Трилогия алой зимы Мари Аннетт

Глава 10

Тихие голоса мягко пробудили ее ото сна.

Веки Эми затрепетали, но она тут же их зажмурила. Судя по золотистому свету, который она мельком увидела, и длинным теням на земле, рассвет только наступил. Эми подвинула голову, устраивая ее на руке поудобнее, и попыталась снова уснуть. Пальцы сами собой скользнули в шелковистый мех.

Мех?

Эми приоткрыла глаза. Она лежала на боку в высокой траве у поваленного дерева, а перед ней свернулся белый лис, лениво разведя уши и спрятав нос в пушистом хвосте. И Эми прижимала его к себе одной рукой, запустив пальцы в мех.

Она сонно моргнула. Когда Широ превратился в лиса? Она напрягла память. После спасения Узумэ приказала Юмэю оставаться рядом с Эми в облике ворона, чтобы уменьшить силу его ки. Она вспомнила, как прислонялась спиной к дереву, а ворон сидел у нее на колене и методично приглаживал перья острым клювом, совсем как самая обычная птица.

Сейчас он, слегка взъерошенный, устроился на ее бедре, спрятав голову под крыло. Озадаченная, Эми провела пальцами по восхитительно мягкой шерсти лиса. Одно его ухо тут же навострилось, но затем улеглось обратно. Может, он сменил облик, чтобы поскорее исцелиться? От его ран, кажется, не осталось и следа, даже порванное ухо выглядело целехоньким.

Внутри вдруг загудела тихая боль, хоть Эми и понимала, что именно ее вызвало. Вина, ведь Широ пострадал из-за того, что ее чары вышли из-под контроля? Облегчение, что она ускользнула от Цукиёми и воссоединилась с Широ? Вязкий страх, что она чуть было не потеряла Юмэя, поддавшегося темному зову Цучи?

Эми легонько погладила мех Широ и придвинулась чуть ближе к его теплу – осторожно, чтобы не побеспокоить спящего ворона. Когда она тоже начала погружаться обратно в сон, тихие голоса стали чуть громче.

– Уверен, что не желаешь отдохнуть? – мягко спросила Узумэ. – Я всех уберегу.

– Я пока что в порядке, – пробормотал Сусаноо.

– Упрямец, – вздохнула богиня. – Двое других мудро предпочли восстановить силы, пока есть возможность. Спал ли ты вообще хоть раз, пока искал Эми и моего супруга?

– Мы отдыхали, когда могли, – отмахнулся Сусаноо. – Я проводил без сна и дольше.

– Но разве ты не желаешь свернуться рядом с камигакари, как твои спутники? – поддразнила его Узумэ. – Они, как погляжу, вполне уютно устроились.

Сусаноо коротко фыркнул.

– Не уверен, что удивляет меня больше: привязанность к ней Инари или же Тэнгу. Чужое общество доставляет Юмэю мало удовольствия, как и мне, что уж говорить про общество человека.

– Неприятие близких отношений связано скорее с обстоятельствами, не с его природой, – заметила Узумэ. – Разве ты где-то встречал человека, способного мирно спать в компании этих двоих? Аматэрасу справно выбирает слуг.

– Может, она и необыкновенна сама по себе, но влияние Аматэрасу ее изменило. Мощь, которую девочка обрушила на Цукиёми, неподвластна простому смертному. Я не смог перехватить власть над ветром, который она призвала, и едва сумел притупить его силу, чтобы до нее добрался Инари. – Голос Сусаноо стал жестче. – Негоже так обращаться со стихиями.

– Она была в отчаянии и не нашла иного выхода. Мне скорее любопытно, кем она стала. Она человек, но ее ки хранит силу ками.

– Подозреваю, она станет куда более сильным сосудом амацуками, нежели ее предшественники. Надеюсь, искажать своих камигакари не войдет у них в привычку.

– Боюсь, нам потребуется вся мощь Аматэрасу – причем еще до солнцестояния. – На миг воцарилась тишина, затем Узумэ продолжила, уже с ноткой печали: – До поры Эми с нами. Она наша, пока ее не заберет Аматэрасу. Иного Инари и Юмэй не допустят.

– Будь она не человеком, – произнес Сусаноо, помолчав, – я заподозрил бы, что Юмэй взращивает из нее вассала. Ему нужно всего-то склонить ее к себе на службу.

Узумэ задумчиво хмыкнула.

– Не думаю, что он видит ее в подобном свете.

– Она по доброй воле предложила ему свою ки и кровь. Как по мне, она уже признала его господином.

– Она человек, Сусаноо, не ёкай. Люди создают иные связи.

– Тогда как бы ты назвала связь меж ними?

– Дружбой, – безмятежно отозвалась Узумэ.

Сусаноо презрительно фыркнул.

– Ты выносишь общество Инари куда лучше обычного, – отметила Узумэ. – Ветра сменились?

– Он почти терпим, однако продлится это недолго. Я уже видел в нем проблески прежней сущности, хоть те и быстро угасали. Стоит ему освободиться от проклятия ками, как, подозреваю, он в мгновение ока вернет былое обаяние.

– Знаю, ты говоришь это в переносном смысле, но ведь он и правда обаятелен.

– Он невыносим.

– Только потому, что ты позволяешь ему таким быть.

Сусаноо зарычал, Узумэ рассмеялась. Спустя минуту он вновь заговорил, и его резкие слова разбили мирную тишину:

– Он слишком привязан к девчонке.

– Без воспоминаний он ошеломлен и потерян, – парировала Узумэ. – А она для него – утешение, безопасный источник поддержки. Не вижу в этом вреда.

– Все не так просто, Узумэ. Думаю, он в нее влюблен.

Сонливость Эми лопнула, как мыльный пузырь, глаза изумленно распахнулись. Она вновь их закрыла и напряженно вслушалась.

– Инари? Влюблен? – переспросила Узумэ.

– Я пристально за ним наблюдаю. Все очевидно.

– Откуда тебе, Сусаноо, знать, как выглядит любовь? Тебе – тому, кто никогда не ведал любви и не жаждал ее?

– У меня есть глаза, Узумэ! – рявкнул Сусаноо. – Он явно ослеплен страстью.

– Инари влюблен, – пробормотала богиня после долгого молчания. – Как интересно.

– Тебя это не тревожит? Он и без того уязвим и сломлен. Пережил множество смертей, утратил память, стал заложником своего слабейшего облика на десятки лет. А теперь потерял голову от любви к человеку, которого вскоре уничтожит та же амацуками, что его предала.

– Не будь Эми обречена, через несколько десятилетий она состарится и умрет. Он это знает.

– Разве он об этом задумывается? В нынешнем состоянии ее потеря сведет его с ума.

– Быть может… – голос Узумэ стал тише настолько, что Эми пришлось напрячь слух. – Смертные всегда меняются и подстраиваются. За свою жизнь они способны множество раз влюбиться и разлюбить, но бессмертным подобное чуждо. Мы почти никогда не меняемся. И все же Инари стал иным. Он изменился – и так сильно, что я не удивлена, как Юмэй не сумел узнать его раньше. Инари живет как смертный. Он испытывает то, что мы не способны даже представить.

– К чему ты клонишь?

– Угадать, что ждет его дальше, невозможно. Продолжит ли он любить и после ее гибели или же смирится с потерей, как свойственно смертным?

– А что, если он обречет себя на столетия неотступной скорби, потому что не сумеет вспомнить, что такое любовь для бессмертного?

– Думаешь, за столь короткий срок он смог так сильно полюбить?

– Не знаю.

Куницуками умолкли.

Все так же лежа на боку в высокой траве, Эми крепче прижала лиса к себе. Он фыркнул и спрятал нос под хвост, продолжая крепко спать.

Столетия скорби. Что, если Сусаноо прав? Неужели Широ любит ее так сильно, что эта любовь, эта печаль останется в его бессмертной душе навсегда?

Нет, он не любит ее так сильно. Он заботится, боится ее потерять, но он – бессмертное божество. Инари, куницуками огня, не станет скорбеть о смертной девушке, которую знал каких-то пару месяцев из своего долгого существования.

По щеке скатилась единственная слеза. Он не любил ее так, чтобы его душа навеки изменилась, но Эми боялась, что ее собственную душу уже перекроило его пламя.

– Нет никакой возможности, – сказал им Сусаноо, – помешать Изанами открыть Небесный мост.

Сидевший Юмэй взглянул на него, положив руку на приподнятое колено.

– Так тебе сказал Сарутахико?

Когда Сарутахико пришел в себя, Эми, Юмэй и Широ все еще спали. Прежде чем Узумэ забрала его в более безопасное место, дабы он восстановил силы, поговорить с ним успел лишь Сусаноо. Эми так и не увидела его лица – или по крайней мере думала, что не увидела. Может, она уже его забыла, неспособная удержать воспоминание о нем смертным разумом.

Теперь они вчетвером сидели на летней поляне земного царства, окруженные туманным лесом долины цучигумо. Они не могли оставаться там долго – без Узумэ весеннее пристанище вскорости должен был окутать туман.

– Сарутахико не знаком со всеми подробностями ритуала для открытия Моста, – ответил Сусаноо. – Однако он вполне уверен, что Изанами уже добыла все необходимое – или вот-вот добудет. Впрочем, как только Мост отворится, ее ждет новое препятствие. – Сусаноо постучал пальцами по колену. – Как объяснил Сарутахико, Мост не откроет один лишь путь к Такамахаре. Он – это пересечение миров с множеством дорог, ведущих в земное царство, Цучи, Йоми и Такамахару. Если Изанами выберет неверный путь, она может навеки застрять в мире мертвых или недрах Цучи.

– Она не станет так рисковать. – Широ, полулежащий рядом с Эми, задумчиво потер челюсть большим пальцем. – Предположу, что есть надежный способ определить верную дорогу.

– Всего один. И зовется он Амэ-но-Нубоко, драгоценное небесное копье. Когда старые боги закладывали Мост, для его стража они создали это копье, и оно направит своего владельца на путь, по которому он жаждет пройти.

– Страж Моста, – повторил Широ. – То есть копье принадлежит Изанаги, а значит, оно уже в руках Изанами. Зачем Изанаги прятать его от сестры?

– Именно так я и сказал Сарутахико. Изанами предельно тщательно подготовилась к каждому шагу – неудача ее постигла лишь в убийстве камигакари Аматэрасу. – Сусаноо посмотрел на Эми, затем перевел взгляд обратно на Широ. – Однако, судя по всему, Нубоко – орудие такой силы, что обращение с ним вызывает дрожь глубинной магии царств. Дрожь, которую способны уловить куницуками и амацуками.

– Даже если она не использовала его недавно, – произнес Широ, – это еще не значит, что она им не владеет.

– Вероятнее всего, оно где-то запечатано под защитой Изанаги. Насколько Сарутахико смог вспомнить, копье в последний раз перемещали шесть или семь столетий назад, а Узумэ уверена, что на протяжении двух лет оно оставалось на месте.

Эми подалась ближе.

– Изанами наверняка оставила копье на месте, чтобы не привлекать внимание его перемещением. А значит, у нас есть шанс добраться до него первыми.

– Если мы его найдем, – заметил Юмэй. – И если пробьемся сквозь защиты, которыми они с Изанаги его окружили.

Широ развалился на траве, подпирая себя одной рукой.

– Изанами, скорее всего, делает ставку на то, что мы не успеем обнаружить ее вовремя. Она знает, что, только возьмет копье в руки, мы его выследим. Она не раскроет ни свое убежище, ни расположение копья вплоть до последнего момента.

– Изначально она намеревалась открыть Мост без малейшего сопротивления, – произнес Сусаноо. – Она задумала держать нас четверых в плену, удерживать Аматэрасу в Такамахаре и заручиться поддержкой Изанаги и Цукиёми.

– Ну, вышло у нее не очень-то хорошо, – самодовольно заявил Широ. – Ей предстоит столкнуться со всеми куницуками.

– И с Аматэрасу, – добавил Сусаноо.

Веселье Широ тут же испарилось, глаза помрачнели. Сердце Эми сжалось, и она опустила взгляд, не давая разгореться искре тревоги.

– Как нам обнаружить копье? – нарушил давящую тишину Юмэй.

Когда никто не ответил, Эми прижала ладонь ко лбу, вспоминая все, что знала о ками.

– Вы говорили, что Изанаги упрятал копье в надежном месте. А что может быть надежнее земель, где он обладает наибольшей властью? Копье, наверное, хранится в одном из крупнейших храмов, где его защитят, даже пока Изанаги в Такамахаре.

– Изанаги зачастую там и остается, – заметил Сусаноо. – Земное царство ему не по нраву, и нисходит он лишь при необходимости.

– Тогда копье оберегают его поданные и слуги храма. – Эми помассировала виски пальцами. – Если храмы Изанаги не так уж отличаются от тех, что принадлежат Аматэрасу, то готова поспорить, что о копье должны быть записи. Подобное всегда упоминается в летописи храма.

– Думаешь, такое стали бы записывать? – спросил Широ. – Не рискованно ли?

– Они могут не знать, что именно им доверили, но хоть какие-то сведения о божественном артефакте, который хранится у них невесть сколько лет, должны упоминаться. – Эми вопросительно взглянула на Сусаноо. – Разве до затеи Изанами у Изанаги была причина именно прятать копье? Или достаточно было просто его оберегать?

– Вряд ли он стал бы его прятать, – ответил куницуками бури. – Даже если о том, где оно, узнают, кто посмеет напасть на слуг Изанаги?

Эми хотела было взглянуть на Юмэя, но сдержалась – тот наверняка не оценил бы напоминание о болезненном прошлом.

– Более того, – продолжил Сусаноо, – копье – отнюдь не та добыча, которую стремятся заполучить многие ёкаи. Любой, кто возьмет его в руки, столкнется как с амацуками, так с куницуками.

– В таком случае, – произнесла Эми – думаю, нам стоит начать поиски с крупнейшего храма Изанаги.

Широ закатил глаза.

– Уверена, что не хочешь объявить Изанаги войну с несколько большим изяществом? Если мы подберемся к какому-нибудь из его главных храмов, он не будет сидеть сложа руки.

– Вам троим лучше держаться подальше, – согласилась Эми. – Но в таких храмах всегда полным-полно мико. Одной больше, одной меньше… Строятся храмы чаще всего по схожему принципу. Я могу туда прокрасться, найти архив и выбраться, не вызывая никаких подозрений.

Широ и Сусаноо переглянулись.

– Эми, – медленно произнес куницуками бури, – ты должна понять: Изанаги – не просто глава амацуками. Он – единоличный правитель Такамахары и всех ками. Его сила… непреодолима. И если ты войдешь в его цитадель…

Ее нутро сжалось от страха.

– Изанаги не в земном царстве, – вмешался Юмэй.

Сусаноо вскинул голову.

– Что?

– Его камигакари готов, но сам он все еще в Такамахаре. Скорее всего, как и Аматэрасу, дожидается солнцестояния.

– Откуда ты знаешь?

Юмэй взглянул на Эми, и та с пониманием улыбнулась. Однажды он уже искал амацуками по ее просьбе – когда девушка пыталась выяснить правду о своей судьбе.

Ее сердце забилось чаще.

– Чем скорее я попаду в храм, тем лучше.

– Ты не отправишься в крепость врага в одиночку, – прорычал Широ.

– Я могу…

– Инари прав, – перебил Юмэй. – В одиночку риск чересчур велик.

– Но никто из вас не может пойти со мной. Нужен тот, кто способен смешаться с толпой. Такой же человек.

– Разве смертный будет полезен? – усомнился Сусаноо.

– Я приведу сохэя. – Эми посмотрела на Широ. – Катсуо пойдет со мной. Я знаю, он согласится.

Широ стиснул зубы, но затем кивнул:

– Мальчишка тебе верен. Он тебя защитит.

– Тогда заберем его из Шиона по пути. Старейший и крупнейший храм Изанаги расположен всего в часе езды оттуда. – Обыденные стороны обучения в качестве мико редко приходились ей кстати, но, по крайней мере, Эми знала, где находятся все главные храмы амацуками. Она встала. – В Шионе я вдобавок смогу достать одеяние мико и что-нибудь поесть. Если вы трое и способны неизвестно сколько обходиться без пищи, то я – нет.

– Шион? – пробормотал Сусаноо, поднимаясь на ноги вместе с Широ и Юмэем. – Главнейший храм Аматэрасу, верно?

Широ, лениво потягиваясь, глянул на Эми и озорно усмехнулся.

– Сознаешь, что этим ты пригласила в свой храм самого куницуками бури? Что же подумают твой гуджи и дружок-сохэй, м-м?

Эми покачала головой. Она пригласила в свой храм не одного, а двух куницуками, и как только гуджи Ишида поймет, кто ее спутники… Она не хотела представлять его реакцию.

Глава 11

Чтобы пересечь северные горы, Юмэй создал проход через Цучи, который позволил миновать расстояние за считаные шаги, – как в прошлый раз, когда им нужно было попасть на остров Орочи. Пусть на подготовку и ушло несколько часов, Юмэй затратил на нее куда меньше сил, чем если бы переносил их при помощи своих жутковатых чар телепортации.

Миновав порог тьмы и ступив на землю, Эми услышала грохот барабанов и невольно вскинула голову. Ее охватил тошнотворный страх.

– Что за шум? – поинтересовался у нее Широ.

К ним шагнул Сусаноо, и Юмэй рассеял мерцающий темный проход взмахом руки.

Эми обхватила себя руками, пытаясь сдержать дрожь. Легкие сдавило.

– Сегодня, должно быть, двенадцатое декабря. – Голос все-таки сорвался. – Фестиваль, празднующий начало Восьми благословений Небес и Земли, восьми дней, предшествующих… предшествующих солнцестоянию.

Неделю и один день храм будет отдавать дань каждой стихии – ветру, небу, лесу, воде, горам, земле, буре и огню – и просить их благословения перед солнцестоянием в девятую ночь, самую долгую в году. Ночь, когда ее жизнь подойдет к концу.

Эми судорожно вдохнула. Всего восемь дней. Куда ушло время? Дни на острове Цукиёми так сливались, что она даже не подозревала, как долго там пробыла. А теперь у нее осталось чуть больше недели – и все. Она закрыла глаза, стараясь сосредоточиться на поиске небесного копья, а не на неминуемой гибели.

– Эми? – негромко позвал Широ, совсем рядом.

Взяв себя в руки, она расправила плечи.

– Из-за фестиваля найти Катсуо будет сложнее. Нужно спешить.

Не глядя на трех ёкаев, Эми зашагала вперед. Портал Юмэя вывел их прямиком к восточной части храма, у реки – она слышала плеск воды, – и уже через несколько минут ходьбы земля стала источать ласковое тепло. Эми ступила на священные земли.

– Я и забыл, насколько отвратительны храмы ками, – прошипел сзади Сусаноо.

Эми оглянулась, но промолчала. Тории способны вызвать у куницуками неприятные ощущения, однако барьер его, по крайней мере, не отторгал. Широ – впрочем, как всегда – миновал тории без малейшей тревоги.

Землю окутывала ночь, и с ней пришел неприятный холодный ветерок. Огибая ели, Эми с тоской вспоминала свой давным-давно потерянный теплый плащ. Тонкий слой снега похрустывал под ногами и таял, впитываясь в ее носки. Эми жалела, что при побеге с острова Цукиёми не захватила какую-нибудь обувь.

Барабаны звучали все громче, из-за деревьев сочилось зловещее оранжевое сияние, мелькающее всякий раз, как гости фестиваля проходили перед фонарями. Сквозь ритмичный стук начал доноситься гомон разговоров.

Приблизившись настолько, чтобы различать отдельные силуэты, Эми повернулась к спутникам. Каннуши, мико и сохэи точно поймут, что те – не люди.

– Вам троим придется подождать здесь, – сказала она.

– Когда ты заявилась сюда в прошлый раз, на тебя напал ками, – вскинул брови Широ. – Ты ведь не думаешь, что я выпущу тебя из поля зрения?

Ее сердце странно затрепетало, и Эми быстро помотала головой:

– Я не уйду далеко. Просто попрошу кого-нибудь найти Катсуо.

Широ смерил ее взглядом и скрестил руки на груди.

– Пять минут.

– Но это… – Эми вздохнула. – Ладно. Пять минут.

Не теряя времени, она миновала последние деревья и вышла к широкой аллее. Гравиевую дорожку в ее центре обрамляли десятки ярких лотков, за которыми мико, каннуши и даже несколько частных торговцев предлагали гостям все что угодно: от еды до сувениров, от талисманов до игр с призами.

От лотка к лотку бродили посетители – кто в обычной зимней одежде, кто в традиционных кимоно и хакама под плотными теплыми хаори. Атмосфера веселья, которую подчеркивали разноцветные одеяния, яркие вывески, сияющие бумажные фонарики на натянутых между деревьями веревках, заражала всех и каждого. Некоторые фестивали проходили серьезно и торжественно, однако сегодня царил праздник, полный радости, посвященный окончанию одного года и светлым надеждам на следующий.

Эми остановилась в тени и тщетно оправила одежду. Ее голубое кимоно было бы уместным, если бы не пятна грязи, потеки засохшей крови – крови Широ – и смятая ткань. Сейчас Эми выглядела, наверное, даже неприличней, чем ее спутники-ёкаи, включая Широ. Его одежду починила и вычистила Узумэ, применив свою таинственную магию, поэтому жертвой катастрофы осталась выглядеть только Эми.

Надеясь, что оранжевый свет скроет пятна, она поспешила к крайней в ряду палатке, где покупателей дожидались две юные мико. На прилавке лежали подносы с разноцветными клецками, нанизанными на палочки, а за ним виднелась стойка с горшочками, полными кипящей воды, и соусницами.

Когда Эми поклонилась в знак приветствия, мико машинально ответили тем же, но как только выпрямились и разглядели ее повнимательнее, мигом согнулись обратно, на этот раз гораздо ниже.

– Госпожа! – воскликнула старшая, лет шестнадцати-семнадцати. – Мы думали, вы… почему вы одеты как… то есть, э-э, чем мы можем вам помочь?

– Мне нужно поговорить с сохэем Катсуо. Вы знаете, где он?

– Сохэй Катсуо? – Мико глянула на подругу. – Ты знаешь?

– Чихиро может знать, – ответила вторая девочка. – Таро, ее парень, тренируется вместе с Катсуо. Я могу у нее спросить. Она в палатке с омамори.

– Прошу, поспеши, – произнесла Эми с благодарным поклоном.

Девочка вышла из-за прилавка и, пробежав вдоль лотков, скрылась в толпе шумных гостей. Барабаны продолжали отбивать ровный, отрывистый ритм.

– Госпожа, – с опаской обратилась к Эми оставшаяся мико. – Я думала, вы отправились в более безопасное место после нападения…

– Я здесь ненадолго. – Не желая обсуждать темы, затрагивающие вопросы жизни и смерти, Эми обвела прилавок ладонью. – Данго выглядят потрясающе. Вы сами готовили?

– Мы с Йошико делали все сами, – просияла девушка. – Это рецепт моей бабушки, вкуснее вы нигде не попробуете, честное слово.

С подачи Эми мико пустилась в рассказ о различных вкусах и соусах. Скрывая нетерпение и стараясь не обращать внимания на пустой, ноющий желудок, Эми вежливо слушала, пока вторая мико – Йошико, судя по всему, – не прибежала обратно, хлопая красными хакама.

– Катсуо участвует в процессии. – Мико виновато поклонилась. – Начнется через несколько минут.

Эми поникла. Значит, незаметно утянуть его в сторонку удастся лишь через пару часов.

– Благодарю, – отозвалась она с очередным поклоном. – Дождусь, когда он освободится.

Мико нахмурились, наблюдая за тем, как Эми пятится от прилавка.

– Госпожа, – произнесла старшая. – Могу ли я спросить… все хорошо?

– Да, конечно. Я просто хочу… хочу обойти толпу.

Оставив встревоженных девушек позади, Эми отступила в тень деревьев.

– Прошло больше пяти минут, малышка-мико.

Подпрыгнув и чуть не взвизгнув, Эми развернулась и увидела в шаге от себя Широ, который стоял, прислонившись к стволу молодого дуба, и сверлил ее укоризненным взглядом.

– Поверить не могу, что ты так долго слушала болтовню той девчонки о данго и не принесла ни одного. Кто еще тут жесто…

– Госпожа! – воскликнул совсем рядом голос. – Госпожа, где…

Мико из палатки оббежала куст и чуть не врезалась Эми в спину, а затем отпрянула, стискивая тарелку маленьких данго.

– Госпожа, я подумала, вдруг вы захотите…

Взгляд девочки скользнул мимо Эми к Широ, который успел нырнуть за дерево – слишком узкое, чтобы действительно его скрыть. Мико заметалась изумленным взглядом по его лицу и лисьим ушам, а затем уставилась в рубиновые глаза. Ее лицо побелело, а тарелка выпала из рук и перевернулась в снег.

Боясь, что девочка закричит, Эми схватила Широ за руку, притянула его ближе и выдавила улыбку.

– Это Широ, – спокойно произнесла она. – Он – мой гость на этом фестивале.

Мико молча открыла и снова закрыла рот.

– Но это же… это…

– Он ёкай, да, – подтвердила Эми, – но он также союзник Аматэрасу и в храме ему рады.

– О-он… правда?

– Да, разумеется.

– Ой. – Девочка несколько раз моргнула, пытаясь взять себя в руки, а потом прижала ладони к бедрам и неуверенно поклонилась. – Для меня честь познакомиться с вами, ёкай Широ. Меня зовут Айя.

– Айя, – промурлыкал Широ. – Взаимно, взаимно. Мне всегда в радость встретить женщину, чья готовка источает столь божественный аромат.

Эми разинула рот. И мигом его захлопнула.

На щеках Айи расцвел румянец, и она склонила голову:

– Простите, что я выронила тарелку. Хотите… хотите, я принесу еще?

– Не смею тебя так беспокоить, – отозвался Широ все тем же мурлыкающим тоном. Эми прекрасно знала, что по спине Айи сейчас пробегают мурашки, потому что с ней самой происходило ровно то же самое.

– Ничего страшного, – затаив дыхание, пробормотала Айя. – Сейчас принесу!

Смущенно улыбнувшись, она бросилась обратно к прилавку.

Как только она убежала, Эми пронзила Широ взглядом:

– Что это вообще было?

– Что было?

– Это!