1Q84. Тысяча Невестьсот Восемьдесят Четыре. Книга 2. Июль–сентябрь Мураками Харуки
Что же находится там, внутри? — не переставала гадать она. И что оттуда появится, когда придет время? Больше всего девочка жалела, что не увидит, как лопнет кокон. Ведь она так старалась, помогая его плести! Неужели ей не дадут присутствовать при этом событии? А может, стоит совершить еще какой-нибудь проступок, чтобы ее опять посадили в амбар? Но в том, что LittlePeople появятся снова, никакой уверенности не было. Труп козы унесли и где-то похоронили, А кроме остекленевших козьих глаз, звездам отражаться там больше не в чем.
Весьма подробно в книге описывались будни общины. Жесткий распорядок дня. Строгое распределение обязанностей (ей поручалось присматривать за остальными детьми). Скудная пища. Сказки родителей перед сном. Классическая музыка в редкие часы отдыха. Ни ванны, ни душа, ни просто бани в Собрании нет и в помине.
LittlePeople посещают девочку во сне. Они способны приходить в сон, к кому захотят. В ее сне они рассказывают, что Воздушный Кокон вот-вот должен лопнуть, и приглашают девочку прийти посмотреть.
— После захода солнца возьми свечу и приходи в амбар, — говорят они. — Только так, чтоб никто тебя не заметил.
Девочка едва дожидается заката. С наступлением темноты она выбирается из постели, берет приготовленную свечу и прокрадывается к амбару. Но там никого нет. Только Воздушный Кокон лежит на полу — в два раза больше, чем она его помнила. Теперь он метра полтора в длину. Весь окутан призрачным голубым сиянием. Формой напоминает фасолину, чуть зауженную посередине. Хотя когда он был меньше, никакой зауженности не было. Здорово же поработали без нее LittlePeople, думает девочка. И вдруг замечает: по всему кокону пробегает длинная извилистая трещина. Девочка наклоняется и заглядывает через трещину внутрь.
Внутри кокона девочка видит саму себя. Она лежит там, свернувшись калачиком, абсолютно голая. Лицо смотрит вверх, но глаза крепко закрыты, будто она без сознания. Дыхания тоже не слышно. Настоящая кукла.
— Там, внутри — твоя Дота, — говорит LittlePeople-хрипун и откашливается.
— Дота… — повторяет девочка незнакомое слово.
— А ты, стало быть, ее Маза, — добавляет самый тихий.
— Маза и Дота, — опять повторяет она.
— Дота работает представителем Мазы, — поясняет меццо-сопрано.
— Значит, теперь меня две? — спрашивает девочка.
— Нет, не так, — отвечает тенор. — Тебя ни в коем случае не две. Ты — одна-единственная с макушки до пят. Можешь не волноваться. Дота — это не Маза. Это тень сердца Мазы, принявшая форму Мазы.
— И когда же она проснется?
— Уже скоро, — отвечает баритон. — Когда придет время.
— Тень моего сердца? Но что она будет делать?
— Работать персивером, — говорит самый тихий.
— Персивером? — не понимает девочка.
— Она будет чувствовать и запоминать, — поясняет хриплый.
— И передавать все ресиверу, — добавляет меццо-сопрано.
— Твоя Дота станет для нас коридором, — говорит тенор.
— Вместо слепой козы? — спрашивает девочка.
— Дохлая коза была временным коридором, — говорит бас. — Для постоянной связи с местом, где мы обитаем, необходима живая Дота.
— А что должна делать Маза?
— Быть рядом с Дотой, — отвечает меццо-сопрано.
— Когда же проснется Дота?
— Дня через два, — сообщает тенор. — Или через три.
— Одно из двух, — подтверждает самый тихий.
— Заботься о ней как следует, — наставляет девочку баритон. — Все-таки она твоя Дота.
— Без заботы Мазы Дота неполная, — добавляет меццо-сопрано. — Если за ней не ухаживать, ей будет трудно выжить.
— Что же случится, если сердце Мазы потеряет свою тень? — спрашивает девочка.
Все семеро переглядываются. На этот вопрос ответа никто не дает.
— Когда Дота проснется, в небе появятся две луны, — сообщает хриплый.
— Вторая луна отражает тень твоего сердца.
— Две луны? — повторяет девочка.
— Это знак, — добавляет самый тихий. — Всегда хорошенько считай, сколько в небе лун.
— Хо-хо, — вторит ему аккомпаниатор.
— Хо-хо! — соглашаются остальные шестеро.
Девочка в панике убегает.
Это неправильно, повторяет она, здесь какая-то ужасная ошибка. Такого не должно быть в природе. Неизвестно, чего хотят LittlePeople, но от увиденного внутри Кокона у нее просто волосы встали дыбом. Жить рядом с частью меня самой, да еще когда эта часть отдельно дышит и шевелится? Ну уж нет! Я должна бежать отсюда, решает она. И как можно скорее. Пока не проснулась Дота, а в небе не появилась вторая луна.
Иметь при себе наличные деньги в Собрании запрещено. Но однажды отец девочки под большим секретом передал ей десятитысячную купюру[25] и немного мелочи.
— Спрячь, чтоб никто не нашел, — сказал он дочери. И написал на листе бумаги чьи-то адрес, имя и телефон. — Если придется отсюда бежать, купишь билет, сядешь в поезд и доберешься до этого человека.
Выходит, отец заранее знал, что в Собрании случится что-то ужасное? Значит — никаких колебаний. Нужно торопиться. Времени нет даже на то, чтобы проститься с родителями.
Девочка выкапывает спрятанную бутылку с деньгами и адресом. В школе посреди урока отпрашивается к врачу. Украдкой выходит из школы, садится в автобус, едет на станцию. Там протягивает купюру в кассовое окошко и покупает билет до Такао. Получает сдачу. Ни покупать билеты, ни получать сдачу, ни садиться в поезд ей не приходилась еще ни разу в жизни. Как и что нужно делать, ей подробно рассказал отец.
Следуя отцовой записке, девочка доезжает по центральной ветке до станции Такао, выходит из поезда, отыскивает телефон-автомат и звонит по нужному номеру.
Трубку берет старый друг отца, известный японский художник. Старше отца лет на десять, он живет с дочерью в горной усадьбе за городом. Супруга его недавно скончалась, а Куруми — так зовут дочь — старше самой девочки всего на год. Сразу после звонка он садится в машину, приезжает на станцию и увозит девочку к себе домой, где оказывает ей самый теплый прием.
Уже на следующий вечер в доме художника девочка смотрит в окно и видит, что в небе висят две луны. Рядом со старой, привычной луной — еще одна, чуть поменьше и кривая, точно высохшая фасолина. Дота проснулась, понимает девочка. Вторая луна — для тени ее сердца. Девочка содрогается от ужаса. Мир изменился. Теперь должно случиться что-то непоправимое.
Никаких вестей от родителей девочки не поступает. Может, ее побега никто не заметил? — гадает она. Ведь там, в амбаре, осталась Дота. Похожая на нее как две капли воды — обычному человеку не отличить ни за что. Хотя родители, конечно, сразу поймут, что это не их дочь. И что девочка сбежала из общины, оставив вместо себя двойника. Они же сами указали ей, куда бежать и где прятаться. Хотя теперь и не дают о себе знать. А может, таков их безмолвный наказ — сиди, мол, тихо и не высовывайся?
В местную школу она то ходит, то нет. Реальный мир за пределами Собрания слишком отличается от мирка, в котором ее воспитали. Буквально все здесь другое: правила, поступки, слова. Ни подружиться с кем-нибудь в классе, ни привыкнуть к распорядку школьной жизни ей долго не удается.
Классе в пятом, правда, она знакомится с мальчиком по имени Тору. Мальчик невысокий, худенький, со сморщенным, как у обезьянки, лбом. В раннем детстве он, похоже, переболел какой-то тяжелой болезнью, и от физкультуры в школе его освободили. Позвоночник у бедняги искривлен. На переменах он убредает от любых компаний в какой-нибудь уголок и читает в одиночестве книжки. У Тору друзей тоже нет. Слишком уж маленький и некрасивый. Однажды девочка присаживается рядом и заговаривает с ним. Спрашивает о книге в его руках. Он зачитывает вслух какой-то отрывок. Ей нравится, как звучит его голос. Чуть хрипловатый, но глубокий и очень внятный. История голосом Тору завораживает девочку. Он читает книгу с таким выражением, будто декламирует стихи. Они начинают встречаться на каждой большой перемене — он ей читает, она внимательно слушает.
Но вскоре она теряет Тору. LittlePeople забирают у девочки единственного друга. Как-то ночью в спальне Тору появляется Воздушный Кокон. И пока мальчик спит, LittlePeople плетут очередную Обитель. Ночь за ночью они делают Кокон все больше — и регулярно показывают это девочке во сне. Но помешать их работе она не может. Наконец кокон становится совсем большим и растрескивается. Как и тогда, в амбаре. Только внутри этого Кокона — три огромные черные гадюки. Их туловища сплелись так, что ни самим гадюкам, ни кому-либо еще никогда не размотать этот скользкий трехголовый клубок. Змеи в ярости оттого, что не могут освободиться. Чем сильнее они стараются расползтись в разные стороны, тем лишь больше запутываются. LittlePeople показывают это девочке близко-близко. Ничего не подозревая, Тору мирно спит рядом. Кроме девочки, никому на свете не видно, что происходит.
Так проходит несколько дней, и Тору вдруг тяжело заболевает. Его увозят в больницу, куда-то страшно далеко. И даже названия больницы официально никому не сообщают. Постепенно девочке становится ясно, что она потеряла Тору и больше никогда не увидит.
Это — послание от LittlePeople, догадывается девочка. Поскольку она — Маза, они не причиняют вреда ей самой. Но могут очень сильно навредить тому, кто ей дорог. Хотя и не каждому. Ведь ни ее опекуна-художника, ни его дочь Куруми они не тронули. Значит, они выбирают в жертву самого слабого и беззащитного? LittlePeople проникли в ее мозги, вытащили самые жуткие страхи и оживили их. А поразив болезнью бедного Тору, призывают девочку вернуться к Доте. Словно бросают ей в лицо: На, смотри! Ты сама виновата в том, что случилось!
Она снова остается одна. Перестает ходить в школу. Старается ни с кем не дружить, чтоб не навлечь на людей беду. Теперь она понимает, что значит жить под двумя лунами сразу.
И наконец девочка начинает плести свой собственный Воздушный Кокон. Это она умеет. LittlePeople сказали, что по созданному коридору они приходят оттуда, где обитают. Но если так, значит, по такому же коридору можно пробраться и в обратную сторону — туда, к ним! И выяснить наконец, зачем она им понадобилась, для чего нужны Маза и Дота, и разгадать их проклятые тайны. Может, там даже найдется потерявшийся Тору? Девочка принимается за работу. Вытягивает из воздуха нить за нитью и сплетает в единый каркас. Зная, что закончит не скоро. Но закончит обязательно.
Иногда ее гложут сомнения. В душе воцаряется хаос. Действительно ли я — Маза? Или уже незаметно превратилась в Доту?
Она уже ни в чем не уверена.
Как я вообще могу доказать, что я — настоящая?
Книга заканчивалась символично: девочка изготавливает Кокон и собирается открыть двери, ведущие неизвестно куда. Что должно произойти с нею там — не написано. А может, этого просто еще не случилось.
Дота, задумалась Аомамэ. Перед смертью Лидер употребил это слово. Дескать, ради того, чтобы обернуться против LittlePeople, его дочь бросила свою Доту и сбежала. Скорее всего, так оно и было на самом деле. А теперь получалось, что две луны в небе видит не только Аомамэ?
Так или иначе, она вроде бы поняла, в чем секрет успеха «Воздушного кокона». Понятно, что какую-то роль здесь сыграли красота и молодость Фукаэри. Но чтобы превратить книгу в бестселлер, этого недостаточно. Живые и емкие метафоры, которыми буквально дышал роман, заставляли читателя смотреть на мир неискушенным взглядом ребенка. И пусть даже эти события были сказочными, аудитория искренне сопереживала маленькой героине. Автор знал, как задеть нужные струнки читательского подсознания, чтобы люди, забыв о времени, проглатывали страницу за страницей.
Да, наверняка плюсы этого текста — в огромной степени заслуга Тэнго; однако теперь Аомамэ думала совсем не об этом. А о том, что она должна перечитать всю книгу сначала, сосредоточившись на образе LittlePeople. Для нее это — совершенно реальная история, некий анализ ее собственного вопроса жизни и смерти. Что-то вроде инструкции к применению, откуда она просто обязана выудить все возможные знания, хитрости и «ноу-хау». И вычерпать как можно больше подробностей о мире, в который ее занесло.
Что бы ни думали миллионы читателей, история «Воздушного кокона» — не фантазия. Аомамэ была твердо уверена: хотя имена и названия изменены, большинство событий романа случилось в реальности и девочка пережила все это на самом деле. Фукаэри постаралась рассказать о своем опыте как можно подробнее, чтобы открыть миру эту мрачную тайну: кто такие LittlePeople и чего от них следует ожидать.
Из брошенной ею Доты, скорее всего, LittlePeople сделали очередной коридор. Он вывел их на Лидера, отца девочки, которого они обратили в ресивера — принимающего. Ставшую обузой «Утреннюю зарю» раздавили и потопили в крови руками полиции и спецназа, а оставшийся «Авангард» превратили в радикальную, крайне закрытую религиозную секту. Видимо, в таком качестве они чувствовали себя на этом свете комфортней всего.
Смогла ли выжить девочкина Дота без своей Мазы? Если верить LittlePeople, без заботы Мазы шансов у нее очень мало. А каково самой Мазе существовать без тени своего сердца?
После девочкиного побега LittlePeople наплодили еще несколько новых Дот. Так же, как это делали с нею, и с тем же умыслом — обеспечить себе широкий и стабильный доступ в наш мир. В результате появилась целая команда девочек-персиверов, которые стали наложницами Лидера. Цубаса была одной из них. Но совокуплялся Лидер не с настоящими Мазами, а с их тенями-Дотами. Вот что имел он в виду, говоря: «Мы познали друг друга в разных ипостасях». Этим объясняются и молчаливость Цубасы, и ее странный взгляд — глаза точно из матового стекла. Как и отчего она, будучи Дотой, сбежала из секты — загадка. Но в любом случае, из внешнего мира ее изъяли и вернули куда положено. То есть буквально — положили обратно в Кокон и вернули назад к ее Мазе. Кровавые останки собаки, будто взорванной изнутри, для Цубасы были таким же предупреждением от LittlePeople, как сон о Тору для Фукаэри.
Все Доты стремились зачать от Лидера ребенка. Но поскольку оставались тенями, месячных у них не было. И тем не менее, по словам Лидера, именно Доты постоянно им овладевали. Почему?
Аомамэ покачала головой. По-прежнему слишком много загадок.
Аомамэ просто разрывалась от желания немедленно рассказать обо всем хозяйке. О том, что Лидер на самом деле насиловал не девочек, а их тени. И что, возможно, его совершенно не стоило убивать.
Но разве хозяйка поверит таким объяснениям? И разве сама Аомамэ сразу поверила Лидеру на слово? Да что говорить — любой нормальный человек, вывали на него все эти россказни о LittlePeople, Мазах-Дотах и Воздушном Коконе, хотя бы мысленно покрутит пальцем у виска. Для нормального человека все это — фикция из модной книжки. Все равно что карточные королевы и Кролик с часами из «Алисы в Стране чудес».
И все-таки Аомамэ видит в небе две луны. Живет под ними и каждую ночь ощущает силу их притяжения. И человека по кличке Лидер она убила во мраке гостиничного номера своими руками. Ее пальцы отлично помнят, как остро заточенная игла впилась в нужную точку на его шее. От этого воспоминания до сих пор мурашки бегут по коже. А незадолго до смерти Лидера она своими глазами наблюдала, как тот силой мысли поднял в воздух тяжеленные часы. И это не обман зрения, не трюк, а реальный факт, с которым нельзя не считаться.
В целом ясно одно: именно LittlePeople подмяли под себя «Авангард». Чего они хотят добиться в итоге, Аомамэ не знает. Возможно, их цели вообще за гранью нашего понимания добра и зла. Тем не менее девочка, героиня книги, инстинктивно почуяла в этих созданиях что-то неправильное — и решила по-своему дать им отпор. Бросила свою Доту, сбежала из общины. А дальше — как сказал Лидер, «чтобы поддержать равновесие добра и зла» — задумала вызвать «момент столкновения сил»: залезть в коридор, из которого появляются LittlePeople, и перебраться к ним на ту сторону. В качестве транспортера девочка использовала свою же историю. А Тэнго стал ее партнером и попутчиком. Вряд ли, конечно, он осознавал это, когда помогал Фукаэри. И возможно, не осознает до сих пор.
Так или иначе, «Воздушный кокон» — главный двигатель в их путешествии. История, с которой все началось.
Где же в этой истории появляюсь я? — озадачилась Аомамэ.
В тот самый миг, когда под «Симфониетту» Яначека я ступила на пожарную лесенку Токийского хайвэя, в небе появилось две луны и меня закинуло в загадочный год — тысяча невестьсот восемьдесят четвертый. Что это может значить?
Аомамэ закрыла глаза и задумалась.
Может, я угодила в коридор, который Тэнго и Фукаэри проделали своей книгой, чтобы вызвать «момент столкновения» с LittlePeople? И меня перебросило на эту сторону? Вполне возможно. По крайней мере, более стройных версий в голову не приходит. Но тогда получается, что в этой истории мне уготовлена очень важная роль. Да что там — чуть ли не основная!
Аомамэ огляделась. Значит, я нахожусь в истории, которую написал Тэнго? — осенило ее. И даже в каком-то смысле — внутри его самого? В его теле как храме души?
Когда-то она смотрела по телевизору старый фантастический фильм. Названия уже и не вспомнить. История о том, как ученые уменьшили свои тела до микроскопических размеров, сели в нечто вроде подводной лодки (тоже уменьшенной), проникли в кровеносную систему пациента и по ней добрались до мозга, чтобы совершить сложнейшую операцию, невозможную в обычных условиях.
Может, что-то подобное происходит теперь со мной? — размышляла Аомамэ. Я путешествую по кровеносной системе Тэнго и исследую его изнутри. Белые кровяные тельца пытаются вытеснить из организма инородное тело (то есть меня). Отчаянно сражаясь с ними, я шаг за шагом продвигаюсь к болезнетворному очагу. И наконец, проникнув в номер отеля «Окура», убиваю Лидера. Операция проходит успешно, причина болезни устранена.
От этих мыслей на душе Аомамэ посветлело. А ведь я молодец, подумала она. Порученную мне миссию — очень сложную и страшную — выполнила на все сто. И даже под страшными раскатами грома осталась крутой и стильной Аомамэ. Если Тэнго действительно это видел, он должен мною гордиться.
Конечно, если продолжать аналогию с кровеносной системой, уже совсем скоро меня затянет в венозную артерию и вымоет прочь из организма, как любой отработанный шлак. Так уж оно устроено, человеческое тело. И мне своей судьбы не избежать. Ну и ладно, бог с ней. Пока я еще нахожусь внутри Тэнго. Окруженная его теплом, я подчиняюсь его пульсу, следую его логике, правилам и привычкам. И конечно же, языку его историй. Господи, какое это блаженство — быть частью Тэнго…
Сидя на полу, Аомамэ закрывает глаза, подносит книгу к лицу. Вдыхая запахи бумаги и типографской краски, она погружается в невидимый поток повествования и вслушивается в сердцебиение Тэнго.
Вот оно, Царство Небесное, понимает она.
Теперь не жаль и погибнуть. Когда угодно.
Глава 20
_______________________
ТЭНГО
Моржи и безумные шляпники
Никакой ошибки. Луны в небе — две.
Одна старая и большая, которая сияла всегда. Другая — поменьше, скукоженная, тусклая и зеленоватая, будто никому не нужный, грязный и некрасивый ребенок — бедный родственник первой луны. Тем не менее вторая луна теперь тоже сияет в небе, и погасить ее невозможно. Не мираж, не обман зрения. Отчетливо виден и сам ее серп, и ободок вокруг темной стороны. Не дирижабль, не стратостат, не искусственный спутник и уж точно не декорация из папье-маше. Ужасным родимым пятном, как отметиной злой судьбы, этот огромный булыжник обезобразил ночное небо.
Тэнго смотрел на вторую луну очень долго, почти не мигая. Казалось, еще немного — и пробуравит ее взглядом насквозь. Но та не исчезала, не менялась и никак не реагировала своим каменным сердцем на его смятение.
Тэнго разжал кулак и ошалело покачал головой. Просто «Воздушный кокон» какой-то, подумал он. Когда рождается Дота, лун становится две…
— Это знак, — сказал самый тихий из LittlePeople. — Всегда хорошенько считай, сколько в небе лун.
Фразу эту Тэнго сочинил, когда, следуя рекомендации Комацу, пытался расширить описания новой луны. Пожалуй, именно на эти пассажи он потратил больше всего усилий.
— Сам подумай, дружище, — убеждал его Комацу. — Небо, в котором висит одна-единственная луна, читатель видел уже тысячи раз. Так или нет? А вот неба, в котором бок о бок висят сразу две луны, большинство и представить не в состоянии. Если ты пишешь о том, чего никто никогда не видел, объясняй все как можно подробнее.
Очень дельный совет.
Все еще глядя в небо, Тэнго снова покачал головой. Вторая луна выглядела в точности так, как он ее описал. Тот же цвет, та же форма, те же размеры. Даже почти все его метафоры казались вполне уместны.
Но ведь это невозможно, подумал он. Какая же объективная реальность станет подстраиваться под чьи-то метафоры?
— Быть не может, — попытался сказать он вслух, но не вышло. Горло пересохло так, словно он только что выиграл забег на длинную дистанцию.
Быть не может, повторил Тэнго уже про себя. Получается, что вокруг — не объективная реальность, а фикция? Действительность, которой на самом деле не существует? Мир истории Фукаэри, которую та надиктовала Адзами, а я перелопатил, дополнил и превратил в удобочитаемый текст?
Но ведь это значит, что я нахожусь внутри выдуманной истории! По какой-то случайности я выпал из реального мира и угодил в мир «Воздушного кокона» — совсем как Алиса в погоне за Кроликом. Или же наоборот — реальный мир принял форму чьей-то персональной фантазии. Считать ли теперь, что мира с одной луной больше не существует? И насколько в этом замешаны LittlePeople?
Словно пытаясь найти ответ, Тэнго огляделся. Но вокруг раскинулся обычный спальный район огромного мегаполиса. И весь пейзаж отличался от привычной для Тэнго реальности только одной деталью. А в остальном — ни тебе карточных королев, ни моржей, ни безумных шляпников. Лишь пустая песочница, качели, неестественно яркий фонарь, разлапистые старые дзельквы, ухоженный общественный туалет, совсем недавно построенная шестиэтажка (свет горит всего в четырех квартирах), доска с объявлениями районной администрации, красный автомат напитков с эмблемой «Кока-колы», нелегально припарковавшийся зеленый старичок «фольксваген», электрические столбы с проводами, разноцветная неоновая вывеска в соседнем квартале — да, пожалуй, больше и ничего. Обычный шум машин, обычная городская иллюминация. Здесь, в Коэндзи, Тэнго прожил уже семь лет. Не сказать, чтоб ему особенно нравился именно этот район. Просто однажды нашел здесь дешевую квартирку недалеко от метро — взял да и перебрался. На работу ездить удобно, связываться с очередными переездами не хотелось — в общем, так и осел. Но к окружающему пейзажу давно привык, и малейшее изменение заметил бы сразу.
Однако на вопрос «Когда же лун в небе стало две?» Тэнго ответить не мог. А что, если это случилось много лет назад, просто он не заметил — точно так же, как не замечает в жизни много чего еще? Газет он не читает, телевизор не смотрит. Даже представить трудно, сколько вещей на свете известно кому угодно, только не ему. А может, наоборот — вторая луна появилась совсем недавно в результате каких-нибудь катаклизмов? Хорошо бы спросить у кого-нибудь. Извините, мол, за странный вопрос, но вы не подскажете, с каких пор лун в небе две? Но спрашивать некого. Вокруг ни единой живой души.
Впрочем, нет. Где-то совсем рядом забивают в стену гвозди молотком. Тук, тук, тук — без остановки. Очень крепкие гвозди в очень твердую стену. Какому идиоту приспичило заколачивать гвозди в такой поздний час? Тэнго огляделся, но ни стен, ни людей с молотками поблизости не увидел.
Лишь через несколько секунд он сообразил, что это стучит его сердце. Получив сумасшедшую порцию адреналина, разгоняет по всему телу новую кровь — и колотится так, что можно оглохнуть.
От вида двух лун у Тэнго закружилась голова. Похоже, нервы не выдержали. Боясь потерять равновесие, он присел на горке, ухватился за поручни, закрыл глаза. Притяжение земли как будто слегка изменилось. Или это ему только кажется? Где-то резко поднялись приливы, где-то стремительно упали отливы. Жизнь Земли стала другой, а люди все так же бродили по ней, заблудившись между lunatic и insane.
Пока голова кружилась, Тэнго успел подумать о том, что в последнее время фантом матери больше не беспокоит его. Вот уже очень давно он не видел, как мать, спустив с плеч лямки белоснежной комбинации, дает чужому дяде сосать ее грудь. Даже почти забыл о видении, которое мучило его столько лет. Когда же его накрыло в последний раз? Вспоминалось с трудом, но в любом случае — до того, как он начал писать свою книгу. Словно именно это явилось границей, за которую назойливый призрак матери уже не смел заходить.
Теперь же одно навязчивое видение сменилось другим. Теперь он сидит на детской горке и разглядывает небо с двумя лунами. И неведомый новый мир, словно темные воды, без единого звука вот-вот затопит его с головой. Похоже, это нынешнее наваждение родилось из неизгнанного старого страха. А новая загадка — из неразгаданной старой головоломки. Так думал Тэнго. Не особенно критикуя себя, не пытаясь найти какое-нибудь решение. Этот новый мир придется принять как есть — молча, без возражений. Выбора все равно никакого. Ведь и мир, в котором он жил до сих пор, ему выбирать никто не предлагал. Та же проблема, вид сбоку. Да и будь у него возражения — кому их высказывать?
Сердце все колотилось как бешеное. Но головокружение, слава богу, прошло. Слушая собственный пульс, Тэнго откинулся затылком на поручни и снова уставился в небо над Коэндзи. До отвращения странный пейзаж — новый мир с еще одной луной. Никакой определенности, все рассыпается на миллионы смыслов. Лишь одно понятно наверняка: как бы ни сложилось дальше, к двум лунам в небе он не привыкнет никогда. Без вариантов.
Какой же тайный договор с луной могла заключить Аомамэ? Он снова вспомнил ее глаза, так пристально глядевшие на луну средь бела дня. Что же она обещала луне и что попросила взамен?
И что будет дальше со мной?
Именно этот вопрос гвоздем застрял у Тэнго в голове, когда в пустом классе она стиснула его руку. Испуганный мальчик перед огромной дверью. Точно так же он и чувствует себя до сих пор. Те же страхи, та же неуверенность и та же самая дрожь. Только дверь перед глазами стала теперь еще больше. И лун на небе уже не одна, а две.
Где же ты сейчас, Аомамэ?
Он еще раз внимательно осмотрел все вокруг. Но нигде не увидел того, что искал. Поднес к лицу руку, вгляделся в линии на ладони. В ярком свете фонаря они напоминали оросительные каналы на поверхности Марса. Но ни черта не объясняли. Кроме разве того, что после той встречи с Аомамэ в пустом классе он, Тэнго, прожил очень долгую жизнь. Жизнь, которая в итоге и привела его сюда, в Коэндзи, на детские качели, над которыми висят две луны.
Куда же ты спряталась, Аомамэ? Где прикажешь тебя искать?
— Она-может-быть-где-то-рядом, — сказала Фукаэри. — Отсюда-пешком-дойти-можно.
А если Аомамэ где-то рядом — сколько лун она видит в небе?
Наверняка тоже две. В этом Тэнго был уверен. Без каких-либо оснований — просто уверен, и все. Все, что видно сейчас ему, должно быть видно и ей. Тэнго постучал по перильцам горки — несколько раз, до боли в руке.
Вот почему мы просто обязаны встретиться, понял он. Ты где-то рядом, пешком дойти можно. Зализываешь раны, как раненая кошка. За тобой кто-то гонится, у тебя совсем мало времени. Но где именно ты находишься — неизвестно.
— Хо-хо, — сказал LittlePeople-аккомпаниатор.
— Хо-хо! — подтвердили шестеро остальных.
Глава 21
_______________________
АОМАМЭ
И что теперь делать?
В эту ночь для того, чтобы глядеть на луны, Аомамэ вышла на балкон в сером спортивном костюме и шлепанцах. С чашкой какао в руке. В кои-то веки ей захотелось какао. Просто нашла в кухонном шкафу банку с надписью «Ван Хаутен» и подумала: а не выпить ли какао? Две луны висели в абсолютно безоблачном небе на юго-западе. Большая и маленькая. Аомамэ захотела вздохнуть, но из горла вырвался лишь слабый стон. Воздушный кокон лопнул, из него родилась Дота, в небе появилась вторая луна. 1984 год сменился на 1Q84-й. Прежний мир исчез, и вернуться в него невозможно.
Усевшись в пластиковое кресло, Аомамэ отхлебнула горячего какао и, глядя на две луны, попыталась вспомнить, каким он был, прежний мир. Но ей почему-то вспоминался лишь фикус, оставленный в старой квартире. Где-то он сейчас? Заботится ли о нем Тамару, как обещал по телефону? Наверное. Волноваться не стоит. Тамару свое слово сдержит. Конечно, если понадобится, он без колебаний тебя убьет. Но о твоем фикусе, раз обещал, позаботится обязательно.
Почему же этот чертов фикус не выходит у нее из головы?
До того как оставить бедное растение на произвол судьбы, Аомамэ никогда о нем не задумывалась. Фикус как фикус, ничего примечательного — так и казалось: еще немного, и увянет совсем. На распродаже стоил тысячу восемьсот иен[26]. На кассе сделали скидку до полутора тысяч. Поторгуйся — скинули бы еще больше. Никому он там был не нужен. Всю дорогу домой Аомамэ сомневалась, не зря ли купила. Ведь о невзрачной жизни этого бедолаги нужно заботиться.
Теперь ей принадлежала чья-то жизнь. Ничего подобного с ней до сих пор не случалось. Ни домашних животных, ни растений она раньше не заводила, не покупала, в подарок не получала, на улице не подбирала. А теперь у нее в руках — чужая жизнь, с которой нужно делить свою.
Аомамэ вспомнила о золотых рыбках, которых хозяйка купила для Цубасы. И о том, как сильно ей захотелось таких же. Эти рыбки заворожили ее так, что глаз не отвести. Наверное, она завидовала малышке Цубасе. Аомамэ ни разу в жизни не водили в магазины ради подарков, и никто никогда ничего ей не покупал. Ее родители чтили только Священное Писание, а любые мирские праздники в семье презирались.
Вот почему Аомамэ решила пойти в зоомагазин на станции Дзиюгаока и купить себе золотых рыбок. Ведь если никто не покупает тебе ни рыбок, ни аквариума, только и остается, что пойти и купить самой. Так или нет? Взрослая тридцатилетняя женщина, живешь в квартире одна. В абонентском ящике хранишь толстенную пачку денег. И если купишь себе несколько рыбок в аквариуме, кто станет тебя ненавидеть?
Но когда Аомамэ пришла в зоомагазин и увидела, как рыбки в аквариуме плавают наперегонки, раздувая жабры, покупать их ей расхотелось. Эти крохотные бессознательные существа являли собой настолько совершенную форму жизни, что покупать их как вещь казалось чем-то неправильным. Глядя на них, она вспомнила себя в детстве. Такую же бессильную, втиснутую в рамки, лишенную возможности плыть куда хочется. Хотя рыбкам, судя по выражениям на физиономиях, уплывать никуда особенно не хотелось. Личная свобода была им до лампочки. В отличие от Аомамэ.
Наблюдая за рыбками в «Плакучей вилле», Аомамэ ни о чем подобном не рассуждала. Тамошние рыбки плавали гордо и жизнерадостно, рассекая лучи летнего солнца, преломленные в воде. Словно демонстрировали, как это здорово — жить вместе с ними, и как ярко они могли бы раскрасить чьи-нибудь серые будни. Но при виде, казалось бы, точно таких же рыбок на распродаже Аомамэ закусила губу и серьезно задумалась. Нет, решила она в итоге. Держать дома рыбок — занятие не для меня.
И тут ее взгляд упал на одинокий фикус в самом дальнем углу магазина. Он стоял там, как провинившийся ребенок, которого прогнали с глаз долой и забыли. Жухлый, искалеченный. Аомамэ тут же захотела купить его. Не потому, что понравился. Просто надо было его забрать оттуда. И даже поставив его дома в углу, она обращала на него внимание, лишь когда поливала.
Но теперь мысль о том, что этого фикуса она уже не увидит, вдруг пронзила ее сердце, точно иглой. Лицо Аомамэ перекосилось, как случалось всегда, если хотелось завыть во весь голос. Мышцы носа, губ, век разъезжались в стороны под разными углами — до тех пор, пока Аомамэ не ощутила себя совершенно другим человеком. И лишь тогда она вернула лицу его обычное выражение.
Так почему же этот фикус не выходит у нее из головы? В любом случае Тамару о нем позаботится, можно не сомневаться. У такого аккуратиста это выйдет даже лучше, чем у меня, признала она. Этому человеку можно доверить чужие судьбы, не то что мне. Со своими собаками он обращается, будто с частями своего тела. А как тщательно ухаживает за деревьями в хозяйском саду. И с каким самозабвением защищал младшего товарища в приюте. Мне до такого отношения к чужой жизни — как до луны. Тут дай бог сил справиться с собственным одиночеством…
Подумав об одиночестве, она вспомнила Аюми. Бедняжку приковали наручниками к кровати, изнасиловали и задушили поясом от халата. Насколько известно, преступника до сих пор не нашли. У Аюми была семья, были соседи по общежитию. Но она оставалась бесконечно одинокой. Настолько, что довела себя до такой дикой, нелепой смерти. А я не смогла ей ничего дать, когда бедняжке это было так нужно. Ведь она просила меня о помощи, это факт. Но я предпочла защитить свои секреты и свое одиночество. Почему же Аюми выбрала для своей просьбы меня? Именно меня — из стольких людей на свете?
Аомамэ закрыла глаза, и ей тут же представился фикус, оставленный в прежней квартире.
Так какого же черта проклятый фикус не выходит у меня из головы?!
Потом она плакала. Что со мной, думала она, размазывая слезы и качая головой. Слишком часто я плачу. Вроде ведь не собиралась. Но при мысли о фикусе плечи затрясло, и слезы закапали сами собой. У меня не осталось ничего. Даже кривого, пожухлого фикуса. Все, что имело какую-то ценность, потерялось одно за другим. Все, кроме воспоминаний о Тэнго.
Ну хватит реветь, сказала она себе. Все-таки я нахожусь внутри Тэнго. Как те ученые из фильма «Фантастическое путешествие». Да-да, вот как он назывался! Оттого, что вспомнилось название фильма, стало немного легче. Аомамэ перестала плакать. Сколько ни реви, слезами проблем не решить. Пора превращаться обратно в крутую и стильную сестренку Аомамэ.
Кому это нужно?
Мне же самой.
Она поглядела на небо. Там по-прежнему висели две луны.
— Это знак, — сказал самый тихий из LittlePeople. — Всегда хорошенько считай, сколько в небе лун.
— Хо-хо, — подтвердил аккомпаниатор.
И тут Аомамэ заметила, что смотрит в небо не одна. На детской площадке через дорогу стоит детская горка, а на ее перильцах сидит, задрав голову, молодой человек. И тоже видит две луны сразу. Каким-то шестым чувством она поняла: ему видно то же, что и ей. Для него луны в небе — две. А это, по словам Лидера, способен увидеть далеко не каждый.
Но молодой человек — видит. Аомамэ готова поспорить на что угодно. Он сидит на детской горке и разглядывает: одну луну желтую и еще одну — маленькую, зеленовато-замшелую. Явно озадаченный этим зрелищем. Неужели его тоже забросило сюда из 1984 года? И он тоже не может понять, что это за новый мир? Очень похоже на то. Огорошенный, забрался на детскую горку и подбирает в уме разумное объяснение происходящему.
А может, и нет? Вдруг это шпион «Авангарда», который наконец-то вычислил, где я скрываюсь?
От этой мысли сердце на секунду встало. Ладонь сама потянулась за пояс трико к пистолету, и пальцы стиснули металлическую рукоять.
Однако молодой человек вовсе не выглядит угрожающе. Просто сидит себе на детской горке, положив голову на перильца, разглядывает две луны в небесах и о чем-то думает. А она пьет какао в пластиковом кресле на балконе третьего этажа и смотрит на него сверху через железные прутья. Даже обернувшись сюда, он бы ее не заметил. К тому же, он слишком погружен в свои мысли о небесах — и даже не догадывается, что его могут разглядывать с балкона соседнего дома.
Успокоившись, Аомамэ глубоко вздохнула, расслабила пальцы и отняла руку от пистолета. Незнакомец ей виден в профиль. Яркий свет фонаря контрастно очерчивает его фигуру. Высокий, широкоплечий. Короткие жесткие волосы ежиком. Футболка с длинными рукавами, закатанными до локтей. Красавцем не назовешь, но мужчина, похоже, надежный. И, судя по всему, не дурак. Чуть состарится, немного полысеет — превратится для Аомамэ в идеал.
И тут ее пронзило:
Да это же Тэнго.
Быть не может, думает она. И нервно качает головой. Это ошибка. С чего бы на нее вдруг обрушилось такое счастье? Ей становится трудно дышать, руки-ноги не слушаются. Похоже, она принимает желаемое за действительное. А ну-ка, вглядись повнимательней, приказывает она себе. Но вглядеться не может. Взгляд не фиксируется, а лицо опять перекашивает.
И что теперь делать?
Она встает с кресла, беспомощно оглядывается. Вспоминает, что бинокль оставила на полке в гостиной, идет за ним. Находит, быстро возвращается на балкон, смотрит на горку. Молодой человек еще здесь. На том же месте, в той же позе. Повернувшись к ней в профиль, глядит на небо. Аомамэ поднимает к глазам бинокль, наводит дрожащими руками резкость, изучает его лицо во всех подробностях. Не дыша, сосредоточившись до предела. Ошибки нет. Это Тэнго. Даже спустя двадцать лет Аомамэ узнает его сразу. Он и никто другой.
Самое удивительное как раз в том, что с десяти лет он почти не изменился. Словно десятилетнему пацану вдруг стукнуло тридцать. Не в том смысле, что он остался ребенком. Конечно же, он вырос, у него окрепла шея, возмужало лицо. Руки, сложенные сейчас на коленях, стали большими и сильными — даже трудно представить, как двадцать лет назад она могла пожать такую ладонь. Но при взгляде на его фигуру было сразу понятно: это абсолютно тот же Тэнго, что и раньше. Те же широкие плечи, от которых веяло добротой и спокойствием. Та же широкая грудь, в которую ей тут же захотелось уткнуться. Очень сильно захотелось, Аомамэ с удовольствием это отметила. И посмотрела туда же, куда смотрел он. Да, две луны. Мы оба видим одно и то же.
И что теперь делать?
Ответа не находилось. Она положила бинокль на колени и стиснула кулаки. Так, что ногти до боли впились в ладони. Даже крепко сжатые, эти руки дрожали как ненормальные.
Так что же делать?
Она прислушалась к собственному дыханию. Ее тело словно раздваивалось. Одна Аомамэ стремилась к Тэнго, сидевшему прямо перед нею. Другая Аомамэ сопротивлялась, упрямо твердя, что это не может быть Тэнго. Две равные силы буквально разрывали ее на части. Так беспощадно, что казалось, ее мышцы оторвутся сейчас от костей и разлетятся в разные стороны.
Одна ее половинка дико хотела выбежать на улицу, взобраться на горку к Тэнго, заговорить с ним. Но только что она ему скажет? «Меня зовут Аомамэ, вы не помните, как двадцать лет назад я пожала вам руку в пустом школьном классе?»
Бред какой-то, сказала она себе. Сочини что-нибудь получше.
Вторая же половинка приказывала: сиди на балконе и не высовывайся. Это все, что ты сейчас можешь. Разве не так? Вчера ты прикончила Лидера. И пообещала отдать свою жизнь за Тэнго. Таков уговор, которого уже не изменить. Ты сама согласилась на это, прежде чем отправить Лидера на тот свет. И если сейчас заговоришь с Тэнго, а он тебя и не вспомнит или вспомнит лишь костлявую дурочку, что вечно молилась перед обедом, — с каким сердцем тебе придется ради него умирать?
От этой мысли Аомамэ затрясло, и она плотней вжалась в кресло. Но с дрожью было не совладать. Ее лихорадило так, будто она промерзла на лютом морозе до самых костей. Она обхватила руками плечи и попыталась унять эту дрожь, не спуская глаз с Тэнго на детской горке. Казалось, отведи она взгляд хоть на миг — и Тэнго туг же исчезнет.
Вот бы сейчас оказаться в его объятьях. Чтобы его большие руки гладили и утешали ее. Чтобы она ощутила всем телом его тепло. Чтобы он заласкал ее — и наконец-то изгнал из самых глубин ее тела проклятую многолетнюю стужу. А потом вошел в нее — и хорошенько перемешал все внутри. Как она сейчас мешает ложечкой какао. Медленно, основательно, до самого дна. И если после этого ей суждено умереть — не страшно. Честное слово.
Честное слово? — задумалась она. Но если все повернется именно так — может, мне и не захочется умирать? Может, я захочу остаться с ним до скончанья века? Раствориться с ним в лучах солнца, как утренняя роса? Или наоборот, мне захочется размозжить ему мозги из пистолета «хеклер-унд-кох»? Никто не знает, что будет, если я все-таки выскочу ему навстречу.
Так что же мне делать?
Она не знает, что делать, вот в чем беда. Ей становится трудно дышать. Воспоминания сталкиваются в голове и разбегаются в разные стороны. Ни к какому единому решению она прийти не способна. Как понять, что правильно, а что нет? Но разве не главное — чтобы он просто обнял ее поскорее, а потом можно доверить себя хоть богу, хоть черту?
Аомамэ принимает решение. Идет в ванную, берет полотенце, вытирает слезы. Наскоро причесывается перед зеркалом. Выглядит она, конечно, ужасно. Глаза красные. Одежда измята. Штаны сзади оттопырены, поскольку за пояс заткнут девятимиллиметровый автоматический пистолет. Отменный видок для свидания двадцать лет спустя. Не могла хотя бы одеться приличнее? Но теперь уже ничего не поделаешь. Переодеваться некогда. Она сунула ноги в кеды и выбежала из квартиры. Не заперев дверь, слетела по лестнице с третьего этажа, перенеслась через дорогу и добежала до детской площадки. Но горка была пуста. Одинокий фонарь освещал искусственным светом площадку, на которой не было ни единой живой души. Лишь пустота и холод, как на обратной стороне Луны.
Неужели все это ей привиделось?
Нет, не привиделось, твердо сказала себе Аомамэ. Тэнго только что был здесь. Без сомнения. Она взобралась на горку и огляделась. Никого. Но далеко он уйти не мог. Ведь он был здесь всего пять минут назад! Если побежать — можно догнать без труда…
Но тут она решила остановиться. Взяла себя за шиворот и хорошенько встряхнула. Прекрати, сказала она себе. Ты ведь даже не знаешь, в какую сторону он ушел. Не бегать же ночью по всему Коэндзи в поисках человека. Пока ты в своем кресле на балконе рассуждала, как поступить, Тэнго слез с горки и ушел. Значит, такая твоя судьба. Ты слишком долго сомневалась, перестала понимать, что происходит, — и потому упустила его. Ничего не поделаешь.
И слава богу. Так оно правильнее всего. Ведь самое главное — наши жизни снова пересеклись. Я узнала, как теперь выглядит Тэнго. Реально задрожала при мысли о том, что он мог бы меня обнять. И пускай всего на пару минут, но ощутила эту надежду всем телом.
Аомамэ закрыла глаза, прислонилась к перильцам и закусила губу. А затем присела на горку в той же позе, в какой сидел Тэнго, и уставилась в небо на юго-западе. Две луны висели там как ни в чем не бывало. Она перевела взгляд на балкон третьего этажа, откуда наблюдала за Тэнго. И ей почудилось, будто за балконными прутьями все еще роятся ее дурацкие, никчемные сомнения.
Тысяча Невестьсот Восемьдесят Четыре. Вот как теперь называется этот мир. Я прибыла сюда полгода назад, а теперь собираюсь исчезнуть. Прибыла не по своей воле — но исчезаю осознанно. Я уйду, а Тэнго останется. Каким будет этот мир для него, понятия не имею. Ну и ладно. Главное — я умру за него. Жить для себя у меня все равно не вышло. Такую возможность у меня отняли с самого начала. Но слава богу, за Тэнго могу умереть с улыбкой на губах.
Легко.
Сидя на горке, Аомамэ пыталась уловить хотя бы дух Тэнго, сидевшего здесь так недавно. Но, увы, ничего не осталось. В предчувствии осени ветер раскачивал кроны старых деревьев, рассеивая по свету любые следы прошедших событий. А она все сидела и смотрела на две луны в небесах, утопая в их бесстрастном свете и в шелесте автомобильных шин с хайвэя. Ей вспомнились паучки, что плели свою паутину над лесенкой пожарного выхода. Как они там, интересно? Все еще ловят мух?
Аомамэ улыбнулась.
Вот я и готова, подумала она.
Только прежде нужно кое-куда наведаться.
Глава 22
_______________________
ТЭНГО
Покуда лун будет две
Спустившись с горки, Тэнго вышел из парка и побрел по городу куда глаза глядят. На ходу пытаясь хоть как-то упорядочить хаос в голове. Но ничего не получалось. Слишком много разных мыслей посетило его, пока он сидел на горке. О второй луне, о кровных узах, жизни с нуля, фантоме матери, о Фукаэри, «Воздушном коконе» — и, наконец, об Аомамэ, которая где-то здесь, совсем рядом. Мыслей было столько, что охватить их уже не хватало воображения. Хорошо бы сейчас просто завалиться в постель и заснуть. И все, что можно, додумать завтра. Сейчас никакие размышления уже ни к чему не приведут.
Когда он вернулся домой, Фукаэри сидела за его рабочим столом и сосредоточенно точила карандаш. Обычно он хранил в деревянном стакане с десяток карандашей, но теперь их почему-то стало уже около двадцати. Она точила их один за другим. Никогда еще до сих пор Тэнго не видал настолько безупречно заточенных карандашей. Каждый грифель походил на жало какого-то насекомого.
— Тебе-звонили, — сказала она, проверяя пальцем на остроту очередной карандаш. — Из-тикуры.
— Я же просил не брать трубку.
— Слишком-важный-звонок.
Можно подумать, заранее знала, подумал Тэнго.
— Чего хотели? — спросил он.
— Не-сказали.
— Но звонили из санатория в Тикуре? Ты уверена?
— Просили-чтоб-ты-позвонил.
— Чтобы я позвонил?
— Лучше-сегодня-даже-если-поздно.
Читать бесплатно другие книги:
