Запри все двери Сейгер Райли

– Например?

– Например, я тебя уроню.

– Я не такая уж и тяжелая, а ты достаточно сильный, – возражаю я. – К тому же, тут всего один этаж.

– Вполне достаточно, чтобы сломать что-нибудь при падении, – говорит Ник. – Поверь мне, Джулс, к этому делу не стоит подходить легкомысленно, хотя меня и восхищает твоя смелость.

Смелость тут ни при чем. Я просто тороплюсь. Я помню, как полицейские отчитывали моих родителей за промедление. Они говорили, что важна каждая минута. Ингрид пропала уже больше сорока часов назад. Время утекает, как вода сквозь пальцы.

– Я тебе доверяю. Поэтому и попросила о помощи. Пожалуйста, Ник. Я ненадолго. Спущусь и поднимусь.

– Спустишься и поднимешься, – повторяет Ник и тянет за трос лифта. – Сколько времени планируешь пробыть внизу?

– Пять минут. Может, десять.

– Ты правда думаешь, что это поможет тебе найти Ингрид?

– Я уже все перепробовала, – говорю я. – Обзвонила больницы. Зашла в приют для бездомных. Расспросила всех, кого могла. Не знаю, что еще можно предпринять.

– Что ты рассчитываешь найти?

Я точно знаю, на что не рассчитываю – на второй пистолет или еще одну зловещую записку на обороте стихотворения. Но, может быть, в квартире найдется что-то менее пугающее и более полезное.

– Что-нибудь, что подскажет мне, куда могла пойти Ингрид, – говорю я. – Письмо. Или записную книжку.

Я знаю, что хватаюсь за соломинку. И вдобавок не желаю верить, что в квартире могло и не остаться вещей Ингрид. Но если там что-то есть, то у меня есть шанс ее найти, и наконец-то положить конец моим сомнениям и тревогам.

– Я обещал помочь, и я помогу, – говорит Ник, тряся головой, словно не в силах поверить, что он действительно согласился. – Каков твой план?

Мой план состоит в том, чтобы залезть в лифт, взяв с собой телефон и фонарик. Затем Ник опустит меня на одиннадцатый этаж. Как только я вылезу из лифта, Ник тут же поднимет его обратно, на случай если Лесли следит за такими вещами.

Затем я обыщу квартиру, а Ник будет дежурить на лестничной клетке между одиннадцатым и двенадцатым этажом. Если он заметит кого-то, то тут же пришлет мне сообщение. Я незамедлительно выйду из квартиры, закрыв за собой дверь.

Залезть в лифт оказывается нелегко. Я едва помещаюсь внутри, даже свернувшись в позе эмбриона. Лифт начинает надсадно стонать и скрипеть, и на какое-то мгновение меня охватывает ужас – мне кажется, что он вот-вот развалится под моим весом. К счастью, лифт выдерживает, и я нервно киваю Нику.

– Все в норме, – говорю я.

Ник не светится оптимизмом.

– Ты не передумала?

Я снова киваю. У меня нет другого выбора.

Ник дергает трос, высвобождая его из фиксатора. Лифт резко опускается на несколько дюймов. Я вскрикиваю от неожиданности, и Ник успокаивает меня:

– Все в порядке, я держу.

– Я знаю, – говорю я.

На всякий случай я вцепляюсь в тросы, проходящие через кабину лифта. Они скользят через мои сжатые кулаки. Один движется наверх, другой – вниз, напоминая мне о тросах в лифте Бартоломью. Я опускаюсь все ниже и ниже – нижний край шкафчика достигает середины моих бедер, потом моей груди, потом плеч. Когда край достигает уровня глаз, остается только узкая щель в два дюйма шириной. Я вижу, как выбивается из джинсов рубашка Ника.

Он снова тянет за трос, и лифт опускается еще ниже, погружая меня в темноту.

Только потеряв из вида Ника и квартиру, я задумываюсь, как же рискован мой план. Ник был совершенно прав. Это плохая идея. Я в буквальном смысле оказалась в стенах Бартоломью. Может произойти что угодно.

Трос может оборваться, и я упаду, как мешок с мусором падает в мусоропровод.

Дно лифта может провалиться – оно снова начало натужно скрипеть.

Или еще хуже – я могу застрять в темном пространстве между этажами. От одной этой мысли на меня накатывает приступ клаустрофобии, и лифт словно бы сжимается вокруг меня, заставляя свернуться в еще более тесный комочек.

Я включаю фонарик. Плохая идея. Лифт напоминает мне заколоченный гроб. Я ощущаю себя похороненной заживо, закопанной во тьме и одиночестве.

Я выключаю фонарик. Снова оказавшись в темноте, я вдруг осознаю, что больше не слышу скрипа.

Вокруг царит мертвая тишина.

Я хватаюсь за тросы и понимаю, что они больше не движутся.

Лифт остановился.

Я в ловушке. Это первая мысль, которая приходит мне в голову. Мои страхи оправдались. Я ежусь – стены лифта с каждой секундой все сильнее сжимают мои плечи.

Но потом неожиданно загорается экран моего телефона, озаряя лифт холодным голубым светом.

Ник прислал мне сообщение:

Опустил.

Я толкаю локтем левую стену и понимаю, что это вовсе не стена.

Это дверь.

Дверь кухонного шкафчика, если точнее. Поднимающаяся на полозьях, совсем как в квартире наверху.

Мне даже не пришло в голову, что дверца будет закрыта – еще один признак того, что мне следовало тщательней продумать свой план. Согнув руку и прижав к дверце ладонь, я слегка ее приподнимаю. Я поспешно просовываю в образовавшуюся щель левую ступню, чтобы не дать дверце опуститься вновь. Изогнувшись довольно болезненным образом, я полностью поднимаю дверцу и вылезаю наружу.

В темной кухне я наконец-то могу выпрямиться во весь рост и потянуться; мои суставы тихо щелкают. Я отправляю Нику ответное сообщение.

Я внутри.

Через пару секунд лифт начинает подниматься. Наблюдая за его движением, я вновь задаюсь вопросом, стоило ли мне сюда приходить. На мгновение меня охватывает искушение запрыгнуть обратно в лифт и позволить Нику поднять меня обратно, в безопасную и привычную квартиру 12А. Я спрашиваю себя, что я на самом деле рассчитываю здесь найти. Если честно, то ничего. Однако я многим рискую. Если Лесли неожиданно ворвется в квартиру, я потеряю свои двенадцать тысяч долларов и столь необходимую мне кнопку перезагрузки

Но, в отличие от меня, Ник не медлит. Лифт уже скрылся из виду, так что мне остается только закрыть дверцу шкафчика и включить фонарик.

Пути назад нет. Я в квартире Ингрид. Пора приступать к поискам.

Я начинаю с кухни, заглядывая с фонариком в каждый шкафчик и ящик, но не нахожу ничего, кроме кухонной утвари. Ничего, что привлекло бы мое внимание. Ничего, что могло бы принадлежать Ингрид.

Телефон в моей руке вновь загорается. Еще одно сообщение от Ника.

Я на лестнице. Все чисто.

Я продолжаю поиски, осматриваю коридор, гостиную и кабинет – все они расположены так же, как в 12А. Стол и книжный шкаф в кабинете содержат ровно столько же полезной информации, как и те, что находятся в кабинете над ними. В столе ничего нет. На полках стоят лишь несколько романов Джона Гришэма и толстая биография Александра Гамильтона.

Я внезапно понимаю, что не имею ни малейшего представления, почему эта квартира пустует. Ингрид не упоминала о смерти или длительном отъезде владельца. Наверное, причина не так важна – все равно ничто не объясняет, почему квартира кажется нежилой. Точно такое же ощущение у меня было, когда я впервые заглянула сюда с разрешения Лесли. Не квартира, а макет квартиры. Холодный, тихий и безликий.

Я иду в другой конец квартиры, где планировка не совпадает с моей. Квартира 12А заканчивается в углу здания, в то время как 11А продолжается по северной стороне. Я нахожу ванную комнату и две маленькие спальни напротив друг друга.

В конце коридора расположена главная спальня. Не столь роскошная, как на втором этаже квартиры 12А, но весьма впечатляющая. Огромная кровать, восьмидесятидюймовый плоский телевизор, отдельная ванная и гардеробная. Я захожу в гардеробную, освещая фонариком ковер, пустые полки, несколько дюжин деревянных вешалок.

Потом я направляюсь в ванную, которая тоже пустует. В шкафчике под раковиной ничего нет. На полках – лишь аккуратно сложенные полотенца.

По пути обратно в спальню мне приходит еще одно сообщение от Ника.

Тебя уже долго нет. Все в порядке?

Я обращаю внимание на время. Часы на экране сообщают, что я провела в квартире уже пятнадцать минут. Гораздо дольше, чем я рассчитывала.

Я пишу в ответ, хотя мне следовало бы немедленно направиться к выходу:

Уже заканчиваю

В квартире явно не осталось ничего, что принадлежало бы Ингрид. Я не видела ни единой коробки или чемодана, никакого намека, что она вообще жила здесь. Но я не хочу уходить, не проверив каждый закуток. Слишком сложно было пробраться сюда. Едва ли мне снова выдастся такой шанс.

Я быстро заглядываю под кровать, провожу фонариков влево и вправо.

Пусто.

Проверяю ночной столик слева от кровати.

Пусто.

Справа от кровати.

Есть.

В ящике лежит одна-единственная книга, словно Библия в номере отеля.

Новое сообщение от Ника.

Кто-то едет в лифте.

Я набираю ответ:

Наверх.

Да.

Я направляю фонарик на книгу. «Сердце мечтательницы». Эту обложку я узнаю где угодно. Достав книгу из ящика, я вижу между страниц закладку с красной кисточкой внизу.

Я уже видела эту книгу и эту закладку. На фотографии, которую Ингрид выложила в инстаграм. Ту самую, где она хвасталась своим знакомством с Гретой Манвилл.

Это книга Ингрид.

Наконец-то, я нашла что-то, оставшееся после нее в квартире.

Я достаю закладку – она не представляет собой ничего особенного. Самая обыкновенная закладка с изображением кошки, свернувшейся клубком на одеяле. Такие закладки продаются в каждом книжном магазине Америки.

Экран телефона быстро вспыхивает три раза подряд, озаряя комнату, пока я пролистываю книгу с конца в поисках заметок на полях или спрятанных бумажек. Дойдя до титульной страницы, я замечаю надпись, сделанную размашистым почерком:

Дорогая Ингрид,

Очень рада знакомству! Энергия твоей молодости наполняет меня жизнью!

С наилучшими пожеланиями,

Грета Манвилл

Мой телефон вновь загорается, и я наконец-то отрываю взгляд от книги. Ник прислал мне четыре сообщения, каждое более пугающее, чем предыдущее.

Лифт остановился на 11.

Это Лесли! И еще кто-то с ней.

Они идут в 11А!!

И последнее сообщение, от которого у меня душа уходит в пятки.

ПРЯЧЬСЯ

Я кидаю книгу обратно в ящик и задвигаю его. Потом бегу в коридор; я слышу, как в замке поворачивается ключ, входная дверь открывается, и в квартире звучит голос Лесли Эвелин:

– Вот мы и на месте, милая. 11А.

28

Лесли со своей спутницей обходят квартиру 11А, что-то негромко обсуждая. Пока что они осматривают противоположный конец квартиры. Кабинет. Гостиную. Сейчас они на кухне, Лесли что-то объясняет, но я не могу расслышать.

Я прячусь, лежа на животе под кроватью в главной спальне. Телефон я сунула под себя, чтобы, если Ник напишет снова, меня не выдало свечение экрана. Я боюсь даже раскрыть рот и медленно дышу через нос – так тише.

Голос Лесли становится громче. Мне даже удается разобрать слова – должно быть, она вышла из кухни и направляется в мою сторону.

– Это одна из лучших квартир в Бартоломью, – говорит она. – Конечно, они все хороши. Но эта – по-настоящему особенная.

Ее сопровождает молодая жизнерадостная девушка. Или, по крайней мере, она старается казаться жизнерадостной. Мне слышится нотка волнения в ее голосе, когда она отвечает:

– Да, это великолепная квартира.

– Бесспорно, – соглашается Лесли. – И потому жить здесь – большая ответственность. Мы ищем кого-то, кто действительно будет присматривать за квартирой.

А, она беседует с кандидаткой на замену Ингрид. Лесли не стала терять время попусту. Теперь понятно, почему девушка так нервничает. Она пытается произвести хорошее впечатление.

– Вернемся к интервью, – говорит Лесли. – Где вы сейчас работаете?

– Я актриса, – говорит девушка. – Подрабатываю официанткой, пока не получу роль своей мечты.

Она нервно смеется, словно сама не верит в то, что говорит. Я ей сочувствую. И сочувствовала бы еще больше, если бы не пряталась под кроватью, с ужасом наблюдая, как их тени движутся по стене коридора. Мгновение спустя они входят в спальню, и Лесли включает свет. Я стараюсь забиться еще дальше под кровать, как испуганное насекомое.

– Вы курите? – спрашивает Лесли.

– Только если это прописано в сценарии.

– Пьете?

– Не особенно, – говорит девушка. – Мне еще нельзя.

– Сколько вам?

– Двадцать. Через месяц исполнится двадцать один.

Они пересекают комнату.

Подходят к кровати.

Останавливаются прямо у нее – я даже вижу их обувь. На Лесли – черные туфли на высоком каблуке. На девушке – потертые кеды. Я перестаю дышать и зажимаю ладонью рот и нос, боясь произвести хоть малейший шум. Мое сердце колотится так, что Лесли с девушкой наверняка услышали бы, если б перестали говорить. К счастью, они продолжают беседу.

– Скажите, вы состоите с кем-то в отношениях? – спрашивает Лесли.

– Я, ну, у меня есть парень. – Вопрос, кажется, сбил девушку с толку. – Это плохо?

– Для вас – да, – говорит Лесли. – Временные жильцы должны соблюдать определенные правила. Одно из таких правил – никаких гостей.

Лесли направляется к ванной комнате – ее туфли исчезают из моего поля зрения. Девушка в кедах медлит пару секунд, потом идет следом.

– Совсем? – спрашивает она.

– Совсем, – отвечает Лесли из ванной; ее голос эхом отдается от кафеля. – Также вам запрещено ночевать вне этой квартиры. Так что, боюсь, вы будете довольно редко видеться со своим парнем.

– Уверена, это не станет большой проблемой, – говорит девушка.

– Мне уже доводилось это слышать.

Лесли возвращается к кровати; ее черные туфли оказываются в считаных дюймах от моего лица. Они отполированы до блеска – я даже вижу на коже свое искривленное отражение.

– Расскажите о своей семье, – говорит Лесли.

– Мои родители живут в Мэриленде вместе с моей младшей сестрой. Она тоже хочет стать актрисой.

– Должно быть, ваши родители вне себя от счастья. – Лесли ненадолго замолкает. – У меня больше нет вопросов. Давайте вернемся в лобби.

– Да, конечно, – отвечает девушка. – Вы возьмете меня на работу?

– Мы перезвоним вам через пару дней и сообщим о своем решении.

Они выходят из спальни, и Лесли выключает свет. Вскоре я слышу, как закрывается входная дверь и поворачивается ключ в замке.

Даже теперь, когда они ушли, я выжидаю.

Одну секунду.

Две секунды.

Три.

Потом я наконец решаюсь пошевелиться и достаю телефон, чтобы проверить сообщения.

Ник пишет мне полминуты спустя.

Они в лифте.

Я выбираюсь из-под кровати и на цыпочках крадусь в коридор, слишком напуганная, чтобы издавать хоть малейший шум. Дойдя до двери, я отпираю замок и осторожно выглядываю наружу, чтобы убедиться, что они действительно ушли. Убедившись, что я одна, я выхожу, запираю за собой дверь и бегу к лестнице.

Ник ждет меня на лестничной клетке, и при виде меня тревога на его лице сменяется облегчением.

– Это было невыносимо, – говорит он.

– Ты даже не представляешь насколько.

Мое сердце по-прежнему колотится в груди. У меня кружится голова от мысли, что я смогла ускользнуть и меня не выгнали из Бартоломью. Или, может быть, это из-за того, как крепко Ник держит мою руку, ведя меня на двенадцатый этаж.

Мы бежим прямо к его квартире, хихикая, пребывая в эйфории от того, как успешно все прошло. И вот мы внутри, и Ник прислоняется к двери, тяжело дыша.

– Неужели мы действительно это сделали?

Я тоже успела запыхаться:

– Кажется… действительно… сделали.

– Черт побери, мы это сделали!

Ник, все еще сжимая мою руку, заключает меня в объятия. Он такой теплый. Его сердце бьется так же быстро, как мое. Адреналин проходит сквозь него, как электрический ток, передаваясь мне; кажется, будто комната вокруг меня вращается.

Я смотрю Нику в глаза, надеясь, что это поможет. Но его взгляд лишь уносит меня все дальше. Это не тягостное чувство. Вовсе нет. Покачиваясь на волнах эйфории, я прижимаюсь к Нику всем телом.

Потом я целую его.

Всего на мгновение, а потом я смущенно отшатываюсь.

– Прости, – говорю я.

Ник смотрит на меня, и в его глазах мелькает обида.

– Почему?

– Я… Я не знаю.

– Ты не хотела меня целовать?

– Хотела. Но… Я не уверена, хотел ли этого ты.

– Попробуй еще раз и увидишь.

Я делаю вдох.

Придвигаюсь ближе.

Целую его снова. На этот раз медленно. Нервно. Я уже очень давно не целовала никого, кроме Эндрю, и какая-то маленькая, глупая часть меня боится, что я совсем разучилась. Но это не так. Целоваться по-прежнему очень приятно.

К тому же, Ник прекрасно целуется. Настоящий эксперт. Я полностью отдаюсь ощущениям – его губы, стук его сердца под моей ладонью, его рука у меня на спине.

Мы ничего не говорим, пока идем по коридору на подкашивающихся ногах, целуясь, отрываясь друг от друга и воссоединяясь всего через несколько шагов. Я следую за ним по винтовой лестнице в спальню, держась за его обжигающе горячую руку.

На последней ступеньке я на мгновения замираю – робкий голос в моей голове шепчет, что я слишком тороплюсь. У меня хватает забот. Нужно найти Ингрид. Найти работу. Найти способ взять под контроль свою жизнь.

Но потом Ник целует меня снова.

В губы.

В мочку уха.

В шею, медленно меня раздевая.

Моя одежда падает на пол, и все мои тревоги отступают.

Я позволяю Нику взять меня за руку и отвести в постель.

Сейчас

Доктор Вагнер выжидающе смотрит на меня. Я молчу. В основном потому, что понимаю, насколько безумно звучат мои слова.

Я не могу допустить, чтобы он принял меня за сумасшедшую.

Ни врач. Ни полиция, когда придет время допроса. Никто – иначе я не смогу их убедить.

Я должна их убедить.

– Вы говорите, что в Бартоломью что-то неладно, – произносит доктор Вагнер, пытаясь меня разговорить. – До меня доходили слухи. Городские легенды и прочее. Но мне всегда казалось, что это все в прошлом.

– Истории свойственно повторяться, – говорю я.

Доктор Вагнер поднимает левую бровь так, что она достигает верхнего края оправы его очков.

– Вы говорите, исходя из личного опыта?

– Да. Переехав в Бартоломью, я познакомилась с одной девушкой. Позже она пропала.

Я говорю спокойно, хотя в душе у меня бушует паника. Мое сердце колотится, веки дергаются, на шее скапливается пот.

Но я не повышаю голос.

Не тараторю.

Стоит мне хоть немного потерять самообладание, и разговор подойдет к концу. Я поняла это, когда говорила с диспетчером службы экстренной помощи.

– Сначала жила со мной по соседству, а на следующий день испарилась. Будто сгинула.

Я замолкаю, давая доктору Вагнеру время обдумать мои слова. Наконец он говорит:

– Кажется, вы считаете, что в Бартоломью кого-то убили.

– Именно, – говорю я. – Нескольких человек.

Два дня назад

29

Когда я просыпаюсь, то вижу за окном не Джорджа, а другую горгулью. Его близнеца. Того, который сидит на южном углу здания. Я смотрю на него с подозрением и уже собираюсь спросить, что он сделал с Джорджем.

Но тут я понимаю, что не одна.

Ник спит рядом со мной, уткнувшись в подушку; его широкая спина размеренно поднимается и опускается.

Вот почему за окном сидит другая горгулья.

Я не в своей спальне.

Воспоминания о прошлой ночи накатывают на меня волной. Побег из квартиры 11А. Поцелуи внизу. Поцелуи в спальне. И многое другое. То, чем я не занималась с тех пор, как переехала к Эндрю и секс стал обыденностью, а не чем-то увлекательным.

Но прошлая ночь выдалась очень увлекательной. И очень для меня нехарактерной.

Я приподнимаюсь, чтобы взглянуть на часы на прикроватном столике.

Десять минут восьмого.

Меня всю ночь не было в 12А. Еще одно нарушенное правило.

Я выбираюсь из постели, дрожа от утренней прохлады и охваченная неожиданным смущением. Обычная версия меня, которая ночью куда-то подевалась, возвращается с утроенной силой. Я тихо поднимаю с пола свои вещи, надеясь, что успею одеться прежде, чем проснется Ник.

Не вышло. Я едва успела натянуть трусики, когда раздался его голос.

Страницы: «« « ... 910111213141516 » ... »»