Одержимость. Книга первая Шерр Анастасия
Илья нахмурился. Бугай никогда не врал ему. Да и женщин никогда настолько не уважал, чтобы таким образом отбеливать репутацию какой-то там девки.
— Я не понял, Женек, ты чего мне яйца вкручиваешь? — он пронзительно впился своим колючим взглядом в друга, что уже бедный весь аж раздулся от безысходности.
— Ты пеленговал что ли? — жаль, что поздно догадался.
— В городе гопник, который считает себя негасимым. Ясен хрен, что я проверяю местоположение всех своих. Вон утром Арише тоже цепочку подогнал с маячком. А ты зачем мне сочиняешь, я в толк никак не возьму? — Илья прищуривается, глядя, как друг заменьжевался.
— Бля… — Синицын тяжело вздыхает, понимая, что соврать не получится. Да куда ему с его то честными глазами набрехать самому Зверю.
— Внимательно слушаю.
— Эта дура с Мухой спелась, чтобы на ревность меня выцепить. Ну я парочку парней из своих за ней приставил, прослушку запихали в его «ведро». Оказалось, этот мудак ее агитировал в свои ряды, — Евгений как-то виновато взглянул на опешившего Илью. Черт возьми, как будто его косяк, что эта малолетка недоразвитая полезла в осиное гнездо. — Ты не подумай, она по глупости, без задней мысли… Тупица одним словом.
— И?
— В общем вчера зашел к ней с воспитательной беседой, — невзначай глянул на свою руку, которой чуть не вышиб мозги девчонке. — Скажу так… Она осознала всю прелесть своего положения.
Бугай ушёл в себя, размышляя о чём-то своём.
— Просто пиздец, друг мой! — воскликнул Ворохов, хлопнув ладонью по столу. — И эта дрянь рядом с моей Ариной ошивается!
— Илюх, да глупая она. Не со зла, — Женя сам себе дал бы пинка за то, что сейчас покрывает жопу этой пигалицы.
— Ну, смотри. Если твоя курица ещё хоть раз в ту сторону глянет, я не стану закрывать глаза только из-за того, что ты её пялишь. Мне под боком не нужен вражеский лазутчик. И не мне тебе объяснять, что будет, если прознают наши ребята. Не успеешь и глазом моргнуть, как ей башку снесут. Я и сейчас сдерживаюсь только потому, что баба.
— Да понял я. Не полезет, ручаюсь.
Ариша с улыбкой провела пальчиком по изящному изделию из белого золота. Средней толщины цепочка в виде змеи покоилась на её шее, поблёскивая своими чешуйками из драгоценного металла.
Кинчева была из тех девушек, что просто тают от изысканных украшений. Надо отдать должное Илье — он умеет выбирать подарки.
У Арины за всю жизнь то было всего несколько побрякушек из низкопробного золота. Пара маминых колец ещё со времён её молодости, браслет, который ей торжественно вручила Ирка на день рождения и сережки, что подарил ей бывший парень… «Серёжки от Серёжки», — смеялась она тогда… Хорошо, что Ворохов не знает откуда они, а то вместе с ушами оторвал бы.
Девушка снова улыбнулась, когда в сознании всплыл образ доморощенного Отелло. Ревнивый, сумасшедший, тиран… Но почему происходит так: стоит ему лишь чуточку её побаловать и Арина тут же забывает обо всех обидах и разногласиях? Что такого в нём? Она знала. Где-то на задворках своих мыслей и фантазий. Именно его горячий нрав так притягивает её. Вынимает душу, заставляет течь, словно нимфоманку, лишает воли и разума.
А сегодня Илья и вовсе отметился, вручив ей подарок в золотистой коробочке с тиснением логотипа бренда. В добавок к этому, что порадовало не меньше, чем украшение, он преподнёс ей новый телефон с тем самым «надкусанным» яблочком, что Кинчева видела только в рекламе по телевизору. Может, и правда исправится? Не век же ему таким чурбаном неотёсанным ходить.
Арина набрала домашний номер, что в Красноярске, но никто не ответил. Позвонила на мобильный маме, но опять-таки тишина.
Кинчева почувствовала что-то неладное, но тут же отогнала от себя плохие мысли. Может, родители дуются ещё на неё? Сложно им принять, что она повзрослела и уже сама в состоянии решать с кем встречаться и кого любить. Конечно, с «любить» это она, наверное, перегнула…
Набрала телефон подруги — единственной, кто порадуется за неё, но Ирка тоже не спешила с ней говорить. Да что происходит?! Пока она тут томится в плену у бандита, близкие и думать о ней забыли? Маловероятно, но на ум ничего другого не приходит.
Ариша уже успела покрутиться перед зеркалом в новом платье, что любезно преподнёс ей Ворохов и пообещала себе прислушиваться к его мнению по поводу одежды. Чтобы она не говорила, а вкус у него безупречный. Даже скромное одеяние может выглядеть эффектно. Тем более, если оно стоит, как родительская квартира…
Затем, девушка заглянула в комнату при входе, где оккупировались охранники, что очень вежливо её поприветствовали, хоть и пытались не поднимать на неё глаз. Ну разумеется… Шеф велел не пялиться на его «Прелесть». Пожалела бедняг, сделала им бутербродов с икоркой, что так любима хозяином этой крепости и отнесла им прямо на пост.
И только ближе к обеду ей перезвонила мама. Женщина ответила на приветствие дочери рыданиями вперемешку с характерной икотой, что свидетельствовало о давности истерики.
— Мамуль, ты чего плачешь?! — по спине пробежался неприятный холодок.
— Папа в больнице, Ариш… Срочно операция нужна, а я не успею за пару дней собрать такую сумму…
— Что это с ней сегодня? — девушка кивнула на Цветочкину, что стояла у столика с посетителями с таким выражением лица, как будто и нет ее здесь вовсе. Темные круги под глазами, ни грамма косметики, что совсем уж не похоже на Ирку, и отсутствующий взгляд.
— Не знаю… Может умер кто? — вторая официантка сочувственно улыбнулась Ирине, что как-то странно на них посмотрела и тут же отвернулась. В былые дни Цветочкина бы устроила им хорошую взбучку за то, что осмелились говорить о ней за спиной, но сейчас, казалось, ей нет дела до окружающего мира и друзей. Она даже не смогла ответить на звонки Арины, хотя та упорно названивала ей все утро.
В душе поселилось разочарование и мрак… Она, с момента знакомства с Женей, была уверена, что тот не посмеет обидеть её. Ей даже почти не было страшно после происшествия на Красной площади. Почему-то Ира считала, что нравится ему… «Не угадала!» — издевался внутренний противный голосок, что так любит оживать в голове именно в таких вот ситуациях, когда и без него хочется застрелиться… «Что ж… Ещё вчера у тебя был такой шанс! Когда он держал пушку у твоего виска!».
Цветочкина без единой эмоции наблюдала за капризным посетителем, что уже целых пятнадцать минут не мог определиться с несчастным десертом. Сильно захотелось ударить его «меню», но это, вроде как, не профессионально…
— Может, вы отвлечетесь от созерцания моего галстука и посоветуете что-нибудь? — надменно протянул он и вопросительно изогнул бровь, понимая, что официантка его даже не слушает. — Кхм… Девушка?!
— А? Что? Простите…
— Ну что вы, это вы меня простите, похоже, я не вовремя! — он с раздражением захлопнул книжку-меню. — Позовите мне другого, более расторопного официанта! Если, конечно, вы понимаете русский язык! Понаберут по объявлению…
Цветочкина шумно втянула в себя воздух и выдала ему на полном серьёзе:
— А не соизволите ли вы пойти нахрен?!
Глаза мужчины почти вылезли из орбит, а лицо покраснело до такой степени, что стало походить на переспелый помидор.
— Тише, малыш, — Илья прижал девушку к своей груди, позволяя ей выплакаться. — Когда закончишь разводить сырость, объясни, что произошло? — он вопросительно взирал на парней, что построились у порога, словно солдаты на плацу. Те, в свою очередь, отрицательно покачивали головами, мол, они не в курсе, что приключилось с молодой хозяйкой.
— Илюшенька… Прости меня за все… Делай со мной, что посчитаешь нужным, только помоги папе, умоляю, — Арина тряслась от рыданий, а Ворохов уже начал терять терпение. Женские слезы — оружие массового поражения, а если это слезы любимой, то и вовсе…
— Мы обязательно все обсудим, как только ты прекратишь эту истерику и все мне расскажешь! — Илья взял ее личико в свои большие ладони и внимательно посмотрел в заплаканные глаза. — Ребят, вы свободны.
Как только парни попрощались и освободили помещение, Ворохов приобнял свою красавицу за талию и потащил вглубь квартиры, находу снимая «удавку», именуемую галстуком.
— Ну-ка, цыц! — он усадил ее на широченную софу и, встав на колени рядом, наигранно-грозно свел брови на переносице, отчего Кинчева нервно хихикнула и совсем уж по-детски хлюпнула носом. — Вот так-то лучше. Рассказывай, а то я ни хрена не понял, что ты кричала мне в трубку.
— У папы с сердцем что-то. Сейчас в реанимации. Врачи сказали, что нужна операция, а у мамы нет таких денег, — она выжидающе глядела на него, смахивая со щек слезинки.
— Сколько и когда?
— Двести тысяч… Операцию нужно сделать послезавтра, иначе папа может… — она опять зашлась в приступе плача.
— Так, угомонись немедленно! Деньги будут уже завтра утром. Позвони маме и успокой ее, — он встал на ноги и, выудив из кармана брюк мобильник, набрал номер секретарши. — Анджела, срочно забронируй два билета до Красноярска. Чем раньше, тем лучше.
Глава 12
— Все, малыш, давай на выход, — Илья подхватил ее под локоть и открыл дверь.
— Ой… А я Ирке так и не сказала… Она что-то не отвечает на мои звонки, — девушка растерянно приостановилась, но Ворохов раздраженно цокнул языком и подтолкнул ее к выходу.
— Ничего страшного. Переживет твоя… Ирка, — он было хотел отпустить в адрес Цветочкиной крепкое словцо, но вовремя одумался. Не хватало ему сейчас еще споров из-за этой перебежчицы. Уже давно бы башку свинтили, да Бугая жаль. Зацепила его эта фитюлька, хоть и не признается. Только вот Ворохова не обманешь. Конечно, неприятно было заприметить, что друг хотел слепить из него идиота, но случись что-то подобное с Ариной, он сам трупом лег бы, но ее защитил. И ведь не избавишься от этого наваждения…
Всю дорогу до аэропорта Кинчева беспокойно ерзала на пассажирском сидении, то и дело покусывая ногти. Девушке все время казалось, что что-то сорвется или пойдет не так, ведь невозможно так быстро достать авиабилеты. Она всегда думала, что их нужно бронировать, как минимум, за неделю до вылета. Хотя… Что есть невозможного для Ильи? Она нежно улыбнулась, глядя на сосредоточенного на дороге мужчину. Сейчас она видела его совершенно в другом свете. Мужественный, красивый, непоколебимый, но в то же время милосердный. Если бы не он, страшно даже представить, что было бы с ее отцом.
Арина смогла немного успокоиться уже когда самолет оторвался от земли, но полное расслабление не наступало. Конечно, волноваться особых поводов уже не было. Деньги еще с утра были перечислены в федеральный центр сердечно-сосудистой хирургии в Красноярске и главу семьи Кинчевых принялись готовить к операции, заверив его супругу, что все пройдет замечательно и по прошествии всех этих малоприятных процедур, мужчина еще побегает за мячом с внуками. И все же, девичье сердечко не находило покоя.
— Так, держи, — Илья протянул ей пузатый бокал со своим излюбленным напитком.
— Это коньяк? — она удивленно покосилась на мужчину.
— Да. Выпей, а то пока долетим еще и тебе хреново станет, — он впихнул ей в руку «успокоительное» и пригубил со своего бокала.
Да уж, заботливый! Очень в стиле Ворохова крикнуть на любимую девушку: «Одень, дура, шапку, а то замерзнешь!»
— Спасибо, Илюш, — она поставила бокал и прильнула к нему всем телом. — Ты правда лучший в мире мужчина.
Илья вздохнул, но ничего не ответил. А что тут сказать? Попросить, чтобы прекратила этот цирк? Он, разумеется, сделал великое дело для нее и ее семьи, но благодарности за это не требовал. Неприятно осознавать, что девушка ластится к тебе из-за денег. А может, и не так вовсе? В конце-концов, нравился же он ей сначала. Да так, что и про парня забыла и принципы свои детские из головы выбросила, когда в гостиницу приволок. Было ведь. Так почему он решил, что сейчас Арина стелется перед ним из чувства долга? Может…
— Ариш? — не удержался.
— Мм? — она подняла на него свои небесно-голубые омуты, ради которых он не то, что деньги, он сердце свое из груди вырвет и его, окровавленное на блюдо положит.
— Ты любишь меня? — какого хрена он творит?! Отрезал бы себе язык, да только поздно уже. Вопрос прозвучал. И теперь она либо пошлет его куда подальше, либо соврет, что любит, все так же из благодарности. Вот идиот!
— Илюш… — она отлипла от его груди и Ворохов разочарованно вздохнул. — Я не могу сказать, что люблю… Только не обижайся, пожалуйста… Но то, что ты сделал для меня — бесценно. И я правда благодарна…
— Не продолжай. Я не для этого помог. Все, закрыли тему, — его голос стал грубым, словно скрежетание металла и Арина невольно сжалась, прикусив губу.
Да не это она хотела сказать! Совсем не это… А что ей надо было говорить? Что уже своей жизни без него не представляет? Да, так и есть. Но ему знать об этом не обязательно. Выкинь она белый флаг и все… Конец ее молодости, беззаботности и прочим радостям жизни. Потащит под венец, наделает ей детей и из обожаемой, вожделенной девушки она превратится в толстую наседку, кудахчущую вокруг своих цыплят в то время, пока «петух» развлекается с молодыми цыпочками. Нет, она не готова к этому!
Кинчева выбросила из головы все эти глупости и погрязла в переживаниях по поводу реакции мамы на то, что Ворохов дал деньги на операцию. Во время телефонного разговора родительница многозначительно вздыхала и, судя по хлюпающим звукам, даже плакала, а под конец объявила, что будет рада познакомиться со спасителем их семьи лично. Но что-то было в ее голосе… Ариша слишком хорошо знала свою маму, чтобы поверить в ее напускное спокойствие.
Ворохов же был невозмутим, как удав, плотно пообедавший чем-то сверхпитательным. Его не прошибешь этими заморочками. И все же, девушка знала теперь — под этой непроницаемой маской циника скрывается хороший человек, знающий толк в жизненных ценностях. Он не жалеет для нее ни средств, ни своего времени, ни даже нервов, которые Ариша за последние дни поистрепала ему на славу. Быть может, ей стоит задуматься?..
Девушка вышла на улицу и, поёжившись от осенней прохлады, обняла себя руками. На глаза навернулись слёзы и, наконец, хлынули ручьями по щекам. Она всегда считала, что плакать позорно. Это проявление слабости. Если и приходилось горевать по какой-то причине, то делала она это исключительно наедине сама с собой и тихонечко, чтобы никто не услышал. Единственная, перед кем Ира не стеснялась пореветь — Арина. Но сейчас она не могла ей позвонить. Не хотела. Не потому, что разлюбила подругу, а просто из стыда. За себя неумёху, за свои поступки, за то, что чуть не подставила её под фатальный удар. И всё из-за чего? Вернее, из-за кого! Мужчина. Тот, который так глубоко залез в душу и там остался. Тот, с которым не хотелось другого. Тот, что заставил изменить жизненным принципам и убеждениям. А ещё тот, что закинул её в кучу мусора, оттрахал, после чего унизил, а теперь ещё чуть не убил и снова поимел, явно не задумываясь о её самочувствии. В голове постоянно звучал его голос: «Теперь ты не такая безбашенная, Цветок?»
Да, теперь не такая. Он обрезал её крылья и бросил их в огонь, в котором сгорела и её душа.
Подумать только… Она ведь попрощалась с жизнью, когда услышала щелчок курка. С минуту Ира не могла открыть глаза. Она прислушивалась к звукам и их не было, собственное тело не слушалось, а разум потух, словно костер, в который вылили ведро воды. И только когда девушка услышала стук своего сердца, поняла — она ещё жива!
С трудом открыв глаза, Ира обнаружила, что всё ещё сидит на полу, а над ней возвышается её палач. Он не насмехался, вопреки ожиданиям, не иронизировал и даже больше не злился. Он просто наблюдал за её реакцией, как смотрит охотник в глаза загнанному в западню животному. Он убил её не выстрелом, но взглядом.
А теперь, ко всем своим «радостям», она ещё и безработная. Не стоит и говорить, как вопил на неё Пончик, пока та снимала фартук, чтобы бросить его ему в рожу. Да, она сделала это! Ушла красиво, как и подобает Ирке Цветочкиной! Но что-то внутри щёлкнуло и она больше не та бесстрашная сумасбродка, что ещё совсем недавно, разбилась бы в лепёшку, но выкрутилась из этой ситуации так, что несчастный, посланный нахрен посетитель ещё и крайним бы оказался.
Она просто ушла. А сейчас, как трусливая девчонка, шла по тротуару и глотала слёзы. Сопливая слабачка!
Свернув за угол дома, Цветочкина пошарила в сумке и достала ключи от квартиры, из которой, вполне возможно, её вышвырнут так же, как и с работы. Но пока есть где переночевать, а завтра она решит, что делать дальше. Вполне возможно, что попрощается с Аришей, поцелует её на прощанье, скажет какую-нибудь колкость в своём стиле и уедет домой. На поезде, на автобусе, автостопом… Не важно. Лишь бы убраться подальше из города, который когда-то мечтала покорить. Москва слезам не верит… Вот уж поистине.
Девушка приложила магнитный ключ к кнопке домофона и, услышав характерный писк, открыла дверь подъезда, но зайти в него не успела. Кто-то зажал ей рот большой потной ладонью и дёрнул Иру на себя. Она впечаталась спиной в грудь нападавшего и с остервенением забилась в его руках, пытаясь вырваться.
— Тебе привет от Мухи! — хриплый голос незнакомца прозвучал прямо у её уха и последнее, что увидела девушка — нож занесённый над её грудной клеткой.
Холодная сталь с каким-то хрустящим звуком вонзилась в её тело и острая боль тут же лишила её возможности дышать. Перед глазами всё поплыло, а руки убийцы исчезли, позволяя девушке упасть на бетонную площадку.
По приезду из больницы Вера Николаевна первым делом бросилась на кухню, откуда доносился голос дочери. Ехать в клинику молодые люди не стали, потому как не было смысла. Александра Степановича уже подготовили к операции и любые посещения ему были противопоказаны. Сейчас же женщина хотела воочию убедиться, что с её девочкой всё в порядке и её некогда счастливая дружная семья всё ещё жива.
Ариша бросилась к маме, принимая ту в свои объятия.
— Доченька, счастье моё! — Вера Николаевна со слезами на глазах расцеловывает свою маленькую красавицу, искоса поглядывая на крупногабаритного мужчину, что вполне спокойно наблюдает за ними сбоку.
— Ну что ты, мамуль, не плачь, — девушка утирает слезинки с лица матери и отходит в сторону. — Познакомьтесь. Мама, это Илья, мой… Мужчина.
— Вера Николаевна, — подаёт ему руку женщина, не дожидаясь окончания официальной части знакомства.
Ворохов с неизменно-чарующей улыбкой принимает руку будущей тёщи и, склонившись, целует её.
Арина выпучивает глаза и застывает с недоговорённой речью в горле. Ни хрена же себе, романтик!
Мама удивлена не меньше её и растерянно хлопает глазами, уже и позабыв, что рядом стоит дочь, по которой она безумно соскучилась.
— Теперь я понимаю, в кого Ариша такая красавица. Мне очень приятно познакомиться с вами, Вера Николаевна, — всё та же обворожительная улыбка на нахальной бандитской морде. Кинчева-младшая понимает, что будь на месте мамы другая женщина, её разорвало бы в клочья от ревности.
— Мне тоже очень приятно, Илья, — растерянно, с неким восхищением во взгляде, женщина пробормотала шаблонное приветствие. — Ой, а что же это я… Вы же голодные, наверное? Сейчас накрою на стол!
— Евгений Палыч, я, честное слово, не знаю, как так вышло… Мы вели её до самого подъезда, а потом подумали, что она зашла в дом и…
— И поехали по бабам! — договорил за него Синицын, буквально приколачивая парня своим бешеным взглядом к полу.
— Но там рядом с домом Лёха оставался… Ну, а чего нам троим делать то…
— И какой прок от твоего Лёхи, если девчонку искромсали и бросили на крыльце?! — уже прогремел Бугай, неосознанно надвигаясь на паренька.
— Евгений Палыч! Ну я вам клянусь, мы ни сном ни духом, что она там осталась…
— За кой-хер вы получаете деньги, если даже не удосужились убедиться, что она зашла в подъезд?!
Парня от неминуемой расправы спас помощник порасторопнее, что весь взлохмаченный забежал в клинику.
— Мы взяли нападавшего! «Гайцы» прошмонали все тачки в округе и нашли у него в салоне окровавленный нож.
Бугай мстительно усмехнулся, от чего мужчины поёжились, если не внешне, то внутренне точно.
— Везите его на склад, я тут закончу и приеду.
Женя тихо отворил дверь палаты и вошёл в неё, где без единой кровинки на лице лежала Ира, окружённая противно попискивающими аппаратами.
— Что ж ты, Цветок, такая тихая? Открой глазищи свои… Наори на меня что ли…
Бугай объяснял свою жалость к девушке очень просто — ничто человеческое ему не чуждо. К тому же, он ведь уже сам её наказал за совершённую глупость. Достаточно бы уже… Так нет, его идиоты не смогли уследить за ней и вот — имеют то, что имеют. И что теперь, спрашивается, делать ему? Цветка то подлатали немного, скоро придёт в себя, благо, что сердце и лёгкие не задеты. Работал явно не профессионал, что, собственно, и спасло Ирку от смерти. И вроде бы всё ничего, но он то не может теперь оставить её… Вроде как добровольно подписался на это. Вот же блядь, таки добилась своего малолетка.
Мужчина усмехнулся сам себе и потрепал девушку за бледную щеку.
— Когда очухаешься, я тебя по первое число оформлю, — улыбнулся ещё раз, когда представил, как будет пищать маломерка во время этого самого «оформления».
Никитин в который раз нажал на кнопку вызова, но отвечать на его звонок явно не торопились. И всё-таки по прошествии нескольких минут гудки сменились грубоватым баритоном:
— Что тебе, Муха?! — по ту сторону явно были недовольны тем, что их отвлекают.
— Вы обещали в случае чего предоставить мне защиту! Одного из моих парней приняли менты!
— Во-первых, закрой свою пасть и не ори на меня, не со своей тёлкой базаришь! Во-вторых, я обещал помогать конкретно тебе и только в том случае, если Ворохов попытается тебя шлёпнуть, а рано или поздно он возьмётся за тебя. Поэтому, будь так любезен, сделай дело и принеси мне бумаги! Если у меня получится свалить Зверя, ему уже будет не до нас. А до того не смей меня беспокоить! — «абонент» вырубился, тем самым послав своего подельника куда подальше.
— Мудак ебучий! — зло матюкнулся Николай, отбросив телефон в сторону.
Идея «покрошить» злейшего врага (что, кстати говоря, был в сотни раз сильнее его) уже не казалась такой хорошей. Надо же было ему припереться в столицу со своей местью! Сидел бы себе тихо в Саранске и горя не знал. Ещё хуже то, что теперь за ним открыл охоту Бугай. И дёрнул его, Муху, чёрт поквитаться с этой девкой. Откуда же ему было знать, что Синицын вдруг проявит свой интерес к бабе, которая, собственно, его особо и не заботила. Скорее всего, у Бугая взыграло самолюбие, но от этого не легче. Теперь нужно менять хату и скинуть хвост, пока его не ушатали, как ту профурсетку.
Глава 13
— Ребят, я вам клянусь, не мой это нож! Мусора подкинули! — почти визжал от ужаса гопник, что уже понял, в какую задницу его загнал Муха.
— Ага, а я шведский гимнаст, — осклабился «шкаф» с внушительных размеров стволом в правой руке. Левой же он заботливо поправлял парнише чёлку, которая спадала на подбитые оба глаза, что уже превратились в узкие щёлочки.
Бугай широченными шагами зашёл в помещение, где каждый звук отдавался зловещим эхом.
Не сбавляя ходу, он приблизился к парню со скованными наручниками запястьями и со всего размаху всадил ему под дых своим железным кулачищем. Тот захрипел и, жадно хватая ртом воздух, свалился со стула, на котором уже не один идиот отдал свою жизнь за тот или иной проступок.
— Любишь баб резать, значит? В таком случае, яйца тебе без надобности, — очень интересная мысль отомстить за Цветка, учитывая, что ему глубоко наплевать на неё — раз. И он сам её чуть не пришил — два. Но тут дело даже не в ней. Он ведь объявил Мухе, что девчонка его, а значит, задели не только красивые сиськи, а и его, Бугая честь. За такие поступки надо отвечать по полной. Второй раз этому насекомому и его шестёркам не свалить от наказания. Скорее бы Илюха вернулся в Москву и развязал ему руки.
Кстати! Хорошая мысль!
— Снимите браслеты! — Евгений снял куртку и размял плечи. — Сейчас посмотрим, какой ты герой!
Кинчева-старшая узнала всё, что хотела об ухажёре дочери и буквально за пару часов прониклась к нему уважением и симпатией. Одному Богу известно как Илья этого достиг, от чего Арина была в шоке. Такого человека в нём она увидела впервые. Он явно планировал добраться до самого сердца её семьи и удавалось это ему «на ура».
Необычайно обходителен и любезен, он всё же не терял свою марку и не опускался до пресмыкания. Теперь у девушки не оставалось никаких сомнений — доброе сердце папы он сразит так же легко. Лишь бы это дорогое ей сердце вылечили и оно не прекратило биться…
Оказалось, что у Александра Степановича уже был микро-инсульт, о котором родители умолчали, не желая расстраивать дочь. Вскоре у него снова случился небольшой приступ, после того как банк настойчиво напомнил о просроченном кредите за обучение Арины, о чём девушка также не догадывалась. Родители боялись, что она натворит глупостей в поисках денег — опять-таки, насмотрелись криминальных новостей и навоображали себе незнамо чего. Контрольным выстрелом в слабое сердце главы семейства Кинчевых стали сплетни о его единственной дочери-красавице, что спуталась с женатым «папиком»…
Девушка ужаснулась, осознав, что именно она стала причиной такой беды. Кто бы мог подумать, что из-за её похождений пострадают родные! Илья же успокоил маму, честно рассказав ей о своей бывшей супруге и о том, что документы в стадии согласования, а значит, вскоре он получит долгожданный развод.
Когда ужин был съеден, а бутылочка вина, привезённого со стольного града выпита, Вера Николаевна поняла, насколько вымоталась и устало потёрла глаза.
— Ариш, ну ты тогда спать иди в свою комнату, там всё готово. А Илюше я постелю на диване. Вы уж простите нас, Илья… — мама принялась извиняться перед Вороховым, что у них, видите ли, всего лишь «двушка», а не царские пенаты, как он привык.
Кинчевой-младшей стало даже обидно за мать и свой родной дом. Ну и чего тут страшного? Не всем же быть депутатами Госдумы! Пусть принимает невесту такой, какая есть и с таким вот нищенским приданным. Мысленно захихикала, представив, как Ворохову будет «удобно» почивать на узком, коротком диванчике с его то ростом и широченной «рамой».
— Ну что вы, Вера Николаевна, не стоит вам беспокоиться, — он одарил будущую родственницу доброжелательным и даже благодарным взглядом. — Я с Аришей умещусь.
— Аа… — женщина открыла было рот, чтобы что-то ответить, но все слова упорхнули в неизвестном направлении.
— Ариша вам разве не сказала? — включил дипломата. — Мы ведь в Москве вместе живём. Но вы не волнуйтесь, я с самыми серьёзными намерениями и отдаю себе отчёт в своих действиях.
Мама растерянно перевела взгляд с Ильи на красную, словно варёный рак дочь и так застыла с открытым ртом.
Если бы Арина владела какими-то сверхъестественными способностями, бандит от её взгляда уже упал бы замертво.
— Ариш, хватит меня пинать ногами. Мы не будем обманывать твою маму, — Ворохов уже вовсю потешался, пытаясь скрыть улыбку. — И, Вера Николаевна, прошу вас, обращайтесь ко мне на «ты», я ведь ваш будущий зять.
— Ну и что это за представление было? — Арина отодвинулась от бандита, что уже вовсю распустил свои нахальные ручонки.
— Ты о чём, малыш? — состроил такую невинную мину, что не знай она его, поверила бы этому ангельскому облику. Но кому как не Кинчевой знать, что под этой личиной скрывается тот ещё бес.
— Ты знаешь о чём. Зачем ты всё маме рассказал?
— А разве я в чём-то был не прав? Может, соврал? Или я должен был сказать, что ты девственница, а мне член ещё в детстве ампутировали? — мужчина уже по привычке сгрёб Арину в охапку и притянул к своему обнажённому торсу. По телу девушки пробежали «мурашки», а сердечко забилось, как обычно, в присутствии Ворохова.
— Нет… Не соврал. Но так сразу…
— А я не собираюсь тянуть кота за яйца. Либо всё, либо ничего. А на «ничего», я, девочка моя сладкая, не согласен. И кончай ломать эту трагикомедию, пока я не рассвирепел и не потащил тебя в ЗАГС волоком, — он улыбался, но Ариша отлично понимала, что это не шутка. Илья вообще не из тех, кто так запросто бросается громкими словами.
— Илюш?
— Да, малыш? — мужчина спустил бретельки её маечки и накрыл губами розовый сосок, слегка прикусив его, от чего трусики Кинчевой тут же намокли.
— Ты спрашивал, люблю ли я тебя…
Ворохов оторвался от её груди.
— Началось. Давай не сейчас, Ариш, у меня другие планы на этот вечер, — и снова нырнул вниз, уже переходя с поцелуями на её плоский животик, попутно спуская майку всё ниже.
— Подожди, — она положила руку на его плечо, но отталкивать не торопилась, уж больно приятны его ласки. — А что насчёт тебя?..
Он поднял голову и удивлённо вскинул брови.
— В смысле? Люблю ли я тебя?
— Да. Что ты чувствуешь ко мне? Просто притяжение или что-то… Большее?
— Определённо большее. Намного. Я всегда считал, что любил бывшую жену. Сейчас понимаю, что те чувства с теми, которые испытываю к тебе — совсем не похожи. Всё по-другому, — он погладил её щёчку. — Тебя не смогу бросить, даже если предашь. Но не уверен, что смогу простить, поэтому не советую, — лишь на пару секунд Илья явил ей свою слабость, а теперь снова посуровел.
— Я не собираюсь тебя предавать… Просто меня пугает всё это. Понимаешь, всё слишком быстро. Ты прёшь на меня, словно танк…
— Ариш, я такой. И не скрывал этого с самого начала. Как бы ты не сопротивлялась, я не сдам позиции. А теперь иди сюда, стояк замучил уже, — бандит навалился на неё и принялся стаскивать пижамные шортики, что были для него сейчас, как для быка красная тряпка.
— Мама за стенкой! — зашикала на него.
— Не бойся, я тебе рот рукой закрою.
Боль в груди снова вернулась и теперь хотелось кричать, но звук не выходил из горла и Ира беспомощно завозилась, пытаясь подняться.
— Лежи, — её удержали сильные руки и девушка возмущённо уставилась на мужчину в белом халате.
— Вы кто? Где я? — испуганно завертела головой, силясь вспомнить как сюда попала и, собственно, куда именно?
— Тише, тише, — он ласково улыбнулся и напряжение немного спало. — Ты в больнице. Тебя ножом ранили. Не помнишь?
Она нахмурилась. Да, действительно… Кто-то набросился на неё у подъезда. Поэтому, видимо, так болит под рёбрами.
— А вы врач?
— Он самый. Мы тебя практически с того света вытащили. Жизненно важные органы не задеты, но крови ты потеряла море.
— Спасибо… — если бы мужчина знал её ранее, то ни за что не поверил бы, что этот растерянный взгляд принадлежит Ирке Цветочкиной.
— Да не за что, — молодой врач успокаивающе погладил её по голове.
Внезапно дверь палаты распахнулась и на пороге закаменел Дикарь. Сердце Иры рухнуло куда-то вниз. Его лицо не выражало ничего кроме слепой ярости. Внутренности девушки скрутило в один тугой комок от этого взгляда. Убийственного взгляда.
— Саша, а ты что здесь забыл в такое время? — слишком уж спокойно он задал свой вопрос, что никак не ассоциировалось с его внешним видом.
— Вообще-то, Жень, я здесь работаю, если помнишь, а ты что забыл в клинике посреди ночи? — доктор только сейчас убрал свою руку от Цветочкиной.
— А я пришёл за малявкой, — буркнул Бугай и, всё так же стоя в дверном проёме, скрестил руки на груди в излюбленном жесте. — Соберите ей необходимые лекарства, она поедет со мной.
— Ты что, рехнулся что ли? Или башку твою каменную надуло? Ей рано ещё на выписку! — врач, в отличии от Ирки, похоже, совсем не праздновал бандюков.
— Саш, я не спрашиваю разрешения. Я забираю её.
Ирка ошалело вертела головой, взирая то на одного, то на другого.
— Цветочкина, прекращай дёргать своими конечностями, а то вырублю, — Синицын нёс её к своей машине, не обращая особого внимания на сопротивление и писки девушки.
— Куда ты меня тащишь?! — она, превозмогая боль в груди, пыталась вырваться из его цепких ручищ.
— Не ссы, стрелять не буду.
— Что ты задумал?
— Шкуру твою спасаю в который раз. Хотя, честно говоря, сам не понимаю, нахрена оно мне понадобилось. Ты вон уже и в больнице себе хахаля нашла, — почему вообще это его парит? Кто она ему? Никто. Головная боль. Заноза в заднице, которую по своей глупости и загнал туда. В переносном смысле, конечно.
Ирка ещё пару раз царапнулась пока он её загружал в машину, но попытки (как и ожидалось) не оправдали себя.
— Сейчас к себе домой тебя отвезу. И никаких мне выебонов, Цветок. Я тебя больше не буду предупреждать, просто отдам Мухе на потеху, поняла?
Цветочкина зажмурилась, пытаясь совладать с эмоциями, но получилось из ряда вон плохо.
— Почему к тебе? — голос еле слышен.
— Потому, что только там тебя не достанут те, кто хотел поглазеть на твои кишки. Доходчиво объясняю? Или тебе устроить ещё одно свидание с шестёрками этого петуха?
Она отрицательно покачала головой. Вполне доходчиво. Вот только не ясно, зачем ему спасать ей жизнь, если сам хотел её забрать. Ничего непонятно и страшно. Ира больше не была уверенна в том, что он не причинит ей вреда.
Мужчина выключил свет и подошёл к окну номера. У входа в гостиницу, даже не скрываясь, стояла целая делегация парней Ворохова. Нашли.
Ребята явно настроены агрессивно и ему не выбраться отсюда живым, даже если вооружится до зубов и пойдёт напролом. Как назло, никто из его приспешников не отвечал. Возможно, их уже взяли. И где же эта обещанная защита?
Его кинули, как последнего лоха. Теперь ясно, почему он ни разу не видел в живую «благодетеля», что заключил с ним эту грёбаную сделку! Чтобы в случае чего не сдал. Урод.
Слишком громкая мелодия мобильного заставила Никитина вздрогнуть. Неужели спасатели подоспели?
— Да?
— В общем, слушай внимательно. Ты сейчас выходишь из отеля через черный ход. Здесь пока чисто и наша тачка уже ждёт тебя. И давай реще, — незнакомец сбросил вызов, оставляя Мухе только слабые догадки о том, кто это был. Да какая нахрен разница?! Валить надо, раз уж предоставился такой шанс. А телефончик надо бы уничтожить, чтобы не отследили…
Николай раздавил гаджет каблуком и, сунув за пояс ствол, потихоньку, крадучись, выбрался из занюханного номера. В коридоре было тихо и спокойно, а потому добраться до лестницы ему не составило труда. Но, как только он ступил на площадку, намереваясь спуститься вниз к комнате горничных, его руки кто-то заломил за спину, а лицо, и без того изуродованное, совсем не мягко соприкоснулось с первой ступенькой.
— Добегался, мудозвон ебаный! — двое крепких парней навалились на него, хотя, вполне было достаточно и одного, учитывая щуплую комплекцию Мухи.
Бугай занёс свою тяжкую на моральном уровне ношу, и бережно, что на него совсем уж не похоже, положил её на диван. Ира ещё по дороге отрубилась и сейчас выглядела, как труп. Бледная, замученная… И только слабое дыхание свидетельствовало о том, что она ещё жива.
Проверил швы, затем, подложив ей под голову маленькую подушку, достал из пакета целый ворох всевозможных таблеток, шприцов и ампул. Нашёл нужную и, отломив «шапочку», засунул иглу в ампулу.
— Вы приготовили комнату, как я просил? — обратился к нянечке, которая с испугом наблюдала за его действиями.
— Да… Конечно.
— Алиса где? — спросил как бы между делом, метко прокалывая иглой шприца кожу Ирины, смазанную медицинским спиртом, а затем и вену.
— Спит уже давно, — женщина поторопилась накинуть на себя куртку и отправиться к выходу. Сколько лет работает у него, а никак не привыкнет к этому человеку. Да и стоит ли? Бандит он и есть бандит.
— Я пойду?
— Идите, — кивнул и приложил руку ко лбу больной. — Ничего, Цветок. Ещё не раз изнасилуешь мой мозг. Только поправляйся.
— Ну, что там? Разумеется, кроме того,
что ты войну из-за бабы развязал, — Илья сделал последнюю затяжку и выбросил окурок прямо с балкона, не заботясь о том, что он может упасть кому-нибудь за шиворот.
— Всё по плану. И, кстати, ты поступил бы также, — лениво протянул Синицын, что-то тщательно пережёвывая.
— Не спорю. Я приеду через неделю. А пока постарайся продержать его в целости и сохранности. Хочу сначала поспрашивать его о таинственном друге, а потом уже сам… — он запнулся, когда нежные ручки Ариши обняли его сзади и полезли под расстегнутую рубашку. — В общем, давай, Жень. Я немного занят.
— А чего это ты так быстро закончил разговор? — прищурилась растрепанная после сна красавица. — Я помешала?
Он медленно развернулся к ней и, разведя руки в стороны, растопырил пальцы.
— А ну быстро к костру, женщина, и готовить своему мужчине завтрак! — бросился за испуганной девушкой, что удирала от него из последних ног. Она даже вскрикнуть успела прежде, чем поняла, что Ворохов так шутит. Благо, Вера Николаевна уже уехала в клинику и не слышала этих визгов.
Арина сильно волновалась перед предстоящей операцией, но Илья всеми силами отвлекал её от тяжких мыслей, панически соображая, как рассказать ей о произошедшем с горе-подружкой. Хотя, стоит ли? Начнёт биться в истерике, разрываясь между родителями и Цветочкиной. Возможно, он и не скажет ей ничего до отъезда в Москву.
— Ну, как тебе завтрак? — Арина с любопытством наблюдала, как «подопытный» поедает её омлет.
Читать бесплатно другие книги:
