Сумрак Дуглас Пенелопа

– Один или оба из вас окажутся в тюрьме к концу года, если вы не возьметесь за ум, – прошипел он. – Я не могу быть Майклом. У меня и так достаточно забот. Избавься от этого дерьма, или я сделаю это за тебя.

Он вышел из комнаты, громко хлопнув дверью и заставив меня вздрогнуть.

Он действительно удивился? Моя обаятельная личность на вес золота.

* * *

Несколько часов спустя Кай пошел ужинать со своими родителями, а мы с Дэймоном поехали в «Бухту», чтобы в последний раз полюбоваться видом. Солнце еще не зашло за горизонт, но с пляжа я вернулся грязным и липким – единственное хорошее, что произошло сегодня, это то, что я пропотел после похмелья.

– Это место похоже на город-призрак, – пробормотал Дэймон, пока мы шли через пустую парковку к Колд-Пойнт. – В следующий раз, когда мы вернемся домой, он будет закрыт.

Я посмотрел мимо входа и билетных касс, рассматривая балки, на которых стоял пиратский корабль. Я все еще слышал, как она смеялась той ночью.

У меня кольнуло сердце. Боже, это платье. Ее улыбка.

Счастливая Эмми Скотт была самой красивой девушкой в мире.

– Ты тоже похож на привидение, – сказал Дэймон.

Я отвернулся от «Бухты» и направился прямо к скалам.

– Я в порядке, – сказал я.

Буду. Рано или поздно.

– Нет, – возразил он. – Эта чертова девушка…

– Достаточно.

– Трахни ее.

– Я сказал, достаточно. – Я бросил на него свирепый взгляд.

Мы вышли на мыс и взобрались на скалу, вглядываясь в серое море. Маяк на острове Дэдлоу – единственное, что сияло на темнеющем горизонте.

Вероятно, было к лучшему, что «Бухта приключений» закрывалась этой осенью. Некоторые вещи должны прекращать существование.

Я посмотрел вниз, медленно подошел к краю и наблюдал, как волны разбиваются о камни.

– Знаешь, тебе тоже кое-кто предназначен? – Я поддразнил его, заставляя улыбнуться.

– Я в этом никогда не сомневался. – Он выпустил дым изо рта, стряхивая пепел с сигареты. – Кое-кто, предназначенный мне. Когда-нибудь она будет моей и у нас появятся дети, но я не позволю ей заморочить мне голову – или кому-то заморочить голову Майклу и Каю – как Эмери Скотт поступила с тобой.

Я вздохнул, вспоминая последний год в старшей школе и все то время, когда она проходила мимо меня, словно между нами ничего не было.

Чертова гордость. Я не мог одновременно бегать за ней и испытывать уважение к себе, поэтому напрягся и сделал все возможное, чтобы игнорировать ее тоже, и… знаете что?

Я по-прежнему не испытывал к себе уважения.

– Я был бы добр к ней, – сказал я, пиная камешек через край. – Я хорошо к ней относился.

– И она тебе не доверяла, – добавил он. – Она – надменная, маленькая сучка, которая считала тебя недостойным ее.

Отвернулся, его слова заставили мою кровь закипеть. Он пытался быть другом. Пытался быть на моей стороне.

Но я бы хотел, чтобы он заткнулся. Эмми была не такой.

Я мог сердиться на нее, но не более.

В моем сердце она все еще была моей девушкой.

– И ты собираешься провести остаток жизни, доказывая ей, что она ошибалась, – сказал он. – Что она упустила свое счастье.

Ага. Я бы попробовал.

Глубоко вздохнув, я наклонил голову влево и вправо, хрустнув шеей.

Он был прав. Уиллу Грэйсону давно пора вернуться к жизни. С ней или без нее.

– Давай устроим Ночь Дьявола сегодня вечером, – сказал я. – Я в настроении для старых добрых проделок.

Он ухмыльнулся, выражая готовность.

* * *

Не уверен, когда узнал бы правду. Дэймон никогда не рассказывал мне, что случилось той ночью, когда я увидел их в раздевалке. Разве что повторяет, будто случайно столкнулся с Эмери и она помогла ему.

Я продолжал наблюдать за ней, ее распорядок дня давал мне всю необходимую информацию, но я был слишком слеп, чтобы заметить главное. Синяки, ссадины и порезы не могли появиться из ниоткуда, кроме как у нее дома. У Эмери не было друзей. Она ходила только в школу, кино или по своим маленьким проектам в городе.

Если только она не состояла в подпольном бойцовском клубе, открытом прямо у меня под носом. Этот кусок дерьма жестоко обращался с ней.

Я знал, почему она мне ничего не сказала, почему думала, что не может поделиться проблемами со мной.

Мартин Скотт был лишь одним из препятствий на нашем пути, но он был единственным человеком, из которого я мог достать информацию и выбить все дерьмо.

– Мы действительно хотим это сделать? – спросил Кай нерешительным тоном. – Напасть на полицейского равнозначно настоящему преступлению, Уилл. Мы все это понимаем, правда?

Он сидел на заднем сиденье, я сидел впереди, а Дэймон вел внедорожник своего отца.

В машине играла Fire Up the Night, я натянул перчатки, глядя через лобовое стекло на офицера Скотта, который на другой стороне улицы докопался до подростков в автомобиле.

– Уходи, если хочешь, – сказал я.

Это не было угрозой. Я не ожидал от него помощи, да и не нуждался в ней. Каю было что терять, и я бы не стал осуждать его за то, что он отказался от дела. Не то чтобы я мог идти на любой риск. Просто мне было все равно.

– Что он делает? – Дэймон сказал это больше себе самому, выбрасывая сигарету в окно.

Мартин Скотт проводил девушку к своей машине, посадил ее на заднее сиденье и залез вперед, заводя двигатель. Мы следили за ним от самого участка, когда началась его смена. Не став тратить впустую время, он только что остановил машину с подростками, которая мчалась по городу.

– Это Ривер Лэйтон, – сказал я, узнав десятиклассницу.

Ей было всего шестнадцать. Что, черт возьми, он делал?

Оставив парня и девушку в их машине, он отъехал от обочины и уехал с несовершеннолетней, но вместо того чтобы повернуть налево к полицейскому участку или направо к холмам, где она жила недалеко от моего дома, он резко развернулся и двинулся по дороге к побережью и к Фэлконс-Уэллу.

– Следуй за ним, – сказал я.

Дэймон включил передачу и выехал с парковки, мчась за ним по дороге.

Был поздний вечер, и, хотя школа закрыта на лето, улицы казались не слишком многолюдны. В это время года все вечеринки проходили либо на пляже, на яхтах богатых родителей, либо на заднем дворе с бассейнами.

Дэймон ехал достаточно далеко, чтобы оставаться незамеченным, но так, что мы могли видеть его задние фары.

Я залез в спортивную сумку, бросил Каю его серебряную маску для пейнтбола, вытащил черную маску Дэймона и протянул ему, а красную Майкла оставил в сумке, пока натягивал белую с красной полосой.

Вдалеке загорелся красный светофор, и мы смотрели, как Мартин свернул на склад. Не думал, что сегодня там что-то происходит. Какого черта он вез туда мелкую?

Откинувшись назад, Дэймон вырулил на обочину дороги и выключил двигатель, мы выскочили и натянули капюшоны наших черных толстовок. На улице было чертовски жарко для такой одежды, но других вариантов не оставалось.

Капюшоны и маски скрывали нас, и, надеюсь, мы были неузнаваемы для видеокамер. Все знали, кто прячется за масками, но не могли этого доказать.

Пробежав мимо кустарников и деревьев, мы направились к складу, на котором бывали сотню раз и знали, что эта дорога не идет дальше старой заброшенной фабрики.

Моя спина вспотела, и я не мог думать ни о чем, кроме происходящего.

Он был в этом виноват. Это было его рук дело, но даже если не так, было приятно наконец-то свалить вину на кого-то. И подарить мне надежду, что дело не во мне. Что она порвала наши отношения еще до того, как они начались, из-за него, а не потому, что не любила меня.

Как бы там ни было, он избивал ее, и теперь, когда она сбежала из-под его контроля, у меня были развязаны руки. По крайней мере, после сегодняшней ночи он больше никогда к ней не прикоснется.

Остановившись у линии деревьев и глядя через стоянку на старую обувную фабрику, за которой вырисовывались руины темных и полуразрушенных стен, мы наблюдали, как он выключил двигатель и остался с ней на своем сиденье.

Он постоянно мотал головой, когда разговаривал, но девушка не двинулась ни на сантиметр.

Наконец, он открыл дверь патрульной машины и подошел к задней двери, открыл ее и забрался к ней.

Мне стало тяжело дышать.

И я почти улыбнулся, любые сомнения или чувство вины, которые я испытывал, исчезли.

Когда мы закончим с ним, его лицо будет выглядеть хуже говяжьего фарша.

– У него больше нет Эмми для развлечений, – сказал Кай, и я слышал, как гнев растет в его голосе, пока он натянул маску.

Я кивнул, радуясь, что теперь он с нами. Он мне действительно был нужен.

– Спорим, мой отец тоже его защищает? – сказал Дэймон, натягивая маску. – У них много общего.

– Давайте изменим его жизнь навсегда. – Я бросился к машине и сжал кулаки, когда ребята окружили меня.

Мне хотелось, чтобы Майкл был здесь – мы были единым целым, когда были все вместе. Но просто введем его в курс дела, когда он вернется из баскетбольного медучреждения в Атланте.

– Не позволяйте им слышать ваши голоса, – сказал я, вынимая нож. – Говорим только шепотом.

Я бросил нож Каю, он быстро вынул его из ножен и проткнул шину – засвистел воздух, и мы с Дэймоном открыли задние двери.

Ривер закричала, когда Дэймон вытащил ее из машины, и я с рыком ударил гребаного подонка по его уродскому лицу.

Я выдернул его из машины, пока он кашлял и брызгал слюной, кровь текла ему в рот из носа.

– Иди домой, – приказал девушке Дэймон.

Ее обеспокоенный взгляд метался между нами, лицо уже было мокрым от слез из-за того, что Скотт пытался с ней сделать.

Могу догадаться, что он ей сказал. Ты несовершеннолетняя. Я отвезу тебя домой, где тебе следует находиться. Хотя, если подумать, я не арестую тебя или не буду звонить твоим родителям по поводу наркотиков и алкоголя, которые нашел в вашей машине, если ты просто пойдешь со мной ненадолго и никому ни о чем не расскажешь.

Господи.

Нагнувшись, снова ударил его.

Потом еще и еще, прежде чем встать и ударить его по затылку.

Ублюдок. Что за ублюдок.

Он хотел причинить Ривер боль, как он причинил боль своей сестре, – измучить ее, заставить плакать…

Или хуже.

И да поможет мне бог, если бы он сделал что-нибудь подобное с Эмми, я бы не колебался. Он был бы мертв.

Ривер побежала к дороге, пока Кай обходил машину, протыкая остальные шины. Я распахнул переднюю дверь, ударил по радиоприемнику и вырвал его с проводами, а Дэймон оторвал видеорегистратор, уронил его на землю и растоптал ногой.

Скорее всего, коп уже выключил все приборы, когда припарковался здесь с девушкой, но я не хотел, чтобы у него была возможность позвать на помощь.

Я полез в карман толстовки, вынул сотовый и швырнул его через крышу машины Дэймону, прежде чем вытащить кусок толстой веревки.

Я подошел, поставил ногу ему на спину и толкнул его обратно на землю.

– Не ищи нас, когда все закончится, – прошептал я, пытаясь скрыть свой голос. – И больше никогда не прикасайся к женщинам. Ни к Ривер Лэйтон. Ни к Эмери. Ни к кому. – Я наклонился и обернул веревку вокруг его шеи. – Если мы узнаем, что ты ослушался нас, то не позволим тебе уйти в следующий раз.

Он ахнул и застонал. Я перевернул его на спину, и его глаза сузились, когда он встретился с моими.

Извиваясь, он откатился в сторону и попытался подняться, но через мгновение мы все столпились вокруг него, пинали и били кулаками.

Я кивнул в сторону Кая, и мы подобрали Скотта, отвели его вглубь склада и связали ему запястья, закрепив их над головой на стальной балке.

Мы отступили. Ребята, вероятно, ждали, чтобы я начал первым, а Дэймон достал телефон и начал снимать.

Я сделал паузу. Документировать это было глупо, но…

Облизнул губы, кипя от злости и все еще ощущая вкус бурбона, который пил в машине.

Я жаждал на это посмотреть. Чтобы пережить это заново. Видеть, как он страдает снова и снова.

– Посмотри на меня, – прошептал я.

Он тяжело дышал, я подошел и снял с него служебный пояс, уронив его на землю.

– Посмотри на меня, – тихо зарычал я снова.

Он медленно поднял глаза и мы встретились взглядами. В уголках его глаз появились морщинки, будто он узнал меня.

А потом… засранец улыбнулся.

– Ты думаешь, это моя вина? – спросил он так тихо, чтобы только я его услышал. – Что она отвергла тебя?

Я сжал кулаки.

А потом он засмеялся, обнажая зубы, блестевшие от его собственной крови.

– Я был бы счастлив, – сказал он. – Еще лучше, если бы она забеременела. Иметь все эти деньги, власть и связи? Бесценно. Наконец-то она была бы полезной.

Я замер, едва дыша.

Он сплюнул, заливая все вокруг кровью.

Но я даже не моргнул.

– Она знала, что ты неудачник, – сказал он. – Ты оказался бы просто пьяным бабником, каким ты сейчас являешься, и не вписывался бы в ее жизнь.

Моя кровь закипела с новой силой.

Он знал, кто мы такие, но мне было все равно. Маски и шепот были для камеры, а не для него.

Он был прав? Нет. Она не говорила этого, но знал, что она любит меня. Чувствовал это.

Это был он. Он заставил ее забыть обо мне. Он напугал ее.

– И это просто напоминаю, – продолжил он, – что она давно уехала и ей прекрасно живется без тебя, ты никогда не станешь для нее чем-то большим. Ты никогда не будешь достаточно хорош для нее.

Я покачал головой, мои глаза горели.

Кай прочистил горло позади меня.

– Мы не можем оставаться здесь долго, Уилл, – прошептал он. – Давай сделаем это.

Но Мартин Скотт улыбнулся, видя, какое влияние на меня оказывают его слова.

– Она больше никогда на тебя не смотрела, – сказал он. – Не так ли?

Я перестал дышать.

– Она никогда не звонила. Даже с тех пор, как закончила учебу и обрела свободу, верно?

Как он это узнал?

Она могла бы позвонить мне. Ее ничто не останавливало набрать мой номер, когда брат исчез из ее жизни.

Он снова засмеялся.

– Ты никогда не будешь достаточно хорош для нее.

Я взмахнул кулаком, стиснул зубы и зарычал, ударив его по лицу.

Пошел ты.

Из меня вырывалось рыдание, но я быстро подавил его.

Ублюдок.

Я ударил его еще раз, снова и снова, пока он не перестал смеяться, а мои суставы не начали болеть так, будто были в огне.

Из моих глаз текли слезы, и весь мир будто перевернулся, когда я наносил удары.

Пошел ты. Пошел ты.

Вступил Кай, пригрозив ему держаться подальше от несовершеннолетних, а затем я снова принялся за дело, пиная и колотя его, пока на моих руках не смешалась его и моя кровь, и я ничего не мог сделать, кроме как рассмеяться.

Так продолжалось, пока он не потерял сознание, и парням не пришлось оттаскивать меня от него.

Мы бросили его тело на обочине дороги, укатили на внедорожнике Дэймона и использовали одноразовый телефон, чтобы позвонить в полицию, чтобы сообщить о его местонахождении.

И мне было все равно, поможет ли это вернуть ее или нет. Он заслужил это.

Если бы у него была хоть каплям мозгов, он бы держал рот на замке. Он знал, что нам известно о Ривер Лэйтон.

Свидетели.

Если бы она одна заговорила, то могла бы солгать.

Но все мы вчетвером.

Дэймон подбросил Кая до дома, а затем меня.

– Хочешь выпить? – спросил он.

Я покачал головой. У меня в комнате есть вещи получше, но он не оценит этого.

– Увидимся завтра. – Я закрыл дверцу машины, и он уехал. Пока поднимался по ступеням, рассматривал кровь на руках.

Я не хотел заходить внутрь. Посмотрел на дом – серое, каменное, трехэтажное здание с винным погребом и баскетбольной площадкой на заднем дворе.

Я был счастливчиком.

И гребаным неудачником.

Он прав, я чувствовал это.

Развернулся и пошел, сжимая сотовый в кармане.

У меня не было желания смотреть запись снова.

Спустился по подъездной дорожке и направился по дороге обратно к городу, достал телефон, чтобы удалить видео. Хотел, чтобы его не существовало.

Хотел стереть все о себе, потому что ненавидел себя так же сильно, как и она.

– Эй, чувак! – кто-то окликнул меня.

Я поднял глаза, закрыл телефон, прежде чем успел закончить, и сунул его в карман.

Брайс подъехал, глядя на меня через открытое окно. У него в машине сидела девушка, и я наклонился, выдавливая улыбку и засунув окровавленные руки в карманы.

Он изучал меня, словно чувствуя что-то.

– Тебя подвезти?

Я покачал головой.

– Нет, – сказал я. – Но спасибо.

Он медленно кивнул, все еще неуверенно.

– О… хорошо.

Он умчался, и я вытащил руки, ненавидя это чувство внутри меня.

Скотт был прав. Прошло почти два года, а я все еще тосковал, пока она не проявляла ни малейшего интереса. Ни взгляда, ни намека, ни шепота с ее стороны.

Она считала меня ничтожеством.

Я шел и шел, через город, мимо беседки, которую, по слухам, она забросила, еще когда я приезжал в последний раз на Рождество.

Не хотел видеть ни ее, ни что-либо с ней связанное. Просто хотел, чтобы боль ушла.

Прежде чем осознал, я прошел к дому Дэймона, поднялся по лестнице вслед за горничной на третий этаж и постучал.

Я услышал легкий шепот и шарканье, а потом он открыл дверь. В домашних штанах, только что после душа, без рубашки.

Его брови в удивлении приподнялись.

– Пришел поглазеть на мой гроб? – пошутил он.

Я оглянулся и увидел кровать.

– Выглядит комфортно.

Его взгляд потеплел, но затем в нерешительности он опустил глаза.

На глаза навернулись слезы.

– Я облажался, – выдохнул я.

– Я знаю. – Он кивнул. – Но ничем не могу помочь.

Он тоже совершил ошибку. Завтрашний день ни для кого из нас не будет лучше.

– Можно только сегодня, – шепотом попросил я.

Окунись, разрушь и покажи мне, как заблудиться. Только сегодня.

Он отошел в сторону, приглашая войти, и я закрыл за собой дверь.

Несносный наркоман.

По крайней мере, Сид умел играть на гитаре.

Глава 31

Эмери

Наши дни

Я выгнула спину, когда Уилл схватил меня за бедро и прижался ко мне, проскальзывая членом внутрь.

Он заполнил меня так сильно и горячо, что я захныкала.

– Ах.

Повернув к себе мою голову, он поцеловал меня, пока пар наполнял душ, и снова прижимался к моим бедрам, трахая меня все сильнее и не прерывая поцелуй.

Я лизнула его язык и захватила его губами. Схватила его руку и опустила вниз, проведя ею между своими ногами.

Он потирал мой клитор медленными, уверенными, круговыми движениями.

– Я не люблю тебя, – прошептал он мне на ухо, прежде чем укусить за мочку.

– Знаю.

Он вытащил руку, прижал мою к стене и вернул свою к моей киске, проникая сильнее и глубже. Я зажмурилась и застонала.

Чья-то рука прикоснулась к моей, и я сомкнула кисть вокруг изящных пальцев Алекс.

– Скажи, что тебе жаль, – выдохнул Уилл.

Страницы: «« « ... 3334353637383940 » ... »»