Одержимость. Книга первая Шерр Анастасия

Глава 10

Уже целую неделю Арина томилась под замком отнюдь не в переносном смысле этого слова. Илья лишил свою пленницу всех связей с внешним миром и за всё время позволил ей лишь пару раз позвонить подруге да родителям, естественно, в его присутствии и «без глупостей». Разумеется, тех самых «глупостей» он вовсе не страшился, просто не хотелось портить отношения с будущими тестем и тёщей, а это непременно случилось бы, взболтни Ариша что-то лишнее. Ворохов знал, как никто другой — иногда нужно спрятать свой гнев поглубже, дабы по пути к цели встречалось поменьше «сучков». Только вот подавлять эти эмоции рядом с Кинчевой ему становилось труднее с каждым днём. Она упорно не замечала его, а если и случалось, что удостаивала своим вниманием, то лишь для того, чтобы уколоть побольнее. Скажи кто-нибудь Илье ещё пару недель назад, что он будет обижаться на какую-то козявку, он бы точно надорвал живот от смеха. Сейчас же, это вовсе не казалось ему забавным. Маленькая смутьянка прознала о слабости бандита, а именно о том, что он без ума от детей, в хорошем смысле слова. И, как ожидалось, начала нещадно этим парировать. Стоило ему сказать ей хоть слово, пусть даже безобидное, девушка буквально в глаза начинала ему кричать, что таким тиранам противопоказано размножаться во избежание геноцида и войн на планете.

По прошествии этих немногих дней Илье уже казалось, что она начала его ненавидеть, а может и презирать.

Каждый день, после ухода по своим «бандитским делишкам» он оставлял в своём доме «здоровенную тупую дубину» (Арина не стеснялась в выражениях, всё больше впадая в отчаяние), то бишь телохранителя, конвоира, няньку. По-видимому, Илья опасался, что она сиганет с балкона, или вскроет себе вены, ну естественно, не потому, что ей жить надоело, а просто из мести. С неё станется, и похлеще что-нибудь придумает. Нет, Ворохов не был параноиком, просто некогда милая тихоня, она же Ариша, несколько раз пообещала ему покончить с собой, пока тот (тиран, бандюк, подлый гад) будет отсутствовать. Как само собой разумеющееся, Ворохов не мог забросить дела государственной важности, а потому принял нелёгкое решение приставить к пленнице «вертухая». После долгих раздумий, Илья всё же нашёл среди своих орлов одного самого равнодушного к женскому полу — Сеню, которого знал ещё со времён своего восхождения «на трон». Поначалу Кинчева побаивалась грозного (правда, только с виду) верзилу, но по прошествии пары дней, начала усердно донимать того, то и дело отпуская гаденькие реплики в его сторону. Сеня упорно молчал и усердно выполнял свою нелёгкую задачу, которая уже не казалась ему «малиной». Но приказ шефа — закон и ослушаться его безнаказанно не может никто. Никто, кроме мелкой пигалицы, что пользовалась этим, как только могла. Со временем Ариша поняла, что Илья не отдаст её на обед тигру по имени Люцифер, не покалечит и не надругается. Ведь, если бы это имело место в его планах, то уже давно было бы исполнено. Понемногу она даже начала свыкаться с мыслью, что можно жить в своё удовольствие даже не выходя из дома. Девушка заказывала себе еду из шикарных ресторанов, которую оплачивал сторожевой пёс Сеня из кармана своего щедрого хозяина, ежедневно скупала всякий ширпотреб в интернет-магазинах, для которых ей бывало предоставлял свой телефон с выходом в интернет охранник, конечно же, наблюдая за её действиями со спины, и самое главное, что уже понемногу вошло в привычку, дегустировала коллекционное шампанское, для настроения и бодрости духа, так сказать.

Несмотря на райскую жизнь в плену, Кинчева сильно скучала по своей взбалмошной Цветочкиной, её рассказам об очередном несостоявшемся муженьке и длинным разговорам по «Скайпу» с мамой. Но старалась не показывать свою грусть Ворохову, ведь без объяснений понятно, что этого-то он и добивался. Обезоружить её, сделать слабой и одинокой, чтобы она превратилась в бесхребетное существо, потакающее ему во всех причудах. Этому не бывать. Если только через её труп…

Иногда Ворохов подлавливал её в каком-нибудь уголке и начинал грязно домогаться, сводя с ума своими пошлыми словами и жаркими прикосновениями. Она чувствовала, как собственное тело предаёт её, реагируя на его руки так, словно это был и не человек совсем, а какой-то демон, змей-искуситель, что в своё время сладкими речами толкнул Еву на грех. Он сам, как этот самый грех. Так хочется вкусить его… Но нельзя. Иначе, всё, что было «до», станет «после». Она уже не сможет снова поднять свою самооценку от уровня плинтуса и доказать бандиту, что он обязан считаться с нею.

Каждый раз девушка устраивала целое побоище внутри себя, где холодный рассудок вот-вот падёт от бешеных ударов влюблённого сердца. Арина хорошо понимала, что все эти чувства далеко не обычная похоть или влечение. Тут уже было всё намного серьёзнее, даже страшнее. Что будет с ней, если она надоест ему? Эти жуткие мысли были ещё одной причиной поддаться…

По вечерам Илья торопился домой в надежде, что его красавица одумалась, пораскинула мозгами и решила, что жить в «золотой клетке» не так уж и плохо, учитывая, каким он может быть прекрасным принцем, если не идти против его желаний. Но нет. Арина всё так же встречала его полным безразличия взглядом и молча уходила в самую тёмную и дальнюю комнату, которую негласно сделала своим убежищем. Спальню Ворохова она обходила стороной. Да в ней, собственно, ничего и не происходило. Мужчина упорно переносил её в свою кровать уже спящую, заведомо зная, что как только бунтарка проснётся, то сразу же его постель остынет. Обнимал, ласкал, целовал… Всё зазря. В итоге, ночи напролёт мучился из-за каменного стояка, что был готов воткнуться в любую влажную щель.

Илья неоднократно пытался спровоцировать её на скандал, в ходе которого девушка завелась бы, показала своё истинное «Я» хищницы, что живёт в хрупком тельце, но та вспыхивает, словно спичка и также быстро перегорает, понимая, чего он добивается.

Секс стал для Ильи чем-то фантастическим, невозможным, больной темой. Даже «неходо?к» с недавних пор — Бугай и тот стал подтрунивать над ним, глядя, как друг превращается в сплошной сгусток нервов. Верный оруженосец даже пару раз предлагал шефу снять девчат-кудесниц и отправиться с ними в сауну для дальнейшего сладострастия. Но Ворохов, поразмыслив и представив, как его могучий «Муромец» позорно опустит свою голову перед какой-то шалавой, потому, что та, несомненно, окажется не Ариной с её огромными глазищами, упругой попкой и всем остальным, чем от души наградила её природа-мать… Решил не подвергать себя бесславию. Да только это ли его заботило? Едва ли… Иногда в людях сочетаются, как плохие, так и хорошие качества. К примеру, Илья ужасный собственник, но в добавок к этой эгоистичной линии характера ещё и однолюб. Понятное дело, что он далеко не влюблённый по уши парнишка, которого девка пальцем поманила, а он и слюни тут же развёл, но предательства в нём нет.

Её просто нужно присмирить, угомонить эти амбиции, что фонтаном бьют из симпатичной, но глупенькой головки. Притязательность — это мужская прерогатива и никак иначе.

Ирка, соблазнительно виляя тем, чего Бугай лишился по собственной глупости, прошла мимо Николая и, любезно ему улыбнувшись, села в чёрный «Ниссан». Муха прошёлся по её аппетитным формам, про себя отмечая, что девка-то отнюдь не простушка. Чего стоят одни только глаза этой фурии, что горят опасным огнём. Опасным в том смысле, что многие мужики пали бы, словно пулей сражённые, помани она их пальцем. Бугай определённо идиот. От такой бабы отказаться, когда она сама на шею вешается. Никитин даже немного завидовал старому «другу». Но, разумеется, не настолько, чтобы забыть о своих интересах. Ни одна тёлка не стоит того, чтобы забыть о сладкой мести, которая грела, да что там грела… Адским огнём жгла его изнутри все эти годы.

Интересно, Цветочкина и правда настолько глупа, чтобы не понимать, на что идёт ради татуированного члена? Похоже, что так и есть. Чтобы вызвать у Синицына ревность, она решилась даже вступить в опасную игру с самим Вороховым. Жаль, что такой крале придётся умереть, но это неизбежно. В любом случае. Либо Ворохов её спалит, либо Муха, по окончании своего дела, уберёт дурочку. В конце-концов, баб много, а шанс ударить найсильнейшего врага у него будет только один. Но, конечно, перед тем, как грохнуть глупую курицу, можно её жахнуть разок, что он и сделает. Потом.

Пугало одно. За ним круглосуточно следили люди Синицына и это могло сильно подпортить дело. Их «отношения» вероятно подмочат репутацию Цветочкиной. Не то, чтобы ему было дело до неё, но как ей пробраться в тыл врага, когда она замечена по другую сторону баррикады? Никитин не постеснялся это озвучить в их первую встречу и Ира заверила его, что сможет беспрепятственно выкрасть нужные ему документы из кабинета Ворохова. Николай с недоверием отнёсся к подобному утверждению, учитывая, что девушка даже не знает, где находится тот самый кабинет, что уже говорить о том, её никто не пустит на территорию государственных мужей, где решается судьба страны. Кто вообще она такая? Даже смешно.

Он хотел было послать настырную девку в задницу, а может и подальше, но та и тут нашлась с ответом, мол, если что, у неё есть подруга, которая спит с Ильёй и не просто спит, а ещё и является предметом его обожания и даже помешательства. Эта новость безусловно пришлась Мухе по вкусу. Даже если этот доморощенный шпион провалит задание, у него теперь есть запасной вариант, и надо ещё посмотреть — может, он станет единственным.

Не подлежит сомнению, что Ирка делала всё это не со зла. К сожалению, девушка была настолько поглощена охотой за сердцем своего Дикаря, что не заметила, как подставила под удар и себя и Арину, которую искренне любила как сестру и никогда не предала бы… Иру буквально ослепила возможность вновь почувствовать горячие руки возлюбленного на своем теле. Пусть хоть ударит, хоть искалечит, хоть трахнет… Пусть хоть как-то отреагирует!

Никитин внушал ей страх, но не настолько, чтобы отказаться от своей мечты. Да, вне всякого сомнения, она могла бы отыскать парнишку посмазливее и сыграть в «любовь» с ним, но маловероятно, что это принесёт какие-то плоды. Раз Женя бросил её, то и бегать из-за её шашней с другим не станет. А вот, если это недруг, да ещё и тот, от которого он, несмотря на своё равнодушие, пытался защитить её… То тут есть огромный шанс всё-таки урвать долю его внимания. К тому же, такие, как Дикарь слов на ветер не бросают и когда он объявил Мухе, что Ира его девушка, то тем самым дал понять — «тебе не светит». И пусть кто-то попробует оспорить.

Рано или поздно, Евгений сдаст свою крепость и, чтобы этого добиться, много размышлять не нужно. Надо действовать! Подумаешь, придётся пробраться в кабинет его друга и слямзить какие-то документы. Из-за бумажек никто не умрёт, а она будет счастлива. И если ей не удастся самой провернуть сей манёвр, то поможет Аринка, которая так удачно переехала к Илье. Поворчит, конечно, но поможет.

— Куда едем, цыпа? — мужчина весело подмигнул ей и Ирка, взглянув на уродливое лицо, вздрогнула, как делала это на протяжении всего времени, что они знакомы. Муха давно привык к таким взглядам и, честно говоря, плевать ему хотелось на то, что его внешность отпугивает слабый пол. В этом мире всё решают большие деньги. Будут бабки — будут и сиськи.

— Туда, где Женя сегодня, — Ира пожала плечами. Как же по-другому?

— Понял, — вздохнул Николай и завёл машину.

На протяжении нескольких дней Цветочкина, упорно таская за собой этого страшилу, появлялась с ним в самых разных местах, где только присутствовал Дикарь. Впервые, увидев девушку в обществе садиста Мухи, Бугай чуть было не потерял свою челюсть, но быстро оправившись от шока, невозмутимо (правда, это было лишь видимостью) продолжил свой обед в уютном ресторанчике, где его бывшая почти-любовница ворковала с убийцей и насильником «со стажем».

Гребаная дура! Неужели и правда не понимает, куда сует свою тупорылую башку? Помимо того, что он своей внешностью даже у здорового мужика вызывает рвотный рефлекс, так еще и опущеный петух, которым явно стал на зоне, куда загремел по «веселой» статье, вырисовывающей отнюдь не радужные перспективы для зека.

Неужели и правда настолько блядь, что все-равно, где, как и с кем, лишь бы по ресторанам таскали? Сука.

Точь в точь его бывшая лахудра, которая ради гламурного хуя (он же хореограф) свинтила за границу, бросив своего ребенка. Понятное дело, Евгений никогда и ни за какие коврижки не отдал бы лярве свою дочь, которая хоть и появилась на свет после пьяного соития стриптизерши и бандита, но все же была чрезвычайно любима последним, чего Алиса так и не дождалась от матери.

Рождена была девочка совсем не из высоких помыслов о новой жизни и продолжении рода, а по одной банальной и простой причине… Деньги. Кира даже пряталась от Бугая первые несколько месяцев, чтобы тот не заметил, как она поправилась и не заставил сделать аборт. Хотя он и не искал. Поимев ее в сласть единожды, он уже не рассчитывал на встречу, которая, тем не менее, состоялась. Силиконовая блондинка предстала перед мужчиной с огромным животом и объявила, что он станет папашей. Деваться некуда, привел домой, обеспечил и даже иногда баловал в постели, хотя особой верностью не отличался. Но он же мужик. Ему-то можно! Как-никак, не по любви жить с ней стал. Да и любви к женщине, в общем-то, он в своей жизни не знал. А вот дочь — это святое.

И теперь сидел он за столом, искоса наблюдая за этой шлюхой, что даже если и заметила его, то не подает виду. Стыдно? Вряд ли. Проститутки вообще робостью не отличаются. Боится? Хорошо бы. Пусть и блядь, но жаль будет найти ее где-нибудь на обочине, затраханную и мертвую. Такая задница пропадет зазря. Пришлось Синицыну «кинуть хвост» не только на Муху, но и Цветочкину, во избежание ее скоропостижной кончины от руки извращуги. Иногда посещала идея оставить все как есть и позволить судьбе окончательно разобраться с этой шкурой, но как-то совесть не позволяла. Разве что… В последний раз с ней погреховодить, а потом уж, пусть пускают в расход.

Мысли о блядской натуре Ирки посещали разум Бугая только первые пару раз. Чем чаще он замечал где-то поблизости эту охеренно-странную парочку, тем четче складывался пазл в голове. Занозища в его заднице просто пыталась вызвать в нем ревность. Как это, сука, мило… Неужели дурища не догоняет, что Муха не тот «славный малый», которого можно водить за нос подобным образом. Да, он чертовски слаб, чтобы переть против него, Бугая, но охренеть как силен, чтобы справиться с глупой официанткой.

Синицын начинал нервничать от бессилия. Просто взять бы и прихлопнуть эту «жужжащую» падаль, но нет. Илюхе вздумалось с ним поиграть в «кошки-мышки». И это, блядь, после того, как педрила утрамбовал в деревянный ящик старшего (хоть и на пару минут) Ворохова. Понятно, почему Илюха не позволил братве укокошить его «на киче», ибо в тюряге ему было бы за спасение подохнуть, но что сейчас то мешает?

Цветочкина сходила с ума и медленно умирала от боли. Дикарь упорно делал вид, что не замечает ее. Как она не напирала своим веселым хохотом в ответ на мерзкие шуточки Никитина, своими таинственными взглядами, пущенными на шрамированную и уже опостылевшую рожу — все даром.

Но иногда, она все же замечала брошенные в ее сторону косые взгляды Женьки и только это удерживало ее от того, чтобы не утопиться с горя в бокале с шампанским, которым ее от души поил Муха, правда, за ее же счет.

— Не понял! Какого рожна ты голая?! — Ворохов остановился на пороге своей квартиры и застыл взглядом на полуголой нимфе, что, отсалютовав ему бокалом с шампанским, продефилировала на кухню за добавкой. — Куда пошла, бля?!

Сеня облегченно выдохнул и, схватив свою куртку, буквально бросился к выходу, желая как можно скорее покинуть этот ад. Но у двери его остановила рука шефа.

— А ты куда, родной?! — глаза бандита полыхали огнем и несчастный Сеня очень хорошо знал этот взгляд, ибо видел его еще много лет назад, когда братья Вороховы держали в страхе весь стольный град.

— Зверь, клянусь, я на твою ба… девушку не смотрел даже! Она сама по себе, я сам… — он запнулся, понимая, что сейчас совсем себе не помогает, пытаясь оправдаться. Есть у Ильи одна фишка, благодаря которой он и вышел сухим из беспредела девяностых — он чувствует ложь. Потому, собственно, и был наречен «Зверем». Его чутье никогда не подводит и навешать «лапши» на уши Ворохову никак невозможно. Он заставит ее сожрать…

Нет, разумеется, Сеня не посмел бы притронуться к женщине Ильи. Никто не осмелился бы. Но девушка определенно приглянулась ему. А это плохо. Очень.

— Ты прикасался к ней? — казалось, бандит не слышит его слов, просто-напросто читая все по глазам.

Сеня замотал головой, отвергая подобное.

— Ты что, Зверь? Никогда.

С минуту мужчины твердо смотрели друг другу в глаза, а затем, Илья отошел от двери.

— Иди.

Дважды повторять Сене не пришлось, поскольку он не самоубийца. Он не боялся пуль и ножей, но приходил в ужас от Ворохова.

— Сучка, — прошипел Илья, мысленно хватая за горло, нет, не Арину… Своего хищника, что уже точил когти, дабы вонзить их в эту легкомысленную дуру. Если сейчас зверь вырвется на свободу, ей придется туго, мягко говоря.

Как только дверь за охранником захлопнулась, Ворохов направился за своей пленницей.

— Аришенька, малыш, а я не понял, — он приблизился к девушке, что, невинно хлопая ресничками, допивала явно не первую бутылочку полусладкого. — Какого хрена ты тут творишь? Почему, скажи мне, солнышко, ты в таком виде? — он кивнул на ее кружевной пеньюар, который сам же по глупости и прикупил своей красавице. Откуда же ему было знать, что она будет расхаживать в этой «паутинке» перед другим мужиком.

Словно кипящая магма разлилась по венам. Он говорил тихо и фальшиво-спокойно, но Кинчева не могла не уловить сумасшедшую, темную энергетику, что практически сшибала с ног своими волнами.

— А кто ты такой, что я должна перед тобой отчитываться? С какой стати ты себе возомнил, что я тебе чем-то обязана? — она зло посмотрела на бандита и, водрузив бокал на стол, приготовилась к схватке, причем, судя по выражению лица Ильи, не на жизнь, а насмерть.

— Сейчас я тебе объясню, кто я такой! — он схватил ее за предплечья и хорошенько встряхнул, от чего Кинчева если не протрезвела, то задумалась о скоропостижной смерти точно. — Я, похоже, тебе невнятно говорил до этого, раз ты ни хрена не усекла! Но сейчас покажу наглядно! — он резко, причиняя боль и оставляя отметины на ее руках, развернул девушку к себе спиной и, смахнув быстрым движением со стола все содержимое, уложил ее грудью на прохладную столешницу.

— Нет! — она яростно вырывалась из стальных оков его рук, но, как само собой разумеющееся, победу не одержала.

— Да! — хриплым басом ответил на все ее попытки подняться и расстегнул ширинку на своих брюках.

— Ненавижу! — потуги девушки заметно ослабели, но борьбу она не прекратила, за что Ворохов мысленно дал ей «Оскара». Она первая женщина, что посмела ему противостоять. Может быть, что именно поэтому он так лишился головы.

— Врешь! — он задрал ей подол и коленом раздвинул ноги мятежницы шире. — Ты моя, — последние слова он тяжело выдохнул и прислонив головку восставшего «орудия пыток» к ее лону, усмехнулся. — Врушка маленькая! Да здесь уже целое море! — он был восхищен, доволен, словно объевшийся сметаны кот, да что там, он был счастлив! И вовсе не от того, что, наконец, будет секс, нет. А потому, что она все так же его хочет.

Мужчина провел кончиком члена по ее увлажнившимся складочкам и судорожно выдохнул, когда Кинчева подалась попкой назад, приглашая его в себя. Он немного отстранился, все так же прижимая хрупкое тельце к столу, хотя это уже и не требовалось.

— Хочешь почувствовать меня внутри своей мокрой дырочки?

— Ты мне омерзителен! Я не буду…

— Будешь! — короткое утверждение и, как доказательство, что он не шутит, сильный толчок в промежность.

Арина ахнула от того, как он резко вторгся, заполнив ее собой до предела.

— Моя!

— Нет!

— Да! Только моя девочка! Моя! — каждое его утверждение сопровождалось мощным выпадом бедер, которые со звучными шлепками врезались в ее тугие ягодицы. Со стороны это выглядело так, как будто грозный тигр имеет свою самку. Рычащую и строптивую, но в тоже время покорную и верную.

Ариша, почувствовав приближение оргазма, застыла, но желаемого не получила, поскольку Илья покинул ее лоно, так жарко пульсирующее и требующее его грубых вторжений.

— Почему? — она жалобно заскулила, словно у нее отняли самое ценное в жизни. Если бы не было так обидно, то было бы смешно.

— Ты же хотела мне причинить боль, да? — мужчина склонился к ней и сильно сжал ее шею сзади. — Тебе удалось, маленькая сучка. Но ты не успеешь этим насладиться. Уж я тебе обещаю! — с этими словами Илья оторвал ее от стола, на котором ей так и не удалось утонуть в волнах наслаждения и потащил девушку в спальню.

Арина отбивалась, что было сил. Она колотила бандита своими маленькими кулачками, царапала острыми коготками и даже пару раз вонзила в его плечо зубы, но это лишь подзадорило хищника, что уже полностью заменил собой Илью. Нет, она не была против секса, по крайней мере сейчас, ибо Ворохов не единственный изнывал от крышесносящего желания столько дней. Но девушка твердо решила, что не позволит собой манипулировать, а тем более с помощью интима. Ведь это было задумано ею!

Илья двигался в ней так мощно, что кровать ходила ходуном, грозясь вот-вот сломаться, жадно впивался болезненными поцелуями в шею, по-хозяйски сжимал в своих диких объятиях, но как только девушка поднималась на вершину страсти, он отстранялся и покидал ее тело.

— Ненавижу! — вновь и вновь восклицала и скулила, обреченно откидываясь на подушки.

— Вот пока это дерьмо льется из твоего рта, я не дам тебе кончить! — он победно ухмылялся и делал большой глоток воды, а затем, ставил минералку на тумбочку и вновь принимался истязать своими изощренными пытками несчастную Кинчеву.

Девушка уже не знала, сколько прошло времени с тех пор, как начался этот ад, но тело нещадно болело от жарких ласк и безудержных вторжений бандита. В очередной раз «обломившись» с оргазмом, она захныкала. Хотелось плакать и кричать от неудовлетворенности. Ответом ей был тихий полустон-полурык Зверя, что навалившись на нее всем своим немаленьким организмом, кончил.

— Сволочь, — шипение маленькой змейки достигает его ушей и возвращает мужчину в реальность. Он целует ее в щеку, словно давнюю подругу, а не ту, что стонала под ним несколько часов подряд и откидывается на кровать рядом.

— Хотела взять меня за член и таскать за собой, как собачонку. А оно, видишь, как обернулось? — похоже, мерзавец доволен собой сверх меры.

— Ничего, я Сеню попрошу мне помочь, — едко улыбнулась и отвернулась от Ильи, мысленно проклиная себя за то, что вновь позволила этому подлецу верховодить.

Глава 11

Ира угрюмо буркнула Мухе что-то вроде «пока» и дернула ручку двери, но та оказалась заблокированной.

— Мы с тобой уже сколько дней провели вместе, а ты даже на чашку чая меня не пригласила ни разу, — ухмыльнулся своей противной харей и Цветочкину передернуло. На «чашку» или, быть может, он хотел сказать на «палку»?

«Фу», — подумалось ей. Надо же, такой урод, а еще надеется на что-то. Хоть бы в зеркало на себя глянул, чудище туалетное…

— Я, кажется, ясно дала понять, что мне это не интересно. Меня интересует только Женя, — голос Ирки слегка дрогнул, когда в мысли ворвалась страшная картинка, где это дитя Франкенштейна имеет ее, как последнюю дешевку. Конечно, Ира не образец целомудрия, но так низко еще не пала.

— А что такого? — он пожал плечами. — Я же не замуж тебя зову. Один перепихон, делов то. В качестве бонуса. Я ведь хорошо играю свою роль. А что «забитый» татухами Ромео не ведется, так это уже твой косяк. Давай протестируем, может чего подскажу, — неуемный «мачо» всё не сдавался, толи и правда намекая на трах, то ли просто издеваясь.

«Урод чертов!»

— Я сказала — нет! — Цветочкина занервничала, оглядываясь по сторонам. На улице темень, вокруг ни единой души. — Открой дверь!

— Да ладно, ладно! Не кипишуй так! Как маленькая, блять, — зло бросил ей в лицо и разблокировал дверь.

— С этой минуты наш договор больше недействителен! Отныне я не нуждаюсь в твоих услугах и тебе помогать не стану! — Цветочкина пулей вылетела на улицу и бросилась к подъезду.

— Еще встретимся, цаца! — крикнул ей вслед, захлопывая за ней дверцу «Ниссана». Может и хорошо, что Ира не увидела его взгляд, посланный ей в след, словно черная метка.

Черт ее дернул связаться с этим недоразвитым! И чем только думала?

Уже у двери квартиры второпях зашуршала в сумке, силясь отыскать ключи, но еле слышный шорох за спиной заставил ее резко повернуться и вскрикнуть.

— Что-то ты шуганая стала. Новый бойфренд ссаться по углам заставил? — Бугай склонил голову на бок, с неопределенной усмешкой наблюдая за «занозой».

— Еще один гигант мысли! Ты еще «по фене» со мной побазарь! — злобно буркнула, перебарывая в себе желание броситься на шею возлюбленному и там повиснуть лет на «дцать» так, чтобы не оторвали никакими щипцами. Но не для того она своей задницей рисковала, чтобы так просто сдать позиции и снова остаться у разбитого корыта.

— Чего пришел? — достала ключи и выжидающе посмотрела в упор на мужчину. Какой же он большой… Большой и красивый. Груда мышц. А взгляд! Да от него в дрожь бросает даже в тех местах, где это не ожидалось. Как же трудно устоять… Не зарыться пальчиками в эту густую растительность на его волевых скулах…

— Разговор есть. Открывай дверь, — он привычно скрестил руки на груди, ожидая приглашения. Но Цветочкина не торопилась. Стоит ей пустить его в дом и все, пиши пропало — она не удержится.

— Здесь говори, — голос сел и осип, а сердце пустилось в такой пляс, что балет «Тодес» захлебнется черной завистью.

— Дай сюда, идиотка! — он ловко выхватил ключи из ее руки и, зачем-то быстро оглядевшись по сторонам, вставил их в замочную скважину.

Ирка и пикнуть не успела, как была поймана за шкирку, словно все тот же нашкодивший котенок. — Давай! — Синицын по-хамски зашвырнул ее в квартиру и вошел следом.

— По-моему, я тебя не приглашала, — огрызнулась девушка, понимая, что Женя не поинтересоваться ее самочувствием пришел. Уж очень зол. Неужели удалось? Он приревновал! У Цветочкиной взыграла гордость за себя. Все было не зря!

Бугай же, вовсе не разделял ее восторга. Сардонически оскалился и, замахнувшись как следует, врезал ей по лицу тыльной стороной ладони. Ирка, ахнув, улетела в сторону и с грохотом врезалась в высокую декоративную полку, которая покачнулась и тяжелые статуэтки разнообразных зверюшек, которые с маниакальным пристрастием собирала Ариша, посыпались Цветочкиной на голову.

Девушка застонала и, прижав руку к пылающей щеке, рискнула подняться с пола. Облокотившись о злополучную полку, она растерянно, с примесью обиды на покрасневшем личике, взглянула на обидчика, от которого явно не ожидала ничего подобного, по крайней мере, в этот раз. Евгений к ней подошел вплотную и, заграбастав растрепанные волосы шатенки в кулак, потянул на себя.

— А теперь быстро рассказывай мне, какие у тебя дела с этим пидором? А то я душу из тебя вытрясу, дегенератка слабоумная! — он будто выплевывал в нее свои грубые слова, а руки слегка подрагивали от адреналина, что гулял по телу.

— Пусти, — она сделала попытку вырваться, но этим только заработала новую порцию боли.

— Ну давай! Рыпнись еще разок и я тебя вьебу так, что кровью ссаться начнешь!

— Прости! Пожалуйста… У меня с ним ничего не было! Я просто тебя позлить хотела… — хлюпнула носом, как обиженное дитя.

— Ты что же, возомнила, что я тебя приревновал, да? — насмешка в его глазах окончательно уничтожила все надежды Иры. — Ты — всего лишь дешевая блядища, которой я имел глупость один раз присунуть. Какого хрена мне тебя ревновать?

— Я думала…

— Думала? Ты разве умеешь думать? Мне не интересны твои шкурные похождения. Я хочу знать, о каком уговоре вчера в его тачке шла речь? — для верности он снова потянул ее за лохмы, дав понять, что шутки закончились и за любые действия приходится держать ответ, особенно, если они направлены против Ворохова, имя которого упоминалось в разговоре этих двоих смертников.

— Откуда ты знаешь? — Ирка была уверена, никто не мог слышать их разговор. Тогда они с Никитиным были одни в машине, а на улице белый день. Если бы кто-то и попытался их подслушать, то они бы его точно увидели.

— Отвечай, а то сопли твои по стене размажу!

— Взамен на то, что он притворялся моим парнем, я должна была связаться с Ариной и попросить ее украсть у Ильи какие-то бумаги… Он не сказал пока, что это за документы, но если хочешь, я могу… — она вздрогнула, когда Синицын отпустил её волосы и потянулся рукой за пояс своих джинсов.

— Какая же ты дура, Цветочкина. Мне, конечно, неприятно это все, но ты сама поднесла свою жопу не к тому члену, — мужчина достал ствол и сосредоточенно, размеренными движениями принялся накручивать на него глушитель.

— Женя? Женечка… Ты чего это? — Девушка нервно сглотнула несуществующую слюну, потому как пересохло не только в горле, но и где-то на уровне мозга. Причем еще в детстве…

— Баб никогда не мочил. Но все бывает впервые, — как констатация факта.

Синицын направил на девушку дуло черного пистолета.

— За что?! Жень! Умоляю, не надо! Я же ничего не сделала! — голос Цветочкиной перешел на крик. Оно и понятно. Еще пару минут назад она смотрела в эти бездонные глаза, умирая от любви, а теперь в них нет ничего, кроме жажды убийства.

— Ты берега попутала, причем конкретно, понимаешь, нет? — опустил оружие, но не убрал его, а лишь присел на корточки рядом с зажавшейся в угол девушкой. — А такие уже не выплывают. Либо сами тонут, либо им помогают.

— Я же ничего не сделала, — повторяет, как мантру, наивно полагая, что ее это спасет.

— Ты настолько тупая, что до сих пор не понимаешь, как лоханулась с выбором ебарька, да? — кроет матом, не стесняясь в выражениях. Так сильно хочется ей влепить промеж глаз, что ноют пальцы, сжимающие пушку. И ведь глупая. Могла бы обойтись без всей этой канители, просто позвонив ему. Не факт, конечно, что ответил бы с первого раза, но рано или поздно…

— Твой хахаль гребаный убил в одночасье сто семнадцать человек, среди которых были наши друзья и брат Илюхи. Он просто подорвал кафе, где ребята отдыхали, ничего не подозревая. Да, они искали его и непременно нашли бы, а затем, отрезали бы нахрен яйца, но не из праздности и не ради развлечения. Твой навозник изнасиловал и покалечил жену одного из парней, после чего, девочка покончила с собой. Она была моложе тебя. И лучше тебя. Чище и порядочнее во всех отношениях. Красивая и добрая. Милая и жизнерадостная. А этот ублюдок своим гнилым отростком прикончил ее, — Бугай говорил тихо и с такой сильной скорбью, что можно было предположить — он потерял намного больше, чем друзей, о которых рассказывал. Впервые за все время их знакомства Ира видела Евгения таким.

— Мы заперли его в «холодную», где ему показали, что такое быть оттраханным, а после истечения срока он должен был подохнуть, случайно попав под раздачу во время «беспорядки». Но этой гниде удалось свалить. Разумеется, рано или поздно мы бы нашли его, но он преподнес нам такой охренительный подарок и явился на казнь сам. Честно говоря, не совсем понимаю, почему он еще дрыгает своими короткими ножками, но Илюхе виднее. А вот ты… Теперь я почему-то думаю, что ты не зря появилась. А, Цветок? Может ты плотоядное растение у нас? — с наигранным умилением он взирал на бедняжку, что уже забыла как дышать. Тут Бугай лукавил. Он давно навел всевозможные справки и знал о жизни «Цветка» абсолютно все. Дурища и правда сглупила, но они не в детском саду, где, чтобы ребёнок осознал свои ошибки, достаточно сделать «атата» по попе. Тут на кону человеческие жизни.

Обвиняемая во всех смертных грехах девушка замотала головой. Как же она могла так бездумно поступить? Нет, Ирка никогда не отличалась безупречной смекалкой и высоким интеллектуальным уровнем, но пойти на сделку с таким чудовищем! Тут Цветочкина превзошла сама себя. Девушка с надеждой потянулась к Дикарю, в котором только сейчас разглядела доброго и ранимого человека. Она то его считала чёрствым… Уже не важно.

— Женечка… Я ничего не знала… Клянусь, Жень… Просто тогда в больнице… Ты так смотрел на него… И меня своей назвал… — она протянула руку к его лицу, не замечая, как слезы катятся по своим щекам. Но Синицын увернулся, не желая, чтобы ее руки касались его, пусть даже в таком невинном жесте. — Жень, я бы никогда не предала бы тебя, ни за что…

— Ты уже это сделала, — он стремительно поднялся и, сокрушенно покачав головой, приложил дуло к ее виску. Девушка застонала и сделала попытку отстраниться, но мужчина удержал ее за плечо.

— Не дергайся, облегчи себе участь.

— Женя…

Бугай вздохнул и нажал на курок.

Есть ли в жизни что-то страшнее смерти? Определенно нет.

Люди боятся многих вещей.

Трудно представить даже, что чувствует человек, который убегает от волка или льва, заведомо зная, что острые клыки хищника вонзятся в плоть и начнут терзать ее.

Наверное очень жутко однажды посмотреть вверх и увидеть, как на тебя падает строительная плита.

Или же, наблюдать за направленным на тебя стволом, который выпаливает в тебя пулю, а она дарит свой последний мокрый поцелуй и все… Тебя поглощает тьма. Нет тебя больше.

Но разве это пугает до дрожи в коленках? Нет. Приводит в ужас не то, что лишает жизни, а то, что последует за этим. Неизвестность. Мгла, что поглощает душу. Мы боимся смерти. И только ее ожидание страшит нас по-настоящему.

Бугай устало помассировал переносицу и поднялся с пола, где неподвижно лежала девушка. Когда он стал таким? А может и был… Черт его знает. Одно он знал точно — что-то изменилось и не факт, что в нем.

Арина молча поглощала свой поздний ужин под пристальным взглядом Ворохова. Мужчина изучал ее черты каждый раз, когда смотрел на свою девушку, жадно их впитывая в себя, чтобы не оставить и грамма кому-то другому. Кто бы мог подумать, большим и грозным бандитом, который никогда ничего не боялся завладел пожирающий сердце страх. Он боится потерять ее. Он лучше подохнет, чем останется без этой бунтовщицы. Пусть она его возненавидит, пусть считает деспотом и угнетателем, но он не оставит надежду завоевать этот форт. Ни одна женщина не вызывала в нем ничего подобного. Поначалу ему казалось, что это банальная влюбленность, как с Инной… Но сейчас он уверен — Ариша его одержимость. Бесноватость, что поглощает полностью, без остатка.

Еще каких-то десять дней назад он считал, что скоро пресытится ею и пожар в груди и штанах угаснет. Но избавления нет. С каждым днем это притяжение становится еще сильнее, еще безумнее.

— Сколько можно пялиться? — недовольно пробубнила Кинчева, даже не удостоив его взглядом.

— Сколько захочу, — без малейшего намека на иронию ответил мужчина и продолжил созерцание.

— Почему ты такой упрямый? — она отложила столовые приборы в сторону и, подперев голову ладошкой, похоже, приготовилась к очередному сражению, хоть и без агрессии.

— А ты? — ответил вопросом на вопрос, ожидая, что девушка сейчас вспыхнет и начнет поливать его руганью на свой детский манер. Но Ариша всего-навсего вздохнула и потянулась за стаканом с соком.

— Скажи, чего ты добиваешься? Хочешь, чтобы я стала немой куклой «Барби», которой ты вобьешь в голову раздвигать ноги по приказу и мило улыбаться, пока ты ее трахаешь? Этого ты требуешь от меня? Полного подчинения?

Илья безрадостно усмехнулся.

— Если бы я желал лишь «ебальный станок», то он бы у меня был. Ты не подходишь на эту роль, прими как комплимент.

— Тогда что? Чего тебе нужно?

— Я хочу семью, Арина. И в роли хозяйки моего дома я вижу только тебя. Да, у меня своенравный характер, иногда даже жесткий, но я не причиню тебе боли, не предам и не обижу. Единственное, чего я хочу — чтобы ты слушалась меня, как своего мужчину. Ничего запредельного. Юбку немного длиннее и язычок покороче. Это все.

Кинчева хмыкнула.

— Семью? Забавно… Мне, значит, токсикоз, подгузники и борщи, а ты будешь жить в свое удовольствие, иногда подкидывая нам толстую пачку деньжат, я правильно понимаю вас, господин Законотворец? — мало похоже, что очередной скандал заставит себя ждать.

— Почему ты решила, что я буду таким мудаком? — Ворохов крепче сжал в руке бокал с ароматным янтарным напитком. Только бы избежать очередных баталий, а то так они ни к чему не придут и через сорок лет. — Или, может, я принуждаю тебя стирать мои носки и готовить еду? Нет? Тогда, может, я заставляю тебя рожать именно сейчас?

— Не знаю, как насчет носков, а вот о детях ты уже не раз заводил тему и был бы очень даже непротив, если бы я забеременела. Скажешь, не поэтому ты отказался от презервативов? Просто ты не рассчитывал на то, что я сама начну предохраняться. Не так разве?

— Я и не собирался оправдываться. Да, я хочу детей. А еще хочу, чтобы именно ты стала их матерью, но принуждать не буду. Для начала нам бы общий язык найти.

— Интересно, как у нас это получится, если ты меня не слышишь. Для тебя существует единственное правильное решение — твое решение. А я должна безропотно выполнять все твои указания! — на последнем предложении Арина повысила голос.

— Блять, Ариш, заканчивай уже, а?! По-твоему, я поступаю не правильно, когда запрещаю тебе носиться перед другими мужиками в одних трусах?! Это, возможно, понравилось бы рогоносцу вроде твоего Сереженьки! Я же — не он! И ты будешь меня уважать! — пробасил Ворохов и в сердцах стукнул кулаком по столу. Посуда зазвенела, а Кинчева отодвинулась вместе со стулом от греха подальше.

Оба замолчали, думая каждый о своем и в то же время об одном и том же. Как прийти к общему консенсусу? Да черт его знает…

— Ладно. Давай вспомним с чего начались наши разногласия. Я тебя приревновал из-за твоего тупорогого Сережи и выпорол ремнем, так?

Ариша молча смотрела на него волчонком. Таким маленьким, взлохмаченным и очень злым волчонком. Илья этому даже невольно улыбнулся.

— Я признаю, что это было моей ошибкой. Я баран. Нужно было просто поговорить. Прости меня, малыш. Я не знаю, что за черт меня дернул и чего вообще взбеленился, но без твоей ласки уже схожу с ума. Мы можем вычеркнуть это из своей жизни и начать все с чистого листа?

Глазки Кинчевой загорелись неподдельным интересом. Похоже на то, что объект решил пойти на контакт! Не стоит этим пренебрегать.

— Ты разрешишь мне вернуться домой? — вот так вот сходу прямо в лоб. А почему бы и нет?

— Малыш, сейчас я решу одно дело и ты сможешь вернуться, раз так хочешь. Обещаю. Но несколько дней ты должна пожить у меня. Не спрашивай ничего, ладно? Просто послушай меня.

— А какое отношение имеют твои дела к моему возвращению на квартиру? — Ариша проигнорировала его просьбу, полностью сосредоточившись на своем немаловажном вопросе.

— Тебе так плохо со мной? — Илья почему-то начал раздражаться и как нельзя вовремя Арину спас телефонный звонок.

— Да, Жень? — Ворохов ответил и тут же нахмурился. — Нет, ребята пусть только наблюдают. Я сам этим займусь. Завтра. А ко мне домой пришлёшь двух, а лучше трех парней, только не Сеню, он уже у нас сегодня пережил светопреставление, — укоризненно зыркнул на девушку, на что та только ехидно заулыбалась.

Видимо, ее викинг решил не только не менять тактику, но еще и усилить давление… Что ж, ему же хуже.

— Так и быть, можешь вернуться к жизни, — Синицын со сцепленными в замок руками вдумчиво смотрел на жертву своей воспитательной кампании.

Ира не шелохнулась. Она не истерила и даже не плакала, за что Бугай воздал ей должное, но посеревшее лицо некогда задорной сумасбродной девчонки не сулило ничего хорошего. Да и может ли оно быть, хорошее, когда ты только что побывал на волоске от смерти? Едва ли.

— Что? Ты уже не такая безбашенная, а, Цветок? — он встал с дивана, возле которого не так давно имел эту самую девицу и приблизился к ней.

Раньше Ирка с ума сошла бы от счастья, услышав это «Цветок». Теперь же, она не слышала его. Натуральный труп.

— Вставай, говорю тебе, — склонился к ней и легонько дернул за руку. Никакой реакции.

Вот же сучка! Теперь она будет изображать из себя потерпевшую!

Абсолютно не ласково мужчина сгреб ее в охапку и, поднеся к дивану, бросил девушку на него. Присел рядом и заглянул в глаза, что потеряли всякий интерес и жизненный блеск. Где же теперь твоя искорка, Цветок?

Она смотрит в потолок никак не реагируя на присутствие того, что почти лишил ее жизни. Или лишил? Может она уже умерла, просто еще не знает об этом? Что-то перевернулось в ней… Внутри, в душе.

Сам того не осознавая, Евгений прикоснулся пальцами к ее припухшей щеке, на которой уже очень отчетливо виднелась вырисовывающаяся гематома. Надо же, как втащил. И ведь не хотел так сильно. Напугать всего лишь было намерение. В любом случае, ему это удалось.

— Глупый Цветок. Удавить бы тебя, да рука не поднимается, — неожиданно, наверное, даже для самого себя Синицын набросился на ее побледневшие губы и смял их в грубом поцелуе. Его язык протиснулся меж ее острых зубок и проник дальше, пробуя ее влагу на вкус. Внезапно захотелось большего. Намного большего.

Он сжал ее грудь через одежду и это не успокоило. Ира все так же не среагировала, ничего не подозреваючи, воспламенив в нем что-то похожее на азарт. Инстинкт охотника, видимо…

— Разве ты не этого добивалась? — он отстранился от нее, но всего лишь на секунду, чтобы убедиться, что сопротивления не будет. Его не было, так же, как и одобрения его действий. Расклеилась девчонка. Ничего… Быть может, так даже лучше.

Бугай стащил с себя футболку и буквально набросился на Цветочкину. Всего лишь минуты ему хватило, чтобы содрать с нее всю одежду и протиснуться между стройных ножек.

— Ты что такая сухая? — чертыхнулся и, смочив пальцы слюной, провел ими по нежным складочкам, которые в прошлый раз так толком и не успел «распробовать».

Ира еле слышно всхлипнула, когда горячая плоть мужчины проникла в нее и, не желая останавливаться на достигнутом, толкнулась глубже.

— Ну вот, ожила, — прошептал скорее сам себе и снова впечатал свои бедра в ее.

Девушка отвернулась от него, закрыв глаза, и это крайне не понравилось Жене.

— Хватит мне мозг ебать! Моя очередь! — повернул лицо Ирки к своему и продолжил рваные движения в ней. — Ствол был незаряжен, а я очень даже…

Когда его выпады стихли, а горячая жидкость залила живот Цветочкиной, она, наконец, отвлеклась от созерцания потолка и заглянула в горящие глаза Синицына.

— Надеюсь, тебе было хорошо.

Мужчина замер. Ненависть во взгляде помутневших глаз будто накрыла его своей тяжелой волной.

— Бля, Илюх, я хоть убей не пойму, какого хрена ты тянешь! Этого мудака надо укокошить и забыть, как будто и не было его! Просто дай добро и ребята его уложат! — Бугай заметно нервничал, что не могло ускользнуть от Ворохова.

— Нет, я сам. Ко всему прочему, очень горю желанием узнать, почему он так уверен в своей неприкосновенности. Согласись, хрен бы он сам появился в Москве, зная, сколько я обещал за его голову.

— Илюх, я не знаю… Хреновая идея давать ему фору.

— Ты мне лучше поведай, как там твоя Цветочкина? — Илья издевательски заулыбался, поигрывая бровями.

— В смысле? Мне откуда знать… — вот что-что, а врать Синицын не умел и вряд ли уже когда-либо освоит этот иногда очень даже полезный навык.

— Да ладно, вдул ведь? — Ворохов оскалился еще шире, уже в открытую глумясь.

— Да я ее не видел с тех самых пор, как из люка выудил, — все дальше и глубже завирался Евгений, про себя отмечая, что уже подзадолбался вытаскивать эту мадам из дерьма.