Темный огонь Сэнсом Кристофер
— Леди Онор, должен признать, я давно уже не встречал женщины, которая могла бы сравниться с вами по остроте ума и широте взглядов, — произнес я и чуть погодя добавил: — По крайней мере, последние шесть лет я ни разу не наслаждался общением с женщиной на равных.
— Вижу, вы не ожидали от женщины подобных умозаключений, — с улыбкой заметила она. — Мне кажется, Мэтью, мы с вами по-разному представляем разумное устройство общества. Но это не беда. Разногласия лишь придают вкус беседе. Кстати, я счастлива узнать, что вы и прежде были знакомы с женщинами, способными поддерживать разговор не только о стряпне и рукоделии.
— Я знал лишь одну такую женщину, — проронил я и коснулся своего траурного кольца. — Я хотел жениться на ней, но она умерла.
— Мне очень жаль, — сочувственно откликнулась леди Онор. — Я знаю, что это такое — потерять любимого человека. Это кольцо вы носите в память о ней?
— Да. Хотя, откровенно говоря, я не имею на это права. Незадолго до своей смерти Кейт обручилась с другим, — сказал я, сам удивляясь тому, что леди Онор вынудила меня к столь откровенным признаниям.
— Это вдвойне печально. Но почему вы не проявили настойчивости, добиваясь ее руки?
Прямота, с которой был сделан этот вопрос, нисколько не соответствовала правилам хорошего тона, но меня это мало заботило.
— Я боялся. Боялся, что Кейт меня отвергнет.
— Из-за… из-за вашего телосложения?
Даже леди Онор мгновение поколебалась, подбирая нужное слово.
— Да.
Я отвернулся и уставился на реку.
— С вашей стороны было чрезвычайно глупо придавать этому такое значение, Мэтью. Вы напрасно упустили возможность соединиться с любимой женщиной.
— Может быть, вы и правы.
Я посторонился, пропуская молодую пару, за которой бежала крохотная собачка. Слова леди Онор согрели мне сердце, однако я вновь приказал себе быть осмотрительным.
— Неужели вы думаете, что всех женщин привлекают в мужчинах исключительно гордая осанка и стройные ноги?
— Так или иначе, приятная внешность еще никому не приносила вреда, — пробормотал я.
— От внешних достоинств мало проку, если они сочетаются с грубостью нрава и скудоумием. Муж мой был на двадцать лет старше меня, однако это не помешало нашему браку быть счастливым. Очень счастливым.
— Пожалуй, мне стоит снять это кольцо, — заметил я. — Признаюсь, сейчас я очень редко вспоминаю о Кейт.
— Воспоминания могут превратиться в путы, — произнесла она, пристально глядя на меня. — После смерти Харкурта я пообещала себе, что не стану жить воспоминаниями. Его бы это ничуть не обрадовало.
Мы подошли к пристани Бардж-хаус. Несколько лодок ожидало пассажиров.
— Думаю, мы переправимся через реку здесь, — предложил я. — Я оставил лошадь неподалеку от причала Трех Журавлей, и мы можем причалить именно там.
— Отлично. Подождите минуту, я лишь прикажу Полу вернуться к арене и передать, что я отправилась домой. Иначе Уильям Марчмаунт решит, что меня похитили.
С этими словами леди Онор подошла к своим слугам и камеристкам.
Обернувшись, я увидал Сабину и Эйвис Уэнтворт, стоявших на дорожке. На девушках были яркие летние платья, глаза их странно блестели, без сомнения, под действием белладонны. Между сестрами темнела приземистая фигура их бабушки, по-прежнему облаченной в глубокий траур. Девушки словно приросли к месту, не сводя с меня испуганных глаз. Их напряженная неподвижность производила удручающее впечатление. — Что вы встали, девочки? — раздался резкий голос старухи.
В ярком дневном свете лицо ее, с затуманенными бельмами глазницами, до крайности напоминало череп, обтянутый истончившейся пергаментной кожей.
— Здесь мастер Шардлейк, бабушка, — растерянно пробормотала Сабина.
Я поспешно поклонился. Старуха на минуту замерла, словно принюхиваясь к воздуху. Потом лицо ее приняло суровое выражение.
— Я надеюсь, сэр, вы сообщите мне, что наконец изобличили преступницу, — изрекла она. — Вы видите, я до сих пор ношу траур по своему убитому внуку. И я не сниму его, пока правосудие не свершится над той, что стала причиной его смерти.
Старуха говорила спокойно и размеренно, вперившись взглядом в пустоту. Леди Онор, вновь подойдя ко мне, вопросительно посмотрела на дам семейства Уэнтворт. Меж тем один из ее слуг торопливо зашагал по направлению к арене, где проходила медвежья травля.
— Простите, мистрис Уэнтворт, но мне придется вас оставить. Здесь со мной леди, и я должен ее сопровождать.
— Леди? С каких это пор горбатые крючкотворы стали разгуливать в обществе леди? — проскрежетала старуха.
— Вряд ли вам стоит высмеивать чужие недостатки, сударыня, — резко сказала леди Онор, — ваша наружность отнюдь не радует взор.
Мистрис Уэнтворт незамедлительно повернула голову на незнакомый голос.
— Мое уродство пришло ко мне с возрастом, — отрезала она. — Может, сейчас вы красивы, но с годами не избежите подобной участи. А ваш гнусный крючкотвор родился на свет горбатым. Так Господь помечает тех, чья душа исполнена зла.
— Пожалуй, за такие кощунственные речи старую ведьму стоит утопить, — с негодованием произнесла леди Онор, обращаясь ко мне.
Старуха лишь надменно улыбнулась.
— Идемте, девочки, — проскрежетала она.
Внучки, склонив головы, послушно взяли бабушку под руки, однако я заметил, как на лице старшей из сестер мелькнула легкая тень улыбки.
— Что это за старая карга? — спросила леди Онор. — Она словно вышла из ночного кошмара.
— Это матушка сэра Эдвина Уэнтворта.
— Вот как. Значит, юные девушки — его дочери.
— Спасибо за то, что пришли мне на выручку. Впрочем, в этом не было нужды. Люди частенько напоминают мне о моем изъяне, и я уже привык к этому.
— Да, люди не боятся причинять боль своим ближним.
Судя по выражению лица леди Онор, она была по-настоящему расстроена. Нахмурившись, она подобрала юбки и принялась спускаться по ступенькам к реке.
В лодке камеристки, усевшись по обеим сторонам от своей хозяйки, беспрестанно поглядывали на меня из-под опущенных ресниц. Дабы не встречаться с их любопытными взглядами, я сидел потупившись. Начался отлив, и над рекой носился неприятный запах ила и гниющих отбросов, полоса которых обнажилась у берегов.
Леди Онор обернулась к одной из своих камеристок, которая опустила руку в воду.
— Осторожнее, Летиция, в воде полно всякой гадости.
Девушка, приглушенно вскрикнув, тут же подняла руку. Леди Онор покачала головой, словно бы осуждая подобную беспечность. Вспомнив ее недавние слова о том, что постоянное общество слуг изрядно ей надоело, я усомнился в искренности подобных сетований. «Пожалуй, тот, кого на протяжении всей жизни неизменно сопровождает почетный эскорт, ощущает себя чем-то вроде земного божества, — подумал я. — Неудивительно, что у леди Онор так сильно развита фамильная гордость».
Лодка ткнулась носом в полосу ила у причала Трех Журавлей. Леди Онор вскинула бровь и устало улыбнулась.
— Вот мы и приехали. Точнее, вы приехали, Мэтью. А я на этой же лодке доберусь до пристани Куинхит, а оттуда отправлюсь домой. — Она помолчала несколько мгновений. — Надеюсь, вы посетите меня в самом ближайшем будущем. Расскажете мне о том, как отнесся к моим признаниям лорд Кромвель.
— Я почту за честь нанести вам визит, леди Онор. Несомненно, леди Онор прекрасно понимала, что я должен проникнуть в тайну, связавшую ее и герцога; но столь же несомненно было и то, что она решила воздержаться от дальнейших откровенностей. Я неловко вылез из лодки и поклонился на прощание. Через широкую полосу ила были переброшены доски. Осторожно ступая, я перебрался по ним на ступеньки спуска. К тому времени, как я схватился за перила и смог обернуться без риска упасть, лодка уже далеко отошла от берега. Я поднялся наверх и направился к таверне, где оставил Предка.
Я чувствовал, что стал участником какой-то запутанной игры, которую вели меж собой леди Онор и Норфолк. Правила этой игры были мне неизвестны, и это грозило новыми осложнениями. И все же воспоминание о том, как искренне возмутилась миледи, когда старая ведьма Уэнтворт напустилась на меня с руганью, приятно грело душу. Если бы не завеса загадок и недосказанностей, отделявшая меня от этой женщины, я мог бы с полным правом признать, что не знаю более пленительной собеседницы. Все эти мысли и соображения не давали мне покоя по пути домой.
Наконец я оказался на Канцлер-лейн. Едва войдя в холл, я повстречал Барака, спускавшегося с лестницы.
— Вы вернулись раньше, чем я ожидал, — выпалил он. — Слава богу! Удерживать ее дальше я не в состоянии.
— О ком вы говорите?
Он не ответил, но повернулся и направился в гостиную. Мне оставалось лишь последовать за ним. Там, неловко пристроившись на жестком стуле, сидела мадам Неллер; позорное клеймо казалось особенно заметным на ее бледной щеке.
— Бэтшеба Грин вернулась, — сообщил Барак. Я взглянул на мадам. Она кивнула в знак подтверждения.
— Она вернулась вчера вместе с братом, — пробормотала она. — Больше им некуда было деться. Они скрывались у каких-то друзей, но два дня назад рябой их выследил, и им пришлось бежать. Я позволила им остаться, и сейчас они в Саутуорке. — Хозяйка борделя вперила в меня требовательный взгляд. — Вы обещали мне две золотые монеты, если я сообщу о возвращении Бэтшебы.
— Вы непременно их получите, — заверил я. Мадам Неллер по-прежнему сверлила меня глазами.
— Я сказала Бэтшебе, что им с братом стоит с вами поговорить. Втолковала, что другого выхода нет. Только в своем доме я вам встречаться не позволю. Ваш прошлый визит обернулся для меня кучей неприятностей. Я едва не потеряла свое заведение. А оно стоит куда дороже, чем две золотые монеты, — многозначительно добавила она.
Я потянулся к кошельку, но Барак предостерегающе вскинул руку.
— Заплатить вы всегда успеете. Мадам, если вы не пустите нас к себе, где же мы встретимся с Бэтшебой?
По лицу мадам Неллер скользнула уже знакомая мне безрадостная косая улыбка.
— Бэтшеба и ее брат будут ждать вас в доме Майкла Гриствуда, на Вулф-лейн в Куинхите, — сообщила она. — Вдова Майкла куда-то уехала, так что дом стоит пустой.
— Откуда вам это известно?
— Мне сказала Бэтшеба. Несколько дней назад Джордж Грин тайком проник в дом. Бэтшеба давно уже упрашивала его сделать это. Она была уверена, что в доме по-прежнему лежит то, из-за чего убили Майкла.
— И что же это, по ее мнению? — насторожился я. — Какие-нибудь документы?
— Об этом я ничего не знаю и не желаю знать. — Она пожала плечами. — Мне известно лишь, что Джордж дважды забирался в дом через окно. Там не было ни одной живой души. Не думаю, что ему удалось отыскать то, о чем говорила Бэтшеба.
— Хорошо же ваш сторож несет свою службу, — заметил я, повернувшись к Бараку. — Или его оттуда убрали?
— Нет, он по-прежнему там. Лорд Кромвель считает необходимым продолжать слежку за домом. Ну, когда милорд узнает о том, что в дом влезли под носом у сторожа, бедному олуху мало не покажется. Послушайте, если Грин искал какие-то бумаги, значит, Майкл рассказывал Бэтшебе о формуле.
— Похоже, что так.
Мадам Неллер поправила свой огненно-рыжий парик.
— Они будут ждать вас там сегодня вечером, после наступления темноты, — сказала она. — И не вздумайте захватить с собой кого-нибудь еще. Джордж будет за вами следить, и если он увидит, что вас много, они с сестрой сразу убегут.
— Какая боязливая парочка, — пробурчал Барак. — Только и знают, что бегать.
Мадам Неллер пожала плечами и вновь многозначительно взглянула на меня. Я протянул ей две золотые монеты. Она попробовала их на зуб и опустила в карман платья.
— Передайте им, что мы непременно явимся, — сказал я.
Женщина кивнула, подняла со стула свое тучное тело и, не удостоив нас более ни словом, вышла из комнаты. Дверь осталась открытой, и я видел, как мадам важно шествует через холл. Джоан, которая устилала пол свежими циновками, бросила на содержательницу борделя исполненный презрения взгляд.
Заметив это, Барак расхохотался.
— Бедная Джоан. Она ведь не знает, с какой целью подобная особа нанесла вам визит. Пожалуй, если расследование затянется, вы лишитесь экономки.
— Если расследование затянется, я лишусь не только экономки, — с горечью произнес я. — Мы оба лишимся слишком многого, Барак.
ГЛАВА 31
Мы с Бараком сидели в пивной на углу Вулф-лейн, почти напротив дома Гриствудов. То было заведение самого низкого пошиба, где потрепанные посетители за грязными столами играли в карты или просто болтали. Деревянные кружки с пивом подавала девица весьма неопрятного вида. Барак, устроившись напротив меня, не сводил глаз с открытой двери пивной. На улице сгущались сумерки.
— Может, уже пора? — осведомился я. — Слишком рано, — возразил Барак. — Неллерша сказала, пташки прилетят после наступления темноты. Мы можем спугнуть их, если поспешим.
Я послушно опустился на скамью. Несмотря на усталость и боль в спине, я ощущал своеобразное воодушевление. Бесспорно, Бэтшеба знала гораздо больше, чем сообщила во время нашего короткого разговора в борделе. И теперь наконец у нас появился шанс вытянуть из нее сведения, которые могли направить наше расследование по правильному пути. Я отхлебнул скверного, разбавленного водой пива. Барак меж тем наблюдал за четырьмя игроками, бросавшими кости за дальним столом.
— Бьюсь об заклад, кости у них налиты свинцом, — прошептал он, наклонившись ко мне. — Видите вон того молодого парня с унылым лицом? Судя по запыленному платью, он недавно прибыл в город. А эти молодчики задумали его одурачить.
— Город знает множество способов одурачивать людей, — пожал я плечами. — Поэтому быть горожанином не слишком лестно. В деревнях люди куда честнее.
— Вы так думаете? — с откровенным удивлением взглянул на меня Барак. — За всю свою жизнь я ни разу не был в деревне. И, откровенно говоря, все деревенские жители, которых мне доводилось встречать, казались мне полными тупицами.
— В отличие от вас, я хорошо знаком с деревенской жизнью. У моего отца ферма неподалеку от Личфилда. Уверяю вас, деревенские жители отнюдь не тупицы. В некоторых вопросах они наивны, это правда, но далеко не глупы.
— Глядите только, он уже тянется за кошельком, болван тупоголовый. — Барак осуждающе покачал головой и вновь наклонился ко мне. — Вы собираетесь завтра встретиться с Марчмаунтом? И выяснить наконец, что связывает герцога с леди Онор?
— Да, обязательно. Завтра я первым делом отправлюсь в Линкольнс-Инн.
Я рассказал Бараку о новых загадках, которые породил мой разговор с барристером во время переправы через реку. Говорить об этом у меня не было большого желания. Однако я понимал: когда дело касается леди Онор, я не могу быть беспристрастен. Поэтому узнать постороннее, более трезвое мнение будет не лишним. Выслушав меня, Барак повторил, что я должен во что бы то ни стало выяснить у Марчмаунта, какие дела ведут меж собой леди Онор и герцог Норфолкский. Я согласился, хотя мысль о том, что придется вновь обсуждать с Марчмаунтом частную жизнь леди Онор, была мне отвратительна. — Возможно, завтра я узнаю наконец какие-нибудь новости от Билкнэпа, — добавил я, вспомнив, что этот пройдоха до сих пор так и не дал о себе знать. Вчера я получил лишь записку от Гая, где говорилось, что он наконец вернулся и ждет меня в любое время.
Взглянув на стол, где сидели игроки в кости, я заметил, что они убеждают свою жертву повторить игру. Судя по произношению, молодой человек, подобно Джозефу, прибыл из Эссекса. Воспоминание об обезумевшем от горя Джозефе и о чахнувшей в тюрьме Элизабет заставило мое сердце болезненно сжаться.
— Завтра мы обязательно должны выяснить, что скрывается на дне колодца, — прошептал я, нагнувшись к Бараку.
— Да, неплохо бы, — нахмурившись, кивнул он. — Но эти проклятые собаки могут сорвать все наши планы. Надо все хорошенько продумать, чтобы на этот раз не пришлось уносить ноги, так ничего толком и не узнав.
— Барак, я очень признателен вам за то, что вы согласились участвовать в такой рискованной авантюре.
— Кстати, я слышал, что анабаптисты, которых собирались сжечь, раскаялись, — никак не ответив на мою благодарность, сообщил Барак. — По крайней мере, так говорили на улицах.
— Люди, наверное, разочарованы, что лишатся столь впечатляющего зрелища?
— Некоторые разочарованы, это верно. Но, думаю, в большинстве своем люди не слишком любят смотреть на огненную казнь.
— Огненная казнь всегда внушала мне ужас, — признался я. — Когда я только прибыл в Лондон, все были увлечены церковными реформами. Обновление церкви поддерживал даже Томас Мор. А потом стали появляться запрещенные лютеранские книги, а Мора сделали лорд-канцлером, и на площадях запылали живые костры. Мор был убежденным поборником огненной казни, считал ее лучшим средством борьбы с ересью. К тому же, по его мнению, это поучительное зрелище пробуждало в людских душах благоговейный ужас. В этом он, без сомнения, был прав. И вскоре среди жителей этого города почти не осталось таких, кто хоть раз не присутствовал бы при сожжении человека заживо. Тот, кто пренебрегал этим душеспасительным развлечением, мог навлечь на себя нерасположение властей.
— Я почти ничего не помню о дореформенных временах, я был тогда ребенком, — заметил Барак. — Все, что осталось в моей памяти, — это запах дерьма, который распространял мой отец, — добавил он с невеселой усмешкой. — Запах этот проникал повсюду, так что делать уроки я убегал на чердак. Бедный мой старый папаша, ему так ни разу и не удалось погладить меня по голове.
— Вы ведь учились в школе монастыря Святого Павла?
— Да. Должен признать, старые монахи учили нас совсем неплохо. Но, конечно, жили они в свое удовольствие.
— О том, как жили монахи, я знаю не понаслышке. Я тоже ходил в монастырскую школу.
— Пару лет назад я видел, как один из моих старых учителей просит милостыню на улице, — задумчиво покачав головой, сказал Барак. — Он был в изодранных лохмотьях и, кажется, почти лишился рассудка. Смотреть на него было жутко. Да, далеко не все монахи, лишившись своего пристанища, сумели найти место в этом мире.
Он вперил в меня пронзительный взгляд и спросил:
— Скажите, а что происходит в нашем королевстве сейчас? Вы это понимаете?
— Нет, это выше моего разумения, — покачал я головой. — Я понимаю лишь одно — бесконечные перемены в церковной жизни, которые происходили в течение последних десяти лет, у многих людей подорвали веру.
Мне вновь вспомнилась леди Онор и возникшие у меня подозрения по поводу ее безверия.
— Признаюсь, я никогда не был особенно крепок в вере, — сказал Барак.
— А я был. Но с каждым днем вера моя все слабеет.
— Лорд Кромвель верует в Господа, — заметил Барак, расправив свои широкие плечи. — И он хотел бы помочь бедным. Но, похоже, планы его никогда не осуществятся, потому что их невозможно примирить с желаниями короля и устремлениями парламента.
— Странно. Не далее как сегодня днем леди Онор сказала мне почти то же самое.
Я бросил на Барака изучающий взгляд. Мой помощник повернулся ко мне дотоле неизвестной стороной. Выяснилось, что он не чужд серьезным размышлениям и, подобно многим жителям Англии времен короля Генриха, ощущает неуверенность в завтрашнем дне.
Барак кивнул на дверь.
— Думаю, нам пора идти.
Он встал и поправил меч, висевший на поясе. Вслед за ним я вышел в ночной сумрак.
Вечерний звон уже смолк, и на улице было пустынно. В горячем неподвижном воздухе не ощущалось ни малейшего ветерка. В некоторых окнах горели свечи, но дом Гриствудов был погружен в полную темноту. Перекошенный силуэт его, вырисовывавшийся в свете луны, казался мрачным и зловещим. Барак сделал мне знак остановиться на противоположной стороне улицы.
— Пусть эти олухи увидят, что мы одни, — прошептал он.
Я посмотрел на окна, плотно закрытые ставнями. Мысль о том, что сквозь щели в ставнях на нас смотрят Бэтшеба и ее братец, заставила меня поежиться.
— А где сторож? — спросил я.
— Понятия не имею. Сколько я ни высматривал, его нигде не видать. Видно, куда-нибудь смылся. С этим народом нужен глаз да глаз, иначе от них не добьешься толку. Ленивые болваны.
— А что, если это ловушка? Очень может быть, в доме притаилась целая шайка лодочников, приятелей Джорджа Грина. Мы войдем, и они на нас набросятся.
— На что мы им сдались? К тому же братец Бэтшебы вряд ли имел возможность собрать своих приятелей. Ведь им с сестрой приходилось прятаться, перебираться с места на место. Думаю, они понимают, что у них остался один разумный выход — открыться нам.
Как и всегда в минуты опасности, глаза Барака возбужденно блестели, лицо приняло сосредоточенное и серьезное выражение.
— Идем, — скомандовал он.
Барак быстро пересек улицу и тихонько постучал. Стоило ему прикоснуться к двери, как она приоткрылась, так что Джек даже отскочил от неожиданности. Я заметил, что новый, весьма ненадежный замок сломан. Барак тихонько присвистнул.
— Какова наглость! — пробормотал он. — И куда только сторож смотрел?
Со сжавшимся сердцем я вглядывался в густую темноту за полуоткрытой дверью.
— Мадам Неллер сказала, что Джордж Грин пробрался в дом через окно, — напомнил я шепотом.
— Да, — кивнул Барак и, решительно прикусив губу, распахнул дверь настежь.
— Эй! — крикнул он приглушенным голосом. — Есть здесь кто-нибудь?
Ответа не последовало. — Не нравится мне все это, — пробормотал себе под нос Барак. — Похоже, кто-то нас опять опередил.
Держа наготове меч, он осторожно переступил через порог. Я последовал за ним. В холле стояла кромешная тьма, но я помнил, что две двери, в гостиную и кухню, и лестница должны быть впереди. Где-то мерно капала вода. Барак извлек из кармана коробку с трутом и вручил мне две свечи.
— Зажжем-ка свет и посмотрим, что здесь творится, — пробормотал он и принялся высекать искру. Я по-прежнему вглядывался в темноту. Вода продолжала капать.
Наконец Бараку удалось высечь искру и зажечь свечи. В тусклом желтом свете мы смогли оглядеть холл, пыльные выцветшие гобелены на стенах, потертые циновки на полу, крутую лестницу, ведущую на второй этаж.
— Идем в кухню, — распорядился Барак и распахнул одну из дверей.
Кухонный стол был покрыт катышками мышиного помета.
— Поглядите-ка, — прошептал Барак и опустил свечу ниже.
Проследив за его взглядом, я увидел на пыльном полу множество следов разного размера.
— Тут было по крайней мере три человека, — выдохнул я. — Говорю вам, это ловушка.
Беспокойно озираясь по сторонам, я сжимал рукоять кинжала и корил себя за то, что не захватил меч.
— Сюда! — раздался приглушенный зов Барака. Он распахнул ставни и смотрел в заброшенный двор. Калитка была распахнута настежь, а у стены темнело нечто, на первый взгляд напоминающее бесформенную кучу тряпья.
— Это человек, — пробормотал я, как следует всмотревшись.
— Похоже, это сторож! Идем!
Дверь, ведущая во двор, подобно входной, была взломана. Выбравшись из дома, я вздохнул с облегчением: теперь мы, по крайней мере, могли беспрепятственно выскочить на улицу и спастись от злоумышленников бегством. Бросив настороженный взгляд на закрытые ставнями окна дома, я последовал за Бараком, который уже склонился над неподвижной фигурой.
В какой-то момент у меня мелькнула надежда, что сторож просто-напросто напился и заснул. Увы, в следующее мгновение я убедился, что на голове у него зияет огромная рана, сквозь которую просвечивают мозги. Барак выпрямился, сжимая пальцами свой талисман. Впервые за все время нашего знакомства лицо его выражало откровенный испуг.
— Вы правы, — едва слышно проронил он. — Это ловушка. Надо уносить отсюда ноги.
Тут из дома донесся звук. Никогда прежде мне не доводилось слышать ничего столь же ужасного. Начавшись как душераздирающий стон, звук этот перерос в пронзительный вопль, исполненный отчаяния и муки.
— Это кричит женщина, — прошептал я. Барак кивнул, озираясь по сторонам.
— Что будем делать? — спросил он.
Я разрывался между желанием бежать прочь из этого опасного места и сознанием того, что наш долг — прийти на помощь женщине, испытывающей невыносимые страдания.
— Наверное, это Бэтшеба, — сказал я. Барак поглядел на ставни.
— Может, она нарочно кричит, как будто раненая, чтобы заманить нас внутрь, — предположил он.
— Похоже, она не притворяется, — возразил я. — Мы должны посмотреть, что с ней.
Барак набрал в грудь побольше воздуху и вытащил из ножен меч.
Мы пересекли кухню и вновь оказались в холле. Старый обветшалый дом, казалось, замер. Лишь где-то вдали раздавалась мерное капанье.
— Капает где-то наверху, — прошептал я. — Господи боже, что это?
Я в ужасе отскочил, заметив, как четыре юркие тени стремительно скользнули вдоль стены и скрылись в дверях.
— Крысы, — пояснил Барак с хриплым смехом.
— А почему они бегут?
Тут душераздирающий стон повторился. На этот раз вопль перешел в прерывистые всхлипывания. Я поднял взгляд на тонувшую в темноте лестницу.
— Она там, в лаборатории Сепултуса.
Джек решительно сомкнул челюсти и, сжимая в руке меч, принялся подниматься по лестнице. Я медленно следовал за ним. В неровном свете свечи, которую держал Барак, наши тени, колеблющиеся на стене, принимали причудливые и пугающие очертания.
Дверь в лабораторию была полуоткрыта. Барак распахнул ее настежь, опасаясь, что за ней может притаиться злоумышленник. Однако в комнате стояла тишина, лишь мерное капанье стало более громким и отчетливым. Барак вошел, я за ним. В нос ударил отвратительный запах.
— О боже, — потрясенно прошептал Барак. — Господи милостивый!
В комнате по-прежнему не было никакой мебели, за исключением огромного стола. На этом столе лежал юный Джордж Грин. Широко открытые неподвижные глаза его поблескивали в свете свечей. Горло было перерезано; стол залит темной кровью, которая медленно и равномерно капала на пол. К телу брата, рыдая, припала Бэтшеба; платье ее было разорвано и насквозь промокло от крови.
Барак первым стряхнул с себя оцепенение. Он подошел к девушке, которая, увидев его, тихонько вскрикнула и содрогнулась.
— Не бойтесь, — произнес Джек, наклонившись к ней. — Мы не причиним вам вреда. Кто это сделал?
Бэтшеба попыталась говорить, но, к моему ужасу, на губах ее показалась кровавая пена; бедная девушка была смертельно ранена. Несмотря на все свои усилия, она не смогла произнести ни единого слова. Стараясь унять предательскую дрожь, я положил руку на ее липкое от крови плечо. В темноте трудно было понять, какую рану получила Бэтшеба, к тому же она по-прежнему прижималась к телу брата.
— Все будет хорошо, — произнес я по возможности твердым голосом. — Не надо ничего говорить, Бэтшеба. Мы вам поможем.
Она подняла на меня обезумевшие от боли глаза.
— Уходите… — удалось ей выдохнуть, и кровь ручейком заструилась по ее подбородку. — Уходите… быстрее…
Барак стремительно повернулся к дверям, но там никого не было. В доме стояла тишина. Мы обеспокоенно переглянулись. Голос Бэтшебы вновь перешел в пронзительный стон. А потом до нас донесся скрип открываемой двери. Я догадался, что кто-то вошел в гостиную на нижнем этаже. В следующее мгновение в нос мне ударил неприятный запах, такой резкий, что я закашлялся. Барак тоже почувствовал запах, и глаза его испуганно расширились.
— Черт! — воскликнул он. — Только не это!
Внизу раздался оглушительный хлопок, напоминающий взрыв. За ним последовал грохот сбиваемых ставен. Мы с Бараком одновременно бросились к окну. Я различил силуэты двух мужчин, со всех ног бегущих по улице. Без сомнения, то были Токи и Райт. Токи на мгновение замедлил бег, оглянулся, и я сумел разглядеть злобную ухмылку, игравшую на его рябом лице. Глядя мне прямо в глаза, он провел пальцем по горлу, затем бросился вслед за своим сообщником.
— О господи! Похоже, мы попали в серьезную переделку.
Я повернулся на голос Барака. Он стоял в дверях, глядя на лестницу. Проследив за направлением его взгляда, я увидел, что весь лестничный проем освещен отблесками танцующего пламени. Донеслось потрескиванье, и на меня пахнуло невыносимым жаром.
Отказываясь верить своим глазам, я бросился к дверям и встал рядом с Бараком. Дверь в гостиную была распахнута, а комната охвачена огнем, ярким, как тысяча свечей. Пол и все четыре стены уже запылали, языки пламени подбирались к холлу. Ветхие гобелены вспыхнули, как сухая бумага. Клубы темного удушливого дыма начали подниматься вверх.
— Господи, — выдохнул Барак, — это же греческий огонь. Они хотят уничтожить нас при помощи греческого огня! Бежим!
Он повернулся к Бэтшебе.
— Мы должны вынести ее отсюда. Помогите-ка!
Мы подошли к неподвижно распростертой девушке. Несмотря на то что силы почти полностью оставили ее, она пыталась сопротивляться, когда мы оторвали ее от тела брата. Взгляд страдальческих глаз был устремлен на меня, и сквозь бульканье, срывавшееся с окровавленных губ, я разобрал слово «нет».
— Ваш брат мертв, — мягко произнес я. — Ему уже ничем не поможешь.
Наконец мы подняли Бэтшебу. Стоило нам сделать это, из-под ее платья хлынул новый поток крови. Я с содроганием увидел огромную рану у нее в животе. Как видно, бедную девушку закололи кинжалом.
— Держите ее, — приказал Барак и бросился к дверям.
Огонь распространялся с невероятной скоростью, стены холла были уже охвачены пламенем, языки которого жадно лизали нижние ступени лестницы. Гудение и треск становились все громче. Густой дым, ударив в ноздри, заставил меня зайтись кашлем. Барак мгновение помешкал, затем с размаху вонзил свой меч в пол. Бросившись к двери, он невероятным усилием сорвал ее с петель.
— Идите за мной! Быстрее, пока не загорелась лестница!
— Но нам нельзя спускаться вниз! Там огонь! — крикнул я, отчаянно пытаясь удержать обмякшее, липкое тело Бэтшебы, которая, кажется, лишилась сознания. К счастью, девушка оказалась очень легкой.
— А что вы предлагаете? — рявкнул в ответ Барак. — Вытащить ее через окно мы не сможем! А если прыгнем сами, наверняка сломаем шеи. Идем!
Выставив перед собой дверь наподобие щита, Барак вышел на лестницу и принялся спускаться. Теперь пылал уже весь нижний этаж, языки пламени лизали перила, дым становился все более густым и удушливым. Именно такого конца я всегда боялся больше всего. Что может быть страшнее и мучительнее смерти в огне?! Я невольно представил, как кожа моя чернеет и отделяется от тела, кровь закипает, глаза вытекают из орбит. На память пришли слова памфлета, где говорилось о сожжении. Поцелуй огня так легок и так мучителен. Парализованный ужасом, я замер, не в состоянии двинуться с места.
— Вы что, спите, старый вы болван?! — заорал Барак, обернувшись ко мне. — У нас остались считанные мгновения. Вон она, дверь на улицу, совсем близко.
Слова его помогли мне стряхнуть губительное оцепенение. В самом деле, дверь на улицу была открыта, черный проем зиял за бушующей огненной завесой. Вид двери, ведущей к спасению, вселил в меня силы, и, прижимая к себе девушку, я двинулся за Бараком. «Раз, два, три», — считал я про себя ступени. Внезапно снаружи раздался крик:
— Пожар! Господи боже, дом горит!
От дыма глаза мои слезились, я постоянно моргал. Воздух так раскалился, что обжигал легкие. И я, и Барак задыхались и беспрестанно кашляли. Я с содроганием думал о том, что ступени каждое мгновение могут обвалиться и мы рухнем в огненную пучину.
Наконец я оказался у подножия лестницы, со всех сторон окруженный пламенем.
— Бежим, — донесся до меня отчаянный голос Барака.
Я чувствовал, что вот-вот лишусь сознания, но тут огонь лизнул мне руку, я услышал, как затрещала ткань рубашки, и это придало мне решительности. Зажмурившись, я устремился вперед, к спасительной двери. В следующее мгновение я оказался на улице, губительный дым и жар исчезли. Я слышал голоса, чьи-то руки поддерживали меня. Кто-то взял у меня Бэтшебу. Потом меня осторожно опустили на землю. Я лежал, жадно хватая ртом воздух; каждый вздох давался мне с таким усилием, что я боялся задохнуться. Сквозь полузабытье доносилось потрескиванье пламени и испуганные крики: «Пожар! Пожар!»
Наконец дыхание выровнялось, воздух стал беспрепятственно проникать в мою грудь. Я с трудом сел и бросил взгляд на дом Гриствудов. Он превратился в огромный факел. Пламя уже добралось до крыши и вырывалось из всех окон. С содроганием я заметил, что оно перекинулось на соседние дома. Обитатели ближайших домов и завсегдатаи пивной высыпали на улицу. Они в отчаянии носились туда-сюда, кричали, требуя воды, пытались спасти свои жилища от столь внезапно разразившегося бедствия.
«Хорошо хоть ветра сегодня нет», — пронеслось у меня в голове.
Читать бесплатно другие книги:
