Змей и голубка Махёрин Шелби

Она открыла случайную дверь и затолкнула меня внутрь. Услышав нас, больной на одной из коек повернул голову – а потом повернул ее еще дальше. Мы, застыв, в ужасе смотрели, как он встает с кровати на искореженных ногах – суставы его неестественно выгибались и ходили ходуном. В глазах его сверкнул животный блеск, и он зашипел и устремился к нам, будто паук.

– Что это за…

– Выходи, выходи! – Коко вытолкнула меня из комнаты и захлопнула дверь. Тело больного врезалось в створку, и он издал странный протяжный вой. Коко глубоко вздохнула и пригладила халат целительницы. – Ладно, попробуем еще раз.

Я с тревогой посмотрела на другую дверь.

– А стоит ли?

Она открыла ее и посмотрела внутрь.

– Здесь должно быть все в порядке.

Я заглянула ей через плечо и увидела женщину, которая сидела и тихо читала. Когда она подняла голову, я отпрянула, прижимая ко рту кулак. Кожа ее шевелилась, будто тысячи крохотных насекомых ползали под ней.

– Нет, – замотав головой, я быстро попятилась. – Насекомые – это не ко мне.

Женщина с мольбой вскинула руку.

– Не уходите, прошу… – Целая стая саранчи вырвалась из ее рта, удушая, и по щекам бедняги потекли кровавые слезы.

Мы захлопнули дверь, заглушив ее рыдания.

– Следующую дверь выбираю я. – Чувствуя, как по необъяснимой причине становится тесно в груди, я поразмыслила, какую дверь открыть, но все они были одинаковы. Кто знает, какие ужасы скрываются по ту сторону каждой? Из-за двери в конце коридора послышались мужские голоса, сопровождаемые тихим бряцаньем металла. Мне стало до смерти любопытно, и я подалась к ней, но Коко остановила меня, резко качнув головой. – Что это вообще за место? – спросила я.

– Ад. – Она повела меня по коридору, украдкой оглядываясь. – Не стоит тебе туда ходить. Там священники… проводят эксперименты.

– Эксперименты?

– Прошлой ночью я случайно забрела туда, когда они разрезали пациенту мозг. – Коко открыла очередную дверь, настороженно оглядела комнату, а затем распахнула дверь пошире. – Они пытаются выяснить, откуда берется магия.

Внутри к железной кровати был прикован пожилой господин. Он пустым взглядом смотрел в потолок.

Звяк.

Пауза.

Звяк.

Пауза.

Звяк.

Я пригляделась и ахнула. Кончики его пальцев были черными, а ногти – длинными и острыми, как когти. Он ритмично постукивал пальцем по своему предплечью. От каждого укола когтем на его коже выступала капля черной крови – не простой крови. В ней был яд. Сотни таких отметин покрывали все тело мужчины, даже лицо. Ни одна из ран не заросла. Из всех текла черная кровь.

Запах гниения с ноткой металла смешивался с приторным ароматом колдовства.

Звяк.

Пауза.

Звяк.

К горлу у меня подступила тошнота. Теперь этот мужчина уже походил не столько на человека, сколько на существо родом из кошмаров.

Коко закрыла дверь, и его мутные глаза встретились с моими. Волосы у меня на затылке встали дыбом.

– Это всего лишь мсье Бернар. – Коко прошлась по комнате и взялась за его кандалы. – Должно быть, опять выскользнул из оков.

– Черт возьми. – Я подошла ближе, а она между тем снова осторожно надела оковы на высвобожденную руку мсье Бернара. Он все так же смотрел на меня пустым взглядом. Не моргая. – Что с ним случилось?

– То же, что и со всеми, кто оказался здесь. – Коко отбросила волосы мужчины с его лица. – Ведьмы.

Я тяжело сглотнула и подошла к его койке, рядом с которой на одиноком железном стуле лежала Библия. Оглянувшись на дверь, я понизила голос:

– Возможно, мы могли бы ему помочь.

Коко вздохнула.

– Без толку. Шассеры принесли мсье Бернара сюда сегодня ранним утром. Они нашли его блуждавшим у Ля-Форе-Де-Ю. – Она коснулась крови на его руке и понюхала ее. – Его когти отравлены, его часы сочтены. Потому священники и оставили его здесь, а не отправили в лечебницу.

С тяжелым сердцем я смотрела на умиравшего мсье Бернара.

– А что… что за страшное орудие пыток было у отца Орвилля в руках?

Она усмехнулась.

– Ты про Библию?

– Очень смешно. Нет, я про ту металлическую штуковину, она казалась… довольно острой.

Ее улыбка померкла.

– Она и правда острая. Называется шприц. Священники с их помощью делают инъекции.

– Инъекции?

Коко оперлась на стену и скрестила руки на груди. Белизна ее рясы почти сливалась со светлым камнем, и казалось, что по другую сторону от койки мсье Бернара на меня смотрит парящая в воздухе голова. Я снова вздрогнула. От этого места у меня мурашки бежали по коже.

– Так они это называют. – Коко помрачнела. – Но я видела, на что они способны. Священники проводят опыты с ядом, а именно с болиголовом. Испытывают его на пациентах, чтобы выверить нужную дозу. Кажется, они создают оружие против ведьм.

Я ощутила, как по спине у меня ползет холодный ужас.

– Но Церковь считает, что убить ведьму можно только огнем.

– Возможно, они и зовут нас демонами, но знают, что мы смертны. Мы истекаем кровью и чувствуем боль как люди. Но инъекции призваны не убить нас. Они вызывают паралич. Шассерам нужно будет только подобраться к нам поближе, чтобы сделать укол, – и мы будем все равно что мертвы.

Я не сразу осознала суть этого страшного изобретения. Посмотрев на мсье Бернара, я ощутила горечь во рту. Вспомнила насекомых под кожей у той женщины, кровавые слезы у нее на щеках. Возможно, не одних только священников стоило во всем винить.

Паралич – и даже костер – еще не худшая участь.

– Что же вы здесь делаете, мадемуазель Перро? – спросила я наконец. Уж по крайней мере Коко не назвалась своим собственным именем. Род Монвуазен был по-своему… известен в определенных кругах. – Вы ведь должны скрываться у тетушки.

Ей даже хватило наглости сердито надуться.

– Могу спросить тебя о том же. Как ты могла не пригласить меня на свадьбу?

С моих губ сорвался смешок. В безмолвии лазарета он прозвучал зловеще. Теперь мсье Бернар стучал когтем по кандалам.

Звяк.

Звяк.

Звяк.

– Уж поверь, если бы хоть кто-то спросил моего мнения по этому вопросу, ты бы точно была в списке гостей.

– В качестве подружки невесты?

– Разумеется.

Коко вздохнула и покачала головой.

– Замужем за шассером… когда я услышала новость, то не поверила. – Ее губ коснулась едва заметная улыбка. – Яйца у тебя стальные, ничего не скажешь.

На этот раз я хохотнула громче.

– Какая же ты пошлячка, Коко…

– А что же яйца твоего муженька? – Она коварно поиграла бровями. – У кого покрепче, у него или у Баса?

– А тебе почем знать, какие у Баса? – Я вовсю расхихикалась, уже даже щеки заболели. Я знала, что так нельзя, ведь рядом со мной лежал несчастный умирающий мсье Бернар, но все же тяжесть постепенно ушла из моей груди, стоило нам с Коко легкомысленно поболтать как прежде. Было славно наконец увидеть дружелюбное лицо после двух дней, проведенных среди недоброжелателей. И узнать, что Коко цела и невредима. Пока что.

Она картинно вздохнула и поправила мсье Бернару одеяло. Он продолжал стучать.

– Ты просто во сне много болтаешь. Так я и жила – одними твоими рассказами. – Посмотрев на меня, она посерьезнела и кивнула на мои синяки. – Это твой муж сделал?

– Нет. К сожалению, это любезность Андре.

– Интересно, каково Андре пришлось бы жить без яиц. Возможно, стоит нанести ему скромный визит.

– Не утруждайся. Я навела шассеров на их след – его и Грю.

– Что? – Когда я стала пересказывать ей допрос, глаза Коко вспыхнули восторгом. – Ах ты коварная ведьмочка! – воскликнула она, когда я закончила.

– Тише! – Я подкралась к двери и прижалась к ней ухом, прислушиваясь. – Хочешь, чтоб нас поймали? Кстати об этом… – Я обернулась к ней, уверившись, что снаружи никого нет. – Что ты здесь делаешь?

– Пришла тебя выручать, конечно.

Я закатила глаза.

– Ну естественно.

– Одна из целительниц на прошлой неделе оставила свой пост – собралась замуж. Отцам понадобилась замена.

Я сурово посмотрела на нее.

– А ты как об этом узнала?

– Легко. – Она села на край кровати. Мсье Бернар продолжал стучать, только, к счастью, теперь свой страшный взгляд он обратил к Коко. – Вчера утром я подождала, пока явится ее замена, и убедила ту уступить эту должность мне.

– Что? Но как?

– Вежливо попросила, конечно. – Она выразительно уставилась на меня, а потом закатила глаза. – Сама-то как думаешь? Украла ее рекомендательное письмо и заколдовала так, что она забыла собственное имя. Настоящая Бри Перро сейчас отдыхает в Амарисе, и о подмене никто не узнает.

– Коко! До чего глупо рисковать вот так…

– Я весь день пыталась найти способ с тобой поговорить, но эти священники просто безжалостны. Учили меня, что тут как. – Она поджала губы, а потом достала из-под одежд смятый клочок пергамента. Я не узнала угловатый почерк, но зато темно-красное пятно узнала легко. Оно остро пахло магией крови. – Я отправила письмо тетке, и она согласилась тебя защитить. Ты можешь вернуться к ней со мной. Ковен сейчас в лагере у города, но надолго там они не задержатся. В течение двух недель отправятся на север. Мы можем успеть пробраться туда прежде, чем кто-то хватится.

У меня внутри все сжалось.

– Коко, я… – Вздохнув, я оглядела комнату, пытаясь подобрать слова. Я не могла сказать ей, что не доверяю ее тетке, да на самом деле вообще никому, кроме самой Коко. – Возможно, для меня сейчас безопаснее всего именно здесь. Шассер в буквальном смысле поклялся защищать меня.

– Не нравится мне это. – Она помотала головой и встала. – Ты играешь с огнем, Лу. И рано или поздно в нем и сгоришь.

Я через силу улыбнулась.

– Значит, будем надеяться, что это произойдет поздно.

Коко сурово посмотрела на меня.

– Это не смешно. Ты доверяешь свою жизнь мужчинам, которые сожгут тебя, если узнают, кто ты.

Моя улыбка угасла.

– Нет. – Коко хотела возразить, но я ее перебила. – Вовсе нет. Клянусь тебе. Потому я и пришла сюда сегодня – потому же буду приходить сюда каждый день, пока она за мной не придет. Потому что она придет за мной, Коко. Вечно скрываться я не смогу.

Я помолчала и глубоко вдохнула.

– А когда она наконец придет, я буду готова. Хватит играть в уловки и переодевания. Хватит полагаться на Бабетту и родословную Баса. И на тебя. – Я улыбнулась ей, извиняясь, и провернула на пальце кольцо Анжелики. – Пора мне действовать самой. Если бы этого кольца не нашлось в хранилище Трамбле, я бы оказалась в заднице. Я позволила себе ослабнуть. За этими стенами риск разоблачения велик, но в этом лазарете… Здесь я смогу упражняться в колдовстве, и никто никогда не узнает об этом.

Коко улыбнулась, медленно и широко, и взяла меня под руку.

– Вот это – другое дело. Только в одном ты ошиблась – на меня полагаться ты будешь и дальше, потому что я никуда не денусь. И упражняться мы будем вместе.

Я нахмурилась, разрываясь на части – мне хотелось и умолять ее остаться и заставить поскорее уйти. Но решать было не мне, и я уже прекрасно знала, куда она меня пошлет, если я попытаюсь заставить ее хоть что-то сделать против воли. В конце концов, все свои любимые ругательства я узнала именно от Коко.

– Это опасно. Даже если запах скроет наше колдовство, шассеры все равно могут нас разоблачить.

– Именно потому я и нужна тебе здесь, – заметила Коко. – Чтобы в таком случае обескровить их.

Я уставилась на нее.

– А ты так можешь?

– Точно не знаю. – Она подмигнула и помахала на прощание мсье Бернару. – Возможно, нам стоит это выяснить.

Побег

Лу

Когда позднее мой муж вернулся, я лежала в теплой воде с лавандовыми пузырьками. Его голос эхом донесся из-за стены.

– Она здесь?

– Да, но…

Разумеется, этот tte carre[14] не стал задерживаться и выяснять, почему Ансель стоит в коридоре, а не в спальне. Я усмехнулась в предвкушении. Купание, конечно, он мне сейчас испортит, но выражение его лица того стоит.

И верно, мгновение спустя муженек ворвался в комнату. Я наблюдала, как он оглядывает комнату в поисках меня.

Ансель снял с петель дверь ванной, чтобы заделать дыру от кулака моего супруга, но я не стала ждать, пока он закончит. Ныне дверной проем был восхитительно пуст и через него можно было вдоволь налюбоваться, как я, обнаженная и вся в мыле, принимаю ванну. И как мой муж умирает от стыда при виде меня – тоже. Нашел он меня быстро. Издав все тот же чудесный придушенный хрип, он вытаращил глаза.

Я весело ему помахала.

– Приет.

– Я… что ты… Ансель! – Метнувшись прочь, он чуть не врезался в косяк. – Я же велел тебе починить дверь!

– Я не успел… – нервно пискнул Ансель.

Нетерпеливо рыкнув, мой муж захлопнул дверь спальни изнутри.

Я представила, что вместо пузырька передо мной его лицо, и щелчком лопнула его. Потом еще один. И еще.

– Ты с ним очень груб, знаешь ли.

Муженек не ответил. Видимо, пытался сдержать краску, которая уже подступала к щекам. Мне это было прекрасно видно – его шея багровела, сливаясь цветом с медными волосами. Я наклонилась и скрестила руки на бортике ванны.

– Где пропадал?

Шея у моего мужа напряглась, но он упорно смотрел в сторону.

– Мы не смогли их поймать.

– Андре и Грю?

Он кивнул.

– И что теперь будет?

– Шассеры обыскивают Восточную сторону. Если получится, уже скоро мы схватим их, и каждый проведет следующие несколько лет в тюрьме, осужденный за нападение.

– После того как они расскажут тебе все, что знают о моей подруге.

– После того как они расскажут мне все, что знают о ведьме.

Я закатила глаза и брызнула ему в затылок водой, замочив волосы и воротник рубашки. Он с негодованием обернулся, сжав кулаки, но тут же замер и зажмурился.

– Может, все же наденешь что-нибудь? – Он махнул одной рукой на меня, а другой прикрыл глаза. – Не могу с тобой разговаривать, когда ты сидишь там… сидишь там…

– Голая?

Муженек громко щелкнул зубами.

– Да.

– Прости, не могу. Я еще не домыла голову. – Раздраженно вздохнув, я снова погрузилась в пену. Вода сомкнулась вокруг моей шеи. – Но теперь можешь посмотреть, все самое интересное уже не увидишь.

Муж приоткрыл один глаз. Увидев, что я под пеной, он расслабился – настолько, насколько вообще способен был расслабиться мой до крайности чопорный супруг.

Он осторожно подошел поближе и облокотился на опустевший дверной косяк. Я не обращала на него внимания и мылила ладонь. Некоторое время мы молчали, пока я растирала волосы.

– Откуда у тебя эти шрамы? – спросил он.

Я продолжала мылить голову. В сравнении со шрамами Коко мои, конечно, ерунда, но все же у меня их было прилично. Что поделаешь, жизнь на улицах чревата последствиями.

– Которые?

– Все.

Я рискнула бросить на мужа взгляд, и сердце подскочило в груди – я поняла, что смотрит он мне на горло. Чтобы отвлечь его внимание, я указала на длинную зазубренную полосу на плече.

– Вот тут я как-то напоролась на ножик. – Затем подняла локоть и показала ему еще несколько шрамов. – А вот тут с колючей проволокой не поладила. – Потом коснулась кожи ниже ключицы. – И еще один ножик. Больно порезал, скотина.

Муженек не обратил внимания на грубое выражение и просто непроницаемым взглядом смотрел на меня.

– Кто это сделал?

– Андре. – Я окунула волосы в воду и улыбнулась, заметив, как он отвел взгляд. Смыв мыло, я обняла ноги и положила подбородок на колени. – Ухитрился, когда я еще только недавно приехала в город.

Он тяжело вздохнул, будто от внезапной усталости.

– Прости, что мы их не нашли.

– Ничего, еще найдете.

– Да? Почему?

– Они глуповатые ребята. С них станется заявиться сюда завтра утром с вопросом о том, зачем вы их искали.

Мой супруг фыркнул и потер шею, отчего на руке у него заиграл мускул. После допроса он ходил с закатанными рукавами, и теперь я просто не смогла удержаться и пробежалась взглядом вдоль его руки к кисти, к мозолистым пальцам, к тонким рыжим волоскам на коже.

Он кашлянул и быстро опустил руку.

– Мне нужно идти. Скоро мы будем допрашивать мадам Лабелль. А потом еще вора из дома Трамбле. Бастьена Сен-Пьера.

Мое сердце замерло, и я дернулась вперед, разбрызгивая повсюду пузырьки и воду.

– Баса?

Он кивнул и прищурился.

– Но… он же сбежал!

– Мы его нашли. Ошивался у черного входа в театр Солей-и-Лун. – Муженек так и источал недовольство. – Что уж там, рано или поздно его все равно поймали бы констебли. Он убил одного из стражников Трамбле.

Чтоб тебя. Я села обратно, чувствуя, как от волнения становится тесно в груди, и попыталась дышать ровнее.

– Что с ним будет?

Муженек удивленно нахмурился.

– Его повесят.

Твою мать.

Черт, черт, черт.

Ну разумеется, Баса арестовали. Разумеется, он прикончил стражника, а не просто вырубил. Зачем этот кретин вообще заявился в театр? Он же знал, что его ищут. Точно знал. Почему не сбежал? Почему не уплыл за море? Почему не поступил… как поступал всегда?

Вода была теплая, но у меня по коже все равно побежали мурашки. Мог ли он… мог ли он вернуться за мной? Надежда и отчаяние забились в моей груди, и оба эти чувства были одинаково отвратительны. Но вскоре их победила паника.

– Ты должен мне позволить с ним увидеться.

– Ни в коем случае.

– Пожалуйста. – Мне совершенно не хотелось его умолять, но я знала, что, если он откажет, выход у меня останется только один. Применять колдовство за стенами лазарета было очень опасно, но придется рискнуть.

Потому что да – Бас знал правду о Коко, но и обо мне тоже.

Много ли стоят сведения о двух ведьмах? Стоят ли они его жизни? Свободы? В глазах шассеров это наверняка справедливая сделка, и я знала, что Бас на нее согласится. Даже если он и впрямь вернулся за мной, жертвовать ради меня своей жизнью он не станет точно.

Я чертыхнулась, снова ругая себя за то, что доверилась ему. Я ведь знала, каков он, знала, кто он такой, и все же потеряла бдительность и выдала самый большой свой секрет. По крайней мере один из них. И теперь мне предстоит поплатиться за это, и Коко тоже.

Дура. Господи, какая я дура.

– Пожалуйста, – повторила я.

Услышав это слово, мой муж поморгал, явно изумленный. Но очень быстро удивление сменилось подозрением. Он нахмурился.

– Почему ты так за него волнуешься?

– Он мой друг. – Неважно, что в моем голосе слышалось отчаяние. – Близкий друг.

– Ну конечно. – Увидев боль в моих глазах, муженек уставился в потолок и добавил, почти неохотно: – У него будет шанс спастись.

– Как?

Я затаила дыхание, с ужасом ожидая ответа, хоть и прекрасно знала, что услышу.

– Ведьма для нас все еще важнее прочего, – подтвердил он мои догадки. – Если Бастьен сообщит нам сведения, которые помогут ее поймать, его приговор будет пересмотрен.

Я вцепилась в край ванны, пытаясь удержать себя в руках. Затем нервно и почти неосознанно провела пальцем вдоль шрама на горле.

Спустя долгое мгновение голос супруга донесся до меня:

– Что с тобой? Ты… побледнела.

Я не ответила, и он, подойдя ближе, присел возле ванны. Пена редела, но это уже было неважно. Судя по всему, ему тоже. Протянув руку, он коснулся пряди волос у моего уха. На его пальцах осталась пена.

– Вот, ты пропустила немного.

Я молчала, а он набрал в ладонь немного воды и промыл мои волосы. Но затем дыхание у меня все-таки сбилось – он поднес руку к моему горлу.

– Как ты заполучила этот шрам? – пробормотал он.

Я тяжело сглотнула и хотела солгать, но ничего не смогла придумать.

– Расскажу в другой раз, шасс.

Он отстранился и оглядел мое лицо.

Я инстинктивно прикрыла шрам и уставилась на собственное отражение в мыльной воде. После всего, что я пережила, всего, что я вынесла – из-за Баса на костер я не собиралась. Я не желала быть ничьей жертвой. Ни тогда. Ни теперь. Никогда.

И выход был всего один.

Придется его спасти.

Вскоре мой муж покинул меня и направился обратно в зал совещаний. Я выбралась из ванны и поспешила достать свечу, которую стащила накануне, во время эскурсии Анселя, из алтарной и спрятала в бельевом шкафу. Быстрым, отработанным движением я зажгла ее и поставила на стол. Травяной дым быстро заполнил комнату, и я вздохнула с облегчением. Запах был не совсем тот, что нужно, но и он сойдет. Когда мой супруг вернется, магия уже выветрится. Надеюсь.

Несколько долгих минут я лихорадочно ходила по комнате, а затем все же заставила себя сесть на кровать и стала с нетерпением ждать, когда вернется Ансель.

Он был молод. А значит, возможно, воздействовать на него будет несложно. По крайней мере, так я себе говорила.

Спустя целую вечность он наконец постучался в дверь.

– Войдите!

Ансель осторожно вошел, бросив взгляд на ванную и явно проверяя, прилично ли я одета.

Страницы: «« « ... 678910111213 » ... »»