Ныряльщица Эльденберт Марина

Эн издал протяжный звук, который мне показался самым родным на свете.

Я рассмеялся и похлопал его по плавнику. Теперь мне не нужно было сражаться с течением, раг’аэна поддерживала меня на плаву.

— Рад, что с тобой все в порядке. Не скучал?

В ответ я услышал звук, похожий на ворчание.

— Я тоже скучал. Но теперь я с тобой.

Раг’аэна протяжно крикнула и подставила нос, показывая свое расположение.

— Готов к приключениям?

Я одолжил у Зорга гидрокостюм, а еще еду и питьевую воду. Сказал, что хочу побыть на берегу. На берегу еда и осталась. Но если Эн сможет подойти ближе, я перенесу ее на него, а дальше «Прощай, Ландорхорн!» Я видел карту, кажется, она отпечаталась в моей памяти. Если плыть на Юго-восток, по пути есть острова, на которых я смогу отдыхать, а возможно, там есть родники…

Но чем больше я сейчас думал про свой план, тем больше понимал, что это не триумфальный уход. Выбор своего пути и прочая.

Это побег.

Я действительно собираюсь сбежать и все бросить.

Все и всех.

Маму. Друзей. Брата. Сбежать и оставить их на отца.

Мэйс не бросила сестер, хотя могла. Могла начать новую жизнь. С деньгами отца и работой в «Бабочке» она бы ни в чем не нуждалась. Но она заботилась о своей семье. В отличие от меня, которого посчитают мертвым. О бабочке никому не известно, а океан губителен для въерхов.

Джубо справится. Отец будет воспитывать из него наследника, но мама… Маму это добьет.

Так чем я лучше отца?

Что я творю?!

Точно не то, что должен.

Я рвано выдыхаю и глажу Эн по носу.

— Боюсь, приключения откладываются, приятель.

Я начинаю грести в сторону мыса, но раг’аэна вдруг перехватывает меня и тянет назад, в океан.

— Эн, ты что творишь?! — кричу я.

Если бы это еще его остановило!

Эн тащит меня на огромной скорости, сначала почти на поверхности, а потом, остановившись, резко бросается на глубину. Я только успеваю активировать маску, чтобы не нахлебаться воды. Чем дальше от поверхности, тем должно становиться холоднее, но океан на удивление теплый. Неестественно теплый, будто его медленно нагревают.

А еще светлый!

Что за хидрец?

До меня не сразу доходит, что красноватое свечение точно не может исходить от белой раг’аэны. Наоборот, немаленький Эн просто теряется на фоне гиганта, растянувшегося по океанскому дну. Множество раскинутых лап вонзаются в камни, а огромная голова мелко подрагивает, вонзаясь в почву и поднимая мутную воду. Как и не сразу ко мне приходит осознание, что паукообразное существо — неживое.

Это механизм.

Но что он делает?

Машина врезалась в дно массивными бурами: я рассмотрел это, немного отплыв в сторону. Именно это и нарушало видимость, а еще нагревало воду, в которой уже практически невозможно было находиться.

Исследовательская установка?

И что она исследует?

Датчик на маске противно запищал, Эн подхватил меня и потащил обратно на поверхность. Вынырнув, я стащил маску и с наслаждением вдохнул чистый прохладный воздух. Но перед глазами все еще стоял гигантский спрут.

Я ни о чем подобном никогда не слышал: ни в Кэйпдоре, ни от отца, ни тем более не читал об этом в новостях. Поэтому если это какие-то исследования, то явно секретные. Удачно эту штуковину здесь спрятали. На дне океана, куда точно никто не доберется.

Ну кроме разве что ныряльщиков.

Мысль мелькнула в голове внезапно, вновь отбрасывая меня в утро, когда мы с Мэйс были счастливы. По крайней мере, был счастлив я. Она говорила, что ее сестра ныряльщица, но они вне закона. Кажется, сегодня я стал преступником дважды: когда угнал эйрлат и когда нашел на дне эту штуковину.

Хотя нашел ее вовсе не я.

— Эн, почему ты мне это показал?

Раг’аэна издает протяжный звук, в котором слышится тревога. Чтобы не делала эта машина, он показал мне ее не просто так. Его она беспокоила. Но почему?

— Жаль, ты не можешь разговаривать. — Я успокаивающе поглаживаю нос Эн, размышляя, что бы это могло значить.

Может, она создает какие-то волны, которые ему причиняют боль?

Ясно одно — нужно возвращаться на берег. Только там я узнаю, что происходит.

— Я вернусь, приятель, — обещаю я бабочке. — И гораздо раньше, чем в прошлый раз. Узнаю, что за едх порт ит океанское дно, и вернусь. Не успеешь соскучиться.

Как ни странно, на этот раз Эн даже не пытается меня бодать или легонько куснуть, как обычно делает, когда не хочет отпускать.

Сил хватает только на то, чтобы доплыть до берега: этот день выпил меня досуха. Я вытягиваюсь на песке в позе морской звезды и позволяю себе небольшой отдых, но расслабиться не получается. В голове будто большой пазл, который отказывается складываться в общую картину. Беспокойство раг’аэны. Та волна, что едва не накрыла нас с Мэйс возле лачуги Зорга: я успел ее разбить с помощью силы, но это не отменяет того, что она пришла. Теперь этот механизм, который неизвестно что ищет в земных недрах. Что он вообще ищет?

Мне кажется, что я что-то упускаю, но сил думать больше не остается.

Тем более, что солнце уже садится.

Я возвращаюсь к Зоргу, меняю костюм на свою одежду и обещаю в следующий раз заплатить больше.

— Не нужно, — отвечает он с привычным безразличием. — Просто не возвращайся сюда.

Вот тебе и безразличие!

— Тебе надоели девчушки, Зорг?

— Девчушки хорошие, но вот от тебя слишком много проблем.

Меня зло берет от его тона. Кто он, к едхам, такой, чтобы прогонять меня? Но я ухожу.

Ухожу туда, где бросил эйрлат Ромины.

С целиком сгоревшей электроникой.

Едх!

Приходится снять крышку и оценить величину хидреца. А он действительно большой. Огромный, я бы сказал. Потому что импульс задел аккумулятор, и теперь, чтобы его восстановить, нужно понемногу, по мизерной струе, вливать силу. Если влить сразу все, может окончательно все сгореть к едхам или вовсе рвануть.

Я ни разу не механик эйрлатов, но однажды пришлось чинить эйрлат Хара, когда мы возвращались от Зорга. Естественно, тогда его аккумулятор просто перегрелся. Вот и эйрлат Ромины просто… перегрелся. С моей помощью. К счастью, это можно поправить, если очень сильно постараться.

В следующий час я в полной мере осознаю, что поломать что-либо проще, чем это же починить. Но аккумулятор все-таки заряжается, а эйрлат под моими пальцами оживает, отзываясь мягкой вибрацией.

— Есть! — выдыхаю я и загружаю систему. Тоже с помощью силы, посылая точечный импульс. По-другому не получится, потому что ключи я раздавил.

У меня только одно оправдание — я не собирался возвращаться. Но если бы сам не создал себе столько проблем, было бы проще, и я бы не огребал сейчас по полной.

— Аккумулятор поврежден. Обратитесь в сервисный центр, — выдает система, и я вспоминаю все нецензурные слова, которые когда-либо знал.

— Я это без тебя знаю, — рычу я. — Лучше отвези меня, куда надо.

Снимаю все ограничения, переводя машину в исключительно ручной режим.

— Старт невозможен. Дверь разблокирована.

— Едх!

Дергаю все двери. Я готов их приварить, только чтобы наконец-то убраться отсюда. Потому что, если не уберусь, придется топать через лес и ночной пляж к Зоргу. И не факт, что после своих слов он меня впустит! А отсюда помощь не вызвать: тапет я отдал Родресу.

Дверь сзади оказывается повреждена, и я хлопаю ею с такой силой, что одна из встроенных под сиденье панелей вентиляции выпадает. От нового ругательства меня спасает только то, что вместе с панелью на пол выкатывается ржавого цвета предмет. Маленький, размером с бусину: не вруби я повсюду свет, возможно бы даже его не заметил.

Но я замечаю, и подхватываю его.

Впрочем, тут же хочется его выбросить.

Потому что это зуб, и ржавчина вовсе не ржавчина, а запекшаяся кровь.

Ну у Д’ерри и трофеи!

Я собираюсь вернуть гадость на место, но застываю, вспоминая слова Вирны на показаниях:

«Я выбила ей зуб».

Тот самый зуб, который я сейчас держал на ладони.

Доказательство того, что Ромина в ту ночь пыталась убить Вирну.

Нужно только отвезти зуб к политари, а остальное — дело техники. Судья наверняка щедро заплатил семейному дантисту и тому, кто приводил личико Ромины в порядок после всего этого. Современная медицина с полным восстановлением и не на такое способна, но против такого доказательства они уже ничего не сделают. В конце концов, это дело сдвинется с мертвой точки.

Я возвращаюсь на сиденье и наконец-то завожу эйрлат. Из-за неисправности он движется медленно, но лететь мне все равно недалеко, до первой камеры. На этот раз я возвращаюсь напрямик, и на въезде в город меня действительно тормозит эйрлат политари.

Стоит остановиться и выйти из машины, как грузный политари защелкивает на мне наручники.

— Вы арестованы по обвинению в угоне, — говорит он.

Меня быстро пересаживают в другую машину, просто запихивают на заднее сиденье, а после разворачиваются в сторону обводной.

— Мне нужно в центральное управление, — говорю я.

— А может тебя сразу в ночной клуб отвезти? — усмехается второй политари, который ведет эйрлат. — Поедешь, куда доставим.

Только тут до меня доходит, что меня не узнали. И кажется, не ищут. По крайне мере, не силами политари.

Я проверяю свою догадку:

— Я Лайтнер К’ярд.

— Тогда я — правитель Ландорхорна, парень, — поддерживает его шутку первый.

— На моего отца вроде не похож, — возвращаю я ему усмешку. — Документы проверьте. Они в правом кармане куртки.

Они переглядываются, но все-таки первый вытаскивает карточку из моего кармана, прикладывает к сканеру, и ожидаемо меняется в лице. Как и его ко мне отношение:

— Ньестр К’ярд, это машина объявлена в розыск. Мы вынуждены вас арестовать до разбирательства. — Тон политари теперь извиняющийся, но мне плевать.

— Делайте свое дело, только отвезите в центральное управление.

В центральном я в полной мере понимаю, что такое быть К’ярдом. Меня ведут прямиком к риссару — высокому и седовласому, а он снимает с меня наручники и лаже не заикается про угон. За пять минут его стараниями я превращаюсь из подозреваемого в свидетеля, который наоборот возвращает ньестре Д’ерри ее эйрлат, но я перебиваю его раньше, чем он успевает возвести меня в ранг героя:

— Я действительно его угнал.

Я рассказываю риссару про зуб и напоминаю про показания Вирны. Он слушает внимательно, а потом вручает мою находку своему помощнику.

— Мы сделаем экспертизу. Если все так, как вы говорите, то мы пересмотрим это дело, — обещает он мне, и я понимаю, что да, он пересмотрит. На этот раз все будет по-честному.

На меня разом накатывает усталость.

Все-таки этот день бесконечный. Но кто-то там в океане явно решает испытать меня на прочность, потому что в кабинет риссара входит отец.

Его лицо бесстрастно, и даже по взгляду сложно понять: он хочет оторвать мне голову или пока не определился.

— Оставьте нас на несколько минут, — приказывает он, будто кабинет принадлежит ему. Хотя отец считает, что весь Ландорхорн принадлежит ему.

— Что ты творишь? — спрашивает он, когда дверь за риссаром закрывается.

Отец возвышается надо мной, но я не собираюсь вставать с кресла.

— Восстанавливаю справедливость. Нашел доказательство вины Д’ерри.

Он морщится, будто от зубной боли. Потому что он может сделать так, чтобы дело снова закрыли, но это будет откровенное злоупотребление властью. А ему это не нужно. Так что придется пожертвовать репутацией судьи Д’ерри для того, чтобы самому остаться чистым. Относительно, потому что еще остается штуковина на дне океана. О ней я не могу спросить напрямик, потому что не собираюсь подставлять Эн. Он точно этого не заслужил.

— Ты помешался на этой Мэйс!

Имя Мэйс словно удар в грудь заставляет меня напрячься. Но только на долю мгновения.

— Мы это уже обсуждали. Впрочем, могу тебя поздравить. Ты своего добился, я больше с ней не общаюсь. Но я не собираюсь всю жизнь жить у тебя под колпаком. С сегодняшнего дня я живу отдельно и той жизнью, которую выберу сам.

Вот теперь лицо правителя Ландорхорна окончательно теряет свою невозмутимость. У отца такой вид, будто он не может поверить в мои слова.

— Сегодня я доказал, что могу действовать самостоятельно, — намекаю я на побег от Шадара.

Отец все понимает. Понимает, что не сможет навсегда запереть меня в особняке, а иначе контролировать меня будет сложно.

— Ты от меня ничего не получишь, — цедит он.

— Мне от тебя ничего не нужно.

Мы с минуту смотрим друг другу в глаза: отец сверлит меня взглядом, а я жду. Жду, пока до него дойдет, что он мне не нужен.

Нужно было сделать это в самом начале. Расставить все по своим местам.

Но лучше поздно, чем никогда.

— Посмотрим, как ты с ней справишься, — наконец-то говорит он. — С независимостью.

Он быстро выходит из кабинета, а я выдыхаю. Пальцы подрагивают от перенапряжения и усталости, но из этой битвы я вышел победителем.

Вот теперь точно все.

Вернувшийся риссар смотрит на меня с недоумением, но потом все-таки говорит:

— У меня для вас две новости, ньестр К’ярд. Первая — ДНК совпало и ваши слова подтвердились.

— А вторая?

Политари суровеет.

— Ваш отец подтвердил, что это действительно был угон и отказался внести за вас залог. А так как вы нарушили закон, то я вынужден приказать проводить вас в камеру.

Глава 41

Что я такое

Вирна Мэйс

Дженна не смогла встретиться со мной вечером, перед сменой. Писать ей, о чем хочу поговорить, я не стала, поэтому вся смена прошла как в тумане. Сегодня девчонки оставались дома, но сегодня же надо было решить вопрос о возвращении в школу, если я хочу, чтобы у них была нормальная жизнь. У них должна быть нормальная жизнь. Ромина, судя по всему, удовлетворилась моим извинением и вообще всячески рассказывала всем о том, как она дружит с людьми, ее мне вряд ли стоило опасаться.

Что касается Дженны и Н’эргеса, я хотела просить их о том, чтобы они позаботились о моих сестрах, если со мной что-нибудь случится.

После вчерашнего просить об этом Вартаса у меня бы не повернулся язык, но мне нужно было знать, что Митри и Тай не останутся на улице, если я вдруг окажусь в Подводном ведомстве или еще где-нибудь.

Митри восприняла мой рассказ спокойно. Насколько можно воспринять такое спокойно — я хорошо помнила свои чувства, когда увидела запись с Лэйс.

— Ты поступаешь правильно, — уверенно сказала она. — Я бы тоже хотела…

— Даже не думай.

Мы с ней говорили весь оставшийся вечер — до выхода в «Бабочку», и, если честно, еще никогда в жизни я не чувствовала, что мы настолько близки. На несколько мгновений мне захотелось отказаться от того, на что я согласилась, просто чтобы продолжать жить… и забыть обо всем, что было. Но потом я вспоминала слова правителя Ландорхорна, вспоминала, как меня вышвырнули из Кэйпдора, и понимала, что просто нормальной жизни у меня никогда не будет.

Ни у меня. Ни у других людей. Ни у моих сестер в том числе.

Пока все так, как есть, любой въерх может растереть нас, как грязь под ногами. Выбросить из школы, из академии, с работы — откуда угодно, просто за то, что ты перешла ему дорогу. Или ей.

Возможно, Ромина уже забыла о том, что случилось.

Но я нет.

— Мэйс, ты сегодня где? — поинтересовалась Тимри, когда я вернулась с новыми заказами к стойке.

— Под водой.

Рыжая приподняла брови.

— В смысле, в ушах шумит, а в голове ни единой связной мысли.

— Не выспалась, что ли?

— Да, я весь день не спала.

— О-о-о-о…

Я ткнула ее локтем.

— Это не то, о чем ты подумала.

— Да я еще ни о чем не подумала.

Она убежала с подносом, а когда вернулась, нужно было убегать мне. Поэтому к разговору мы смогли вернуться только спустя несколько часов. К тому моменту у меня уже действительно не осталось ни одной связной мысли, поэтому когда Тимри спросила:

— Это ты с ним весь день не спала? С тем, кто ждал тебя на парковке? — почти ничего не почувствовала.

Почти, потому что кое-что все-таки почувствовала.

Но кое-что было совершенно не в тему.

— Нет. Не с ним.

— А с кем?

— Просто не спала.

— А такое бывает? — Она фыркнула, но тут же стала серьезной. — Случилось что-то?

Много чего.

— Нет.

— У тебя никогда «нет», — обиделась Тимри и добавила: — Иногда стоит быть более открытой, Мэйс. Я тебе, например, рассказываю почти все.

Я не знала, что на такое ответить, поэтому промолчала. Тимри ушла, и я поняла, что так тоже будет лучше. Я уже пробовала дружить с Алеттой и с Кьяной, и ничего хорошего из этого не вышло.

Дженна приехала в клуб утром, я как раз переодевалась. Меня дернула к ней одна из девочек, как в прошлый раз, когда я только-только узнала о Лэйс. И как в прошлый раз, в кабинете вместе с ней оказался Н’эргес. Я подавила желание подойти и взять его за руку, чтобы проверить, работает ли с ним «аллергия на въерхов». Отчасти потому, что я не хотела, чтобы у меня на ладони снова были ожоги, отчасти потому, что не была уверена о том, что готова им об этом рассказывать.

— Ну здравствуй, Вирна. Присаживайся.

В кабинете Дженны было холодно, настолько холодно, что кресло даже через джинсы ощущалось холодным.

— Итак? — поинтересовалась она, глядя на меня в упор.

— Я забрала сестер, — сказала я. — Мне нужно получить для них доступ в квартиру, чтобы они могли вернуться в школу.

Дженна приподняла брови.

— То есть ты забрала сестер, и ничего не сказала нам?

Я в ответ приподняла тоже:

— А должна была? Я говорю сейчас.

Привычка Н’эргеса стоять за моей спиной нервировала. Особенно сейчас. Я не стала оборачиваться, просто чуть подалась вперед.

— В том деле, которое мы делаем, Вирна, тайн между нами быть не должно. — Взгляд Дженны стал ледяным.

— Это не касается нашего дела.

— Касается. С того момента, как ты согласилась быть с нами, его касается все. Я думала, что мы с тобой правильно поняли друг друга.

— Я тоже, — ответила я. В тон ей. Жестко. — Я продолжаю дело Лэйс. Я хочу, чтобы о создающих волны установках узнал весь мир. Какое отношение к этому имеют мои сестры, я не представляю.

Дженна продолжала смотреть на меня, но я не отвела взгляд. Глаза не опустила, и вернула ей взгляд в точности такой же, каким она наградила меня.

— Где они прятались? Между нами не должно быть секретов, Вирна.

— Я не могу сказать.

— Почему?

— Это не только мой секрет.

— А чей еще?

Я промолчала.

— Вирна, наша сила в единстве. Мы будем сильны, пока мы вместе. Пока доверяем друг другу. — Дженна тоже подалась вперед. — К тебе приходили Хар Р’амриш и Кьяна М’эль. Об этом ты тоже ничего не сказала. Почему?

— Ты говоришь о доверии, — заметила я, — но отслеживаешь каждый мой шаг. Почему?

— Потому что в деле, которым я занимаюсь, осторожность превыше всего.

— Значит, ты ответила и на свой вопрос тоже. Итак, что ты скажешь про доступ?

Дженна откинулась на спинку кресла и неожиданно рассмеялась.

— Знаешь, Вирна, поэтому я тебя и выбрала. У вас это семейное, видимо. Лэйс тоже была такой.

— Какой именно?

— Несгибаемой. — Она постучала пальцами по подлокотникам. — Сегодня у нас будет погружение. Ночью, разумеется, поэтому у тебя выходной. Как следует отдохни, чтобы набраться сил.

Погружение?

Уже?

Она говорила о том, что такое будет, но… но…

Волна, ударившая в меня сейчас, была ничуть не слабее той, что накрыла меня на берегу. Я задыхалась под толщей воды, только вытащить меня больше было некому.

— Мне кажется, я еще не готова, — через силу вытолкнула я. — Бассейн…

— Бассейн тебе не поможет. — Впервые за весь наш разговор заговорил Н’эргес. — Эти попытки — когда ты чувствуешь под ногами дно или можешь ухватиться за бортик, от страха не избавляют.

— Это правда. — Дженна развела руками. — Мы пробовали. Не получилось. Значит, нужно действовать по-другому. Более решительно.

— Я не…

— Мы будем рядом, Вирна. И это больше не обсуждается. Тестовое погружение сегодня. Ближе к полуночи тебя заберет Ригман, поэтому будь готова. Надеюсь, не стоит напоминать, что для сестер ты просто идешь в «Бабочку»?

Сколько раз Лэйс так просто шла в «Бабочку»? Мне в голову даже не приходило, что она идет на погружение, чем она занимается. Зато мы с сестрами спали спокойно и не забивали себе головы тем, что с ней происходит. Но однажды она просто исчезла.

— Она ведь ушла на погружение? — спросила я. — В ту ночь? Что она вообще должна была сделать? Какая у нее была миссия? Почему…

— Вирна, слишком много вопросов. — Дженна покачала головой. — Но я все-таки постараюсь ответить. Да, в ту ночь Лэйс была на погружении. Мы изучали закономерность включения установок, а чтобы понять, с какой периодичностью они «просыпаются», под водой нужно находиться каждый день. Разумеется, каждый день не может погружаться один и тот же человек, поэтому мы меняемся.

— Вы? Ты тоже погружаешься? И как…

Страницы: «« « ... 2021222324252627 » »»