Спаси нас Кастен Мона
Джеймс встал рядом со мной и подставил руки под струю горячей воды.
– А мне кажется, она вполне счастлива.
Я замолчала, подыскивая слова, чтобы сформулировать мысли.
– Я не могу это точно описать, но интуиция подсказывает мне, что с ней что-то творится. А на свою интуицию я, как правило, могу положиться.
– А ты уже пробовала с ней поговорить?
Я неуверенно пожала плечами:
– В последние месяцы мы с ней чаще всего ругались из-за Макстон-холла, и я заметила, что ей кажется, будто я ее опекаю. Но я совсем не этого хотела. Я хотела, чтобы мы с ней были подругами, которые все могут доверить друг другу. Учитывая еще и то, что я скоро уеду…
– Попробуй снова. Может, она только того и ждет, что ты к ней подойдешь.
– Хм, – промычала я. Открыв холодильник, нерешительно заглянула внутрь. – Наверное, ты прав.
Джеймс тронул меня за плечо и коротко пожал его.
– У нас еще осталось немного ризотто. Будешь? – спросила я и ощутила тепло, когда он придвинулся ко мне еще теснее. Его волосы щекотали мне щеку. Он стоял так близко, что я чувствовала спиной его грудь.
– Кстати, я даже сам смогу приготовить, – сказал Джеймс, беря у меня из рук миску. Как будто так и надо, он пошел к шкафу и достал сковороду. Потом выдвинул ящик, порылся в нем и достал лопатку для сковороды. Высыпал из миски оставшееся ризотто на сковороду и поставил на плиту.
Я смотрела, как он помешивает еду, и не могла скрыть улыбку. Мне нравилось, как непринужденно он чувствует себя у нас на кухне.
Когда я повернулась к подвесным шкафам, чтобы взять для нас тарелки, Джеймс молниеносно преградил мне путь, наставив на меня лопатку как оружие:
– Я сам все сделаю.
Я подняла руки, сдаваясь, и уступила ему место, чтобы он достал посуду. А сама прислонилась к разделочному столу и смотрела, как он раскладывает еду по тарелкам.
Вооружившись тарелками и приборами, мы пошли наверх, ко мне в комнату. Я поставила ноутбук на ночной столик, развернув его так, чтобы мы оба могли видеть экран. Еще по дороге домой в автобусе мы решили продолжить просмотр сериала «Алиенист», я кликнула на серию, на которой мы остановились вчера вечером, и запустила ее. Потом села на пол рядом с Джеймсом, чтобы можно было прислониться спиной к кровати.
Джеймс отдал мне тарелку, и я принялась за ризотто.
– Ну что, твой первый школьный день прошел удачно? – спросил Джеймс, когда послышалась зловещая мелодия вступительной заставки.
– Я так рада. Ты себе представить не можешь, – сказала я с полным ртом.
– По тебе видно. Целый день светишься. И озаряешь всю школу.
Я с улыбкой повернулась к нему:
– Всю школу? Подхалим.
Джеймс только улыбался, не отрываясь от фильма. Мы ели, пока Даниэль Брюль, Дакота Фаннинг и Люк Эванс прикидывали, как бы им в викторианском Нью-Йорке изловить кровожадного убийцу, и я не могла поверить тому, как уютно сидеть тут рядом с Джеймсом.
После еды я положила голову ему на плечо и прильнула к нему. Он положил руку мне на колено и неторопливо поглаживал его. Было так спокойно рядом с ним. Впервые за долгое время я по-настоящему успокоилась – и Джеймс, кажется, тоже. Когда серия закончилась, мне просто хотелось закрыть глаза и уснуть.
Но мне еще многое нужно было сделать из того, что записано в мой планер, поэтому я наконец встала. Джеймс со стоном потянулся, а когда я достала из рюкзака свои записи и разложила их на письменном столе, то услышала, как он посмеивается. Я бросила на него осуждающий взгляд, и он ухмыльнулся.
– Мы с Лин не смогли придерживаться твоей цветовой системы, – кивнул он на мои рабочие листки, еще на уроке помеченные маркерами и наклейками.
– Нет, вы прекрасно справились. – Я выудила из рюкзака пенал и планер и попыталась прикинуть объем работы, чтобы решить, с чего начать.
– Оставить тебя в покое? – спросил Джеймс. – Я могу устроиться внизу, в гостиной.
– Нет, оставайся. Мне нравится, когда ты рядом.
– А ничего, если я воспользуюсь твоим ноутбуком?
– Да, не стесняйся, – ответила я.
– Спасибо, – сказал Джеймс и положил ноутбук себе на колени. Он так и остался сидеть, скрестив ноги, около моей кровати, пока я занималась домашним заданием.
Не знаю, сколько прошло времени, но когда я отметила галочкой последний пункт в своем планере, на улице уже было темно, а голова у меня была такой тяжелой, что в нее, казалось, больше не могла поместиться никакая информация, иначе лопнет. Такое чувство я люблю. Временами я даже забывала, что Джеймс находится в одной комнате со мной, но потом мне об этом напоминало легкое клацанье клавиатуры, и я поневоле улыбалась.
Теперь я повернулась к нему и увидела, как он сосредоточенно смотрит на экран.
– Я закончила, – возвестила я.
Джеймс вздрогнул, как будто я вырвала его из глубокой задумчивости.
– О, уже?
Я посмотрела на будильник на ночном столике:
– Мне понадобилось больше полутора часов.
Джеймс удивленно посмотрел на часы:
– Я совсем забыл про время.
Я встала и снова уселась рядом с ним. Взглянула на экран, но еще до того, как успела увидеть сайты, которые он открыл, Джеймс свернул браузер.
Я подтолкнула его ногой:
– Я просто хотела взглянуть, что тебя так увлекло.
– А, ерунда.
– Как видно, интересная ерунда, – сказала я.
Джеймс задумчиво посмотрел на меня. Немного поколебавшись, опять открыл браузер. Я нагнулась, чтобы лучше разглядеть монитор.
Там были записи в блогах, все на тему «путешествия».
– Вау, – я стала переключаться по цепочке, посвященной Бали: советы по ценам, лучшие пляжи Ломбока, семь особенных жилищ на Airbnb, путешествие с ручной кладью, необычные закуски в дороге и некоторые ссылки на WordPress.
– Тут очень много постов.
– А я и читаю стольких людей.
Я подняла на него глаза. У Джеймса был такой вид, будто его застукали за чем-то запретным.
– Почему ты смутился, будто я увидела в твоем браузере что-то неприличное?
Он нерешительно поднял одно плечо:
– Не знаю. Здесь никогда не было ничего такого, что я мог бы с энтузиазмом отслеживать. Я заглядываю сюда лишь для того, чтобы расслабиться.
– Так же, как я с моими АСМР-видео.
– Точно, – сказал он и улыбнулся. – Я хотел хотя бы таким путем уйти в другой мир, хотя и не мог путешествовать в реальной жизни. – Он помедлил. – Но теперь…
Я ждала, но он больше ничего не произнес.
– Что теперь? – осторожно переспросила я.
Ему понадобилось время, чтобы разобраться в своих мыслях. Он откашлялся:
– Теперь у меня такое чувство, что из этого может получиться… нечто большее. Я знаю, это совершенно неправильно. Какой же человек откажется от приглашения в Оксфорд, чтобы отправиться в путешествие и потом написать об этом?
Тут у меня в голове что-то щелкнуло. Джеймс хотел не только путешествовать, он хотел вести блог о своих путешествиях. Теплое чувство разлилось в моей груди.
Я вспомнила тот список, который мы составили в Оксфорде. Тогда он сомневался в том, действительно ли его тоска по дальним странствиям была чем-то вроде мечты. Правда, он в то время еще не оторвался от отца. Теперь же он мог сделать этот шаг – никто больше не стоял на его пути к цели.
– Разумеется, так можно сделать, Джеймс, – мягко сказала я и погладила его по руке.
– Это всегда было моим планом, понимаешь? Поступить в Оксфорд. Независимо от «Бофорт» и от родителей.
Я кивнула.
– А теперь я все время думаю о том, что нет ничего, что тянуло бы меня в этот университет. Разумеется, я хотел бы по возможности быть рядом с тобой и видеть своих друзей. Но потом я задумываюсь о том, как сильно ты пахала, чтобы поступить. Ведь было бы нечестно, если бы я занял место, украв его у кого-то, кто куда сильнее, чем я?
– Если Оксфорд не то, с чего ты хочешь начать свою жизнь… – медленно произнесла я, – …тогда не занимай это место.
Джеймс потупил взгляд, но я могла видеть в его темных глазах, что он уже не впервые ломает над этим вопросом голову. Это раздирало его изнутри.
– Каждый человек заслуживает мир, полный возможностей, помнишь? И если это то, что тебе непременно хочется делать, значит, ты должен это делать.
Он снова поднял глаза, и морщинка между его бровей немного разгладилась.
– Ты так думаешь?
Я решительно кивнула.
– Ты мог бы спросить у Эмбер, как она начинала со своим блогом. Она разбирается в этом и наверняка могла бы тебе кое-что рассказать. – Я посмотрела на часы и нахмурила лоб: – Но для этого ей следовало бы наконец явиться домой.
– Итак, – произнес Джеймс, и несмелая улыбка заиграла в уголках его губ. – По мне так пусть бы Эмбер не торопилась домой.
– Почему это?
– Я бы хотел показать своей девушке, как благодарен ей за то, что она верит в меня и в мои мечты.
Не сводя с меня глаз, Джеймс взял ноутбук и захлопнул его. Потом нагнулся ко мне и прижался губами к моему лбу. Он оставил губами след на моем виске, потом ниже на щеке и продолжал покрывать поцелуями все мое лицо. Я закрыла глаза и запрокинула голову на матрац, пока Джеймс продолжал демонстрировать мне свою благодарность.
15
Эмбер
Сперва я жду, когда Рэн зачерпнет мороженое ложечкой.
Он сует его в рот и изображает на лице блаженство, но даже после этого я медлю.
Есть в присутствии других – в публичном месте – дается мне тяжело. Особенно когда речь идет о таких нездоровых продуктах, как мороженое, мне всегда кажется, что на меня косятся. И осуждают, хотя понятия не имеют, как я питаюсь обычно.
Я медленно погружаю ложечку в шоколадное мороженое и нерешительно ее разглядываю. Потом тяжело вздыхаю: я здесь с Рэном, в его присутствии мне всегда спокойно. Мы друзья. Кроме того, я взяла себе порцию заметно меньше, чем у него, поэтому на меня не должны бросать косые взгляды.
Я с усилием вытесняю из головы эти мысли и отправляю ложечку в рот.
– Ну как, я не преувеличивал? – спросил Рэн и выжидательно посмотрел на меня.
– Ты прав, мороженое очень вкусное. – Я отложила ложечку. – Я вообще не заметила, когда здесь открылось новое кафе.
Я осматриваюсь на террасе небольшого заведения. Все стулья заняты, а у стойки толпится очередь из тех, кто готов есть стоя. Рэн говорил, что здесь скидка для школьников, поэтому очередь не удивляет. Тем более что и погода сегодня отменная.
Если не принимать во внимание мой страх, я ужасно обрадовалась приглашению Рэна. Раньше у нас всегда был какой-нибудь повод для встречи – написать заявление на стипендию, переезд Рэна, – но сегодня он просто спросил, не хочу ли я провести с ним время. И что в качестве бонуса он угостит меня мороженым в благодарность за мою помощь в ремонте.
– Похоже, я тут навеки поселюсь, – говорит Рэн, не вынув толком ложку изо рта.
– Как, еще один переезд? Так быстро? – подтруниваю я, постепенно начиная расслабляться. Мне становится тем лучше, чем больше мы разговариваем и чем меньше я замечаю людей вокруг.
И опять эта его лукавая полуулыбка.
– Я могу есть мороженое на завтрак, на обед и на ужин. Кроме того, посмотри, какая здесь красивая стойка. Я думаю, если ободрать мягкую обивку со стульев, можно было бы устроить за ней отличное логово.
– Мы с сестрой в детстве всегда строили шалаши. Это было наше любимое занятие по выходным. – Я зачерпнула еще одну ложечку мороженого и попыталась просто получить от него удовольствие.
Рэн поковырялся в креманке ложкой, смешал оба шарика разного мороженого, получилась вязкая кучка бежевого цвета.
– О да, мы с ребятами тоже этим занимались.
– Я немного завидую вашей дружбе, – призналась я.
Рэн вопросительно взглянул на меня.
– Ты так давно с ними дружишь, – пояснила я. – У меня, конечно, есть подруги, да и с Руби мы очень близки, но такой подруги, с которой мы дружили бы с детства, нет. Как-то всегда расходились, люди уезжали или наши интересы так менялись, что нам больше нечего было делать вместе. А у вас не так. Когда ты рассказываешь о ребятах, складывается такое впечатление, что вы никогда не отдалялись друг от друга.
Рэн оставил ложечку в креманке:
– Да так оно, собственно, и было.
В его интонации мелькнуло что-то, что заставило меня насторожиться.
– «Собственно»?
Он пожал плечами и отправил в рот очередную порцию угощения. Мороженого на ложечке было многовато, и не прошло и двух секунд, как его лицо скривилось от боли. Я подавила улыбку.
– Что, замерзли мозги? – спросила я.
Он простонал в ответ и отложил ложку.
– Это мне за то, что я хотел уклониться от твоего вопроса.
– Можешь ничего не рассказывать, если не хочешь, – сказала я, пожимая плечами.
– Вовсе не так. Просто я сам замечаю, что в нашей компании что-то меняется, и это угнетает. У меня в жизни и своих проблем по горло.
– И как же изменились ваши отношения?
Рэн играл салфеткой, которая лежала перед ним на столе.
– Раньше мы часто собирались, но сейчас я бы уже не позвал ребят в новый дом. Я не хочу, чтобы они смотрели на меня другими глазами, то есть я автоматически от них отгораживаюсь. Меньше рассказываю и… В общем, это глупо.
Я задумчиво буркнула. Рэн смотрел на меня. Он склонил голову набок и ухмылялся.
– Я же вижу, что у тебя есть какое-то особое мнение, супергерл. Давай, выкладывай, – сказал он, жестом изобразив, что я должна посвятить его в свои мысли.
– Если честно, я думаю, что это полная ерунда. Вы дружите целую вечность, какая им разница, где ты живешь?
Рэн плотно сжал губы и смотрел на свое мороженое, которое теперь больше походило на молочный коктейль.
Он подумал над моими словами.
– Ты права.
– Я знаю.
Он издал короткий смешок. Потом вдруг взял меня за руку. Крепко сжимая ее, заглянул мне в глаза. Я почувствовала, как участилось сердцебиение, и ответила на его нежность. Сама не знаю, что Рэн со мной делает. В одну секунду он серьезный и замкнутый, в следующую он уже другой и каким-нибудь простым жестом – как сейчас – переворачивает все с ног на голову.
Этот момент затянулся и вместе с тем казался слишком коротким. Когда Рэн снова выпустил мою руку и взялся за ложку, я вдруг почувствовала разочарование.
Рэн откашлялся и продолжал как ни в чем не бывало:
– Да я, вообще-то, и собирался их скоро пригласить. Наверняка все устаканится.
А я мысленно застряла на нашем коротком рукопожатии. Ведь еще чувствовала тепло его руки. И потом сказала то, чего сама себе не могу объяснить:
– Может быть, мы сможем что-нибудь устроить.
Рэн удивленно заморгал, и я не могла поставить это ему в упрек. До сих пор мы неизменно держали нашу дружбу в тайне от остальных. Я думаю, мы оба не хотели беспокоиться о том, что подумают об этом Джеймс или Руби, тем более что и сами не знали, в какую сторону будет развиваться эта наша дружба. Но я уже твердо знала, что не хочу терять Рэна как друга. В его присутствии я чувствовала себя уютно и больше не хотела бы это скрывать.
Кажется, с ним было то же самое.
– С удовольствием, – ответил он после небольшой паузы и улыбнулся.
Я изо всех сил игнорировала мурашки, которые бежали по коже.
Руби
С тех пор, как я вернулась в школу, время понеслось стремительно. Мы с Джеймсом ездили в школу то на автобусе, то на его машине, и к нам стал присоединяться Рэн, который либо садился в автобус на две остановки дальше нас, либо ждал на дороге и подсаживался к нам в машину.
Мы с Джеймсом каждую свободную минуту готовились к выпускным экзаменам, но мне становилось все труднее сосредоточиться, когда он был со мной. Я все чаще ловила себя на том, что смотрю не в книгу, а на него, и временами все мое тело так тосковало по нему, что я уверена: он чувствовал это, находясь рядом.
Когда наконец наступил день праздничного костра, все шло так, будто моего исключения из школы не было вовсе. Да, некоторые в нашей школе еще говорили об этом или в столовой задерживали на мне взгляд дольше, чем следовало, но я сосредоточивалась на позитивном: я снова в Макстон-холле и получу наконец аттестат.
– А ты уверена, что это правильно? – шепнула мне на ухо Лин, когда мы стояли перед огромной кучей и смотрели, как пожарные бросают в нее одно полено за другим.
– Мне кажется, в прошлом году все выглядело так же, – тихо ответила я.
Между тем стукнуло семь часов вечера, и стали подходить первые люди. Они слонялись по школьному двору, где мы установили киоск с напитками и несколько палаток с едой, где можно было купить горячий штокброт, зефир на палочках или картошку фри.
– Да? – продолжала сомневаться Лин. – Как-то это… бесформенно.
Я склонила голову набок и разглядывала сооружение из поленьев, которое через час должно было гореть ярким пламенем.
– Не знаю. После твоих слов я уже не уверена.
– По мне так все равно, как выглядит куча дров, – сказал Джеймс, подходя к нам. – Все будут слишком пьяными, чтобы думать об этом.
Мы с Лин поглядели на него подозрительно.
– Алкоголя нет, – заявила я. – И пьяных не будет.
Он лишь пожал плечами:
– Вы же знаете, что здесь происходит каждый год.
Я слегка стукнула его по плечу:
– Мы приняли все меры предосторожности и подготовились лучше, чем в прошлом году. Прекрати нас нервировать.
Он ухмыльнулся:
– Я просто не хочу, чтобы вы были слишком уж разочарованы, если праздник пройдет не так безупречно, как все надеялись.
– Как это по-рыцарски с твоей стороны, – сухо заметила я.
– Да, вау. Может, ты говоришь так только потому, что в прошлом году позаботился о том, чтобы все напились. Не думай, что я ничего не слышала о твоем легендарном багажнике, – Лин подняла брови.
– Твой легендарный багажник? – переспросила я, непонимающе переводя взгляд с одного на другую. – И что было в этом багажнике?
– Ничего, ничего, – быстро сказал Джеймс.
– Он и его друзья раздавали всем алкоголь, – объяснила Лин. – Из багажника машины.
Я с отвращением скривилась:
– Так вот почему ты был мне так противен.
Джеймс улыбнулся и погладил большим пальцем мою шею.
– Теперь-то я тебе больше не противен? – шепнул он.
От его низкого голоса и мягкого прикосновения мурашки пробежали по рукам. Мне потребовались все силы, чтобы никто не заметил, как у меня подгибаются колени.
– Мисс Белл? – прозвучал громкий голос, от которого я моментально вытянулась в струнку. Палец Джеймса дрогнул, как будто он хотел его отдернуть, но в последний момент передумал.
Мы вместе повернулись к ректору Лексингтону. Наткнувшись на его строгий взгляд, я сразу почувствовала, как сердце непроизвольно остановилось. Рука Джеймса соскользнула, и он придвинулся ко мне чуть ближе.
Я сухо сглотнула:
– Да?
Лексингтон откашлялся:
– Не уделите мне немного времени?
– Сейчас? – спросила я, неуверенно глянув через плечо на подготовленное кострище. – С минуты на минуту зажгут костер.
– Это займет не больше одной минуты, – сказал он.
Я помедлила, но вместе с тем точно знала, что выбора у меня нет. Если ректор школы хочет говорить со мной, я не могу возразить. При этом последние две недели я успешно избегала его и общалась с ним либо через секретаршу, либо по электронной почте. Я понимала, что это детское упрямство, но я не могла забыть, как он тогда обошелся со мной.
Джеймс не отпускал мое плечо. Я мельком улыбнулась ему и взяла его руку, чтобы коротко ее пожать. И сделала шаг вперед.
Ректор указал, куда нам отойти. Я кивнула, и мы с ним удалились от остальных.
Мне не надо было оборачиваться, чтобы знать: Джеймс не спускает с меня глаз.
Лексингтон поправил воротник своего серого костюма и собрался с силами.
– Вы и мисс Ванг проделали действительно большую работу для подготовки этого вечера, мисс Белл, – начал он наконец.
– Спасибо, сэр, – ответила я.
Он откашлялся.
– И я хотел воспользоваться случаем еще раз лично сказать вам, как я сожалею о недавнем недоразумении.
Я попыталась не дать ему заметить, как меня ошеломило это заявление. Я не рассчитывала на такое и на секунду даже растерялась, не зная, как реагировать.
Лексингтон кашлянул второй раз. Если бы я не знала его так хорошо, подумала бы, что он нервничает.
– Я надеюсь, вы понимаете, что груз доказательств против вас был… слишком тяжел. От меня требовались немедленные действия. Я не мог это игнорировать.
– Я знаю, – сказала я. – Вот только… – Я запнулась и нерешительно посмотрела на Лексингтона.
Он настойчиво кивнул:
– Говорите же, мисс Белл.
Я набрала в легкие воздуха:
– Я думаю, что со многими другими учениками нашей школы вы не обошлись бы так, как со мной в тот понедельник.
Лексингтон наморщил лоб:
– Боюсь, что я вас не понял.
– Мне просто интересно, поступили бы вы со мной так же, если бы мои родители регулярно переводили на счет Макстон-холла большие суммы денег.
Я не могла поверить, что правда сказала это. Я чувствовала, как быстро колотится сердце, когда глаза Лексингтона расширились от негодования.
– Мисс Белл, я попросил бы вас…
Я отрицательно помотала головой:
– Мне очень жаль, мистер Лексингтон, но так я это восприняла. Вы не дали возможности сказать хоть слово в свою защиту. А мне казалось, что я этого заслуживала – после всего, что сделала для школы за эти годы.
Лексингтон уставился на меня.
Я подумала, не совершаю ли сейчас большую ошибку, но вместе с тем мне было все равно. Я заговорила о несправедливости, которая годами была проблемой Макстон-холла. Я не знала, изменю ли этим хоть что-нибудь, но меня это мало волновало.
– Спасибо за вашу честность, – сказал наконец ректор Лексингтон. – Мне очень жаль, что так случилось. И я надеюсь, вы знаете, что впредь я приложу все силы, чтобы такое не повторилось. – Тон его как был, так и остался дружелюбным, правда, теперь стал чуть более официальным. Как будто каждое слово он подбирал обдуманно. – Если у вас еще будут проблемы какого бы ни было рода, дверь моего кабинета всегда открыта.
Я кивнула, хотя знала, что никогда не воспользуюсь его предложением. Я смотрела вслед Лексингтону, как он удалялся назад к костру, и почувствовала, что больше не злюсь на него. Я была даже благодарна ему в этот момент за то, что он преподал мне ценный урок. Если когда-нибудь я буду занимать высокую должность и мне придется решать судьбу другого человека, я не поведу себя так, как он.
Ибо теперь я знала, что у всякой истории есть как минимум две стороны и каждая из них заслуживает того, чтобы ее выслушали.
Джеймс
Моей задачей в этот вечер было продавать ученикам штокброт – и по возможности незаметно наблюдать за толпой и присматривать за Руби. Время от времени я видел копну ее каштановых волос в отблесках огня – или как она бежит через площадку, зажав под мышкой планшет для бумаг, но Руби исчезала из моего поля зрения так же быстро, как появлялась. И я снова сосредотачивался на учениках, которые то и дело подходили к стойке, подвигая мне по прилавку пару фунтов.
То, чего я никогда бы не стал делать раньше и, скорее всего, посчитал бы позорным, придает мне сегодня непривычный покой.
Еще с самого начала года – точнее, со смерти мамы – я благодарен за любую возможность отвлечься от размышлений о тех вещах, которые пошли наперекосяк.
Когда я работаю в команде оргкомитета, мне не надо ломать голову над тем, что я практически бездомный и живу у родителей своей девушки.
Когда я выкладываюсь на тренировках, мне не надо думать о том, что я растоптал память своей мамы.
И когда я с головой ухожу в учебу, мне не приходится искать ответ на вопрос, что, черт возьми, я собираюсь делать после окончания школы, если понятия не имею, чему посвятить свою жизнь.
Читать бесплатно другие книги:
