Ныряльщица Эльденберт Марина

Глава 39

Между нами правда

Вирна Мэйс

Мне кажется, что у меня галлюцинации, хотя им взяться неоткуда. Но К’ярду тоже неоткуда тут взяться: сейчас разгар дня, он должен быть на подводной зоологии. На той самой, с которой началось наше знакомство, и лучше бы оно никогда не случалось. Потому что сейчас от желания попятиться и сбежать в дом меня отделяет только чувство собственного достоинства и мысль о том, что отсюда бежать некуда. Это пустынное побережье, и здесь…

— Вирна, там еще один рюкзак остался. А девчонки, кажется, счастливы… — Вартас выходит с рюкзаками на крыльцо, и это, кажется, худшее, что могло случиться.

Потому что его голос я только слышу, а вижу взгляд К’ярда, и он сначала становится темным, как земные недра, а потом таким же раскаленным, как то, что находится под толщей земли. В довершение ко всему он направляется к нам, и желание сбежать к сестрам становится прямо-таки непреодолимым, но вот сейчас этого точно нельзя делать. Мне надо пошевелиться или что-то сказать, или сделать хоть что-то, но я словно вросла каблуками в пол.

В тот самый, который по ощущениям проваливается ко всем едхам, и я падаю в эту трещину, все глубже и глубже, на самую глубину горящего огнем взгляда.

— Ну, Мэйс. Что застыла? Не хочешь поздороваться? — интересуется он, сунув руки в карманы.

Сейчас это выше моих сил, вот так стоять на крыльце и смотреть на него, поэтому я молча подхватываю, а если быть точной, выхватываю один рюкзак из рук Вартаса и несу к эйрлату. Для этого мне приходится пройти мимо К’ярда, слишком близко, и от этого темнеет перед глазами. Пальцы начинают дрожать, и приходится с силой славить потрепанную петлю для вешалки на рюкзаке.

Вартас подходит к эйрлату следом за мной.

— Ты знала, что он здесь будет?

— Нет. — Голос срывается на хриплый шепот, приходится выждать пару секунд, прежде чем продолжить: — Не знала.

Рюкзаки мы складываем в багажник, после чего я поворачиваюсь к Вартасу:

— Сходи за девчонками. Пожалуйста.

Мне кажется не самой удачной идеей оставаться наедине с К’ярдом, но гораздо менее удачная идея — оставлять их с Вартасом. Напряжение над побережьем клубится и скручивается в тугие спирали, как надвигающийся ураган, хотя на небе сейчас ни облачка.

Вартас награждает меня пристальным взглядом, но все-таки идет к дому. Хоть бы Зоргу что-то понадобилось на побережье — я не представляю, что, но он же должен видеть, что к нему еще кое-кто пришел! Или ему без разницы?

Когда Вартас шагает к ступеням, К’ярд слегка сдвигается вправо и резко задевает его плечом. Выходит весьма ощутимо, но к счастью, Вартас лишь на мгновение цепляет его взглядом, а после взлетает по ступенькам и скрывается за дверями.

К’ярд подходит ко мне.

Я же не думала, что все будет так просто, правда? Но если молчать, и делать вид, что его здесь нет…

Это получается относительно, особенно когда он останавливается в двух шагах от меня, протягивает взглядом снизу вверх.

— Значит, так, да? — цедит сквозь зубы.

Я отворачиваюсь, но меня резко хватают за плечо и разворачивают лицом к себе.

— Не смей отворачиваться, когда я с тобой говорю.

— Не смей?! — Во мне вспыхивает такая ярость, что его руку я сбрасываю с непонятной, непостижимой силой. — Кто ты вообще такой, чтобы говорить со мной в таком тоне?!

— Твой бывший парень, — говорит он. — Или тот, кого ты использовала, как последнего идиота? Скажи мне.

Вот теперь меня начинает трясти. Вся моя выдержка или все то, что я держала в себе годами, осыпается как осколки ракушек. Мне кажется, что еще немного — и я влеплю ему пощечину. Останавливает только то, что он прав. То есть, он считает, что он прав, и он должен так считать дальше. Поэтому я мило улыбаюсь и говорю:

— Почему как последнего? Ты далеко не последний, у меня еще все впереди.

В следующий миг земля под ногами содрогается, я отскакиваю в сторону на инстинктах, понимая, что волна его силы только чудом не зацепила эйрлат. От раскалившегося докрасна взгляда меня встряхивает сильнее, чем могло бы встряхнуть, если бы я не отпрыгнула в сторону, а в следующий момент он смотрит в ту же сторону, что и я.

— Знаешь, что? — говорит он. — Ты права. Твоих сестер привез сюда я, и забрать тоже смогу только я. Тебе придется хорошенько меня попросить, Мэйс.

— Отойди от нее.

У Вартаса спокойный голос. Очень спокойный — настолько, что мне становится не по себе, просто потому что в точности так же он выглядел тогда на пустынной улочке Пятнадцатого. Митри и Тай стоят за его спиной, и явно ничего не понимают, переводят взгляд с меня на Лайтнера, и обратно. К’ярд медленно оборачивается, и я шагаю между ними.

— Хорошо, — говорю, глядя ему в глаза. — Как мне тебя попросить?

Мгновение он смотрит на меня так, будто не верит своим глазам, потом его лицо искажается. Лайтнер плотно сжимает губы, но все-таки выплевывает:

— Да пошла ты.

И разворачивается, чтобы уйти.

Я едва успеваю выдохнуть, когда Вартас все с теми же интонациями произносит:

— Извинись.

Тай вскрикивает: К’ярд двигается так быстро, что я едва успеваю заметить летящий в лицо Вартаса кулак. Тот уворачивается, а следом Лайтнер блокирует его выпад с такой яростной силой, что ни одна энергия вар-до не способна удержать. Земля вокруг них содрогается, Тай кричит, а у Митри расширяются глаза.

— Ви-и-и-рна… — сдавленно шипит она, как будто ей нечем дышать.

Она тычет пальцем за мою спину, и я не понимаю, почему.

Но все-таки оборачиваюсь, чтобы увидеть идущую на нас волну размером с трехэтажный дом. Она обрушивается на берег, швыряя на меня стоящий рядом эйрлат. За мгновение до удара земля вздрагивает, и машину волочет по земле, в сторону от меня. В лицо ударяют брызги, вода накрывает меня с головой.

В груди вспыхивает дикий, панический страх, перекрывающий вдох судорогой. Я даже закричать не могу, чувствую только, как меня подхватывают чьи-то руки, и падаю в темноту.

В себя я прихожу от того, что Митри убирает волосы с моего лба.

— Вирна! — негромко шепчет она. — Вирна, просыпайся. Одежда уже высохла. Вартас говорит, пора ехать.

Я открываю глаза: надо мной невысокий, я бы сказала, совсем низенький, особенно после новой городской квартиры, потолок. Сестра сидит рядом со мной и улыбается. Тай выглядывает из-за ее спины.

Первым делом я вспоминаю, что произошло, а потом рывком сажусь на кровати. Притягиваю к себе сначала Митри, потом Тай, судорожно обнимаю.

— Эй, задушишь! — притворно хрипит Митри, а потом вырывается со смехом. — Вартас нас успел оттащить, даже не зацепило почти.

Я мотаю головой.

— Что? Как такое возможно?

Сестра высвобождается из моих объятий, а вот Тай не спешит. Запрокинув голову, смотрит на меня.

— Не представляю, — пожимает плечами Митри. — Волна была одна и разбилась почти сразу, когда Лайтнер тебя подхватил. Нам разве что ноги намочило.

— А?

Я все еще не понимаю, что произошло.

Одна волна? В океане?

На меня всей ее тяжестью обрушиваются воспоминания: вот Митри с ужасом смотрит мне за спину, вот я оборачиваюсь, а на меня идет толща воды. Точнее, она идет на берег, и мне повезло, что стояла я достаточно далеко. Летящий на меня эйрлат, дрожащая земля, снова повсюду вода, чьи-то руки на талии и темнота.

Не чьи-то.

К’ярда.

Он меня снова вытащил, и кажется, два раза подряд. Если бы не сила въерха, меня бы размазало ровным слоем по берегу, под эйрлатом…

Сила въерха!

— Где К’ярд? — шепотом спрашиваю я. — Что с ним?

— А что с ним? — Митри с удивлением смотрит на меня. — Высушился и ушел.

— Ушел?

— Да, куда-то в сторону мыса Гор.

К Эн.

Только сейчас я замечаю, что в моих руках по-прежнему Тай, и она на меня смотрит, прямо-таки вглядывается в лицо. Спросить, что такое, я не успеваю, потому что открывается дверь и входит Вартас.

— Ай!

Я заворачиваюсь в слегка сползшее покрывало (ладно, обнаженные плечи и спина — не так уж страшно), но он рывком вылетает в коридор и уже оттуда рычит:

— Вирна! Я думал, ты уже оделась. Времени у нас не сказать, чтобы много.

— Сейчас оденусь, — говорю я и отпускаю младшую. — Девочки, спускайтесь, я сейчас буду.

Тай продолжает на меня глазеть, но ее уводит Митри. Чуть ли не силой вытаскивает за дверь.

Когда остаюсь одна (в комнате, где какое-то время жили мои девчонки), быстро откидываю одеяло и одеваюсь. Я вылетела из дома в первом, что попалось под руку, потому что торопилась, и это — короткая юбка, облегающий джемпер, новая курточка, шарфик и сапоги. Да, увидев меня такой, вряд ли Лайтнер теперь сомневается в том, что я сказала Хару.

Мне бы радоваться надо, но радоваться не получается.

На сердце так мерзко, как только может быть, единственное, что радует — так это то, что он снова на побережье. И не только. Если после такого всплеска силы рядом с океаном он просто ушел, значит, его сила восстановилась. Значит, я ему больше не нужна, чтобы помогать Эн. И вообще больше не нужна.

Все это крутится в голове, пока я одеваюсь.

Это, а еще волна.

Единственная!

Что это могло быть, если не какой-то сбой установки въерхов? Чем больше я об этом думаю, тем больше понимаю, что все делаю правильно. И с Лайтнером в том числе. Если бы я сказала ему правду, если бы мы остались рядом, рано или поздно Дженна, Н’эргес, кто-то еще или все они вместе потребовали бы от меня именно того, что они требовали изначально. К тому моменту, когда отказаться я бы уже не смогла, а точнее, мне бы этого не позволили. Поэтому' чем дальше мы друг от друга, тем лучше. Во всех смыслах.

Я спускаюсь вслед за сестрами и благодарю Зорга. На мою благодарность он даже не меняется в лице, только бросает: «Угу», — и отворачивается, давая понять, что мы и так здесь задержались.

Мы и так задержались.

И не только.

Эйрлат основательно поцарапало о камни, чудо, что он вообще выжил. Выжил только благодаря К’ярду, но помимо царапин правое крыло изрядно помято.

— Вартас… — шепчу я.

— Вирна, не сейчас. Поехали.

Мы выдвигаемся в обратный путь. Девочки на заднем сиденье, мы с Вартасом впереди. Несмотря на то, что система обогрева уже высушила сиденья, в салоне все равно пахнет солью и водорослями. Когда мы взлетаем, я на миг оборачиваюсь в сторону мыса Гор, но тут же себя одергиваю.

Митри замечает мой взгляд, и этого уже более чем достаточно, чтобы снова почувствовать себя мерзко.

— Откуда она взялась, это волна? — цедит Вартас.

Дженна говорила об установках, я ловлю эту мысль просто на кончике языка. Ему я все рассказала, и я собиралась все рассказать сестрам, но вот так обрушивать на них информацию о Лэйс и о том, что я теперь буду ныряльщицей, особенно после того, что случилось — это слишком.

— Испугались? — спрашиваю, повернувшись к девочкам.

— Больше за тебя, — фыркает Митри.

А Тай быстро-быстро мотает головой.

— Что, совсем нет? — улыбаюсь. — Какая ты у меня смелая!

Сестренка моргает, плотно сжимает губы, а йотом говорит:

— Вирна! Какие у тебя были глаза!

— Представляю, какие у меня были глаза, — смеюсь. — Когда на меня шло это чудовище…

Тут только до меня доходит, что Тай не могла видеть моих глаз, когда я повернулась к ним спиной. И что Митри в недоумении смотрит на младшую — видимо, в точности так же, как сейчас я.

— Кроха, ты о чем? — спрашиваю я.

— Твои глаза, — говорит Тай. — Они были такие же, как у того парня. Только синие.

«Такие же» глаза мне представляются особенно ярко, только не синие. Раскаленные, как ядро земли, как самое сердце нашего мира.

— Не говори ерунды, — резко обрываю сестру и отворачиваюсь.

— Но я правда видела!

— Тай, ты просто перепугалась, — смеется Митри.

— Не испугалась я! — почти кричит сестренка. — У нее были…

— Хватит!

Я говорю это так, что в салоне эйрлата мгновенно становится очень тихо. Настолько тихо, что мне кажется, я слышу биение своего серлца. Эта тишина длится какие-то мгновения, потом Тай начинает реветь. Митри прижимает ее к себе и хмуро смотрит на меня через зеркало заднего вида.

Я обхватываю себя руками и смотрю на проносящийся за окнами пейзаж. Сама не отдаю себе отчета, что ногти вонзаются в ладони все сильнее. До той минуты, пока не чувствую острую боль, и только тогда расслабляю пальцы, глядя на красные лунки, из которых сочится кровь.

— Возьми платок. — Вартас протягивает мне свой, и я машинально оборачиваю им руку.

Тай потихоньку успокаивается (Митри вроде что-то шепчет ей и гладит по голове), и снова становится тихо. Эта тишина давит на меня все то время, пока мы летим. В городе становится шумно, даже несмотря на плотно запечатанные окна суета Ландорхорна врывается в меня, словно выдергивая из толщи воды на поверхность. Кажется, только тогда я делаю первый глубокий вдох и расслабляюсь.

— Спасибо, — благодарю Вартаса, когда он останавливает эйрлат на парковке перед нашим домом. Сестры выходят, я наклоняюсь, чтобы достать рюкзаки, но он меня опережает. Резко выдергивает их, не позволяя мне взять самую тяжесть.

— Да что ты за человек такой, Вирна, — выдыхает сквозь плотно сжатые зубы, а потом резко шагает в сторону дома.

Сестры осматриваются, Тай крутит головой, Митри просто осторожно разглядывает холл. Лифты здесь работают по сканированию радужки, равно как и вход в сам дом. Насколько я понимаю, эта ультрасовременная система безопасности, поэтому Ромине сюда не войти. Сюда не войти вообще никому, кому я не предоставлю допуск. А чтобы его предоставить, надо звонить Дженне. Данные считываются в минуту, потом так же быстро загружаются в систему, защищенную кодовым доступом владельца квартиры. Мне, разумеется, этот доступ не выдавали, но если не сделать разрешение Митри, будет сложновато.

— Зайдешь? — спрашиваю Вартаса, хотя он уже и так зашел, чтобы сбросить рюкзаки в просторной прихожей.

Тай ахает. Впечатления настолько велики, что она, кажется, уже забыла про обиду.

— Ты сама знаешь, что мне некогда.

— Я заплачу за ремонт. Сколько потребуется…

— Мне достаточно было бы простого спасибо.

— Но я же сказала тебе спаси…

Последний слог поглощен грохотом закрывшейся двери.

— Он расстроен из-за эйрлата, — говорю я в о твет на пристальный взгляд Митри.

— Ага. Конечно. Из-за эйрлата, — фыркает сестра.

Мне хочется поинтересоваться, что это за намеки, но Тай уже убежала в комнату.

— Какая большая! Какая большая, она же больше чем весь наш дом!

Первые пару дней мне тоже так казалось — просторная столовая, совмещенная с комнатой отдыха, где стоит диван, кресла и маленький столик. В столовой — стол на шестерых, стулья с красивой обивкой. Владелец квартиры явно любил красный цвет, потому что здесь много кармина, а еще золота. Две спальни — одна светлая, в светло-зеленых тонах, другая — в темно-синих, стальных. Не стоит говорить, какую выбрала я.

— Это ваша комната, — говорю я, поднимая жалюзи.

— Ты же расскажешь все, да? — Митри не сводит с меня взгляда. Тай с ногами прыгает на постель, и я понимаю, что снова готова на нее орать.

— Да. Позже. Разберите пока вещи.

Я выхожу, а точнее, позорно сбегаю к себе, где падаю кровать. Смотрю на потолок, который почему-то плавает перед глазами. Должна видеть люстру в форме морской звезды, оплетенную стеклянными водорослями (дизайнер здесь постарался на славу), но вижу почему-то побережье. Идущего ко мне К’ярда.

В этот момент понимаю, как отчаянно я устала.

Мне хочется отмотать время назад, и войти в аудиторию на пять минут раньше. Или на пять минут позже. Чтобы никогда с ним не пересекаться, чтобы не обратить на себя его внимание, чтобы сейчас о нем не думать. О нем, об Эн, о том, как все могло бы быть, и как уже никогда не будет.

Потолок вместе с люстрой начинает расплываться, но видимо, из-за того, что он плавал, я это не сразу замечаю. Только когда мне становится тяжело дышать.

Все тяжелее, тяжелее и тяжелее, и тогда я провожу ладонями по скулам, стирая соленые дорожки. Кожу начинает щипать, я отдергиваю руку и смотрю на ранки от ногтей. Перевожу взгляд на запястье: там еще остался след от прикосновения Кьяны. Но сегодня, когда К’ярд меня схватил, ничего не произошло. Или все дело в том, что я была в одежде?

Последняя мысль вызывает смех. Я начинаю смеяться, слезы текут, а я смеюсь — сначала тихо, потом начинаю хохотать и зажимаю руками рот. Просто запечатываю его ладонями, чтобы не позволить этому дикому звуку вырваться в комнату. То ли действует осознание прижатых к лицу рук, то ли понимание, что за соседней стеной мои сестры, но я все-таки замолкаю и тяжело дышу.

Потом уже легче.

Стираю остатки слез, и вовремя — в комнату заходит Митри.

— Эй. Все хорошо?

Я плотно сжимаю губы и качаю головой.

— Надо поесть. Вы голодные.

— Нет, мы поели у Зорга, пока ты спала.

Я не спала. Я была в отключке.

— Это подождет. — Митри подходит и салится рядом со мной. — Как и то, что ты собираешься мне сказать, чего бы это ни касалось.

— Это касается Лэйс.

У нее расширяются глаза, а потом…

— Все равно подождет, — говорит она. Притягивает меня к себе и обнимает, совсем как мама когда-то. И я позволяю себе уткнуться лицом ей в плечо, не думая ни о чем. Пока она гладит меня по волосам, мне кажется, что все будет хорошо. В эти короткие мгновения точно все хорошо.

В эти короткие мгновения я могу не думать о том, что разделяет нас с Лайтнером, с каждой минутой все сильнее отдаляя друг от друга.

Потому что между нами гораздо больше чем ложь.

Между нами правда.

Глава 40

Доказательства

Лайтнер К’ярд

Ощущение океана казалось забытым.

Это не бассейн, где справа ботик, а слева разделитель. Это стихия, которая окружает тебя со всех сторон.

Как Мэйс.

Мэйс тоже окружала меня со всех сторон, продолжала окружать, даже оставаясь в домике Зорга. Несмотря на то, что мы больше не вместе. Несмотря на то, что мне нужно было оставить это в прошлом. Несмотря на то, что мне хотелось придушить ее за то, что она приехала за сестрами с тем едхом.

Это все оказалось неважным. Она все равно была во мне. Я это осознал, когда увидел надвигающуюся на берег волну.

Я действовал на инстинктах.

Я защищал самое дорогое.

Вирна по-прежнему была самым дорогим.

Но я не знал, что с этим делать. Кроме того, чтобы поэтично ее отпустить. Отойти в сторону и не мешать ее счастью.

Это даже в моих мыслях звучало сопливо!

Я ушел. Просто ушел, чтобы не повернуть назад.

У меня есть моя цель, я выбрал это. А Мэйс… Мэйс выбрала парня своей сестры. Хотя сейчас он, наверное, ее парень.

Я плыл все дальше от берега, гребками сокращая расстояние между мной и мысом Гор. Почти выдохся, когда раг’аэна появилась из морских глубин, подставляя мне белый плавник.

— Эн, приятель! Прости, что так долго.