Драконья гавань Хобб Робин

«Седрик».

— Что? — вложил он в одно слово все свое раздражение. Как больно. Седрик потрогал челюсть, затем осторожно ощупал щеку. Больно! Из всех синяков, какие оставил на нем Джесс, этот болел сильнее всех. Один глаз до сих пор толком не открывался.

— Я голодна.

Ее настоящий голос звучал как рокот и бульканье. Но смысл достигал сознания напрямую, как и в случае мыслей. Некогда тревожиться о собственной боли. Драконица отодвинула в сторону его страдания, заменив беспокойством о себе. Она проголодалась.

— Ну, у меня больше нет охотников, чтобы тебе скормить.

«???»

— Не обращай внимания. Я уже встаю. Посмотрим, что я смогу для тебя сделать.

Седрик все еще пытался забыть вчерашние события и их кровавую развязку.

Когда Релпда вынырнула во второй раз, нижняя половина Джесса свисала у нее из пасти. Юноша успел еще раз с ужасом полюбоваться разорванным телом, прежде чем драконица игриво подбросила останки в воздух, перехватила поудобнее и, пару раз дернув головой, проглотила ноги охотника.

Седрик отвернулся, борясь с тошнотой. Раздался всплеск, бревна закачались, и он предположил, что можно смотреть снова. Драконица опять скрылась под водой. Юноша прерывисто вздохнул и согнулся вдвое. Прямо у него под носом оказалось дно лодки с лужицей речной воды, смешанной с кровью. Он кое-как выбрался из лодки и сел на бревно рядом, пытаясь сообразить, что делать дальше.

Охотник мертв. Они с драконицей убили Джесса. Иначе бы тот наверняка постарался убить их обоих. Но все равно это казалось чудовищным и настолько выходило за рамки жизненного опыта Седрика, что с трудом укладывалось в голове. Он никогда не предполагал, что однажды убьет человека, не думал даже, что станет драться или причинять другому боль. Зачем? Если бы он остался на подходящем ему месте, в Удачном, помогая Гесту в делах, ему бы ничего подобного делать не пришлось.

Если бы он остался с Гестом, он бы ничего подобного не совершил.

Внезапно оказалось, что эту мысль можно повернуть в обе стороны.

Драконица с шумом вынырнула.

«Лучше, — сообщила она Седрику. — Не так голодно».

— Я рад за тебя.

Это было просто учтивостью с его стороны, но она ответила ему волной теплоты. Ее приязнь на время прогнала из тела всю боль.

«Нужна помощь, — пришла следом просьба. — Снова залезть на дерево».

— Уже иду.

И ему и впрямь удалось устроить ее так, чтобы она смогла отдохнуть.

Ближе к вечеру он пришел в себя настолько, чтобы съесть фрукты, собранные Джессом. Губы у него были разбиты, лицо саднило, но он постарался не обращать внимания на боль. Эти плоды стали для него и пищей, и питьем, и Седрика поразило то, насколько спокойно он к этому отнесся. Затем он изучил припасы в лодке. Самой ценной находкой оказалось шерстяное одеяло, пусть даже сырое и вонючее. Он расстелил его, чтобы хоть чуть-чуть просушить до наступления темноты.

Юноша заставил себя рассуждать здраво и даже подобрал кусок веревки и острогу, которые Джесс бросил, когда решил, что важнее убить Седрика, чем драконицу. Релпда наблюдала за ним со своего ненадежного насеста на бревнах. Когда он поднял острогу, она содрогнулась, и он ощутил ее неприязнь к оружию.

— Возможно, с ее помощью я смогу добывать для нас пищу, — с сомнением предположил Седрик.

«Да. Может быть. Но больно. Видишь?»

Так ему пришлось осмотреть ее рану. Оттуда до сих пор сочилась кровь, но едкая вода, похоже, отчасти прижгла ее.

— Нужно держать рану сухой, — посоветовал Седрик. — Больше не ныряй.

«Седрик сердит?»

В ее вопросе звучала искренняя тревога, и этот тон заставил его всерьез обдумать ее вопрос.

— Нет, — ответил он честно. — Не сержусь. Мы сделали то, что должны были. Нам пришлось его убить, чтобы он не убил нас. Ты съела его, потому что, хм… так поступают драконы. Ты была голодна. Я не сержусь.

«Седрик убил. Седрик защитил. Седрик накормил Релпду».

— Похоже, что так, — выговорил Седрик, с ужасом осознав справедливость утверждения. — Похоже, так и есть.

«Седрик мой хранитель. Ты изменишься».

— Я уже меняюсь, — признал он.

«Да. Меняешься».

Седрик не был уверен, что его радуют размышления на эту тему.

Ночью сырое одеяло хоть как-то защитило его от назойливо жужжащих насекомых, но от жалящих мыслей спасения не было. Что ему делать дальше? У него была лодка, с которой он не умел управляться, подраненная драконица и небольшой набор инструментов, которыми он не знал, как пользоваться. Он не знал, выжил ли кто-то еще и где их искать: выше или ниже по течению? Но куда бы он ни направился, драконица, вне всякого сомнения, последует за ним.

«Последую, — заверила она. — За Седриком. Релпда и Седрик вместе».

Не успел он освоиться с этой мыслью, как драконица огорошила его новой.

«Легче думать, легче с тобой говорить».

И на случай, если он недопонял, Релпда послала ему по их связи волну тепла.

Седрик еще долго не мог заснуть. Теперь же, когда его разбудили снова, ни одна из его трудностей не сделалась проще. Драконица явно ждала, что он накормит ее. Юноша осторожно протер заплывшие глаза, отбросил в сторону вонючее одеяло. Медленно сел, а затем неуклюже выбрался из лодки. У него занемело все тело, и его вполне буквально тошнило от того, что в ответ на каждое его движение все вокруг начинало качаться. Его мучили голод и жажда, половина лица опухла, одежда прилипла к зудящей, саднящей коже, волосы облепили череп. Седрик резко оборвал подсчет собственных страданий. Нет смысла; так он их только усугубит.

«Исправлю».

И снова его затопило теплом. На этот раз, когда оно схлынуло, боль ослабла.

— Ты меня лечишь? — спросил он с изумлением.

«Нет. Помогаю тебе меньше думать о боли».

«Словно наркотик», — подумал про себя Седрик.

Конечно, это не так обнадеживает, как если бы он и впрямь излечивался, но меньше боли — это уже неплохо. Так что он там должен сделать?

«Найди мне еду».

Мысли Релпды стали яснее и убедительнее. И Седрик опасался, что они еще теснее слились с его собственными. Он отбросил эти тревоги, поскольку времени переживать об этом у него не было. Сейчас ему придется как-нибудь накормить драконицу, хотя бы затем, чтобы заглушить голодную боль, которую она разделяет с ним. Но как же?

На этот вопрос не было простого и приемлемого ответа. День выдался ясным, река подуспокоилась, и даже вода стала менее белой. У него есть охотничье снаряжение, хоть и без навыков. Имеется лодка. И еще дракон.

От него требовалось только определить, что со всем этим делать. И для начала Седрик решил отойти от лодки и помочиться в реку.

— Так что же нам делать дальше, Релпда? — спросил он, закончив.

«Добудь еду».

— Отличная мысль. Вот только я не представляю, как.

«Иди на охоту», — мысленно подтолкнула его она.

Ощущение было не из приятных.

Он подумывал с ней поспорить, но решил, что смысла нет. Она права. Они оба голодны, а значит, кто-то из них должен найти пищу. А драконица определенно этого не сделает. Седрик вспомнил, что Джесс принес сверху фрукты. Если охотник нашел на дереве плоды, возможно, там еще что-то осталось. Наверху. Где-нибудь там.

«Мясо. Рыба», — настаивала Релпда.

Она неловко поерзала на поддерживающем ее бревне. Один его конец неожиданно вырвался из спутанной массы плавника и ушел глубже под воду.

«Скользко!» ворвалась ее мысль в сознание Седрика.

Релпда затрубила от страха, отчаянно рванулась и вцепилась передними лапами в другое бревно. Кое-как удержалась, сумела немного подтянуться и отчасти подмять под себя оба бревна.

— Хорошая девочка! Умница! — похвалил Седрик.

И в ответ снова получил волну тепла, облегчившую его боль.

«И усталая, — пришла с нею мысль. — Очень усталая. И замерзшая».

— Я знаю, Релпда. Знаю.

Это была не просто попытка утешить. Седрик точно знал, насколько она измотана и как усталость тянет ее ко дну. Передние лапы драконицы ныли от непривычных усилий. Когти ощущались странно — размякли и болели. Задние лапы и хвост устали от попыток выбраться из воды. Неожиданно драконица расправила крылья и забила ими, пытаясь втащить себя выше на бревна. Крылья оказались сильнее, чем ожидал Седрик. Поднятый ими ветер ударил в юношу, и ее грудь почти вырвалась из воды. Но все это ничуть ей не помогло. Только потревоженная мешанина плавника закружилась в водовороте. На глазах у Седрика от затора оторвался ком спутанных водорослей и поплыл вниз по реке. Плохо дело.

— Релпда. Релпда. Послушай меня. Нам надо подсунуть тебе под грудь больше бревен, чтобы ты смогла отдохнуть. Когда ты окажешься в безопасности, я смогу отправиться на поиски еды.

«Отдохнуть», — излился в одно слово целый океан тоски.

Элис проснулась поздно, но, выйдя на палубу, обнаружила, что многие хранители еще спят. Должно быть, усталость или горе тяжело сказывались на них. Среди проснувшихся оказались Тимара и Джерд. Девушки сидели на носу судна, болтая ногами за бортом, и разговаривали. Элис слегка удивилась, увидев их вместе. Вроде бы они не были дружны, и после того, что Тимара рассказала ей о Джерд, женщина сомневалась, что они когда-либо подружатся. Интересно, о чем они беседуют и будут ли рады, если она присоединится к ним. У нее были подруги в Удачном, но, в отличие от многих, Элис не особенно заботилась о поддержании этих отношений. Ей была присуща некоторая сдержанность, которую другие женщины, возможно, считали холодностью. Она не могла поверить подругам самые интимные подробности о своем замужестве, хотя многие настойчиво делились с ней подобными откровениями.

Но сейчас Элис казалось, что ей пригодился бы совет другой женщины. Со вчерашнего вечера, когда обнаружился медальон, она пребывала в расстроенных чувствах и мыслях. Зачем Гест приготовил такой подарок, почему доверил его Седрику, и почему тот не передал его ей? Поделиться этим с Лефтрином она не могла — бремя этой вины принадлежало ей одной. Ответить на вопрос мог только Седрик, а он пропал. Элис усилием воли удержалась от скорби. Не сейчас. Она не станет пока оплакивать его. У них еще есть надежда.

Элис прошлась по баркасу, разыскивая Беллин, и обнаружила ее в кубрике, сидящей на койке Скелли. С написанным на лице крайним вниманием, багорщица держала девушку за руки. У той по лицу ручьями катились слезы. Беллин заметила Элис и одним взглядом попросила ее уйти, пока Скелли ее не заметила. Женщина коротко кивнула и беззвучно удалилась, отправившись дальше бродить по палубе.

Тимара подвернула штаны до колен. Когда она болтала ногами, чешуя вспыхивала на солнце серебром. Она сидела, ссутулившись, а Джерд держалась прямо, едва ли не выпятив живот. Элис позавидовала их свободе. Никто не упрекнет их за то, что они показывают голые ноги, не станет переживать, что они могут свалиться за борт. Они сами знают, что делают — так считали все на баркасе и не вмешивались. Они чем-то походили на Альтию Трелл, которая так уверенно сновала по палубе «Совершенного». Альтия, напомнила себе Элис, родом из торговцев Удачного, как и она сама. Так что не стоит винить в узости собственных рамок происхождение. Нет, медленно осознала она. Это она сама себя ограничивает и привезла эти рамки с собой даже сюда. Это она сама живет по сковывающим ее правилам.

Элис с отчаянием и тоской подумала о Лефгрине. Она чувствовала в нем нежность и страсть — то, чего никогда не получала от Геста. И в ней он тоже пробудил сходные чувства. Почему она не может просто пойти к нему и отдаться, как ей и хочется? Ведь капитан очевидно мечтает о ней, а она хочет его.

Некая необузданная часть ее существа настаивала, что они уже слишком далеко поднялись по этой странной реке, и ей нет нужды беспокоиться о своей участи после возвращения в Удачный. Эта часть полагала, что Элис вовсе может никогда не вернуться. Какая разница, погибнет ли она в этом безумном путешествии или доживет до конца — почему бы ей не испытать все, не получить все, вместо того, чтобы сдерживаться? Элис холодно отметила, что Седрика рядом нет, и некому смотреть на нее скорбным, укоряющим взглядом. Ее совесть пропала; она может делать все, что пожелает.

— С тобой на палубе этот день стал еще прекраснее, дорогая моя.

При звуке его голоса Элис охватила теплая радость. Она обернулась и увидела, что Лефтрин приближается к ней с двумя кружками чая. Забирая тяжелую, не слишком чистую посудину из его мозолистой и чешуйчатой руки, она подумала, что лишь месяц назад могла бы от него отшатнуться. Она стала бы сомневаться, чиста ли кружка, и воротить нос от стылого чая. Теперь она точно знала, что кружку сполоснули лишь каплей воды или даже просто протерли тряпкой. Знала, но ее это не заботило. Что же до чая, что ж… Элис отсалютовала капитану кружкой.

— Лучший чай на многие мили вокруг!

— Так и есть, — согласился он. — И лучшее общество во всем мире, на мой вкус.

Элис негромко рассмеялась и опустила взгляд на свои руки. Ее веснушки ярко темнели на обожженной водой коже. О том, как выглядит лицо и прическа, ей думать не хотелось. Она мельком заглянула в мутное зеркало в каюте, когда уложила и заколола волосы. Зрелище показалось ей попросту безнадежным.

— Как это ты ухитряешься говорить мне такие чрезмерные комплименты и не выглядеть при этом глупо?

— Может, дело в том, что ты подходящий слушатель. Или, может, меня не заботит, выгляжу ли я глупо, поскольку я знаю, что говорю правду.

— Ох, Лефтрин, — вздохнула Элис и отвернулась к реке, поставив кружку на планшир. — Что же нам делать?

Она вовсе не собиралась спрашивать его. Но вопрос вырвался сам так же естественно, как струйка пара, поднимающаяся над чаем.

Капитан сделал вид, что не понял.

— Ну, Карсон отплыл еще до зари. До завтра мы простоим здесь. Драконы смогут отдохнуть и немного подкормиться. Чуть выше по течению они нашли водоворот, где много убитой кислотой рыбы. Так что пусть едят и набираются сил, пока Карсон продолжает поиски. Он будет идти вниз по течению целый день. Если найдет живых, привезет их сюда. Если никого не найдет, вернется один. Он захватил с собой горн, звук по реке разносится довольно далеко. Я недавно слышал три долгих сигнала.

— Я ничего не слышала.

— Ну, звук был слабый, но я привык вслушиваться.

Что-то в его голосе показалось Элис странным. Она угадала, что капитан скрывает что-то, но решила пока не заострять на этом внимания.

— Как ты считаешь, он найдет кого-нибудь?

— Предсказать такое невозможно. Но мы нашли почти всех уцелевших в одном месте. Поэтому, по-моему, то, что река где-то вместе подхватила, она так же вместе и протащит, и выбросит.

Капитан умолк, но она уже уловила нить его рассуждений.

— Значит, по-твоему, если бы кто-нибудь еще выжил, он был бы сейчас с нами.

Лефтрин неохотно кивнул.

— Скорее всего. Впрочем, нашлась же одинокая драконица.

— И тело Варкена.

— И тело, — согласился он. — Поэтому-то мне и кажется, что почти все, что было около нас, когда ударила волна, должно бы оказаться в этой округе.

Элис немного помолчала.

— А Хеби и Рапскаль? Медная драконица?

— Вероятно, мертвы и лежат на дне. Или погребены где-то под плавником. Мертвого дракона таких размеров трудно было бы не заметить.

— А Седрик?

Капитан молчал еще дольше, чем прежде Элис.

— Если говорить прямо, Элис, хранители выжили потому, что они выносливы, — наконец решился он. — Их кожа может выдержать едкую воду. Они все сумеют залезть на дерево, если таковое им попадется. Они рождены для такой жизни. А Седрик нет. У него и с самого начала было не так уж много мышц, а эти долгие дни в постели, болел он там или нет, могли его только ослабить. Я пытаюсь представить, как бы он выплыл в той волне, но не могу. Боюсь, его нет в живых. Ты в этом не виновата. И я не считаю, что виноват сам. Полагаю, просто так вышло, вот и все.

Не потому ли он заговорил о вине, что в глубине души считает ее виновной?

— Это я притащила его сюда, Лефтрин. Знаю, тебе Седрик выносливым не кажется. Но по-своему он все же силен, осведомлен и весьма сведущ. Он был правой рукой Геста. Я до сих пор не понимаю, почему Гест решил послать его со мной.

Элис вдруг осеклась. Если только Гест не считал, что она нуждается именно в том роде присмотра, который пытался обеспечить ей Седрик.

— Я не хотел говорить о нем плохо, просто я сомневаюсь, что он хороший пловец, — мягко пояснил Лефтрин. — И мы не должны терять надежду. Его ищет опытный охотник. И, мне кажется, Карсон мечтает найти Седрика не меньше твоего.

— Я так ему признательна! Даже не знаю, как и отблагодарить его за упорство.

Лефтрин слегка закашлялся.

— Хм, по-моему, он надеется, что благодарить его будет сам Седрик. Они ведь одного поля ягоды и все такое.

— Одного поля ягоды? Я в жизни не встречала двух менее похожих людей.

Лефтрин посмотрел на нее как-то странно, затем пожал плечами.

— Думаю, они достаточно похожи в том, что для них важно. Но давай не будем об этом. Достаточно сказать, что Карсон просто так не сдастся.

— Так зачем ты вообще это сделала? Если не думала, что, ну… влюблена в него?

Джерд дернула плечом.

— Наверное, я просто решила: как только уеду из Трехога, начну жить по-своему. Я вроде как пыталась сдержать данное себе слово. И… — кривовато усмехнулась она, — он подвернулся первым. Думаю, мне льстило, что человек с такой мягкой кожей, как у него, вдруг, ну… захотел меня. Вряд ли мне нужно тебе это объяснять. После того как тебе всю жизнь твердили, что никто не должен к тебе прикасаться, не может и не станет, потому что ты родилась чудовищем? И тут вдруг мальчик с мягкой кожей, да еще такой обходительный, вроде бы вовсе не считает, что это важно… от этого я просто ощутила себя свободной. И я решила быть свободной.

— Ясно.

Тимара сглотнула и попыталась подобрать слова для следующего вопроса. Это она сегодня подошла к Джерд. И, к ее удивлению, та не отказалась завязать разговор. Ни одна из них не упоминала о том, как Тимара выследила Джерд с Грефтом. Если повезет, эта тема так и не всплывет. Должно быть, Джерд так же неловко, как и ей самой. Тимара еще раз обдумала следующий вопрос. Действительно ли она хочет знать ответ?

— Значит, тогда он пришел к тебе. Не ты к нему?

Джерд взглянула на Тимару, пренебрежительно скривившись.

— Я пошла вслед за ним в лес. Ты это хотела знать? Или тебя интересует, кто до кого первым дотронулся? Поскольку я не уверена, что помню… — Джерд выпрямилась еще больше, положила руку на слегка округлившийся живот и спросила: — В любом случае, а почему это тебя вообще заботит?

Тимара внезапно уверилась, что на самом деле Джерд помнит, отлично все помнит. И еще поняла, что только что сама вложила другой девушке в руки оружие, которым та сможет воспользоваться против нее, когда только захочет.

— Не знаю, — солгала Тимара. — Просто любопытно.

— Если ты его хочешь, забирай, — великодушно предложила Джерд. — То есть, ты же знаешь, у меня есть Грефт. И не то чтобы я хотела Татса надолго. Я не стану его у тебя отбивать.

Значит, она думает, что могла бы. Но так ли это?

— И Рапскаля ты надолго не хочешь? — съязвила в ответ Тимара. — Ни того, ни другого?

Если она надеялась задеть Джерд, то промахнулась. Та только рассмеялась.

— Нет, и не Рапскаля! Хотя он мил — такой ребячливый, такой симпатичный. Но одного раза с ним мне хватило! Он так глупо смеялся, просто вывел меня из себя. Ой! Хотя мне жаль, что он пропал. Я знаю, вы были с ним близки. Видимо, тебя его глупости вовсе не раздражали. Должно быть, тебе было очень тяжело потерять его.

Вот сучка. Тимара усилием воли попыталась запретить горлу сжиматься, а слезам течь, но не справилась. И вовсе не потому, что она была влюблена в Рапскаля. Как и говорила Джерд, он был слишком чудаковатым. Но ведь он был ее другом Рапскалем, и его исчезновение оставило дыру в ее жизни.

— Тяжело. Слишком тяжело.

Без извинений и оправданий Тимара перебросила ноги через борт и спрыгнула на палубу. И тут же ощутила сочувственную дрожь «Смоляного». Девушка пошла прочь, скользя рукой по планширу и заверяя судно во взаимном расположении. Затем Хеннесси, старший помощник, как-то странно посмотрел на нее, и она сразу же сняла руку с борта. Старпом медленно, без улыбки, кивнул Тимаре, когда она проходила мимо. Она преступила черту и сама это поняла. Она не член команды «Смоляного» и не вправе общаться так с кораблем. Даже если он первый к ней обратился.

Эта мысль невольно напомнила ей то, что Джерд сказала о Татсе. Тимара заставила себя обдумать это сравнение. Важно ли, кто из них подошел к кому первым? Разве не все уже прошло и позабыто?

— Вот так и замри. Отдыхай и не двигайся. Я постараюсь найти для тебя еще еды.

— Хорошо.

Седрик в очередной раз взглянул на драконицу, расположившуюся на ложе из бревен, и сам поразился тому, что они сумели сдвинуть бревна, что ему пришла в голову подобная мысль и он сумел ее воплотить, что он ухитрился вытащить дракона из воды. Подыскивая бревна, которые вообще мог стронуть с места, и подтаскивая их к драконице, он выловил из воды несколько крупных мертвых рыбин и тушку зверька, похожего на обезьяну. Прикасаться к размякшим трупам было мерзко.

«Несвежее», — пожаловалась драконица, однако все съела.

Затем, хотя вода и жглась, Седрик оттер в ней руки, смывая вонь.

— Мы хорошо работаем вместе, — заметила драконица как вслух, так и мысленно.

— Точно, — согласился юноша, стараясь не задумываться, так уж ли это хорошо.

На то, чтобы добиться результата, у них ушло все утро и еще полдня. Седрик понял, что если удастся подтащить к живым деревьям несколько бревен покрупнее, он сможет закрепить их там и сделать плот драконьих размеров. Начал он с одного бревна, уже надежно прижатого к нескольким мощным стволам. Его удерживало там сильное, закрученное в водоворот течение. Седрик разгреб в стороны кусты, мелкие ветки и прочий мусор, набившийся между этим бревном и соседним.

Работа была нелегкая, мокрая, а сырая одежда натирала обожженную речной водой кожу. Задолго до того, как дело было сделано, его руки ныли, спина болела, а голова едва не кружилась от усилий. Пока он работал, Релпда изводилась от нетерпения и, не стесняясь, выражала ревом свое недовольство и страх. Постепенно ее тревога перешла в раздражение и гнев.

«Помоги! Скользко. Помоги. Брось дерево. Помоги мне!»

— Я пытаюсь. Я строю для тебя плот, чтобы ты могла на него забраться.

В гневе драконица забила крыльями и хвостом, едва не сбросив Седрика в воду.

— Помоги сейчас! Строй потом!

— Релпда, надо сперва построить, а тогда уже помочь.

— Нет! — сотряс небеса ее яростный вопль, а сила ее мысли заставила его пошатнуться.

— Не делай так, — попросил он. — Если я упаду в реку и утону, ты останешься одна. Никто тебе не поможет.

«Падай, я тебя съем! Тогда не будешь строить деревья», — передала она мысль молча, но с не меньшей силой.

— Релпда!

На какой-то миг Седрик разозлился и испугался того, что она угрожает ему. А затем ему в сердце прорвался ледяной поток страха, скрывавшегося под этими словами. Она просто не поняла. Она решила, что он не обращает на нее внимания.

— Релпда, смотри: если я смогу сдвинуть несколько больших бревен вместе и как-то закрепить, то…

«Помоги Релпде сейчас!» — снова ударила ее мысль, едва не оглушив его.

— Да смотри же, что я пытаюсь сделать! — в запальчивости заорал Седрик.

И со всей силы вогнал образ в ее упрямое ящеричье сознание: широкий плот из бревен и веток, на котором удобно свернулась Релпда.

Драконица гневно фыркнула, забила по воде крыльями, брызгая на Седрика.

«О, — воскликнула она вдруг. — Теперь я вижу. Так понятно. Я тебе помогу».

Ее неожиданное многословие ошеломило его.

— Что?

«Я помогу тебе двигать бревна на место. И убирать ветки, которые мешают им ложиться вплотную».

Она находилась в его разуме, пользуясь его глазами, его мыслями, его словами. Седрик содрогнулся от неожиданной близости, и драконица в ответ встряхнулась всем телом. Он попытался мысленно отстраниться от нее, но не смог. Только со второй попытки драконица неохотно освободила его мысли.

«Релпда поможет?»

— Да. Релпда поможет, — ответил Седрик, когда понял, что снова способен говорить за себя сам.

И она помогла. Несмотря на усталость и боль в когтистых лапах, драконица плавала вокруг, убирая с дороги мелкий мусор и подталкивая бревна туда, куда он указывал. Когда их первый опыт разметало течением, она пронзительно затрубила от возмущения и отчаяния. Затем Седрик снова позвал ее на помощь, и Релпда пришла. Он велел ей притапливать бревна и заталкивать под верхний ряд, и она послушалась. Как и когда юноша сказал, что ей придется посидеть в воде, пока он связывает то, что у них вышло, прискорбно коротким куском веревки, оставшимся от Джесса. А затем Релпда осторожно взобралась на шаткую конструкцию из бревен. И успокоилась. Ее тело начало согреваться. Седрик и не подозревал, как сильно сказывалась на нем ее усталость, пока она наконец не расслабилась. Он едва не рухнул в обморок от ее облегчения.

«Теперь спать».

— Да. Поспи. Сейчас тебе это нужнее всего.

Сам он нуждался в еде. И воде. Как же это жалко — мечтать не о вине или хорошо приготовленной пище, а всего лишь о глотке простой воды. Итак, он вернулся к тому, с чего начал много часов назад, с той лишь разницей, что день уже клонится к вечеру. Скоро стемнеет, и он снова скорчится под вонючим одеялом в тесной лодчонке. Седрик взглянул на небо и решил, что должен хотя бы попробовать найти то место, где Джесс раздобыл фрукты.

«Мясо».

Она сонно следила за ходом его рассуждений, и мысль о плодах ее не обрадовала.

«Найди мясо».

Драконица дала Седрику почувствовать остроту ее голода. Он пришел в ужас. Он же недавно ее кормил!

«Мало».

— Может, я найду еще мяса, — согласился он и, пытаясь смириться с безвыходностью их положения, добавил: — Я постараюсь.

Седрик вернулся к лодке и посмотрел на доставшийся ему набор орудий для убийства животных. Топор так и лежал в кровавой луже на дне. К горлу подкатила тошнота, когда он поднял его и положил на банку сушиться. Кровь Джесса, разбавленная мутной водой, была теперь на его руках. Юноша опустился на колени, просунул руку сквозь слой плавника и сполоснул в реке. К его удивлению, вода жгла куда меньше, чем он ожидал. Может, он уже начал привыкать? Седрик окинул взглядом реку и понял, что вода стала не только менее едкой, но и уровень ее заметно понизился. Мокрые следы на деревьях оказались теперь высоко у него над головой.

Перешагивая с бревна на бревно, он добрался до кромки леса, окаймляющего реку. Иногда плавник погружался ниже, чем он ожидал, какой-то ствол даже провернулся у него под ногой, едва не сбросив его в воду. Но в конце концов Седрик оказался перед частоколом деревьев и поглядел вверх. Он помнил, что Джесс спустился с одного из этих стволов, но все они внезапно показались ему гораздо более гладкими, чем прежде. Когда же он в последний раз забирался на дерево? Наверное, лет в десять, причем на вполне дружелюбную яблоню, ветки которой гнулись под тяжестью сладких плодов. Вспомнив те яблочки, Седрик сглотнул слюну Ладно, тут ничего не поделаешь. Надо лезть наверх.

Юноша вздрогнул, услышав протяжный зов горна. Он обернулся на звук. Релпда подняла голову и протрубила в ответ. Казалось, звук доносится со всех сторон разом. Седрик дико озирался по сторонам, даже поднял взгляд на кроны деревьев. Драконица вглядывалась куда-то вверх по течению, а затем снова подняла голову и затрубила.

Перепрыгивая и перебегая на цыпочках, Седрик отважился выбраться на самый край плавучего островка и посмотрел в ту же сторону. Его ослепили блики на воде, и какое-то время он вообще ничего не видел. Но затем, словно спасение явилось в ответ на его самые искренние мечты, он различил очертания маленькой лодки и человека на веслах. И греб он сюда. Седрик вскинул руки и замахал над головой.

— Эй! Сюда, сюда! — закричал он — и дождался ответного взмаха.

Медленно, как же медленно лодка и гребец увеличивались в размерах. У Седрика ручьем лились слезы, и не все — от попыток удержать взгляд на бликующей воде. Карсон узнал его раньше, чем сам он — охотника.

— Седрик! — раскатился по реке крик, полный искренней радости.

Карсон принялся грести еще усердней. Но все равно Седрику показалось, что прошла целая вечность, прежде чем он смог, встав на колени, поймать веревку, переброшенную ему охотником. Он притянул лодку к самым бревнам, после чего уже не знал, что делать дальше. Только глупо улыбался, дрожа от облегчения.

— Слава Са, ты жив! И драконица тоже? Вот уж двойное чудо. Да она еще и не в воде! Как тебе удалось? Только посмотри на себя! Потрепало тебя рекой, а? Ну-ка, дай мне веревку, я привяжу лодку покрепче. Что тебе нужнее сперва? Вода? Еда? Я-то думал, что найду тебя полумертвым, если вообще найду!

Седрик стоял, дрожа, пока Карсон болтал за них обоих. В считаные мгновения лодка оказалась надежно привязана к плавучему островку и охотник, не дожидаясь просьбы, протянул ему мех с водой. Юноша жадно присосался к горлышку.

— Слава Са и спасибо тебе, — прервавшись, пробормотал он и продолжил пить.

Карсон наблюдал за ним, улыбаясь в бороду. Выглядел он усталым, но все равно так и сиял от радости.

Когда Седрик вернул мех, охотник сунул ему в руки корабельную галету. Голова юноши вдруг закружилась от запаха еды. Должно быть, он покачнулся, поскольку Карсон подхватил его под локоть.

— Присядь. Сядь и ешь медленно. Теперь с тобой все будет хорошо. И с тобой тоже! — заверил он Релпду, когда та затрубила, возмущаясь, что Седрик ест, а она нет.

Юноша был благодарен, но внезапно ощутил такой голод, что едва мог сосредоточиться на словах Карсона и жалобах Релпды. Он отломил кусочек галеты и сунул в рот. Челюсть болела, и он не мог жевать ушибленной стороной. Но проглоченная пища стоила всей этой боли. Седрик отломил следующий кусочек и медленно съел.

Карсон оставил его и пошел поговорить с драконицей. Вернувшись, он только покачал головой от изумления.

— Славная работа. Вероятно, все сооружение развалится, если она пройдется по нему, но это всяко лучше того, что получили остальные драконы.

Слова охотника медленно проникли в сознание Седрика, и тот вспомнил, что в мире есть кое-что еще, кроме еды и питья.

— Кто уцелел? — спросил он с набитым ртом.

— Ну, выживших больше, чем пропавших. Это заняло день или два, но мы собрали почти всех. Теперь, когда я нашел тебя и Медную, не хватает только Рапскаля с его драконицей и Джесса. Несчастного Варкена мы нашли уже мертвым, Ранкулоса сильно потрепало, но остальные в порядке, если не считать мелких травм. А как ты? Судя по виду, тебе досталось больше остальных.

Седрик смущенно дотронулся до лица.

— Да так, слегка.

— Как по мне, так это чуть больше, чем «слегка», — негромко хохотнул Карсон. — Ну да ладно. Выходит, здесь только ты и драконица. Больше никого?

— Только мы, — осторожно ответил Седрик.

Как отнесется охотник к новости, что они с Релпдой убили его товарища? Юноша часто видел этих двоих в одной лодке, а порой они вместе ходили в лес. Сейчас не лучшее время, чтобы огорчать своего спасителя. Если он не расскажет о Джессе, никто ничего и не узнает.

Если только не проболтается Релпда.

От страха Седрика пробрала дрожь.

«Опасно? — тут же отозвалась драконица. — Съесть охотника?»