегать, проверено. Но всё же, хотелось знать наверняка, что я приду сюда ночью и застану малышку в постельке.

От этой мысли член в штанах снова ожил, вызывая у меня приступ смеха.

Совсем ты потёк, Север.

Стыдно даже, блять.

Тусклый свет от старой лампочки падал на разбитую рожу Ворона, что пристально наблюдал за моим приближением.

Сырой подвал с плесенью на стенах — так себе интерьерчик.

Узнаю своих раздолбаев. Им по кайфу нагнать страху на пленного одной обстановкой.

— Север, дружище! Я так рад тебе! Извини, руку пожать не могу, — съязвил Костян, кивая на свои связанные запястья. — Правда, я и так бы не пожал.

Внутри меня поднимается волна бешенства.

Этот сучок ещё шутки мне тут шутит. Что ж, так даже веселее.

Закатываю рукава и даю указку развязать руки Ворону.

— Мы тут пока побеседуем, а вы Катьку сюда ведите.

Ухмылка сползает с лица Ворона и я отмечаю, что ушлёпок таки испугался.

— Не трогай её. Меня грохни, а её отпусти. Она не при делах, Север. Я сам её заставил.

— Заставил, значит? Получается, ты бабу мою изнасиловал? Как нехорошо. Тогда я тебе яйца отрежу при ней. Как считаешь? Катя оценит? — отдать должное Ворону, он пошатнулся от удара, но не упал.

— Давай. Только не в твоих интересах меня в живых оставлять. Я же не успокоюсь, пока тебя в асфальт не закатаю, — ответка прилетела быстро и я не успел увернуться, правда, особо и не пытался.

Сколько мы махались не знаю, но в итоге оба выдохлись и сели на пол.

Я вспомнил, как этот блядский утырок спас мне жизнь, когда мы дрались вот так же, только не друг с другом, а против десятка сволочей, что пришли с целью выпустить нам кишки.

Не помню скольких я положил, отвлёкся, устал и один ублюдок собирался засадить мне в спину нож.

Но не успел.

Ворон тогда впервые убил человека.

Его руки дрожали, но взгляд был твёрдым. Он сказал, что не жалеет, ведь этим спас меня.

Бойня была кровавой и о морали задумываться не приходилось. Тут или ты, или тебя. Другого не дано.

По пять тренированных бойцов на одного сопливого пацана — это до хрена.

Однако, мы выбрались из той Передряги. Не совсем целыми, но всё же выбрались.

Из воспоминаний меня выдернул женский крик где-то на улице и я заметил, как дёрнулся Ворон.

— Не трогай её, как друга тебя прошу! Я тебе всё, что у меня есть отдам, Матвей.

Не трогай Катю. Я люблю её, понимаешь?! Ради дружбы нашей отпусти её.

Я смотрел на бывшего друга и завидовал ему чёрной завистью.

Он был счастлив.

Даже сейчас, когда находился в полной жопе.

Потому что есть ради кого драться, бороться за жизнь, выгрызать её зубами.

И я видел в его глазах — он будет бороться до последнего.

За Катьку, за эту шлюху отдаст свою башку на отсечение и ни на секунду не задумается.

А я?

Ради чего или кого пытаюсь сохранить свой грёбаный авторитет и достоинство? На хрена сопротивляюсь, когда меня толкают в лужу, если и так по уши в дерьме?

— Ты виноват, Костян. Ты меня предал. Я давно заметил, что ты на мою тёлку слюни пускаешь. Лет десять уже, да? — смахнул кровь с рассеченной губы и уставился на свои окровавленные руки. — Но я даже мысли не допускал, что ты полезешь на мою бабу. А ты ждал, затихарился, как сука. А потом поимел. Не Катьку ты выебал, а меня, понимаешь, урод?! После всего ещё и с пушкой ко мне заявился, поставив перед фактом, как конченого лоха. Это ты называешь дружбой?

— и да, оставлять его в живых, как и шлюху, предавшую меня, я не мог.

Не имел права.

— Ты прав. Я виноват. Так меня и наказывай. Она-то не при делах. Считай это моим последним желанием.

Я поднялся на ноги, закурил и бросил пачку с сигаретами ему.

Дверь распахнулась, парни затащили брыкающуюся и визжащую Катерину.

В домашнем халате, с растрепанными волосами она вертела головой по сторонам, силясь понять своим скудным умишкой, что происходит и чем всё это ей грозит.

Увидев меня и Ворона, она, похоже, сразу допёрла в чём дело и чем тут пахнет.

— Матвей… Я не… Прости меня. Прости, — говорила со мной, а смотрела на Воронова и, к моему огромному удивлению, в её глазах я видел беспокойство.

Эта шалашовка боялась не за себя. Точнее, не только за себя.

Охренеть.

Вот этого от Катерины я не ожидал.

Дальнейшее её поведение меня и вовсе в шок повергло.

Катерина упала на колени и, схватив меня за ноги, подняла голову.

— Не убивай… Его не убивай. Лучше меня… Он не виноват. Я сама к нему в постель полезла, я сама умоляла его взять меня. Я сама попросила защиты.

Умоляю тебя, Матвей. Что хочешь сделай со мной. Только не убивай его.

— Катя! — Ворон рыкнул на неё, принуждая заткнуться.

— Да тут, блять, бразильский сериал, как я посмотрю.

Отчего-то во рту стало горько, а внутри так погано, словно месяц в запое был.

За моей спиной такие страсти разгорелись, ещё чуть-чуть и задницу поджарят мне.

А я в это время за малолеткой рассекал.

Пока меня опускали…

Пиздец.

— Что раз у нас тут такая любовь, я не могу ей препятствовать и с удовольствием пойду навстречу вам, голубки. Я даже отпущу вас обоих. Но при одном условии. Пусть Катенька напоследок обслужит моих ребят. А то они без женской ласки скучают, — с удовольствием отметил, как Ворон вскочил, словно ошпаренный.

— Иди сюда! — рванул Катерину на себя и за спину спрятал. — Сначала тебе меня придётся грохнуть, Север. И никак иначе.

Что ж, по крайней мере, мой бывший друг всё ещё мужик.

ГЛАВА 14

После его ухода подорвалась, словно меня током прошибло.

Уже было надежду потеряла, что он свалит. Свалил таки.

Теперь дело за малым…

Найти лазейку из обители маньяка и поскорее «сделать ноги» отсюда.

Я уже была согласна на всё. Даже на возвращение в Чекалин с позором и всеми вытекающими. Уж лучше пережить это, чем остаться в доме психопата-насильника ещё хотя бы на час.

Однако, меня ожидало разочарование. Дверь, конечно же, оказалась запертой, а окна были так высоко, что спуститься вниз и остаться целой не представлялось возможным.

Зато на кухне нашлись ножи.

Я, вообще-то, не горела желанием устраивать здесь поножовщину, но если Северов вернётся…

Небольшой острый ножик был спрятан за пояс джинсов и я почувствовала себя увереннее.

Испробовала все отмычки, которые только нашлись в квартире, а именно — небольшие ножницы, кусок проводов, сама не помню, откуда отодрала, и много всякого разного…

Вот только проклятый замок не поддался и час времени, проведённый на коленях у двери, прошёл даром.

Потом я стучала в двери и стены и голосила, как умалишённая, умоляя соседей помочь.

Долгое время никто не отвечал, но через полчаса кто-то сбоку не выдержал моего стука и воплей и постучал в ответ.

Разумеется, я не остановилась на достигнутом и уже через час в дверь позвонили.

— Полиция! Откройте дверь! — я бы не так радовалась, если бы мне сказали, что мой лотерейный билет выиграл миллион.

— Помогите! Меня заперли здесь! Пожалуйста, спасите меня, родненькие! — завопила, что было сил и принялась лупить дверь ногами и руками, желая как можно скорее вырваться из этой клетки.

— А в чём тут дело, мужики? — внезапно за дверью послышался голос Северова и я замерла с занесёнными над дверью кулаками.

— А вы кто?

— Я хозяин этой квартиры.

— Жалоба на вас поступила. Кто находится в вашей квартире? Открывайте дверь, — строгий голос полицейского вселял надежду, но уже в следующий момент она притупилась.

— Давай отойдем, сержант: — Северов говорил так спокойно, словно каждый день его ловили на похищении девушек.

Голоса стали приглушённее, а вскоре и вовсе стихли.

На минуту я замерла каменным изваянием, но вскоре, поняв, что спасать меня никто не собирается, снова бросилась в атаку двери.

Через несколько долгих секунд заскрежетал открываемый замок и я достала из-за пояса нож.

Приготовилась к атаке и как только на пороге возник бандит, бросилась на него, выставив нож вперед.

Меня остановила пощечина, из-за которой на какое-то мгновение я потерялась в пространстве.

Нож был вырван из моих рук, а огромная ручища с силой сжала горло. Казалось, еще немного, и бандит оторвет меня от пола.

— Ты, я вижу никак не угомонишься, да? — приблизил своё лицо к моему и прошипел, глядя в глаза, — Ещё раз ты направишь на меня оружие, я воспользуюсь им против тебя. Усекла?! — встряхнул меня, как тряпичную куклу и в горле запершило от злости и обиды. — Не слышу!

— Усекла, — прохрипела, отдирая от своей шеи его лапищу и жадно вдохнула, когда он, наконец, отпустил меня.

Только сейчас я обратила внимание, что с последнего нашего «свидания» на его лице прибавилось ссадин и кровоподтёков.

Правда, он вряд ли беспокоился по этому поводу. Каменная глыба.

— Иди в спальню и жди меня там, — сказал так, словно он пришёл уставший с работы, а я ему жена. — Ты оглохла?! — рявкнул на меня зверюгой и я поняла, что сейчас не стоит нарываться ещё больше.

Дверь открылась и в комнату хлынул поток света из коридора. Я зажалась в углу, с ужасом взирая на Северова, что ленивой походкой прошёл к кровати и, включив ночник, рухнул в кресло.

В полутьме он выглядел ещё более устрашающе и мне как-то не хотелось с ним контактировать. Больно чревато…

— Можешь вылезать из-за шкафа и ложиться на кровать. Я не трону. Обещаю.

Хоть и было это сказано миролюбивым тоном, я ему не особо верила.

— Вылезай, маленькая, я тебя вижу, — усмехнулся и отпил из бутылки, явно не компот. — Если дядя Север обещает, что не тронет, значит, так оно и будет.

Нет, я всё равно не верила ему.

Но вылезла.

Какой смысл прятаться, если тебя увидели, что вообще не удивительно — попробуй спрячься от маньяка в его же логове.

Несмело шагнула к кровати и уселась на самый краешек, с опаской поглядывая на «дядю Севера». Тоже мне… Дядя.

— Как долго… ты планируешь держать меня… здесь? — нет, я не от страха запиналась, не дождётся.

Просто не хотелось вновь разбудить ту зверюгу, что живёт внутри него и навлечь на себя очередную порцию проблем.

Вот и подбирала слова…

А ругнуться так хотелось.

В идеале, заехать ему чем-нибудь тяжеленьким. Да только опасно это.

Лучше дождаться, как уснёт, а там уж… Что-нибудь да придумаю.

— Я думаю, ты со мной на пару недель зависнешь, Стеша, — надо же, назвал просто по имени, без всяких «девочек-недевочек».

Но стоп…

Пару недель?!

Он что, совсем уже рехнулся?!

— Две недели? А не пошёл бы ты…

Я бы обязательно продолжила изливать на подонка своё недовольство, но он приложил указательный палец к губам, принуждая этим жестом заткнуться.

Не то, чтобы я вдруг стала покорной овечкой, но получать по лицу уже устала.

Ни к чему провоцировать психопата.

— Поболтай со мной, а, манюнь? — он склонил голову на бок, наблюдая за тем, как вытягивается моё лицо с лёгкой улыбкой.

Манюнь?

Поболтать?

Да он, похоже, неслабо к бутылочке-то приложился.

— Я Поболтаю… Если поклянёшься, что не будешь…

— Что не буду? Вытряхивать из тебя дурь? Так и быть, не сегодня.

Ох ты ж барин!

Не сегодня, так и быть!

Ну и на этом спасибо…

— Очём ты хочешь говорить? — как-то странно болтать с человеком, что совсем недавно тебя изнасиловал.

Но отчего-то я не чувствовала к нему отвращения. Хотя должна бы, конечно. Была злость, что до сих пор кипит во мне, обида, что гложет сердце. Но отвращения не было.

— Скажи мне, Стеша, что ты уважаешь в людях?

Интересный вопрос.

И у меня даже имеется на него ответ.

— Всё, чего нет в тебе.

Ему, судя по скептическому выражению лица, мой ответ пришёлся по вкусу.

— Что ж, забавно, малышка Стеша. А конкретнее? — снова хлебнул из горла и мне стало дурно от мысли, что, возможно, пьяный он совсем псих.

И трезвый не подарок…

— Я ценю честность, доброту и преданность… Много всего, в общем, — было неловко и страшно от его внимательного взгляда.

Однако, напряжения уже не было.

Может, конечно, я наивная и доверчивая, но, похоже, он не собирался на меня нападать.

— По-твоему, такой как я не может быть честным и преданным?

Забавно… А про доброту не сказал ни слова. Сам осознаёт, что сволочь.

— Я не знаю, каким ты можешь быть и, положа руку на сердце, не хочу знать.

Лучше скажи, зачем я тебе?

— Я почти одиннадцать лет жил с бабой. Нет, у нас не было бабочек в животе и розовых соплей. Но я дал ей всё. А был ещё друг С ним мы вместе выросли. Я верил ему, как себе. И эти двое в один прекрасный день просто взяли и нарисовали мне лосиные рожищи. Лось я теперь, понимаешь, малявка?

Всё-таки напился.

Теперь бы ещё вырубился…

Вот бы было хорошо.

— И что ты сделал? — отчего-то не завидую я этим двоим.

— Я хотел их грохнуть, — он почесал бороду и усмехнулся. — Наказать хотел. За предательство надо ведь наказывать.

— И? — тут мне действительно стало плохо.

Вот не хотела я знать, что случилось с этими несчастными. И зачем только спросила? Непонятно.

— И я их отпустил. Они сейчас где-то в пути на острова.

Устало потёр переносицу, а я еле удержалась, чтобы не спеть ему колыбельную.

— Почему?

— Потому что тоже так хочу, Стеша.

— Так это как?

— Чувствовать хочу. Эмоций хочу. Только с тобой мне это удаётся. Я ответил на твой вопрос?

ГЛАВА 15

Двумя часами ранее

Страницы: «« « ... 56789101112 » ... »»