Ныряльщица Эльденберт Марина
— Мэйс!
— Ее не устроил уровень цен. Девочка поняла, что не может себе такое позволить. Вы же видели, она слишком молоденькая.
Он смотрит недоверчиво, и без того маленькие глазки становятся совсем крохотными, лысина блестит от пота.
— Слушайте, переключите на меня мои столики. Мне нужно работать.
У Сьерга дергается бровь, тем не менее столики возвращаются ко мне. Я беру поднос и иду работать. А над тем, что случилось, подумаю позже.
Я чувствовала себя абсолютно разбитой, но заснуть не могла, как ни ворочалась с боку на бок. Обычно после смены в «Бабочке» я просто падала на постель и открывала глаза по будильнику, но сегодня сон не шел вовсе. Покрутившись на постели, которая превосходила мой диван по мягкости и удобству даже не представляю во сколько раз, я поднялась и подошла к окну. Подняла жалюзи, забралась на подоконник, и так и сидела, обхватив руками колени, глядя на безумную дневную жизнь Ландорхорна.
Раньше мне удавалось ее зацепить разве что краем глаза, проносясь в гусенице между станциями, но сейчас она предстала передо мной во всей красе. Вереницы эйрлатов, те же гусеницы, сверкающие на солнце высотки, кажется, впитавшие в себя всю его силу, потому что смотреть на них было почти больно.
Стоило, наверное, сделать льяри (да, у меня в квартире была машина, позволяющая загрузить в нее зерна, а на выходе получить напиток, и мне даже не нужно было беспокоиться об оплате счетов за электроэнергию, потому что все расходы взяла на себя Дженна), но я продолжала сидеть и смотреть на город. И думать о том, что в Кэйпдоре сейчас проходят занятия, и кажется, у нас по расписанию подводная зоология. Совместная с Лайтнером.
Точнее, у нас была бы подводная зоология.
И наверное, много чего могло бы быть, но уже не будет. Потому что если Мэйс — девчонке с Пятнадцатого, рядом с сыном правителя Ландорхорна было просто нечего делать, то Мэйс с Четвертого, которая скоро станет ныряльщицей — невозможно. Совсем скоро, если верить Дженне, мы окажемся по разные стороны. Совсем скоро я стану одной из тех, кто разрушит его мир, и кого он будет ненавидеть.
Когда силовая установка, контролирующая все побережье у Ландорхорна, будет отключена, когда мы представим доказательства ее существования миру, уже ничего не будет как прежде.
И все же разговор с Кьяной не шел у меня из головы. Ее взгляд, ее слова: «Я все равно не поверю в то, что ты мне говоришь». Равно как не шло из головы и случившееся: я потерла запястье, на котором до сих пор оставались красные пятна, и вздохнула. С чем бы это ни было связано, это очень и очень странно. Единственная возможность во всем разобраться — связаться с доктором Э’рером, но мир въерхов теперь для меня закрыт.
Я свою сторону выбрала.
Завибрировал лежащий на столе тапет, и я спрыгнула с подоконника.
«Вирна, сейчас, — сообщение было от Вартаса. — Приезжай. Срочно».
Чем, спрашивается, я думала, когда ставила тапет на беззвучку? Если бы меня вырубило, как обычно, я бы просто этого не услышала.
Как бы там ни было, собралась я в считанные секунды, и уже спустя десять минут была в гусенице. План Вартаса, в общем-то, был прост: один их клиент пригонял эйрлат на обслуживание с утра, а забирал вечером после работы. Поскольку брать заказной или оплачивать прокат по понятным причинам мы не могли, оставался только такой вариант. Ну, скажем… такой вариант, который еще и подразумевал, что за нами не будет слежки. Потому что я зайду на станцию, а вылетим мы на эйрлате.
На чужом.
И если нас остановят…
К счастью, у Вартаса есть разрешение на вождение, и водить он умеет — именно по той самой причине, где он работает. Иногда клиенты оставляют транспорт, а потом просят его подогнать к тому или иному месту.
Но…
Какие могут быть «но», если мне нужно забрать сестер, и нужно, чтобы об этом месте никто не узнал? Правильно, никаких. И их не будет, так же, как не будет никаких «но», связанных с тем, чем я собираюсь заниматься.
Когда я вхожу на станцию, на меня первым делом натыкается взглядом незнакомый парень. Сначала таращит глаза, потом присвистывает, а следом выходит Вартас.
— Джеки, уплывай.
Джеки показывает ему непристойный жест, потом вытирает руки о тряпку. До этого он копался во внутренностях эйрлата явно не первой свежести: краска у него на боках потертая, и сам он выглядит так, будто больше никуда и никогда не полетит.
— Должен будешь, — говорит Джеки. — И этой развалюхой станешь заниматься сам.
— Джеки в курсе? — интересуюсь я, когда парень скрывается из поля зрения.
— А ты как думаешь? Мне пришлось сказать, что у меня бурный роман, и что я хочу вывезти тебя на крутой тачке в город, чтобы произвести впечатление.
Я окидываю взглядом помещение: больше всего оно напоминает склад, хотя со стороны улицы выглядело просто как двухэтажное здание. На Шестом таких мало, но они есть, хотя преимущественно здесь однотипные коробки в двенадцать этажей. Вспомнилось, как Вартас сказал, что Лэйс вышла неподалеку на своих шпильках. Ну и что моя сестра забыла на Шестом?
— Вирна, нам надо торопиться.
Надо, поэтому я вытряхиваю себя из мыслей, и иду за ним к эйрлату, на который указал Вартас. Не такому красивому и легкому, как у Лайтнера, но явно дорогому и шикарному.
— Что будет, если владелец его хватится?
— Не хватится. Мы должны успеть.
— Сколько тебе пришлось заплатить Джеки?
— Ерунда.
— Не ерунда. Это мое дело.
— Вирна, потом.
Вартас кивает на сиденье, и я сажусь.
— Он точно тебя не сдаст?
— Точно. Я знаю его маленькие делишки, которые он проворачивает втайне от владельца — например, обслуживание без очереди и вне записи. Которые нигде не фиксируются.
Не то чтобы меня это успокаивает, хотя… да. Ненадолго становится спокойнее. Но только до той минуты, как Вартас затемняет стекла, и эйрлат выходит на улицу. Мне все время кажется, что сейчас тот, кого отправил Н’эргес, все поймет и последует за нами. Поэтому я неотрывно смотрю в зеркало заднего вида, как будто могу что-то там разглядеть. Когда Н’эргесу было надо, за мной следили, и я ничего не почувствовала.
— Вирна, расслабься! — говорит Вартас. — Лучше скажи мне, куда лететь.
— Пока что прямо до обводной.
Несмотря на то, что мы с Лайтнером были там всего один раз, дорога отпечаталась у меня в памяти. Я помню ее слишком хорошо, так что вполне могу изображать навигатор. Я и изображаю, командуя, где сойти с обводной, а потом как выйти на пустые земли за границей Ландорхорна.
Вартас изредка бросает на меня многозначительные взгляды, но я молчу.
— Не передумала? — все-таки спрашивает он спустя какое-то время.
— Нет.
— Ты еще можешь остаться в стороне.
— Я не хочу оставаться в стороне, — я смотрю ему в глаза. — Мои родители погибли, потому что верили в то, что могут изменить мир. Моя сестра пропала, потому что хотела его изменить.
— Ты не такая, как Лэйс.
— Это сейчас был комплимент или оскорбление?
— Это была констатация факта. В тебе нет ярости. И ненависти.
Да во мне сейчас ничего нет.
Я неосознанно потираю запястье, и взгляд Вар гаса вонзается в красные следы.
— Что это?!
Я молчу.
— Что это, Вирна?!
— Аллергия на въерхов.
— Что?!
Мне приходится рассказать ему и об этом. На самом деле хорошо, что приходится, потому что чем ближе мы к домику Зорга, тем сильнее меня начинает потряхивать.
Когда я заканчиваю, молчит уже Вартас. Долго молчит. До той самой минуты, когда произносит:
— Вирна, ты понимаешь, во что ты лезешь?
— Более чем.
— Ты даже не знаешь, что с тобой происходит!
— Это вторично.
— Вторично?! То, что тебя шарахает от въерхов, как от оголенных проводов? Ты про такое когда-нибудь слышала?!
— Про такое не слышала, — говорю я. — Зато слышала про поцелуй со смертельным исходом. В легенде.
— В какой еще легенде?
— Про лиархов. Там парень вышел из моря и влюбился во въерху. Правда, прежде чем ему стало плохо, он достаточно долго жил на земле. По легенде он превратился в воду, когда ее поцеловал, хотя я не представляю, чем они занимались все время до этого, пока он жил у нее во дворце. Не за ручки же держались, честное слово.
Вартас вывернул рогатку: линия побережья изгибалась, открывая теперь уже полный вид на мыс Гор. Отсюда далекий, но не менее от этого прекрасный.
— Вот, кстати, она, — сказала я, указав на вонзающуюся в высокое небо скалу. — Ей тоже стало нехорошо.
— Да, Мэйс. Ты действительно сильно изменилась, — произнес Вартас, окинув меня пристальным взглядом.
— Ну так жизнь не стоит на месте.
Домик Зорга мы увидели сразу, и парень коснулся панели, снижая скорость, а заодно и заставляя эйрлат плавно снижаться. Я старалась не смотреть в сторону океана, но взглядом все равно цепляла сверкающую на солнце гладь, вспоротую белыми резцами зубов на рифах. Холодная иена ложилась на побережье, обманчиво подхватывая рассеянные в воде блики и заставляя вспоминать о том, как мы прилетали сюда с Лайтнером.
Так, все.
Сейчас я заберу сестер и забуду об этом месте.
Я повернулась, чтобы смотреть исключительно на домик Зорга, как раз в тот момент, когда его хозяин вышел на крыльцо. Сложив руки на груди, остановился, пристально глядя на нас — привычно непробиваемый и спокойный, как скала.
— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. — Вартас заглушил двигатель и разблокировал двери.
Вместо ответа я толкнула дверь и первой вышла на побережье.
Глава 38
Выбор
Лайтнер К’ярд
— Как обстоят ваши дела с учебой?
Это был стандартный вопрос отца за завтраком. С тех пор, как он приставил ко мне телохранителей и решил контролировать мою жизнь до мельчайших деталей, наши общие завтраки тоже стали стандартными. Постоянными и похожими один на другой. И мой ответ также не меняется.
— Будто ты не знаешь. Спроси у Шадара.
Отец сверлит меня взглядом, от которого мигом пропадает аппетит. Хотя аппетита у меня уже давно нет: я ем, потому что мне надо есть. Его не устраивает такой ответ, но с ответами у меня, как и с аппетитом. Не добившись от меня ничего, отец переводит взгляд на брата:
— Джуборо?
— Все как обычно, — он пожимает плечами и оглядывается на пустой стул, на котором обычно сидела мама.
Доктор запретил ей вставать с постели, поэтому на завтрак она не спускается. Мама вообще почти все время спит, и нам редко удается поговорить. Но всякий раз, как я вижу ее — бледную, слабую, в моей груди будто начинают тлеть угли ярости. Потому что, если бы не отец, у мамы бы не случился приступ.
Если бы не отец, меня бы не пасли круглые сутки, как особо опасного преступника.
Если бы не отец, я был бы сейчас счастлив с Вирной.
Или не был бы.
Я не знаю, чем он ее запугал, или что пообещал, но факт оставался фактом — Мэйс от меня отказалась.
Отказалась от нас.
Если отказалась она, зачем держаться за это мне?
Впрочем, кое-чему меня вся эта ситуация точно научила. Можно сказать, раскрыла глаза. Теперь я смотрел на маму и думал, что вот это мое будущее. Не буквально, нет. Но отец меня сейчас продавит — как маму, как Вирну, как продавливает всех вокруг, и на этом все закончится. Я буду жить не своей жизнью, а той, которой прикажут жить.
— Без глупостей, — напоминает отец, когда я поднимаюсь из-за стола.
Под глупостями он подразумевает все, что не указано в его регламенте поведения сына Диггхарда К’ярда. То есть все, что делает меня мной.
Нравится мне такое?
Хочу я для себя такую жизнь?
Считаю ли я это глупостью?
Точно нет.
Поэтому я отвечаю честно:
— Не волнуйся, отец. Больше глупостей не будет.
С сегодняшнего дня я буду поступать правильно. Как посчитаю нужным. Другое дело, насколько тебе это понравится.
Самое время сделать выбор. Пока отец не запретил мне посещать Кэйпдор.
— Лайтнер, нам нужно поговорить!
Кьяна выныривает из-за колонны во внутреннем дворе академии, по которому я прохожу, и преграждает мне путь.
Ненавижу эту фразу. После нее обычно следует нечто неприятное. Но я останавливаюсь, всем видом показывая, что внимательно слушаю.
— О чем, Кьяна?
— Не о чем, а о ком. О Вирне!
Имя Мэйс ударяет в меня с силой гигантской волны, я сжимаю кулаки и шагаю дальше. Тем более что у меня есть дела.
— Нет. Больше ни слова о ней. Мы договорились.
— Это ты с Харом договаривался, не со мной.
— Хорошо, теперь договариваюсь с тобой. Не говори со мной о ней.
— Я с ней встречалась.
Мне это совершенно неинтересно. Неинтересно и точка.
— Ходила в «Бабочку».
— Дай угадаю, она сказала тебе, что у нее все прекрасно, теперь у нее есть деньги, а ты ей не нужна.
На лице Кьяны растерянность.
— Ну в общем, да, — кивает она. — Хотя я, в отличие от некоторых, не верю ни единому ее слову.
— Веришь или нет, мне наплевать. Мэйс, думаю, тоже наплевать. На тебя в том числе.
— Она меня обожгла.
Это заставляет меня остановиться.
— В каком смысле?
Кьяна протягивает мне раскрытую ладонь, которая выглядит так, будто ее облили кипятком — красная и опухшая. Ничего необычного, но я уже видел такие следы. В ночь, когда мы с Мэйс виделись в последний раз. Видел на ней.
— Я решила, что ты должен это увидеть. Не стала залечивать.
— Откуда этот ожог?
— Я просто схватила ее за руку, и нас обожгло. Обеих. Я готова поклясться, у нее на запястье тоже остался след.
— Аллергия на въерхов, — вспоминаю я. — Доктор Э’рер сказал, что это аллергия.
— Что за бред? — хмурится Кьяна. — А у меня тогда что? Аллергия на людей?
Я качаю головой.
— Я не знаю. Все это конечно любопытно. Но совершенно неважно.
— Что ты такое говоришь? Мэйс явно нужна помощь.
— А она ее просила? — рявкаю я, но тут же понижаю голос, чтобы не привлекать внимание: — Когда попросит, тогда найди меня.
Щеки Кьяны вспыхивают, а глаза яростно сверкают.
— Я думала, что рядом с Вирной ты изменился, Лайтнер. Стал лучше…
— Рядом с ней изменился, — перебиваю я, — но теперь я не с ней, и все вернулось на круги своя.
— Тогда нам действительно не о чем говорить.
Кьяна разворачивается и уходит, а я по инерции иду туда, куда шел. Но по пути останавливаюсь возле стенда расписания. Однажды мы здесь столкнулись с Мэйс и даже умудрились тогда не наговорить друг другу гадостей. Теперь я хоть весь Кэйпдор обойду, ее не встречу. Сегодня подводная зоология, но ее там не будет.
Но и меня здесь тоже не будет.
У меня по расписанию сейчас должна быть история Ландорхорна, у Родреса тоже, и я нахожу его возле аудитории. Конечно, же в окружении подружек Д’ерри, но они меня не интересуют.
Я хлопаю бывшего друга по плечу и говорю:
— Родди, на пару минут.
Он бледнеет, раздраженно сжимает губы, но отходит со мной в сторону.
— Лайтнер, я думал, мы все обсудили в прошлый раз.
— Это не касается нашего прошлого разговора. Ну, почти. — Я достаю свой тапет и протягиваю ему. — У меня новый тапет, и я бы хотел установить на него все программы, которые были на прошлом. Понимаешь, о чем я?
Родрес прищуривается.
— Я хорошо заплачу.
— Мне не нужны твои деньги, К’ярд. Мне достаточно своих.
— Речь не только о деньгах. Я буду должен тебе любую услугу.
Парень перестает хмурится и уже смотрит на протянутый тапет с интересом.
— Нужно время.
— Знаю, — киваю я. — Поэтому отдаю его тебе.
— Отдаешь? — Лицо Родди нужно видеть! Он еще не верит мне, но уже перехватывает тапет.
— До вечера, — уточняю я. — Сегодня загляну к тебе. Или не успеешь? Тогда вернешь мне его завтра, до первой пары. Дольше без него не протяну.
Родрес в замешательстве, он крутит тапет в руках, включает его, проверяя на отсутствие пароля для входа.
— Какие именно программы тебе нужны, Лайт?
Уверен, Родди может установить на него много всего интересного. Как и скачать с него все, что угодно. Правда, все самое интересное — к примеру, личную переписку, я уже стер. Безвозвратно.
Я оглядываюсь, демонстрируя, что не хочу, чтобы нас кто-то подслушал, но другим студентам до нас нет дела, а подружки Д’ерри стоят слишком далеко, чтобы до них доносилось хотя бы слово.
— Главное — то приложение, что помогает отследить любого по тапету. Ты говорил, что сам его создал.
— Да, это я его написал.
— Я так понял, ты показал его родителям. Видел у вас экран на стене, твоя мама отслеживала твои перемещения по городу через тапет.
Родрес морщится, но кивает:
— Не только через тапет. Через любую электронику. Будь это часы или эйрлат. Но понимаешь…
Значит, нужна электроника. Отлично.
— Понимаю! — Я хлопаю его по плечу. — Мам надо беречь и не мотать им нервы.
— Ты правда так считаешь?
— У моей мамы недавно был очередной приступ. До сих пор с постели не встает.
Родрес становится еще серьезнее.
— Сочувствую.
— Спасибо. Так что насчет вечера? Вернешь тапет?
— Постараюсь. Но ты мне будешь должен, — напоминает Родди.
— Сочтемся.
Я почти ухожу, но тут слышу свое имя. Оглядываюсь и вижу, как к нам направляется Ромина. Собственной персоной и даже без гадкой ухмылки на лице.
— Привет, Лайтнер. Я слышала, что произошло.
В моей жизни за последние дни случилось столько едховой задницы, что я понятия не имею, о чем конкретно она говорит.
— О чем именно?
— О том, что Мэйс забрала документы из Кэйпдора! Как она могла так поступить? Это же такой шанс! Я знаю, что мы должны быть снисходительны к людям. У них совершенно другая культура и образ жизни…
— Если ты об этом, — перебиваю я, — то ее дела меня больше не касаются. Между нами все кончено.
Д’ерри до этого момента красиво играющая свою роль на несколько мгновений из нее выпадает. От меня не ускользает самодовольная ухмылка Ромины, которую, впрочем, она старается спрятать за участием. Она отодвигает Родди в сторону, подхватывает меня под руку и уводит в коридор со словами: «Это личный разговор».
Родресу вряд ли это нравится, но он не решается ей возразить.
— Вы расстались? — доверительно спрашивает она, когда мы оказывается в небольшой нише. Здесь только узкое окно на внутренний двор академии и дверь, ведущая в какую-то подсобку. — Почему?
— Тебе не кажется, что наедине нам не нужно притворяться?
— Не нужно. — Она складывает руки на груди. — И в этом особая прелесть наших отношений, Лайт. Искренность.
— Хочешь знать правду? Она меня бросила. Теперь можешь начинать злорадствовать.
— Бросила? Она тебя бросила?
— Представь себе.
Изумление на лице Д’ерри сменяется смехом, который она совершенно не сдерживает.
— Я говорила, что она маруна. У нее точно мозги отсутствуют.
Я приподнимаю брови.
— Скажи еще, что ты со мной не согласен, — хмыкает она. — А я с самого начала знала, что она продуманная стерва.
Ромина вкладывает в свои слова такую концентрацию яда, что мне впервые за всю жизнь хочется ударить женщину. Но я мысленно считаю до десяти, и даже сила никак себя не проявляет.
— Можешь злорадствовать, сколько хочешь.
— Знаешь, не хочу злорадствовать, — снова улыбается Д’ерри. Она делает шаг ко мне и проводит пальчиками с длинными ногтями по моей груди. — Мы знаем друг друга с детства. Знаем как никто другой. Мы же изначально из-за нее и поссорились. Из-за этой Мэйс. И теперь, когда ее нет…
Я затыкаю ей рот поцелуем. Глубоким, страстным, таким, что Ромина сначала напрягается, не ожидая такого напора, но почти сразу мигом расслабляется в моих объятиях. Подается вперед, когда я скольжу ладонями по ее спине и кладу их на задницу Д’ерри, с силой сжимая пальцы.
Вот тогда Ромина отталкивает меня, разве что не впечатывая в стену.
Она тяжело дышит, глаза сверкают.
— Не торопись, Лайтнер. Или ты думаешь, что я готова так быстро все забыть? Тебе придется как следует постараться, чтобы заслужить мое прощение.
— И что я должен для этого сделать?
Читать бесплатно другие книги:
