Десять плюс один Макбейн Эд
– Что, правда? – удивился Мастерсон.
– Ну да, – пожал плечами Пирс, – я работал в тюремной автомастерской.
– И чего ты там делал? Номерные знаки клепал? – поинтересовался Мастерсон, и Брок рассмеялся. Смеялся он странно – совершенно беззвучно. Брок раскрывал рот, после чего его горло начинало содрогаться от мускульных спазмов.
– Нет, я там освоил профессию, – спокойно ответил Фрэнки. – Если бы я ничего не умел, думаете, меня бы взяли механиком на заправку?
– Ладно-ладно, Фрэнки, ты молодец, – покивал Мастерсон.
– Слушайте, может, скажете, что случилось? – спросил Пирс. – Кто-то что-то натворил?
– Ага, это мягко сказано.
– Я тут ни при чем, – быстро проговорил Фрэнки, – я выводы сделал. Тюрьма стала для меня уроком.
– Что, правда?
– Мне пяти лет хватило. – Задержанный покачал головой. – Я туда больше не хочу. Ни за что.
– Рад это слышать, Фрэнки, – отозвался Мастерсон.
– Я говорю совершенно искренне. Сейчас я зарабатываю восемьдесят баксов в неделю. Да, я вкалываю как проклятый, но зато зарабатываю деньги честным трудом и могу распоряжаться ими как захочу. Из моей зарплаты удерживаются налоги, а остальное я получаю на руки. Каждую неделю я отмечаюсь у Маклафлина…
– Ладно-ладно, Фрэнки, – остановил его Мастерсон. – Скажи-ка мне лучше другое… Ты знаешь человека по имени Рендольф Норден?
– Естественно, знаю, – с готовностью ответил Пирс, – он был моим адвокатом.
– Был? – прищурился Мастерсон.
– Ну да, – удивился задержанный, – был. Когда меня повязали за кражу. А в чем дело? Что случилось?
– И что ты, Фрэнки, о нем думаешь? – Мастерсон пропустил вопросы Пирса мимо ушей.
– Хороший адвокат, – пожал плечами задержанный. – А что?
– Хороший адвокат? – переспросил Мастерсон. – Какой же он хороший, раз не спас тебя от тюрьмы?
– Это не его вина. Он хотел, чтобы я отрицал свою вину, но один мой кореш, который то и дело заезжал на нары с тех пор, как научился ходить, сказал, что надо признать вину, тогда могут дать условный срок. Я стал спорить с Норденом, а он все твердил, что ни в коем случае не надо признавать вину. Ну я и сказал, что не стану его слушать и поступлю по-своему. Вину признал, а мне вместо условного срока влепили десятку. Ну и баран я был. Точно?
– То есть Норден тебе нравился, так?
– Ну да, нормальный такой адвокат. – Пирс пожал плечами.
– Может, ему все-таки стоило приложить чуть больше усилий и переубедить тебя? – вкрадчиво спросил Мастерсон. – Как ты считаешь? Тебе не кажется, что хороший адвокат поступил бы именно так?
– Так я же говорю, он пытался меня убедить, но я не желал слушать, – с жаром произнес Фрэнки. – Я решил, что у меня на счету одна только мелочь: приводы по малолетке, когда меня брали на разборках, да задержание с самопалом, так что кража со взломом – моя первая серьезная статья. Вот и подумал, что, если не стану артачиться и признаю вину, мне дадут условный срок. А нам с Норденом попался судья, который решил, что мне лучше посидеть на нарах и подумать о жизни. – Пирс пожал плечами. – Может, он был и прав.
– Тебя послушать, Фрэнки, ты просто ангел во плоти, – изумился Мастерсон. – Сперва ты прощаешь Нордена за то, что он не сумел тебя уберечь от тюрьмы, теперь ты прощаешь судью, упекшего тебя на нары. Добрая у тебя душа – ничего не скажешь.
– Судья просто делал свою работу, – ответил Пирс и снова пожал плечами. – Слушайте, объясните, наконец, в чем дело? Какое это имеет отношение…
– К чему, Фрэнки?
– Ну… – Пирс растерянно запнулся. – Ну… я даже не знаю… Вы ведь зачем-то меня сюда привезли? Что случилось?
– А ты газеты читаешь?
– Иногда.
– И когда ты в них заглядывал в последний раз?
– Не знаю, – все так же растерянно ответил задержанный. – На работу мне – рано, времени их читать особо нет. Да и читаю я неважно. Именно поэтому я и свернул на кривую дорожку в старших классах. Все остальные читали, а я…
– Фрэнки, не надо нам лить слезы о тяжелом детстве, – оборвал его Мастерсон. – Когда ты в последний раз заглядывал в газеты?
– Да не знаю. Я же вам объяснил…
– Радио слушаешь? – спросил Брок ровным бесстрастным голосом.
– Конечно, слушаю.
– Слышал, тут в городе парень появился, по людям стреляет?
– Какой парень?
– Снайпер.
– Да, – задумчиво произнес Пирс. – Кажется, что-то слышал. Да, точно, он застрелил какого-то мужика в Риверхеде. Так? Какого-то торговца овощами. Да, слышал. – Он озадаченно посмотрел на полицейских. – Чего-то я не понял… Вы… Вы… чего?
– Ладно, хорош порожняк гнать! – отрезал Брок, и в комнате воцарилась гнетущая тишина.
Фрэнки озадаченно посмотрел на детективов, а они терпеливо посмотрели на него так, словно чего-то ждали. Пирс не совсем понял, что за порожняк он должен перестать гнать, но ему неожиданно захотелось, чтобы дверь комнаты оказалась открыта и чтобы вдруг зазвонил телефон. Оба детектива молча нависли над ним, а он так же молча глядел на них. Пирс не знал, что ему говорить и делать, а полицейские, казалось, были преисполнены безграничного терпения. Он отер верхнюю губу. Тишина стала невыносимой. Пирс слышал, как тикают часы на стене.
– Слушайте, – наконец произнес Фрэнки, – вы можете мне просто объяснить…
И тут Брок ударил его по лицу. Быстро, открытой ладонью, не прилагая никаких усилий. Раздался громкий звук пощечины. Нельзя сказать, что Фрэнки было очень больно, затрещина скорее ошеломила его. Не успев поднять руки, чтобы прикрыться, он почувствовал, как обожгло щеку. Пирс озадаченно уставился на Брока.
– Что я такого сделал? – жалобно спросил он.
– Если ты, Фрэнки, не в курсе, Рендольф Норден мертв, – промолвил Мастерсон.
Несколько мгновений Пирс неподвижно сидел, молча взирая на детективов. Он начал обильно потеть, чувствуя себя в этой запертой крошечной комнатке, словно в ловушке.
– Что… Что вам от меня надо?
Брок ударил его в лицо снова, на этот раз посильнее и кулаком. Фрэнки почувствовал, как ему в нос врезались твердые костяшки.
– Что вы делаете? – Пирс попытался встать, но Мастерсон положил мускулистые руки ему на плечи и рывком усадил его обратно, причем сделал это так резко, что у Фрэнки заныла вся спина до самой шеи.
– Эй! – крикнул задержанный, и Брок ударил его снова.
На этот раз Фрэнки почувствовал, как у него в носу что-то хрустнуло. Он немедленно коснулся верхней губы и ощутил, как по ней в ладонь полилась кровь.
– Зачем ты это сделал, Фрэнки? – отрывисто спросил Брок.
– Ничего я не делал. Послушайте… Да послушайте же…
Брок сжал кулак, занес его над головой так, словно держал в руке молот, а потом со всей силы обрушил его Фрэнки на переносицу. Пирс закричал от боли и упал со стула. Мастерсон резко двинул ему один раз ногой по ребрам.
– Вставай! – приказал Брок.
– Подождите… подождите… прошу вас…
– А ну встал!
Пирс с трудом поднялся на ноги. Нос невыносимо болел. Из него струилась кровь. Она заливала губы и капала на новенькую белую рубашку с галстуком, которые он надел на свидание.
– Погодите, – проговорил Фрэнки, – выслушайте меня. У меня же есть работа… я исправился… я теперь честный человек… Я честный человек, понимаете?
Брок снова ударил его.
– Да послушайте! – закричал Пирс. – Послушайте же! Я ничего не делал! Слышите! Я ничего не делал! Понимаете?
И опять Брок врезал ему. Брок его не понимал и не хотел понимать. Брок лишь знал, что Фрэнки Пирс был обычным гопником, который с двенадцати лет принимал участие в уличных драках с другими гопниками. Он знал, что Фрэнки занялся квартирными кражами, отправился за это на нары, а потом вышел на свободу. При этом Брок ни на секунду не сомневался, что Фрэнки как был в прошлом рванью и чмом, так им и остался. Брок гонял его по комнатушке и, не обращая внимания на вопли Пирса, пытавшегося объяснить, что он изменился, устроился на работу, стал честным человеком, все бил его и бил по сломанному носу, пока тот не превратился в бесформенную массу. Невзирая на мольбы, он бил его, когда Фрэнки рванулся к телефону и попытался снять трубку, невзирая на мольбы бил его, когда он повалился на пол, склонившись над ним, он орал: «За что ты его убил, сука? За что ты убил Нордена?! Говори, падла!» и бил, бил, бил, не останавливаясь, даже когда Пирс уже не мог произнести ни слова.
Девушка прождала Фрэнки в парке целых два часа, но он так и не появился. Брок и Мастерсон допрашивали его целых шесть часов. Они избивали его до потери сознания, приводили в чувство, после чего снова принимались избивать, требуя, чтобы Фрэнки ответил, за что он убил человека, которого не видел целых пять лет. В итоге они окончательно убедились, что он не имеет никакого отношения к убийству. Детективы составили протокол, в котором говорилось, что Фрэнки нарушил режим УДО, напав на офицера полиции во время допроса.
Фрэнки Пирса отправили в тюремную больничку на острове Уокер-айленд, чтобы привести в порядок и поставить на ноги перед тем, как вернуть в тюрьму Каслвью.
XI
Расследование стояло на месте, и при этом ничего не происходило. Ну да, мелкого уголовника отделали в участке и отправили обратно на нары, но это, разумеется, не в счет. А время шло. Нельзя отрицать: с тех пор как Эндрю Маллиган за бокалом виски получил в голову пулю, больше убийств не было, но время при этом неумолимо уходило. Самым лучшим доказательством его быстротечности стало возвращение из отпуска Берта Клинга, загорелого, пышущего здоровьем, с выгоревшими на солнце русыми волосами. Вид хорошо отдохнувших людей представлялся лейтенанту Бернсу совершенно невыносимым, и он тут же подключил Берта к расследованию дела о снайпере.
Днем седьмого мая, после того как Мейер и Карелла уехали опрашивать миссис О’Грейди, ставшую свидетельницей гибели Сальваторе Палумбо, Берт Клинг расположился в инструктажной и, чтобы войти в курс дела, принялся знакомиться с материалами предварительного расследования. Когда в инструктажную вошла молоденькая светловолосая девушка, он едва удостоил ее взглядом.
Тем временем Мейер и Карелла сидели в гостиной двухэтажного дощатого домика в Риверхеде, а миссис О’Грейди наливала им кофе, одновременно пытаясь во всех подробностях воскресить в памяти события, непосредственно предшествовавшие гибели Сальваторе Палумбо.
– Кажется, он мне взвешивал фрукты. – Миссис О’Грейди поглядела на детективов. – Вам со сливками и сахаром?
– Мне черный, – отозвался Мейер.
– А вам, детектив Карелла? – Она перевела взгляд на Стивена.
– А мне по чуть-чуть того и другого, – ответил он.
– Как мне к вам обращаться? Детектив Карелла, мистер Карелла или просто по фамилии?
– Как вам удобнее, – улыбнулся Стив.
– В таком случае, если не возражаете, я буду звать вас мистер Карелла. Мне кажется, если я стану называть вас детективом Кареллой, то вы должны будете именовать меня домохозяйкой О’Грейди. Вы согласны?
– Совершенно с вами согласен, миссис О’Грейди. – Стивен снова улыбнулся. – Итак, вы сказали, что он взвешивал вам фрукты?
– Да.
– И что случилось дальше? – Карелла, чуть запнувшись, быстро проговорил: – Я знаю, вы все нам уже рассказывали, но все же…
– Он повалился на прилавок, где стояли ящики с фруктами, а затем упал на тротуар. А я при виде этого начала кричать, – ответила дама.
– Скажите, миссис О’Грейди, вы слышали выстрел?
– Да. Как раз перед тем, как на станцию въехал поезд, – немного подумав, ответила она.
– Какой поезд?
– Ну как «какой»? – удивилась женщина. – Тот, наверху.
– Вы про надземку? – уточнил Карелла.
– Да, про нее.
– То есть в тот момент, когда мистера Палумбо застрелили, поезд подъезжал к платформе?
– Честно говоря, – вздохнула миссис О’Грейди, – я не совсем уверена в очередности событий. То есть я, конечно, слышала выстрел, но в тот момент не поняла, что это был выстрел. Я решила, что это двигатель автомобиля хлопнул или шина лопнула. Оно и понятно, когда покупаешь фрукты, то явно не ожидаешь услышать звук выстрела. Так вот, несмотря на то что я услышала звук выстрела, я не поняла, что Сэла… Что мистера Палумбо застрелили. Он вдруг упал, а на него сверху посыпались фрукты… Я подумала, что случился сердечный приступ. Но потом увидела у него на затылке кровь и, похоже, связала воедино хлопок, который только что слышала, с тем фактом, что Сэл… ну… тогда я еще не знала, что он убит… Но то, что он был ранен, – я понимала…
– А что с поездом? – Карелла внимательно посмотрел на нее.
– Так о чем я вам толкую! – всплеснула руками миссис О’Грейди. – Поймите же, все произошло очень быстро. Поезд подъехал… думаю, он подъехал, хотя мог и отъезжать… выстрел… Сэл падает замертво… Все произошло слишком быстро, и я не уверена, что именно случилось раньше, а что – потом. Бедный Сэл…
– То есть вы не уверены в том, что поезд въезжал на станцию? Получается, он мог и отъезжать? – Стивен поджал губу.
– Совершенно верно, – кивнула женщина, – но он не стоял у платформы, а двигался, – это точно.
– Скажите, миссис О’Грейди, вы кого-нибудь видели на станционной платформе?
– Нет, – решительно покачала головой дама, – я даже туда не смотрела. Понимаете, я сперва подумала, что это хлопнул двигатель машины. Мне даже в голову не пришло, что это стреляли. К чему мне было оглядываться по сторонам? Меня совершенно не интересовало, что это был за звук. Я же была занята – покупала фрукты… По правде говоря, я вообще не отреагировала на этот звук. Я вспомнила о нем только потом, после того как стало известно, что Сэла убили, когда начала перебирать события в голове. Понимаете, что я хочу сказать? Мне сложно объяснить… В современном городе столько источников шума, что ты перестаешь обращать на них внимание и просто занимаешься своим делом.
– Получается, что вы, по сути дела, выстрела не слышали, – задумчиво промолвил Карелла, – или как минимум не обратили на него внимания.
– Да именно это я и хотела сказать. Но выстрел был. – Миссис О’Грейди вдруг замолчала. – К чему вы это клоните? Разве к винтовкам выпускают глушители?
– Нет, миссис О’Грейди, не выпускают, – ответил Карелла, – их запрещено использовать как по федеральному закону, так и по закону штата. Однако толковый механик вполне может изготовить глушитель самостоятельно. Особенно если он задумал убийство.
– Мне всегда казалось, что глушители – ужасно сложные штуки, – призналась женщина, – в кино они выглядят именно так.
– На самом деле, принцип работы глушителя очень прост, – с готовностью принялся объяснять Карелла. – Ставя глушитель на пистолет или винтовку, вы словно закрываете двери в анфиладе. Глушите звук.
– Двери в анфиладе? – недоуменно переспросила миссис О’Грейди.
– Миссис О’Грейди, попытайтесь представить трубку сантиметров двадцать длиной и сантиметра четыре в диаметре. Внутри трубки находятся пластинки, образующие ряд камер для отвода отработавших пороховых газов. Вот так и устроен глушитель. Его можно сделать на домашнем токарном станке.
– Но я слышала выстрел, – упрямо произнесла женщина.
– Но при этом вы не обернулись, не посмотрели наверх и не захотели рассказать о своем удивлении мистеру Палумбо, – склонил голову Стив.
– Вы правы.
– Видите ли, миссис О’Грейди, в чем дело, – вздохнул Карелла, – мистера Палумбо убили пулей калибра семь целых восемьдесят две сотых миллиметра. Это значит, что убийца вел огонь из очень мощной винтовки. Достаточно мощной для того, чтобы остановить несущегося на вас льва.
– И что с того?
– Такая винтовка стреляет очень громко.
– И что с того?
– А то, миссис О’Грейди, что ваш рассказ о случившемся может оказаться не совсем достоверным. Быть может, вы, вспоминая произошедшее, заставили себя поверить, что слышали выстрел, – сказал напрямик Стивен.
– Я слышала выстрел, – не желала сдаваться дама.
– Точно? Или уже после того, как стало известно, что мистера Палумбо застрелили, вам стало казаться, что вы слышали выстрел? Не думаете ли вы, что пытаетесь придать своим воспоминаниям логическую завершенность?
– «Логическую завершенность?» – не поняла миссис О’Грейди.
– Если убийца выстрелил и убил человека, значит, должен быть и выстрел. А если выстрел был, значит, вы должны были его услышать. А раз вы его слышали, то, скорее всего, приняли за хлопок двигателя или звук лопнувшей шины.
– Я уверена, что было все так, как вы сказали, – закивала дама.
– Скажите, пожалуйста, миссис О’Грейди, вам когда-нибудь доводилось слышать, как лопается шина? – поинтересовался Стивен.
– Да, было дело.
– И как вы отреагировали на этот звук? Пропустили мимо ушей? Или же вздрогнули, потому что он чуть напугал?
– Пожалуй, вздрогнула.
– Но при этом, когда мистера Палумбо убивают из мощной винтовки, которая очень громко стреляет, вы только потом, постфактум, вспоминаете, что слышали выстрел. На ваш взгляд, это звучит правдоподобно? – Карелла воззрился на собеседницу.
– Ну-у-у… – замялась миссис О’Грейди и замолчала. – Я думаю, что слышала выстрел, – уже без прежней уверенности произнесла она.
– Может, вы его и слышали, – улыбнулся Карелла, – мы еще отдельно пообщаемся с продавцом билетной кассы на платформе. В любом случае я крайне признателен вам за помощь.
– Сэл был таким славным человеком, – горестно покачала головой миссис О’Грейди, – таким славным человеком…
В отличие от покойного Палумбо продавец билетной кассы со станции был совершенно не похож на славного человека. Им оказался брюзгливый старый хрыч, с которым у детективов не заладилось с самого начала.
– Сколько? – раздраженно спросил он, как только Карелла и Мейер подошли к кассе.
– Чего «сколько?» – не понял Мейер.
– Читать умеете? Написано же черным по белому: «Назовите количество билетов!»
– Но нам не нужны билеты, – возразил Мейер.
– Схема движения подземки – на стене, – пробурчал кассир. – Я справок не даю, мне за это не платят.
– А за оказание помощи полиции вам платят? – любезно поинтересовался Карелла.
– Чего?
– Мы из полиции. – Мейер показал значок.
– Что там написано? – спросил кассир. – Я немного близорук.
– Там написано «детектив», – ответил Мейер.
– Что, правда?
– Правда-правда.
– Ну и чего вам надо? – не слишком дружелюбно осведомился кассир.
– Мы хотим знать, как быстрее добраться до улицы Карратерса в районе Калмз-пойнт, – ответил Карелла.
– Чего?
– Вы меня слышали, – ответил детектив.
– Вас-то я слышал, а вот про улицу Карратерса – ни разу.
– Потому что я ее только что придумал, – охотно объяснил Стивен.
– Что, больно умные оба? – фыркнул кассир.
– Нет, мы просто обычные студенты, играем в «Охоту на мусор»[18], – отозвался Мейер, – по заданию нам надо добыть медведя в зимней спячке. Вы первый медведь, что нам попался за весь день.
– Ха-ха, – грустно промолвил кассир, – очень смешно.
– Как вас зовут? – спросил Карелла.
– Квентин. Будете меня и дальше донимать? С вашей стороны это не очень красиво. Я, как и вы, госслужащий, так что в каком-то смысле мы коллеги.
– Как вас по имени, мистер Квентин?
– Стэн.
– Стэн Квентин[19]? – не веря своим ушам, переспросил Мейер.
– Да, а чего тут такого? – Старик подозрительно посмотрел на детектива. – А вас самого-то как зовут?
Мейер, чье имя из-за шутки остряка-отца звучало точно так же, как и фамилия, – поспешно произнес:
– Давайте не будем об именах, мистер Квентин. Договорились? Нам просто хотелось задать вам пару вопросов о том, что случилось там, внизу, на прошлой неделе. Хорошо?
– Вы про убийство итальяшки? – уточнил Стэн.
– Да, мы про убийство итальяшки. – На лице Кареллы заиграли желваки.
– А чего меня про него спрашивать? – удивился Квентин. – Я и знаком-то с ним не был.
– Тогда откуда вы знаете, что он был итальяшкой?
– А в газете прочитал. – Кассир повернулся к Мейеру. – Может, все-таки скажете, что не так с моим именем и фамилией?
– Да все с ними в порядке, – успокоил его детектив, – просто есть одна тюрьма, которую назвали почти что в вашу честь.
– Да ну? И что это за тюрьма?
– Алькатрас, – ответил Мейер.
– Чего-то до меня не доходит, – тупо уставился на него старик.
– Ну и ладно. Расскажите лучше о том, что случилось в день убийства.
– Да чего тут рассказывать, – пожал плечами Стэн, – мужика внизу застрелили – вот вам и весь рассказ.
– А вы знаете, мистер Квентин, что убийца стрелял с этой платформы? – с грозным видом спросил Мейер. – Исходя из имеющихся у нас данных, мы можем предположить, что это были вы.
– Смешно, – пробурчал Квентин, – ну просто обхохочешься.
– Это еще почему?
– Почему? – фыркнул старик. – Хотя бы потому, что я с расстояния метра не могу разобрать, что у вас написано на значке. Как, черт подери, я мог пристрелить человека, который стоял там, на улице?
– Вы могли использовать оптический прицел.
– Ага, – с жаром кивнул кассир, – а еще я мог бы стать губернатором штата.
– Может, вы видели кого-нибудь на платформе с винтовкой?
– Слушайте, вы что, человеческого языка не понимаете? – недовольно дернул головой Квентин. – Говорят же вам, я плохо вижу. Ясно? Второго такого косоглазого, как я, не найти на всем белом свете.
– Но почему вы не носите очки? – удивился Карелла.
– Зачем? Чтобы выглядеть как урод? Испортить свою внешность? – совершенно искренне возмутился Стэн.
– А как же вы различаете, сколько вам дают денег при покупке билетов? – поинтересовался Мейер.
– Подношу купюру к глазам, – произнес Квентин как само собой разумеющееся.
– Хорошо, тогда давайте напрямоту. Вы хотите сказать, что если на платформе появится человек с винтовкой, то вы все равно не сможете разглядеть, что у него в руках?
– Чего вы по сто раз одно и то же спрашиваете? Я же ясно все объяснил. – Квентин с подозрением посмотрел на Мейера. – Почему это Алькатрас назван в мою честь? Что вы имели в виду?
– А вы, мистер Квентин, сами подумайте. Будет чем заняться на досуге! – отрезал Мейер. – У вас здесь расписание поездов есть?
– Их для пассажиров не печатают. Будто не знаете!
– Я знаю, что их не печатают для пассажиров, – раздраженно произнес детектив, – но у работников-то оно есть? Вы что, не знаете время прибытия и отправления поездов?
– Конечно, знаю, – ответил кассир.
– Как думаете, вы готовы поделиться с нами этими сведениями? – язвительно осведомился Мейер.
– Конечно.
– И когда же, наконец, настанет этот радостный момент? Нам хочется поскорей вернуться к друзьям.
– Каким друзьям? – не понял старик.
– С которыми мы играем в «Охоту на мусор».
– Ха-ха, опять насмешили, – буркнул Стэн.
– Ну, так как насчет поездов?
– Вам нужны все прибытия и отправления? – уточнил Квентин.
– Нет, нас интересует только время в районе полудня. Ну, что скажете? Вы готовы поделиться с нами этой бесценной информацией?
– Думаю, да, – медленно произнес Квентин. – Как вы там говорили, тюрьма называется? Алькатрас? Это вообще где?
– На острове, рядом с Сан-Франциско.
Старик нахмурил лоб, погрузившись в воспоминания:
– Про эту тюрьму вроде даже фильм[20] сняли, так? – спросил он.
– Точно, – кивнул Мейер.
– И чего? Киношники использовали в фильме мое имя и фамилию?
– Может, напишете в кинокомпанию и разберетесь сами? – предложил Карелла.
– Уж напишу, будьте уверены, – раздухарился старик. – Кто снял этот фильм?
– Студия «Метро-Голдвин-Маер». Это был мюзикл, – с самым серьезным видом подсказал Мейер.
– Очень смешно, – кивнул Квентин. – Нет, ну честно, кто снял картину?
Читать бесплатно другие книги:
