Провинциалка. Книга первая Шерр Анастасия
Такому шею свернуть, что два пальца об асфальт.
И ведь прилип ко мне, как банный лист.
Спрашивается, зачем я ему?
Неужели в Москве никто ему, бедняге, не даёт? С трудом, конечно, верится.
Он ведь и не спросит.
Ох…
Как бы мне не стать той, у кого он не спросит.
Он-то пообещал, что после больницы отпустит, только верилось с трудом. По глазам его демоническим вижу, что что-то задумал. И если быть честной, то я не хотела бы знать, что именно.
Мысль о побеге возникла внезапно, когда бандит вполголоса что-то сказал доктору и направился к двери.
Он вышел из кабинета, а меня словно током прошибло.
Вот он, момент!
— Извините, — я встала с кушетки, тем самым дав ему понять, что осмотр закончен. — Вы не могли бы мне помочь, — прошептала заговорщицким голосом и настороженно взглянула на дверь.
— Слушаю вас? — пожилой мужчина показался мне порядочным и интеллигентным.
— Вы не могли бы вызвать полицию? Ну или просто дайте мне телефон, — свой-то, а вернее, мобильник Елены Львовны я удачно потеряла. — Этот человек меня похитил и…
— Понятно, — меня осадили неожиданно резким тоном и в груди шевельнулось что-то неприятное.
Ощущение, словно меня предали.
Так, наверное, умирает вера в человечество.
— Простите, а…
— Матвей! — врач повернулся к двери и она сразу же распахнулась.
В дверном проёме стоял Северов с трубкой у уха и глядел на меня так, словно я его любимую бабулю расчленила.
— Что она тут? — обратился, видимо, к врачу, но смотрел всё так же на меня.
Своим тёмным уничтожающим взглядом.
— Полицию просит вызвать.
— Ясно. Заканчивай осмотр.
Что, простите?
И это всё?
Вот так вот просто?!
Я с силой оттолкнула от себя продажного врачишку и бросилась к двери.
Бандит как раз повернулся спиной и не успел меня заметить. Я же пронеслась мимо него ураганом и бросилась к выходу из проклятой клиники, где даже врачи, как те преступники.
Правда, долго мне бегать не позволили. Когда уже была у цели — у входной двери, меня настиг Северов и сгрёб в охапку, как будто я весила не больше пяти килограмм.
— Как же ты заебала меня, истеричка грёбаная!
— Так отпусти! — разумеется, я пыталась сопротивляться, но уже признавала, что повержена.
Он поставил меня на ноги и, даже не глядя на скопившийся у ресепшена медперсонал, потащил к выходу.
Страшно.
Неимоверно жутко находиться с ним рядом. Его энергетика подавляет и лишает силы воли.
Хочется заорать во всё горло и бежать… Хоть на край света, лишь бы подальше от бандюги.
Разумеется, об этом я могу только мечтать. Его ручища стискивает моё предплечье до боли и я уверена, без синяков не обойдётся.
Тащит меня к машине, словно заключенную и что-то злобно ворчит себе под нос.
Вернее, это он меня проклятиями осыпает.
Что Взаимно, сволочь!
А ещё очень хочется дать ему в глаз. Прям подпрыгнуть и вмазать, чтобы посыпались искры.
Знаю, глупо.
Но его грубые прикосновения раздражают меня донельзя.
Так распускает свои лапищи, будто я ему жена.
Интересно, у этого психа есть жена?
Если так, то я ей не завидую.
Это же какой дурой надо быть, чтобы пойти замуж за больного уголовника.
Хотя он и спрашивать-то не станет.
Я уже убедилась в этом.
Грубо заталкивает в машину и, склонившись надо мной, злобно сверкает глазами.
Они становятся темнее и возникает ощущение, что он не человек, а какое-то чудовище из мистического ужастика.
Да уж… А врач внимательно меня осмотрел? Может всё-таки есть сотрясение?
— Что это было? — пригвоздил меня к сидению одним взглядом, вот-вот сорвется и разорвёт на части.
— А что? — интересуюсь так невинно, словно не я просила врача вызвать полицию, а потом с визгами бегала по больничному коридору.
Он ехидно так усмехается, только глаза остаются бешеными, звериными. Как будто там, где-то внутри него, затаился опасный хищник, что вот-вот выпрыгнет и сомкнет свои смертоносные клыки на моей шее.
— Ты не поедешь к тётке, — говорит тихо, ухмыляясь, а мне, словно обухом по голове.
Звучит, как смертный приговор или что-то около того.
Нехорошо.
Зря я пыталась сбежать. Так может к Елене Львовне отвёз бы… Хотя кого я обманываю?
Он изначально не собирался отпускать меня.
— Если ты ко мне притронешься, я тебя убью. Обещаю, — старалась выглядеть спокойной, говорят, дикому зверю нельзя показывать свой страх.
— Заебёшься убивать. Потому что трогать я тебя буду много и часто, — дверь перед носом захлопнулась и я взвыла.
ГЛАВА 11
Костя зашёл в дом и, оставив у порога пакеты с продуктами, прошёл в спальню.
Кровать была пустой, лишь смятые простыни напоминали ему о том, что произошло здесь этим утром.
Каждый её вздох, каждый стон отдавался в голове эхом и рвал все принципы, убеждения в клочья.
В груди тяжёлым камнем давило собственное предательство.
Жалел ли он?
Чувствовал себя виновным перед другом?
Да.
И это здорово портило кровь.
Однако, получив то, чего желал столько лет, отказаться уже не сможет.
Не захочет снова жить надеждами.
Сегодня же он поговорит с Матвеем и даже если это будет последний день их дружбы, а после начнётся война, не отступит.
— Кать? — заглянул в ванную, но девушки не было и там.
Нехорошее предчувствие скользкой змеёй зашевелилось внутри и он мог бы поклясться, что заболело сердце.
Обошёл всю квартиру, заглянул в каждый угол, но девушку так и не обнаружил.
— Твою мать! Что же ты творишь, дура?!
Набрал её номер, но в ответ лишь длинные гудки.
— Дура! Дура, блять! — отшвырнул со своего пути стул и он с грохотом врезался в стену.
Я не знаю, сколько ещё осталось у меня терпения, но остро ощущаю, что скоро оно иссякнет На хрена вообще я связался с этой соплячкой?!
Баб в Москве — пруд пруди.
Так нет же…
Мне свежего мяса захотелось.
А оно сидит на заднем сидении, это самое «мясо», и вякает там что-то, вытаскивая из меня нервные волокна.
— Заткнись, я тебе говорю! — рычу на малявку, когда в очередной раз она пытается мне угрожать.
Такое ощущение, что её в детстве каждый день головой о стену ударяли.
Столько смелости, блять, что на троих мужиков хватит.
вытаскиваю её из машины и веду к дому.
Притихла и молча шагает за мной, не иначе, подлянку какую-то задумала.
До квартиры идём в тишине и мои уши, наконец, отдыхают. Открываю дверь, заталкиваю её вовнутрь, смотрю в глаза… И башню мою срывает.
От этого взгляда трепетной лани в штанах всё колом стоит, а глаза застилает от похоти.
Сам не понимаю, как так вляпался, но срочно должен исправить эту грёбаную ошибку. Устранить сбой в моей системе. Иначе, тронусь на хрен.
В конце концов, плевать я хотел на эту малолетку. Не я, так кто-нибудь другой трахнет. Тот же Влад.
От мысли, что Владик, хренов задохлик, будет пихать в мелкую свой писюн, темнеет в глазах, а руки сами тянутся к девчонке.
— Иди-ка сюда, девочка Стеша, — заламываю её на тот случай, если начнёт брыкаться, но никакого сопротивления не встречаю.
Как будто не против она вовсе.
Более, чем странно.
Поиграть решила?
Я бы так и подумал, если бы не видел, как она боится.
И это ей только вредило, потому что я дико дурел от этого страха. Словно ток по позвоночнику. До дрожи в руках.
— Ну что, будешь хорошей девочкой? — да, я потешался и кайфовал.
— Да, — шепчет еле слышно и шмыгает носом.
Блядство!
Только не слёзы!
Только не сейчас!
— Не бойся, маленькая, я не обижу, — вру, разумеется.
— Хорошо.
Да что это с ней?
Куда подевалась бешеная кошка?
И, должен признать, мне не нравится эта покладистость. Более того, раздражает.
Как будто Катерина передо мной.
А я не Катю хочу.
Я малолетку психованную хочу.
Чтобы сопротивлялась и царапалась.
Хотя на первый раз и так сойдёт.
Пусть боится, от этого ещё приятнее будет.
— Что это ты притихла, кошка? — подхватываю её на руки и несу в спальню.
Сто лет на кровати не трахался, а миссионерская поза вызывает у меня тошноту.
Но сейчас по другому нельзя.
Целка, мать её…
Бросаю мелкую на кровать, а она с опаской отползает к изголовью и, обняв свои коленки, замирает, взирая на меня с таким ужасом, словно я сейчас её убивать буду-
Нет, маленькая, сегодня у меня на тебя совсем другие планы.
— Если будешь хорошей девочкой, я отпущу тебя. Даю слово, — на этот раз говорю на полном серьёзе.
Ведь после того, как поимею, интерес отпадёт сам собой.
— Мне будет больно?
Не знаю, может я, конечно, конченый извращенец и садист, но это её «будет больно» возбуждает до предела. Впрыскивает в кровь такую дозу адреналина, что ещё немного и заглохнет «мотор».
— Совсем немножко, — уже слабо соображаю что-либо, лишь огромные зелёные глазищи смотрят в душу.
стаскиваю с себя одежду впопыхах и, схватив девчонку за лодыжку, тяну на себя.
Она не сопротивляется, что огорчает и радует одновременно.
Её одежда меня доводит до бешенства. На хрена она вообще нужна, блять?! Чтобы ещё больше усложнить задачу?
Сначала слышу треск ткани, а потом уже соображаю, что это я рву на ней стрёмную толстовку.
— Не надо! — её прохладные ладошки ложатся на мои руки. — Не рви одежду… Я сама.
И в подтверждение своих слов снимает грёбаную тряпку.
А там…
Там мой рай.
Тонкая прозрачная маечка почти не скрывает полную грудь с дерзко выпирающими сосками.
— Её тоже снимай! — киваю на майку и девочка послушно стягивает с себя и её.
Склоняюсь над ней и втягиваю губами коричневый сосок.
Вот что такое истинный кайф.
Слышу свой рык и её тихий стон.
— Умница, маленькая, — после я обязательно её отблагодарю, лет с двадцати такого не испытывал.
Слышу какой-то странный противный звук, как будто чем-то царапают поверхность тумбочки и, подняв голову, вижу как мне в морду летит настольная лампа.
— На тебе, козлина!
Казалось, ударила сильно, но он даже не вырубился.
Лишь дернулась голова и из рассеченной брови полилась тонкой струйкой кровь, а у меня всё внутри сжалось от дикого страха.
Он смотрел на меня, как, наверное, смотрит на свою жертву удав перед тем, как сожрать её.
С ужасом представляла, что будет со мной через секунду и неутешительные картинки в подсознании отнюдь не радовали.
Нужно было срочно что-то предпринять. В идеале — ударить и бежать.
— Извини, но любви у нас не получится! У меня сегодня плохое настроение! — замахнулась врезать ещё раз, но на сей раз он перехватил лампу и с силой бросил её на пол.
— Заигралась, сука! — схватив меня за растрепавшиеся волосы, намотал их на кулак и запрокинул мою несчастную голову так, что взвыла от адской боли. — А могло ведь всё быть по-другому!
Меня никогда не били. Подзатыльник от тётки или кухонным полотенцем по спине от неё же — не считается.
А вот так, чтобы по настоящему причинять боль…
Никогда.
Сейчас, глядя в его озверевшее лицо, в глаза цвета тёмной грозовой ночи, я понимала, что действительно нарвалась.
И это уже не шутки.
Северов, казалось, не замечал, что по его лицу стекает кровь и горячими каплями приземляется мне на грудь.
На мою обнажённую грудь…
Странно, но ни в тот момент, когда я разделась под его обезумевшим взглядом, ни сейчас, когда он, прищурившись, наблюдал за тем, как я дергаюсь в попытке вырваться, мне не было стыдно.
Адреналин и страх быть изнасилованной этим бандюком оттеснили все остальные чувства на задворки сознания.
Северов больше не ухмылялся.
Он прожигал меня своим ненавидящим, злым взглядом и четко давал понять — так просто мне отсюда не уйти.
Но и сдаваться я не собиралась.
Не стану лапки перед ним раскидывать.
Не стану строить из себя жертву и слезно умолять отпустить.
Всё равно не отпустит, лишь потешаться будет над беспомощной, пока не удовлетворит своё садистское эго.
— Сука — та, что воспитала такого ублюдка! У тебя встаёт только так, маньячила?! — и, как давно уже мечтала, плюнула в окровавленное лицо.
Зря я сказала это.
И плюнула тоже зря…
Он даже вытираться не стал.
Просто ударил наотмашь и я вдруг осознала, что жизнь стала другой. Словно мой мир перевернулся с ног на голову и прежним уже никогда не станет.
Как будто у меня из рук вырвали моё беззаботное детство и с головой окунули в дурно пахнущую лужу, дав этим самым понять, что я больше не маленькая бойкая Стеша, которая может всех вокруг неимоверно раздражать и злить, но тронуть её никто не посмеет.
Ведь она сиротка.
Несчастный ребёнок, у которого нет родителей.
Северову плевать на мою жизнь и самочувствие.
Ему абсолютно всё равно, что станет со мной после того, как поимеет и выбросит.
А может даже… Убьёт.
Шок и ужас сковали моё тело до того, что даже закричать не могла.
Лишь, затаив дыхание, наблюдала как он сдирает с меня джинсы, не заботясь о пуговицах, просто отрывая их.
Одной рукой он удерживал мои запястья над головой, а второй ловко избавлял от белья, так, как будто делал это ежедневно.
Скорее всего, так оно и есть.
— Не надо, — заскулила, когда его огромное тело вдавило меня в матрас, а в промежность ткнулся его член.
От дикого ужаса я завопила и засучила ногами, но мой крик был оборван его жёстким поцелуем.
Это даже на поцелуй не походило. Он подчинял, ломал меня. заставлял прогнуться под него и покориться.
А мне лишь оставалось мычать ему в рот и бить ногами, что удавалось крайне неловко.
— Заткнись, всё равно тебя здесь никто не услышит, — прошипел сквозь зубы и одним резким толчком проник в меня до упора.
Если я считала, что его пощечина — это больно… То тогда я не знала о боли ничего.
Мучительная, разрывающая тело и душу, страшная и неотвратимая, как то, что он совершил.
Я не кричала.
Лишь впившись зубами в его плечо, пыталась причинить ему такую же нестерпимую боль. Я вгрызалась в его плоть, чувствуя металлический привкус крови во рту и мотала головой, как собака.
Он хрипло застонал и, оторвав меня от себя, придавил за шею к подушке.
— Ты сама виновата, дура! Сама! — он тяжело дышал, всё так же находясь во мне, хотя физической боли я уже не ощущала.
Лишь ненависть. Жгучий, прожигающий внутренности гнев.
Я дергалась под ним, силясь дотянуться до его шеи, чтобы вцепиться в неё зубами и разодрать в клочья.
— Мразь! Ублюдок! Я убью тебя, слышишь?! — хрипела от того как сильно он сжимал моё горло и плакала от бессилия.
Вопреки моим ожиданиям он не стал продолжать, оставив моё тело и, резко поднявшись с кровати, стал быстро надевать штаны.
Не смотрел на меня, но я знала — он следит. За каждым моим движением. За каждым вздохом.
Меня трясло, как в лихорадке. Даже зубы стучали, настолько колотило.
Свернувшись калачиком, заревела. Не было больше сил драться. Не было даже желания дышать.
Каждый вдох давался с трудом. В груди жгло от обиды и несправедливости, а он лишь фыркнул и пошёл к двери.
Читать бесплатно другие книги:
