Трилогия алой зимы Мари Аннетт

Глава 1

За окном кружил снег, падая с неба мерцающей занавесью. Землю укутывала тишина, двор безмолвствовал, а комнату заполняло тепло и мягкое, безмятежное сияние углей жаровни.

Эми хотела бы насладиться мирным вечером, однако ее не оставляло беспокойство. Она выбрала из лежащих на столе предметов моток белой ткани.

На полу перед ней сидел Юмэй. Его обнаженный торс красочно повествовал о пережитой битве. От вида рваных ран, которые остались после драконьих когтей, и темнеющих на коже синяков Эми мутило. Подобные травмы приковали бы обычного человека к больничной койке, но ёкаи куда крепче. А Юмэй, ёкай-ворон, известный большинству как Тэнгу, а избранным – как Принц теней, крепче многих.

Эмиприжала к его плечу край бинта. Она успела уже дважды уронить моток и начать заново, когда натяжение ослабевало. Юмэй терпеливо ждал и молчал – что было удивительно, при его-то раздражительной натуре.

Теперь, уже гораздо увереннее, Эми наложила повязку на багрово-фиолетовые кровоподтеки и четыре глубоких пореза на ребрах, а затем закрепила бинт. Касаться Юмэя было странно. В отличие от Широ, который часто нарочно лез в ее личное пространство, Тэнгу редко допускал какой бы то ни было физический контакт. Однако, как только первоначальное смущение отступило, Эми вдруг ощутила, что они все же немного сблизились – то ли ей стало рядом с ним спокойнее, то ли это Юмэй при ней стал более расслаблен.

Когда она взяла новый моток, Юмэй вытянул руку, и Эми принялась накладывать бинт от плеча до локтя, где красовались наполовину зажившие следы клыков Орочи. Попутно она вела сама с собой мысленный спор: действительно ли ей так хочется испытывать его терпение?..

– Как ты себя чувствуешь? – тихонько спросила Эми.

Юмэй перевел на нее взгляд. Его светло-серебряные глаза, видевшие и скрывавшие так много, всегда ее пугали.

– Прекрасно.

Единственное слово, скупое и раздраженное, как она и ожидала. Гордому Тэнгу было нелегко принять помощь или даже позволить Эми увидеть его ранения. Юмэй бы предпочел никому не показывать, что его сила под сомнением, не говоря уже о том, чтобы это обсуждать.

Эми обернула его руку бинтом несколько раз.

– Достаточно ли быстро ты восстанавливаешься? Я могу сделать что-нибудь еще?

– Нет, – отрезал Юмэй.

Она закрепила бинт, ничуть не удивленная тем, что ей так и не удалось ничего разузнать.

– Ты исцеляешься куда медленнее Сусаноо. Почему?

Сусаноо ушел днем. Его ранения были столь же серьезны, однако оправился он гораздо быстрее. К тому времени, как он покинул постоялый двор, от прежде глубоких рубцов остались лишь розовые следы на коже. Поэтому Эми и беспокоилась о состоянии Юмэя.

Тэнгу высвободил руку и оторвал излишек бинта зубами, на миг показав острые клыки, а потом бросил его на стол.

– Я не куницуками.

Немногословный ответ ее опечалил. Эми прекрасно знала, что Юмэй и Сусаноо не равны. Сусаноо – отнюдь не простой ёкай. Он – куницуками бури, один из четырех земных богов, правящих ёкаями.

Эми посмотрела на дальний конец комнаты, где на узком футоне среди одеял виднелась белая макушка и пара лисьих ушей. Вообще-то Широ тоже куницуками, однако его силу и воспоминания сковывало проклятие, поэтому он вовсе не источал ауру существа столь древнего, как Сусаноо и Юмэй. Впрочем, дремлющее в Широ бессмертное божество порой проглядывало наружу, и эти проблески его истинной сути немало пугали.

Вновь сосредоточившись на Юмэе, Эми протянула к нему руку. Тэнгу уставился на нее – в его взгляде читалось явное предупреждение, что продолжать расспросы не стоит, – а затем все же протянул второе запястье в ответ. Взяв обрывок бинта, Эми перевязала раны от клыков на его предплечье.

– Исцеление идет медленно потому, что ты слишком долго вдали от дома? – Эми сжала его запястье крепче. – Тебе нужно вернуться?

Юмэй, будучи намного сильнее, с легкостью высвободился из ее хватки.

– В том, чтобы отправиться домой на несколько дней и восстановиться, нет ничего постыдного, – настойчиво продолжила Эми. – Если там сила вернется к тебе быстрее, стоит так и поступить.

Его взгляд стал ледяным, и она съежилась. С горделивыми мужчинами всегда сложно – что уж говорить о ёкаях, которые пестовали самолюбие целыми столетиями.

– А ты совсем не умеешь останавливаться, – донеслось с другого конца комнаты сонное бормотание. – Верно, малышка-мико?

Широ зевнул во весь рот, прижав лисьи уши к голове, и сел.

– Ты, – ткнул он пальцем в Юмэя, – молчи. Она просто за тебя переживает. А ты, – теперь палец указывал на Эми, – перестань ему докучать. Если бы ему было нужно вернуться, он бы уже это сделал.

– Я ему не докучала, – промямлила Эми.

– Ты раздражаешь не хуже кицунэ, – сообщил ей Юмэй, поднимаясь на ноги.

Затем он надел свое черное косодэ, направился к выходу и с резким щелчком задвинул за собой дверь. Может, Эми все-таки показалось и его отношение к ней не улучшилось?

Фыркнув, Широ повалился обратно на футон и прикрыл лицо рукой от тусклого света.

– Может, это и весело, но тебе все же не стоит его дразнить.

– Я и не пыталась. – Эми выстроила содержимое аптечки в ряд, силясь сдержать смущение. – Ты сам говорил, что вдали от своих гор он слабеет.

– И он знает это лучше всех. Не нужно ему напоминать.

– Тогда почему он не отправится домой?

– Нет необходимости. Даже раненым он легко справится с большинством противников.

– А как же те, с кем не справится?

– Если явится Изанами, уйдем мы от нее живыми или нет, решит присутствие Юмэя, поэтому никуда он не отправится. – Широ приподнял руку и ухмыльнулся, завидев тревогу на лице Эми. – Но переживать, впрочем, не стоит: ками все равно не могут войти в Цучи.

От одного упоминания Изанами, амацуками земли, не раз пытавшейся ее убить, кровь Эми застыла в жилах.

– И тем не менее здесь не очень-то безопасно, – заметила она. – Мы слишком близко к месту, где Сусаноо был в плену.

– Поэтому нам надо убраться отсюда, как только он вернется. – Широ снова зевнул. – Это, как он говорил, произойдет послезавтра.

Так как Юмэй еще не восстановился и на это требовалась еще пара дней, Сусаноо отправился куда-то по делам куницуками. Спустя пять лет в заключении он, наверное, стремился возвратиться к прежней жизни.

Что касается Эми, если она и собиралась удариться в панику, то причиной этому была бы их следующая задача. Совсем скоро они направятся на восток, к островам Сабутэн, где Сарутахико, куницуками гор, томился в плену под надзором Цукиёми. Эми не знала, считать ли амацуками воды настоящим врагом. Могла ли Изанами обвести вокруг пальца и его, как многих других?

Четверо амацуками, повелители ками, должны были поддерживать Эми. Дабы ступить на землю из небесного царства, они нуждались в смертном теле, коим и являлась Эми – камикагари, которой суждено вместить дух Аматэрасу, амацуками ветра.

И вскоре ей предстояло исполнить свое предназначение ценой собственной жизни.

Когда Аматэрасу низойдет к ней, ее разум и душу поглотит божественная сила. Эми исчезнет, амацуками останется жить в ее теле. Судьба настигнет девушку во время зимнего солнцестояния, через каких-то двадцать три дня.

Эми прогнала эту мысль прежде, чем тревога успела разыграться еще сильнее. Взяв свежий моток бинтов, она встала и подошла к футону Широ.

– Раз уж ты проснулся, – она опустилась рядом с ним на колени, – я могу перевязать и тебя.

Широ сонно глянул на нее из-под руки.

– Я в порядке.

– Значит, ты не против, что я осмотрю рану, – любезно заключила Эми, взявшись за его запястье прямо над витком блестящих бусин – проклятых онэнджу, что сковывали силу и память ёкая.

Широ душераздирающе вздохнул и позволил ей положить захваченную руку на свои колени. Эми сняла бинт и обнаружила, что от рубца остался лишь красный след, который уже не нужно промывать. Как, наверное, и бинтовать снова, но раз уж она так настаивала на проверке, пришлось упрямо наложить свежую повязку.

Закончив, Эми провела пальцами по гладким бусинам онэнджу. Она все еще не была готова снять последний виток – ведь неудача могла привести к смерти Широ, – но время, когда это станет необходимо, неумолимо приближалось. Как скоро вернутся его утерянные воспоминания после освобождения от проклятия? И как скоро они его изменят?

Пальцы Эми скользнул на тыльную сторону его ладони, к алому символу, схожему с отметинами на лице ёкая. Широ лежал с расслабленным видом и закрытыми глазами, подложив вторую руку под голову. Неужели опять заснул, пока Эми его перевязывала?

– Широ? – Она наклонилась ближе, продолжая держать его теплую руку на коленях. – Широ, ты спишь?

Лисье ухо дернулось в ее сторону. Не зная наверняка, притворяется он или нет, Эми мягко потянула за кончик.

Широ тут же заворчал и высвободил ухо из ее пальцев, а потом и вовсе отвернулся. Значит, заснул. За последние четыре дня он много спал, и Эми подозревала, что такая усталость навалилась на него после того, как она сняла предпоследний виток онэнджу, – как и после битвы с восьмиглавым драконом Орочи. Широ было нужно восстановить немало ки – жизненной силы, источника магии.

Эми окинула взглядом пустую комнату. Они остались одни. С тех пор, как закончилась битва, Юмэй или Сусаноо, а то и оба, проводили здесь почти все время, не давая им с Широ уединиться. Эми, правда, не знала, поступали они так намеренно или же случайно.

Ее сердце забилось чаще, и она снова погладила шелковистый мех лисьего уха. Широ дернул им и глубоко вздохнул, просыпаясь. Его глаза, блестящие, словно рубины, подернутые туманом сна, медленно открылись.

«Что бы со мной ни приключилось, сильнее всего я боюсь потерять тебя».

Воспоминание о словах, которые он прошептал, окутало ее шелковыми оковами. Взгляд Широ сфокусировался, как всегда поймал Эми в свою ловушку, и в ее сердце пробралась печаль. Его величайший страх – ее потерять, а ведь это неизбежно произойдет. Через три недели Эми исчезнет.

«Инари тысячелетиями был один».

Слова Изанами полоснули, словно нож. Когда она умрет, Широ вновь ждет вечность одиночества. Что, если он больше никого не полюбит? Что, если он не сможет любить, когда вернутся воспоминания? Что, если Широ останется одинок навсегда, не находя избавления даже в смерти?

Он сдвинул брови, а затем легонько провел большим пальцем по ее щеке. За касанием протянулся влажный след, и Эми вдруг поняла, что Широ стер слезу.

– Эми, – тихо произнес он, – что случилось?

– Ничего, – быстро ответила она, пытаясь взять себя в руки.

– Лжешь, малышка-мико. – Широ приподнялся на локте. – Скажи мне, что случилось.

– Ничего не случилось. Просто…

Дверь отъехала в сторону. Эми невольно отпрянула от руки Широ. Первым в комнату скользнул Юмэй, за ним внутрь просеменил хозяин постоялого двора – странный, похожий на мальчишку ёкай с единственным глазом посреди лба, – нагруженный полным еды подносом. Ёкай отвесил в сторону Эми полупоклон, опустил свою ношу на низкий столик и удалился.

Как только дверь вновь закрылась, Широ сел, пристально глядя на Эми. Она – сверкая улыбкой, но не глядя на ёкаев – поспешно встала и поправила персиковое кимоно.

– Я пойду в купальни, – сообщила Эми. – Приятного аппетита.

И прежде, чем кто-нибудь успел возразить, метнулась к выходу.

– Эми…

Не обращая внимания на оклик Широ, Эми закрыла за собой дверь. За крытым деревянным настилом плясал снег, прохладный ветерок щекотал кожу. Эми сдержала дрожь, гневно потерла предавшие ее глаза и пошла прочь, надеясь оставить позади печаль из-за судьбы, которую была не в силах изменить.

Глава 2

Аджисай нельзя было назвать роскошным, однако к его горячим источникам Эми не имела никаких претензий. Она прислонилась к каменному бортику; ее лицо омывал пар, а едва ли не обжигающая вода прогоняла из мышц напряжение. За стеной из естественной породы и занавесью снега, растворяясь в темноте, вздымалась гора. В ясный день на горизонте виднелись и другие вершины.

Этот постоялый двор – одно из нескольких мест в Цучи, царстве ёкаев, где Эми довелось побывать. Больше всего ей пришлось по душе жилище Юмэя на огромном дубе, в котором она пару недель назад восстанавливала силы. Несмотря на тесноту и странную коллекцию разнообразных вещиц, там ей было уютно – пусть ёкаи-вороны и не сводили с нее глаз, словно она особенно вкусное запретное угощение.

По крайней мере карасу не стали бы на нее нападать. Однако сказать такое о ёкаях на постоялом дворе Эми не могла. К счастью, этими вечерами купальни пустовали.

Поправив полотенце на волосах, она опустилась ниже – так, что вода коснулась ее шеи. На щеках прохладными точками таяли снежинки. Что, если она в последний раз на горячих источниках? В последний раз съела свою любимую рыбу в кляре? В последний раз увидела прекрасный танец снежинок?

Что, если их с Широ последний поцелуй уже случился?..

Вопрос разметал ее мысли, и она коснулась воды подбородком. С тех пор, как Эми поцеловала Широ у сада, в снегу, прошло всего четыре дня – всего четыре дня, как она поняла, что влюблена в него.

Эми запрокинула голову. Она влюблена в ёкая… который, вдобавок, еще и куницуками. Он бессмертен, хоть и не помнит свое прошлое. Ей оставалось лишь несколько недель, а он мог жить вечно. Любовь между ними невозможна, обречена на трагический конец. И Широ останется со своей скорбью один на один.

Мысль об этом раздирала Эми изнутри. Именно эта боль и заставила ее сбежать из комнаты. Зачем напоминать Широ о неизбежном?

Скоро – возможно, даже прежде, чем она исчезнет, – вернутся его воспоминания, и место Широ займет Инари, стерев ее игривого кицунэ. Аматэрасу показала ей Инари из прошлого. Пусть они с Широ и были во многом схожи, в озорстве Инари проскальзывали острые грани, в улыбке читалась хищность. И под всем этим скрывалось ожесточенное сердце изо льда, совсем не подходящее богу огня.

Эми провела пальцами по воде и шумно выдохнула. Лишь мельком увидев Инари, она сделала о нем массу выводов, однако все еще была уверена: он не станет испытывать к ней те же чувства, что и Широ. Это немного утешало: даже если Широ и будет горевать о ее утрате, то Инари – нет. Как столь древнее бессмертное существо вообще могло полюбить человека?

Поникнув, она опустила голову на каменный бортик. Осталось три недели. Прежде чем мысли неминуемо обрели еще более мрачный характер, Эми очистила разум. Впервые за долгое время она погрузилась в привычное медитативное состояние, которое отрабатывала с детства. Мысли утихли, сердце замедлило бег, и она расслабилась.

Раздался громкий всплеск – и Эми подскочила на месте, распахнув глаза.

На ступенях стояла обнаженная женщина. Она мигнула большими золотистыми глазами и навострила пепельно-каштановые ушки, торчащие из ниспадающих до плеч волос. За ее спиной дернулся длинный пушистый хвост.

Отпрянув, Эми съежилась и поспешно прикрыла метку камигакари ладонями. Именно эта женщина-ёкай обсуждала с подругами, не отдать ли Эми в обмен на награду, и происходило сие ровно в той же купальне.

– Ого! – воскликнула женщина, спускаясь по ступеням в воду. – Неужели это наша милашка окини? Я-то думала, ты давным-давно покинула двор.

Эми закусила губу, не зная, что делать. Лучше всего, наверное, было сбежать.

Женщина усмехнулась, сверкнув острыми зубами.

– Не бойся. Слышала, что стряслось с ямачичи за попытку тебя выдать. Не так уж сильно я хочу ту награду.

После того, как Эми первый раз посетила купальни, двое ёкаев заманили ее в ловушку, после чего Широ сжег заводилу живьем. Эми и не подозревала, что об этом прознали и другие постояльцы Аджисая. Может, Широ разнес весть, чтобы отпугнуть остальных ёкаев?

Женщина плавно прошла вперед и, к досаде Эми, опустилась рядом с ней.

– Я – Каори, бакэнэко, если ты еще не догадалась.

Эми отодвинулась, поглядывая на выход.

– А тебя как звать? – поинтересовалась Каори, не обращая внимания на ее беспокойство.

– Эми, – пробормотала та. – Мне уже пора.

– Почему? Разве я не сказала, что не обижу тебя? – бакэнэко откинулась назад. – Ах, до чего замечательно! Я здесь последнюю ночь, вот и захотела спокойненько отмокнуть в водичке. Норико и Акэми трещат без умолку, пришлось ждать, пока они уснут.

Эми опустилась ниже, чтобы скрыть метку камигакари. Каори же свободно раскинулась, устроив голову на каменном бортике и разведя кошачьи уши.

– Ита-а-ак, – протянула она, – где же дайтэнгу и этот твой прелестный кицунэ?

Заслышав, как Широ назвали «прелестным», Эми вдруг залилась краской – особенно потому, что сама считала его именно таким. «Дайтэнгу» Каори именовала Юмэя, не подозревая, что когда-то именно он командовал военачальниками-дайтэнгу.

– У них полуночный ужин, – осторожно ответила Эми.

– Пф-ф, мужчины. Вечно едят. – Каори лениво улыбнулась. – И как тебя угораздило спутаться с этими двумя?

– Долгая история, – пробормотала Эми, а потом решила отвлечь бакэнэко собственными вопросами, чтобы та не успела выведать слишком много. – А что тебя привело сюда, на постоялый двор?

– Романтика, – Каори наигранно вздохнула. – Ну, не совсем. Акэми приглянулся шиджин-тигр, и когда она услышала, что он здесь, мы сорвались в путешествие.

– Шиджин-тигр? – непонимающе повторила Эми. – Погоди… ты про Бьякко?

Бьякко, белый тигр-ёкай, властвующий над ветром, помог им в битве с Орочи.

– Он самый. Несколько лет назад шиджин потерял свою пару, и Акэми хочет привлечь его внимание. – Каори пожала плечами. – Впрочем, он пробыл тут совсем немного. Акэми надеется, что он вернется, но я все равно завтра ухожу.

Эми преисполнилась боли и сочувствия к Бьякко.

– А ёкаи… ёкаи часто заводят себе… пару?

Каори бросила на нее косой взгляд.

– Зависит от того, что ты подразумеваешь под «парой». Некоторые ёкаи выбирают спутников на всю жизнь. Другим вполне достаточно время от времени порезвиться, если уж припечет. Я вот предпочитаю именно это, а не чушь про связь навеки.

– Ох.

– И, конечно, многие предпочитают жить уединенно. Некоторые, впрочем, просто созданы для вечной связи, особенно такие сильные, как шиджин-тигр.

– Да? – выдавила Эми, вновь думая о Широ.

– Ну, это ведь логично, знаешь ли. Сила делает изгоем. Так что когда они находят подходящего, то не хотят его отпускать. – Каори закатила глаза. – Но попробуй-ка объяснить Акэми, что шиджин будет ждать, когда возродится его пара, – и пусть пройдет хоть вечность. Не-е-ет, она уверена, что сумеет его завоевать. Смешно.

Эми машинально кивнула – ее мысли по-прежнему занимал Широ. Сможет ли он ее отпустить, когда она умрет? Вероятно, она слишком уж переоценивает свою значимость.

– А как… – Эми помедлила. – А как именно понимать слово «окини»?

Так ее называла Каори и остальные бакэнэко. Само по себе оно означало «любимец» или «питомец», но Эми не совсем улавливала, где тут связь с ней.

Женщина-ёкай вскинула брови:

– Ах, ну-ну. Даже не мечтай, девочка. Ты всего лишь человек.

– О чем ты? – растерялась Эми.

– Окини – это питомец. Иногда человек, иногда ёкай послабее, но не пара. И близко не пара. – Каори пригрозила пальцем. – Если думаешь, что один из них от тебя без ума, то тебе это только кажется. Ёкай может полюбить окини, но в итоге все эти чувства исключительно поверхностны.

– Я просто… – Эми умолкла, вспыхнув.

Плеснув на нее горячей водой, Каори закинула вытянутые руки за голову.

– Какие возвышенные мысли для смертной девушки! Ты и правда не понимаешь, да? Ёкаи держат окини по трем причинам. – Бакэнэко отогнула один палец: – Для развлечения. – Затем она отогнула второй: – В качестве слуги. – И, наконец, третий: – Как запасной источник ки. В общем, не знаю, что ты там себе надумала, но если начнешь слишком уж задаваться, он просто-напросто убьет тебя и найдет девчонку покорнее.

Каори вновь откинулась спиной на каменный бортик, ничуть не смущенная разговором о вроде как рабстве собеседницы.

– Надеюсь, ты не пошла на это добровольно, потому что тогда тебя явно ввели в заблуждение.

– Не все ёкаи такие, – пробормотала Эми.

Каори фыркнула.

– О, такие-такие. И кто бы из двух красавцев ни использовал тебя для удовлетворения своих потребностей, внушив все эти миленькие мысли о любви… ну, тебя ждет жестокое прозрение. Можешь, конечно, мне не верить.

Эми вскочила, прикрывая ладонью метку камигакари и омамори – талисман, который прятал от ёкаев ки, пропитанную силой ками. Скованно поклонившись на прощание, она развернулась к ступеням.

– Ах, ну чего ты. – Каори схватила ее за руку, дернула обратно вниз и подалась ближе. – Погоди, милая окини. Я, так уж и быть, спасу тебя от ненужных страданий.

– Отпусти!

– Посмотри-ка на дверь. Что видишь?

Эми взглянула на порог раздевалки – и ничего не заметила. А затем воздух странно замерцал. Эми сощурилась. У двери медленно, словно нехотя, проступила слабая тень.

У порога, сгорбившись, сидел ребенок – малышка в симпатичном голубом кимоно с узором из рыб кои. Вот только ее длинные волосы свисали спутанными прядями, черные на фоне болезненно бледной кожи, а сама девочка глядела в пустоту, приоткрыв ротик. Сколько бы Эми ни смотрела, дитя оставалось полупрозрачным, и сквозь него виднелась деревянная стена.

– Канашибари, – шепнула Каори, – сидит тут же давненько и наверняка ждет, когда ты останешься одна. Человек – легкая добыча.

Эми насилу оторвала перепуганный взгляд от призрачной девочки. Каори тем временем отстранилась.

– Кто она?..

– Ёкай, дух. Канашибари сплетают сны, и пусть сами по себе они слабы, все обходят их стороной. Вот такая канашибари подкрадется, пока ты спишь, поймает тебя в ловушку кошмарных снов или мерзких воспоминаний и будет медленно поглощать твою ки. Одолеть низшего ёкая им будет сложно, а вот смертную вроде тебя?.. – Каори снисходительно погладила Эми по голове. – Кто знает, успеет ли твой красавчик-кицунэ найти тебя вовремя?