Одержимость. Книга первая Шерр Анастасия

— Не понял, — Ворохов нахмурился. — Это что ещё за закидоны?

Бандит требовательно притянул Арину к себе и, вырвал из её рук телефон.

— Ничего не случится с твоей Цветочкиной. Максимум — Бугай отымеет её. Вряд ли она расстроится.

— Ты обещал, что поговоришь со своим дружком. Но он не приехал сюда, как обещал, а Ирка не отвечает. И как это понимать? — упёрлась ладошками в широкую грудь.

— Я и поговорил с ним, но ты правильно выразилась, он мой друг, а не подчинённый и волен делать всё, что считает нужным. Твоя Ирка слишком зарвалась. Может, конечно, в вашем возрасте это и кажется забавным, но Бугай такую шутку не оценил. Накажет — правильно сделает. Я бы наказал.

— Тогда отвези меня в город! Я сама буду защищать свою подругу, раз уж ты такая бессердечная сволочь! — уже выкрикнула Кинчева, теряя последнюю надежду.

Ворохов резко, без всяких раздумий схватил девушку за горло и не сильно сжал пальцы.

— Ты как со мной разговариваешь? — практически прошипел ей в лицо.

Арина испуганно застыла, поздно сообразив, что можно было разговаривать с ним повежливее.

— Не доросла ещё, чтобы рот на меня открывать! — бандит притянул её лицо к своему за подбородок, второй рукой всё также держа её за горло. Словно хищник. Зверь. Тот тигр на его шее, что хищно скалил перед ней свои клыки.

— Свободу слова ещё никто не отменял. Ты, как депутат, должен знать законы нашей страны, — и откуда только смелости набралась? В конце-концов, что он ей сделает? Задушит за то, что посмела сказать слово против? Смешно.

— Арина, не доводи, — его взгляд стал тяжёлым и мрачным, а девушка всё больше теряла былую уверенность в своих силах.

И она сдалась. Замолчала, опустила глаза. Спасовала перед ним.

— Так-то лучше, — хмыкнул Илья и, подмяв её под себя, впился болезненным поцелуем в мягкие губы.

Девушка тихо всхлипнула, обнимая себя руками, как будто это могло её защитить от ужасной вони, страшной темноты и голодных крыс, что бегают где-то рядом. Страшно. Хочется плакать, но гордость не позволяет. Кричать она уже не могла, ибо сорвала голос и теперь в горле неприятно саднило. Но это всё чепуха по сравнению с адской болью в лодыжке.

А он ушёл. Чёртов гад. Бросил её и свалил, наверное, к своей Анджеле. А если её так никто и не спасёт? Если не услышат её предсмертных воплей? Родители так и не узнают, куда подевалась их дочь… Паника накрыла её с головой и девушка остервенело начала прощупывать карманы джинс в поисках телефона. Обречённый стон сорвался с её губ, когда бедняжка вспомнила, что смартфон остался в сумке, которую она выронила при падении.

Бугай зарычал и изо всех сил долбанул кулаком по рулю, но это не принесло успокоения.

Какого хрена он до сих пор сидит здесь и никак не может уехать? Ну упала малолетняя дура в люк! Что с того? Завтра вытащат, отправят домой. А если нет? Вдруг она там уснёт, или ещё что… А крышку люка просто закроют… Ему, конечно, не впервой грех на душу брать, но случай то не тот. Баба всё-таки. Глупая, взбалмошная, не видящая краёв, но баба же.

Вспоминая всех адовых чертей, мужчина вылез из машины и отправился к ней.

Твою же мать! Вместо того, чтобы готовиться ко дню рождения своей дочери, он бегает по Москве за этой соплячкой! Отец называется! Свалил все приготовления на Илюху и пошёл, куда член укажет. Хотя, его друг сейчас на даче шашлычок под коньячок принимает, а он, вместо того, чтобы составить ему компанию, в спасателя играет. Сейчас вытащит эту сучку из колодца и вломит ей по первое число.

— Эй, курица! Ты там ещё не откинулась? — заглянул в люк.

— Женя! Женечка! Пожалуйста, спаси меня, а?! Я всё-всё для тебя сделаю! — писклявый её голосок неприятно резанул по ушам. Нет ничего хуже, чем мозгодробильные рыдания баб.

Не без усилий он протиснулся в отверстие люка, чуть не застряв там в плечах.

— Иди сюда, идиотка! — грубо дёрнул на себя и буквально выкинул малолетку из люка. Она даже вскрикнуть не успела, как оказалась на свободе.

Кряхтя и чертыхаясь, вспоминая ни в чём неповинную мать Цветочкиной и пока только на словах имея Ирку в разных позах, он вылез из колодца и, схватив девушку за шкирку, словно нашкодившего котёнка, потащил её к автомобилю.

— Малыш, ты извини меня, я что-то вспылил, — Ворохов погладил её по голове, пока она, тяжело дыша, приходила в себя после неравной «схватки» в постели.

— Может, конечно, я тебя плохо знаю… Но почему-то кажется, что ты раньше таким не был, — она обиженно поджала губы, стараясь не разрыдаться. — Откуда эта злоба? За что ты срываешься на мне?

— Забудь. Я извинился. Ты простила, или не простила. Разговор закончен, — он вытащил из-под неё свою руку и встал с кровати. — Пойду выпью. Спи.

Синицын нёс свою ношу молча, без нареканий и стонов, словно она была пушинкой, а не стасемидесятисантиметровой девицей с хорошей фигурой, но тяжёлой костью. Да что ему эта Ирка, он и машину наверное поднимет и не поморщится.

— А может не надо к врачу? Я их с детства не выношу, — девушка взирала на него своими бездонными глазищами, обвивая руками шею Евгения.

— А что так? Нехило в жопу укол засадили? Это многое объясняет, — с насмешкой выдал Бугай и продолжил свой путь к кабинету травматолога.

— Это объясняет то, почему ты так сходишь с ума по моей попке, — кажется, испуганный котёнок из канализации исчез, а вместо него явилась стерва, которую так и хочется бросить прямо на пол больничного коридора и уйти к чертям собачьим, пусть сама ползёт к доктору.

— Нет, это объясняет твою пожизненную одурь.

Цветочкина улыбнулась.

— Дикарь мой! Псих мой бородатенький! — вопиюще-нагло она стала ласкать его лицо, зарываясь пальчиками в бороду.

Синицын сглотнул и уставился на неё.

— Ты и башкой тоже стукнулась?

Но Ира пропустила его колкость мимо ушей и продолжила изливать на несчастного Женьку свою непонятно откуда взявшуюся нежность.

— Бугай, ты вообще что ли нюх потерял?! Своих не признаёшь?! — на Евгения налетел мужчина со страшным, изуродованным лицом. Похоже на ожог. При чём на пол лица, которое и лицом то язык не поворачивается назвать. Цветочкина даже вздрогнула от его вида и сильнее прижалась к крепкой груди своего спасителя.

— Муха? Ты какого хрена здесь потерял? — похоже, Бугай был не так рад видеть старого знакомого. Цветочкина буквально зашипела от того, как он непроизвольно впился пальцами в её рёбра.

— Да вот, одного из моих ребятишек помяли немного, я и привёз в больничку… Смотрю, ты не ты, — последнее слово он как-то странно протянул и немигающим взглядом уставился на девушку. — Твоя тёлка? Зачётная, — мерзко ухмыльнулся и прошёлся сальными глазёнками по её телу. Ирка сглотнула. Впервые в жизни ей стало противно от того, что на неё посмотрел мужчина.

— Моя! Ладно, некогда мне! — Бугай почти зарычал на того и двинулся дальше.

Цветочкина не видела злобного взгляда пущенного им вслед, не чувствовала боли в ноге, лишь грозное лицо мужчины, что только что назвал её своей.

— Не обольщайся. Я таким образом тебя спас, иначе была бы оттрахана сегодня во все дырки этим мудаком. Мне то до фонаря, родителей твоих жалко. Они же не виноваты, что ты одеваешься, как лахудра, — он кивнул на откровенную маечку Цветочкиной и та, придя в себя, утонула в океане разочарования. Всего лишь сделал одолжение…

Он ногой толкнул дверь кабинета и та буквально отлетела в стену.

— Здравствуй, Абрамыч! Тут вот принёс кучу несчастий на твою голову, — он посадил девушку на кушетку, где добрый дядя-доктор сейчас её полечит.

Из клиники парочка ехала молча, даже уже не отпуская в сторону друг друга колкие фразочки. За всю дорогу Бугай даже не взглянул на Иру, что казалось ей уж совсем жестоким. Зачем спасал тогда, если безразлична? Что за мужик такой непробиваемый!

Он припарковался у новостройки и повернулся к Цветочкиной. Наконец-то! Но весь жар в груди её поугас, как только она взглянула в эти безразличные пустые глаза.

— В общем так, Ира Цветочкина. Давай договоримся. Я постараюсь сделать так, чтобы мы больше не встречались на пути друг друга. А ты заканчивай мне названивать. Ты мне не интересна ни как девушка, ни как любовница, и даже просто видеть тебя я больше не хочу. Поэтому, не доводи до греха, отвали по-хорошему. Я предупредил. В квартиру тебя отнести, или сама доковыляешь? В конце-концов, всего лишь растяжение.

Ира больше не слушала его и не хотела слышать. Слишком больно от чего-то стало в груди. Открыв дверь, она вышла из автомобиля и похромала к дому.

Праздник удался на славу. Шумные гости то тут, то там ходили, пили, ели, общались. Кто с детьми, кто по-деловому забежал поздравить не столько малышку, сколько её влиятельного крёстного и чуть менее влиятельного, но не менее опасного папу.

Кинчева, созвонившись с подругой, успокоилась, поблагодарив Бога, что та хоть жива осталась, что с её характером и шутками казалось невозможным.

Арина не стала даже пытаться найти общий язык с незнакомыми ей людьми. К чему это, если они будут улыбаться ей лишь потому, что она девушка самого Ворохова. А кто об этом не знает, тот даже внимания на неё не обратит. Другое дело детишки. Им нет разницы, кто она, что одевает и чем питается. Она для них весёлая подружка, с которой с ума сойти как здорово играть в прятки. А посему девушка наплевала на все правила хорошего тона и сменив платье, подаренное Ильёй на простые джинсы и майку, пошла к детям, которые приняли её, как родную.

Ворохов с утра был не в духе и постоянно о чём-то думал. Изредка он кривовато улыбался какой-то похабной шутке, или здоровался с чьей нибудь супругой, которая «по чистой случайности» увидела его и решила поблагодарить за хорошую работу мужа. На самом деле, доброй половине присутствующих дам было совершенно наплевать на своих благоверных, как и им, собственно, на оных. Каждый в этом мире преследует лишь свои цели. И это его мир. Мир похоти, разврата, убийств и баснословных денег. Ничего святого. Всё продаётся и покупается. Всё, кроме нее. Арина среди всего этого приодетого быдла, словно маленький, но яркий лучик света в тёмном тоннеле, выйти из которого можно только на тот свет.

Иногда мужчина поглядывал на резвящуюся с детьми Аришу и почему-то в душе просыпалось что-то нежное, чувственное, словно и не Ворохов он, а обычный человек, ни разу не державший оружие в руках и горячо любящий свою большую семью. Когда же Кинчева ловила его взгляд и застывала, забыв, чем только что занималась, он отводил глаза, снова отвлекаясь на кого-то из «лизоблюдов», как про себя окрестила их Арина. Пил много и беспрерывно. Коньяк, как воду и вместо неё. Но ничуть не хмелел.

И только когда народу заметно поубавилось и остались лишь свои, он позволил себе расслабиться, что сильно задевало Кинчеву. Она то и дело ловила его взгляды уже не на себе, а на девочках-официантках, что вовсе были не против такого поворота. Чёрная, страшная, сметающая все адекватные мысли на своём пути ревность завладела Ариной. Целиком. Она даже не заметила того, что у неё забрали детей и увезли их, уставших по домам. Весь мир словно исчез, растворился в этом съедающем душу ожидании предательства. Наверное именно так чувствовал себя Серёжа, когда она изменила ему с Ильёй, забыв в один миг обо всём, что их связывало.

Последней каплей в чаше её терпения стала Анька Кузьмина, которая опытным глазом оценив ситуацию, принялась обхаживать Ворохова. А он и не прочь. То и дело скользит своим похотливым взором по её окружностям-наружностям, видимо, мысленно уже трахая на этом столе.

Арина было бросилась к ним, но, вовремя одумавшись, решила посмотреть, чем же это всё закончится.

Илья сделал глоток коньяка и откинулся на спинку стула в расслабленной позе. Как же его раздражает эта подстилка, что так самонадеянно виляет перед ним своей костлявой задницей. Взять бы эту блядину за лохмы и окунуть в помойное ведро, чтобы знала своё место. Но он держится, боковым зрением наблюдая, как мечется туда-сюда Арина. Его маленькая сладкая девочка, которая сейчас сходит с ума от ревности. Она уже готова подбежать к нему и устроить скандал, но сдерживается, терпит. Какая она красивая когда ревнует. Сколько страсти в этой тихоне, кипящей, словно вулканическая лава и готовящейся выплеснуться наружу, сжигая всех соперниц на своём пути.

Как он может? После всего, что у них было, пусть и всего какую-то неделю, но всё же! Он ведь сам заявил ей, что она его… А теперь, как последняя сволочь заигрывает с этой шваброй!

— Кобелина! — рявкнула Арина и, испугавшись собственного возгласа, завертелась по сторонам, пытаясь понять, слышал ли её кто-нибудь.

Ворохов не слышал её. Слишком далеко он находился. Но не видеть не мог. Ему уже даже стало жаль свою маленькую ревнивицу, ведь он не понаслышке знал, как сжирает изнутри это проклятое чувство. Только вот отменять спектакль он пока не планировал. Пусть почувствует! Пусть знает, каково это, сгорать, умирать по крупицам от обжигающего пламени в грудной клетке.

Тем временем Анька со знанием дела, «абсолютно нечаянно» всё чаще задевала его то пышной грудью, то упругой попой. Девушка явно настроена на победу, даже не подозревая, что стала жертвой в игре тигра, которому, по-сути, глубоко наплевать на неё и на её прелести, которыми она так заправски торгует. Его цель — тигрица, что из маленького котёнка превращается в хищницу с каждой минутой его игры. И пущенная стрела уже достигла её сердца.

— Илюх, там твоя сейчас волосы рвать начнёт и не факт, что на себе, — не то, чтобы Бугай против весёлого «кино» с элементами триллера, но он хорошо знал, на что способна разъярённая баба. А особенно, если она ревнивая.

— Знаю, — хищник ухмыльнулся. — На то и рассчитываю.

— А, ну тогда вопросов нет. С удовольствием посмотрю, на ваш «махач».

— Хватит уже строить из себя жертву. Пусть встряхнётся. Заодно хоть немного поймёт меня. Меняться мне уже поздно, а вот поделиться опытом я всегда не прочь.

Синицын хмыкнул.

— Славно тебя расплющило.

— Не лечи меня, Жень. Просто поиграю немножко, — Илья в предвкушении прикусил губу настолько сильно, что во рту появился металлический привкус крови.

— Кстати, я тут Муху встретил в нашей клинике, — Бугай нахмурился. — Он вернулся в Москву.

— Почему сразу его не грохнул?! — Ворохов сжал кулаки, услышав ненавистную кликуху, что прицепилась к его врагу ещё в девяностые. Правда, с тех пор много воды утекло. «Зверь» стал Ильёй Андреевичем Вороховым, а «Муха», он же Николай Никитин, так и остался уголовником с повадками маньяка.

— Да не мог я. Коза эта у меня на руках, а тут он… В общем, не время и не место, — Синицын и сам был не рад, что упустил этого мудака.

— Ребят отправь, пусть найдут и глаз не спускают.

— Илюх, так, а зачем «пасти», если можно сразу в расход?

— Я сам хочу, — Илья прищурился, словно вспомнил что-то нехорошее. От слова совсем нехорошее.

Кинчева уже в открытую наблюдает за ним. Бандит как бы случайно положил руку на талию Кузьминой и, коротко погладив стерву, убрал руку. Что-то говорит Синицыну. Видимо, совещаются, кто первый!

Больше Арина ничего не чувствует. Не ощущает даже вечерней прохлады, от которой по телу проносятся орды мурашек. А может, не от холода?

Девушку посещает безумная мысль, которая на данный момент кажется самой разумной в этой ситуации. Вот так он показывает, кто здесь хозяин? Что ж… Получай свою порцию адреналина!

Девушка задумчиво обводит взглядом всех присутствующих. Вадик — тот самый, что нагло приставал к ней в «Усадьбе». Нет, этот уже знает, что она девушка его шефа, соответственно, не клюнет. Ещё один мужчина из ближайшего окружения Ильи. Высокий, статный, молчаливый. Нет, этот слишком молчаливый, не вариант. А этот? Общительный молодой парень, уже порядком подвыпивший. И, скорее всего, он ещё не в курсе, что у Ворохова есть девушка, уж очень живо обсуждает с ним Аньку, то и дело кивая в её сторону. Самое то!

Ариша залпом выпивает полбокала вина и, соблазнительно покачивая бёдрами в узеньких джинсах, направляется в его сторону. Благо, парень нигде не задерживается подолгу и уже отошёл от Ворохова.

— Привет! Я — Арина, — она смело протягивает ему руку для знакомства, хотя, где-то глубоко внутри снова воскресает страх. Разумеется, это не сойдёт ей с рук, но и лебезить перед кобелём Вороховым она больше не намерена.

— Очень приятно, милашка, а меня зовут Алексей. Для тебя — просто Лёша! — он берёт её руку в свою и по-джентльменски целует тыльную сторону ладони. А парень то не из робкого десятка! Совсем не растерялся.

Ариша мило ему улыбается, не особо вслушиваясь в сказанное молодым человеком и искоса поглядывает на Илью. Но тот слишком занят созерцанием огромных титек Кузьминой, от чего новая волна гнева обволакивает своим туманом разум Кинчевой.

— А ты здесь откуда, такая красивая? — включает бандитский «подкат», что делает его похожим на своего шефа. У мальчика хороший учитель.

— А я официантка, — подмигивает ему.

— Тогда, может обслужишь меня? — он улыбается ещё шире.

У Арины округлились глаза.

— Что, прости?

— Имею в виду, нальёшь мне выпить, — он растерянно смотрит на новую знакомую несколько секунд, а после взрывается от громогласного смеха. — А ты что подумала?! Ах, ты! Как же тебе не стыдно?

Ариша краснеет. А ведь раньше её такие мысли не посещали. Даже когда ей делали недвусмысленное предложение, она сначала не понимала, о чём идёт речь. Правду говорят, с кем поведёшься, того и нахватаешься…

— Да ну тебя! Это ты так выразился специально, вдруг прокатит! — и она смеётся звонко, с придыханием, с чувством.

Разумеется, это возымело своё действие и Ворохов повернулся на её голос.

Непринуждённая улыбка сползла с его лица и оно превратилось в серый камень. Он тут же поднимается из-за стола и скорым шагом направляется к веселящейся парочке. Ариша ликует. Так-то, подлый предатель!

Он ступает плавно и мягко, но в то же время быстро и уверенно. Грация хищника. Глаза убийцы. Вот сейчас он способен уничтожить, стереть с лица земли. И сделает это не задумываясь, не мешкая.

— Иди погуляй, — Ворохов грозно зыркнул на Лёшу и тот тут же испарился, словно его не было.

— Надо же, кто соизволил оторвать свои озабоченные глазёнки от прелестей шлюхи! — Арина встала в позу, скрестив руки на груди и вздёрнув подбородок вверх, всем своим видом показывая бандиту, что объявляет ему войну.

— Малыш, ты хреново играешь. Даже несмотря на мою собственническую натуру, я тебе не поверил ни на секунду. Другое дело я. Согласись, во мне погибает великий актёр, — он резко схватил её за предплечье и притянул к себе. — Но сама идея меня крайне разозлила, а меня не нужно злить. Это тебе не на руку, — последние слова он произнёс совсем тихо, склонившись к её уху.

— Так значит, это была всего лишь игра? — Кинчева проигнорировала его угрозы и возвратилась к главному.

— А ты думала, я свой член на помойке нашёл, чтобы совать его во всяких шалав? — он подмигнул Арине, отмечая, как она облегчённо выдыхает. — Теперь ты, надеюсь, понимаешь, что влюблена в меня по уши, раз так ревнуешь?

Ариша озадаченно сдвинула брови. И правда, чего она так завелась? Зачем так остро реагировать на его несостоявшиеся интрижки, если сама ещё два дня назад хотела сбежать?

А самое обидное то, что он снова подчинил её себе, заставил участвовать в своей дурацкой игре, лишь бы потешить своё самолюбие, чёртово эго, которое уже явно побило все мыслимые рекорды. Пришло время спуститься с Олимпа!

— А я не верю тебе! Ты попался, а теперь врёшь, лишь бы оправдать свою кобелиную натуру! Поэтому, дорогой, ты можешь идти к своей Ане, к которой ты так упорно подбивал клинья. В общем-то, мне плевать. Это, — она провела указательным пальцем от своей груди до бедра. — Ты больше не получишь!

Ей показалось, что бандит еле слышно зарычал.

— И кто же мне запретит? Ты моя, Ариша. Как бы не отрицала это, как бы не пыталась выглядеть независимой. Моя. Навеки вечные. Никто не может запретить мне прикасаться к тебе, ревновать, трахать тебя во всех мыслимых и немыслимых позах. Я — твой парень, любовник, муж! Я твоё всё! А ты — полностью моя. Хватит уже ерепениться. От тебя ничего не зависит ещё с тех пор, как ты впервые показалась мне на глаза. Смирись, — он говорил тихо, но чётко и отрывисто, выделяя каждое слово, вбивая своим железным тоном его ей в голову. Разумеется, его первобытное «моя» звучало чётче всего. Этим коротким и, казалось бы, обычным словом, он давал ей понять, что она лишь вещь. Его вещь.

Но Арина не собиралась пасовать. Больше нет. Она не чемодан. Нельзя просто так взять и лишить человека свободы выбора. И дело уже было даже не в том, что ей хотелось освободиться от него. Нет. Она требовала уважения. Хотя бы человеческого понимания. Она НЕ вещь!

— А что ты мне сделаешь? Снова выпорешь ремнём? Скормишь своему тигру? Или, может, изнасилуешь? Давай! На счёт последнего я, конечно, не сомневаюсь, но вдруг я ошибаюсь и ты всё-таки мужчина, то не посмеешь брать меня против моей воли!

Илья выпрямился так резко, как будто ему залепили пощёчину при всём честном народе, но быстро пришёл в себя, подавляя бешеное желание разорвать её на части.

— Ты слишком самонадеянна, красавица. Будь уверена, я ещё не раз тебе напомню об этих твоих словах. И ты будешь умолять меня о прощении. А теперь, пошла вон в дом и чтобы до утра я тебя не видел, — он разговаривал сквозь зубы, сжимая кулаки до хруста и Арина на какое-то мгновение подумала, что он может и ударить, а в таком случае, ей не выжить. Но он не сделал ни единого движения.

— С удовольствием! Я тоже не горю желанием наблюдать твою нахальную морду! — в сердцах выкрикнула ему в лицо и, пока не поплатилась за свою дерзость, поспешно ретировалась.

Страшно. Жутко. Он ведь может догнать её сейчас, или заявиться ночью и тогда уж ей несдобровать. Кинчева улыбнулась. А ведь она впервые за свою жизнь дала такой мощный отпор обидчику! И оно того стоит! Неописуемое удовольствие!

Погода в столице окончательно испортилась и Ира, поникшая и заплаканная, села у окошка, обхватив пальчиками чашку с горячим чаем. Немного болела лодыжка, но разве может эта боль сравниться с душевными муками, что так нещадно сейчас терзали её раненое сердце.

Пришло время признать… Она влюбилась. Впервые в жизни. Так сильно, что хочется кричать. Если бы сейчас, в это самое мгновение её Дикарь позвонил, или хотя бы отправил ей короткое сообщение, она бросила бы к чёрту эту чашку прямо на пол и на одной ноге попрыгала бы к нему.

Он не позвонит. Никогда. Почему-то ей казалось, что Женя испытывает к ней симпатию. Своеобразную, жёсткую и грубую, но симпатию. Оказалось, это лишь её иллюзии. Кому нужна такая давалка?

В подсознании снова всплыли его слова: «На таких не женятся…».

Раньше Цветочкина засмеялась бы и упорно названивала ему до последнего. Но всё изменилось. Сильно. Она больше не будет унижаться и стелиться перед мужчиной, каким бы желанным он не был. И вовсе не потому, что она гордая, нет. Просто нет смысла. В его глазах не было ничего, кроме равнодушия, а она списывала это на жёсткий нрав бандита.

Интерес Ворохова к недалёкой, но фигуристой официантке заметно угас и Бугай, «чтобы зря не пропадало», поманил её пальцем.

Анька, в последний раз одарив обиженным взглядом несостоявшегося «Папика», с широкой улыбкой «подплыла» к Синицыну.

— Чего-нибудь желаете? — выпятила грудь, буквально утыкаясь ею в лицо Евгения.

— Тебя, — коротко бросил и поднялся со стула.

Аня сглотнула, когда поняла, что даже при своём росте метр восемьдесят, выглядит, как ребёнок рядом с этим мужчиной. Конечно, Ворохов был больше ей по вкусу за счёт своего хищного взгляда, сексуальной татуировки и бездонного кошелька, да и по габаритам он был ничуть не меньше Синицына, но за неимением внимания с его стороны, сойдёт и этот.

Бугай молча, без всяких ухаживаний и прелюдий, взял её за руку и повёл в дом. В отведённой ему спальне сладко спала его дочь, а потому он просто затолкал Кузьмину в первую попавшуюся комнату и уложил на стол вниз животом.

— Может, свет включим? — пропищала Аня, обескураженная его напором.

— Нет, — Бугай не хотел признаваться себе в этом, но будь на месте этой подстилки Цветочкина, он бы включил свет, дабы наблюдать, как его пах врезается в её сочную попу. Смотреть же на костлявый зад этой мадам, он не горел желанием. Просто снять напряжение и лечь спать.

Ариша напряглась, когда услышала какую-то возню и мысленно приготовилась к схватке с Вороховым за свою честь. Но тут же до её ушей донёсся Анькин противный голосок и Кинчеву подбросило на кровати.

Неужели Илья всё-таки…

Девушка нащупала на тумбочке пульт и, щёлкнув кнопочкой, зажгла свет.

От увиденного у Арины отвисла нижняя челюсть в прямом смысле этого слова.

— Ну ёб твою мать! — Бугай поспешно застегнул ширинку, окончательно прощаясь с мыслью о сексе.

Глава 9

Арина не могла уснуть почти до рассвета. Да уж, разумеется! Таких видов навидавшаяся. Чёрт… Как Ирку жаль. Бугай то тот ещё кобель! Нашла в кого влюбиться.

То и дело она вздрагивала от каждого шороха, но вскоре, не выдержав напряжения, отправилась «досыпать» в комнату малышки Алисы. Там-то уж точно никто не вздумает заниматься сексом. Наверное…

На улице всё ещё слышались мужские голоса и хихиканье официанток, что решили остаться на подработку ночью, разумеется, за хорошие «чаевые».

Кинчеву снова уколола ревность своей острой иглой, но девушка больше не планировала идти у неё на поводу, на забаву Ворохову. Прошагав по тёмному коридору, Арина почти добралась до желанной спальни, но в один момент была прижала к широкой мужской груди, обладатель которой обхватил её руками и принялся шарить по телу девушки.

Кинчева набрала в лёгкие воздуха побольше и уж хотела было, как следует, раскричаться, но её рот был зажат сильной рукой.

— Тише, малыш, это я. Ты ещё не надумала извиниться передо мной? — Илья шептал ей на ушко так жарко, что девушку тут же захлестнула волна желания. Но уже в следующее мгновение пришла в себя и что есть сил лягнула его в лодыжку.

Мужчина еле слышно зашипел, но свои руки не убрал.

— Полегче, Ариша! Я могу ведь и рассердиться! — он потёрся об неё своим пахом и Кинчева ощутила всю твёрдость его эрекции. — Чувствуешь, как я тебя хочу, моя строптивая девочка?

Он убрал ладонь от её рта и Арина уловила запах алкоголя. Сердце пустилось в пляс. Ворохов зол, возбуждён и пьян… Это не к добру. Во всяком случае, для неё так точно. Только вот, имеет ли смысл выкидывать белый флаг, если война уже объявлена?

— Отпусти, — тихо, словно маленькая, но смертельно ядовитая гадюка, прошипела Кинчева, дёрнувшись в его захвате.

— А если не отпущу? Что тогда, малыш? — похоже, он на грани, но всё ещё забавляется. Ему по вкусу эта игра.

— Я не отдамся тебе добровольно! — она повысила на него голос, чего в данной ситуации допускать было нельзя.

Он как-то неопределённо хмыкнул и, подхватив её под попу, закинул себе на плечо. Ну точно — неандерталец!

Арина принялась молотить его кулачками по спине, но куда там… Такому верзиле её удары, что слону дробина. Ворохов потащил свою «добычу» в «пещеру», где ей уже не защититься и не скрыться от его власти.

Цветочкина вздохнула и потрясла пустой бутылкой из-под красного вина, что служило ей сейчас успокоительным.

— Надо же, закончилось… — произнесла так растерянно, словно и не она уже битый час сидит с бокалом у телевизора, пытаясь хоть как-то отвлечься от личной трагедии. Да, именно трагедии! Ведь она полюбила этого мерзавца, а он буквально вытер о неё свои ноги. Развлекается сейчас со своей Анджелой, что вряд ли лучше её, Иры Цветочкиной, и в ус не дует, а она тут мучается, страдает. И ведь никак не пробить его бронированную защиту, под которой Дикарь спрятался, словно под панцирем. А какие у него руки… Когда так крепко сжимал её ими…

Цветочкина взвыла и затрясла головой, отгоняя образ Дикаря, поселившегося не только в сердце, но и в голове.

Знакомое лицо на широком экране телевизора привлекло её внимание и девушка, забыв о переживаниях уставилась на «ящик».

— … Николай Никитин … задержан во время перестрелки в центре Москвы… был

отпущен под подписку о невыезде… — отрывисто выговаривая каждое слово, вещал диктор.

— Да это же тот самый… — Ира наморщила лоб, силясь вспомнить, как Женя назвал мужика с обожжённым лицом в больнице. — Муха, кажется!

Теперь не удивительно, что тот мужчина так по-дружески приветствовал Бугая. Из одной «ячейки»… Хотя, конечно, вряд ли Синицын пошёл бы воровать серёжки с колечками. А с другой стороны, что она знает о прошлом Жени? Ровным счётом ничего. Ведь не зря их с Вороховым бандитами кличут, хоть и отошли от этих дел.

Неожиданно в захмелевшей голове Цветочкиной созрел уж очень нехороший план, но на войне все средства хороши.

— Моя сладкая, — Илья соблазнительно шепчет ей в шею свои излюбленные пошлые словечки, целуя и покусывая нежную кожу. — Ревнивица моя! Так хочу тебя сзади!

Переворачивает её на живот и поспешно поднимает подол коротенького халатика. На мгновение Илью пробирает злость. Надо же, как только посмела надеть на себя подобную «порнографию», когда вокруг столько голодных мужиков рыскает?

— Я тебе что говорил по поводу такой одежды? — обжигающий шлепок ладонью по мягкой ягодице заставляет девушку стиснуть челюсти. Не то, чтобы ей больно… Скорее, приятно. А этого допускать сейчас нельзя. Как бы не заводил её этот мужчина, она должна выдержать и выстоять. Только так ей удастся заставить его уважать кого-то, кроме себя любимого.

Ещё один несильный шлепок по многострадальной и только отошедшей от ремня попе и Арина уже ощущает предательскую влагу между ног. Сволочь. Как ему это удаётся? Сделай что-нибудь подобное Серёжа, она бы запустила в него что потяжелее попалось под руку.

— Иди к папочке, — он приподнимает её таз, пристраиваясь между ног и отодвигает трусики Арины в сторону, но девушка, собравшись с последними силами, расслабляет тело и опускается на кровать.

Ворохов поворачивает её к себе лицом и обеспокоенно вглядывается в улыбающееся личико хитрюги.

— Что это с тобой? Плохо? — похоже, мужчина и правда не совсем «догоняет» происходящее и это её веселит ещё больше. С каким же грохотом сейчас разобьётся самолюбие этого бандита.

— Ты так манипулировать мной решила? — чем дольше он вглядывается в её глаза с хулиганскими искорками, тем больше в его появляется гнева. Гнев с примесью… Обиды? Вполне возможно, учитывая его заоблачную уверенность в себе и своих силах.

Страшно ли ей? Безумно! Но отступать некуда и незачем.

— Я же сказала, что больше не буду с тобой спать. Неужели не ясно? Я требую, чтобы ты прекратил меня донимать своей тиранией и начал хоть немного прислушиваться к моим желаниям, иначе…

Кинчева так и не смогла довести до конца свою пламенную речь, потому как Илья схватил её за лицо и приподнял над кроватью, несильно, но как-то судорожно впившись пальцами в щёки.

— Ты требуешь? Уверена? — тон резкий и угрожающий, глаза из карих, кажется, превратились в чёрные. Девушка начинает дрожать уже не от возбуждения.

— Илья…

— Заткнись! Ещё немного и я, клянусь, не смогу сдержаться, чтобы не вломить тебе по первое число!

Она испуганно пятится назад на коленках, но получается, что топчется на месте. Хватка его второй руки на её талии настолько сильна, что ещё немного и затрещат кости.

Он наблюдает за изменениями на её лице и дождавшись, когда маска страха полностью закроет прекрасные черты, отпускает её так резко, что Арина падает на кровать.

— Собирайся, мы едем в город. И с сегодняшнего дня я запрещаю тебе выходить из дома. Где твоя сумка? Телефон и карту я забираю до тех пор, пока не поумнеешь.

— Скажите пожалуйста, где я могу найти Николая Никитина, которого вы сегодня отпустили под подписку? — Ирина нервно постукивала пальцами по окошку дежурки, за что была вознаграждена недовольным взглядом полицейского.

— Мы не даём подобной информации без соответствующего запроса и удостоверения, — равнодушным деревянным тоном, чуть ли не зевая ей в лицо, объявил тот и вновь опустил глаза на экран монитора. Видимо, «косынка» всё же интереснее.

Ирка прищурилась. На своём веку, пусть и не долгом, она встретила только одного мужчину, с которым её уловки не проконали. И этот мужчина не какой-то там мент.

— Послушайте… Я понимаю, что вы не можете и таковы правила… Но я беременна от этого козла, а он прячется от меня. Ну что вам, такому сильному мужчине стоит дать мне его адрес? Я правда-правда никому не скажу, — она жалобно свела брови «домиком» и с глазами брошенного на улице щенка, тяжко вздохнула.

И Цветочкина не прогадала. Полицейский уже немолод. Скорее всего у него тоже есть дети, возможно, даже дочь.

— И где ж вы берёте таких придурков? У нас вон сколько парней не женатых, порядочных, так нет же, вам уголовников подавай! — разворчался дяденька, но как-то по-доброму.

— Да люблю я его! Ничего с собой поделать не могу… — Ирка подалась вперёд всё с той же несчастной мордашкой и чтобы душераздирающее признание звучало как можно правдоподобнее, в подсознании нарисовала лицо своего обожаемого Дикаря.

Дежурный покачал головой.

— Вот глупая… А как же ты залететь от него умудрилась, если даже адреса не знаешь?

— Так любовь с первого взгляда… Он жениться обещал… Вот я и потащила к себе, а потом проснулась, смотрю — ушёл. А сегодня с утра глядь — а его по телевидению показывают, — глупо, мечтательно улыбнулась, изображая полную деревенщину. Ира не понаслышке знала, что с наивных тупиц взяток никаких. Главное лицо попроще, улыбку пошире.

— Ой, ну дура-дурой! — полицейский перешёл на оскорбления покрепче, что не могло не радовать. Поверил, значит. — Ладно, хрен с тобой. Сейчас поищем твоего… Как там ты говоришь?

— Николай Никитин! — аж подпрыгнула Ира, великолепно играя свою роль. Ей бы сейчас не в участке дежурному мозг компостировать, а на сцене во МХАТе руки заламывать.

— Так… Никитин, — протянул он, постукивая кнопками компьютерной клавиатуры. — Ох, ты ж ё!.. Ты что, девка, совсем что ли? Ты уверена, что не ошиблась? В базе только один Никитин и вряд ли его можно полюбить с первого взгляда! — дежурный оторопело уставился на Цветочкину.

— Да знаю я… Не красавец, он, верно… Но какой мужчина! А шрамы — это ерунда! Для меня внешность вообще не главное! — побаиваясь, что ложь откроется, снова двинулась в наступление.

— Мать моя женщина! Помимо того, что урод физически, так ещё и мразь редкостная! Ты вообще понимаешь, с кем спуталась? Давай, вали-ка домой и брось эти мысли. В зеркало иди глянь на себя — девка-красавица, молодая, хоть и дура… Найдёшь ещё себе нормального парня, — дежурный закончил свою гневную речь вполне добродушно, что дало девушке надежду на благоприятное завершение её аферы.

— Да куда ж я к родителям с дитём и без мужа? Они не вынесут такого, сами понимаете, у них свои взгляды… А этот если не захочет жениться, то хоть денег на аборт возьму… — в глазах Цветочкиной заблестели слёзы, что послужило контрольным выстрелом для разжалобившегося мужчины.

— Ну, как знаешь. Смотри, если что — сразу нам звони. И где адрес взяла никому, поняла?

Ирка энергично закивала в знак согласия, на что дяденька лишь покачал головой.

Илья придирчиво осмотрел уже одетую девушку и протянул руку.

— Сумку.

Она бросила свою сумочку практически ему в лицо, но он ловко перехватил её и, расстегнув молнию, высыпал всё содержимое на стол. Выудив из вороха пудрениц, помад и Бог знает чего ещё телефон, он спрятал его к себе в карман. Далее, та же участь настигла и кредитку. Немного покопавшись в этой горе «мусора», Ворохов напрягся.

— А это что? — он поднял белую упаковку с какими-то таблетками.

— Противозачаточные, — буркнула Кинчева, даже не глядя на тирана.

— Зачем? — он приподнял брови, словно сильно удивившись. Разумеется, так оно и было. Илья то, регулярно заполняя избранницу своим семенем, был уверен, что она вскоре забеременеет и его мечта осуществится. Но… Не тут-то было. Неужели случай с бывшей женой его так ничему и не научил?

— Вообще-то, это Иркины, но раз уж ты забыл о существовании презервативов, я одолжила их у неё. Или ты планируешь стать папашей? Представляю… Бедный ребёнок, — съязвила Арина.

— Помолчи. Ты за последние два дня и так уже много наговорила. Моё терпение не безгранично, — буквально прорычал ей, как будто и не человек он вовсе, а дикий зверь, готовый чуть-что броситься на неё и сомкнуть свои зубы на шее несчастной жертвы.

— Я не боюсь тебя, Илья, — врёт. Дерзко, глядя в глаза, но врёт. Если ему уступить, бандит окончательно поверит в то, что из неё можно слепить, что ему угодно, а она не была настроена на это. Один раз покажи свой страх зверю и он загонит тебя в угол, где ты проведёшь остаток своей никчёмной, короткой жизни в постоянном ужасе. Пафосно? Возможно. Но опасность, что исходит от этого человека навевает именно такие мысли.

Мужчина хищно, совсем не по-доброму улыбнулся и бросив на стол таблетки, пошёл прочь, сжимая кулаки до хруста. Только бы не ударить её. Убьёт ведь. Да и себе потом не сможет этого простить. Тут нужно действовать по-другому. Он уже сломать её готов, лишь бы не выпендривалась. Что тут поделаешь, нравится ему покорность. И его девушка будет покорной, так или иначе!

— Жду тебя в машине!

— Привет, — Ирка мило улыбнулась заспанному Мухе, что сейчас наблюдал за ней с таким равнодушием, словно она была каким-то насекомым. — Помнишь меня?

Страницы: «« « 345678910 » »»