Сумрак Дуглас Пенелопа

– Ей девять!

– Ты разрешила ей покрасить волосы, – отметил я, словно это куда хуже. – Не посоветовавшись со мной, могу добавить. И почему-у-у-у я до сих пор женат на тебе?

– Месть. – Эмми повернулась вперед, лицом к трассе, пробормотав: – Делая меня несчастной, ты получаешь удовольствие.

Я разразился хохотом, наклонился, обхватил рукой ее милую шейку, притянул к себе и поцеловал в губы. Не в силах остановиться, переместился к скуле, носу, через очки ко лбу. Она любила, когда ее целовали. Сомкнув веки, Эм обмякла в моих объятиях.

Боже, с ней было весело. Счастливая, расстроенная, грустная, горячая – мне никогда не переставало нравиться ее присутствие в моей жизни. Видя сильные стороны Эмери, я чувствовал, что мне повезло быть рядом с ней, а ее слабости пробуждали мои лучшие качества. С ней я был на высоте, как ни с кем другим.

А после десяти лет, двух дочерей и сына – и огромного удовольствия, которое мы получили, создавая их, – я без сомнений знал – оно того стоило.

Я провел большим пальцем по ее мягкой щеке, дыша ей в волосы.

– Люблю тебя.

– Мы ждем… – недовольно проворчала Инди Джонс Грэйсон, не дав своей матери шанса ответить.

Усмехнувшись, я отстранился от жены.

– Все пристегнулись?

– Есть, – ответили они хором.

– Шлемы?

– Есть, – сообщил Уильям Второй, сидевший за Эм, перекрикивая своих сестер.

На самом деле он Уильям Четвертый, но меня называли Уиллом, прозвища Уилли, Билл или Билли нам не нравились, поэтому все называли его просто Второй.

– Крепче держите свои телефоны! – воскликнул я, потянувшись к кнопке.

Едва нажав на нее, я почувствовал, как под нами заработала гидравлика, и через несколько мгновений мы уже неслись вперед со скоростью пятьдесят километров в час, затем шестьдесят.

– Быстрее! – выкрикнула Финн.

Вагонетка раскачивалась на трассе, прохладный ветер обдувал наши лица. Эм не могла сдержать улыбку, ухватившись за боковые поручни.

За минувшие годы мы расчистили путь между Тандер-Бэе и Меридиан-Сити, сократив часовую поездку на автомобиле до четырнадцати минут. Обычно пользовались вагонами метро, однако, если нужно было просто проехать от дома к дому, я добавил больше вагонеток и вспомогательный трек для двустороннего движения. Сегодня вечером наша семья добралась по туннелю на ужин к моим родителям, а теперь нам предстояло вернуться в Святой Киллиан через весь город, преодолев русло реки под землей.

Мы мчались по тускло освещенному коридору, поднимались вверх по склонам и быстро спускались. Внутри все переворачивалось, а сзади доносились оглушительные крики и смех детей. Я сжал бедро Эмми, чувствуя то же самое. Ничто не сравнится с ощущением свободного падения.

Кроме, возможно, одного.

Посмотрев на нее, увидел, что она зажмурилась и улыбалась, держа очки в одной руке. Другую руку Эм протянула за спину и обхватила кроссовку Второго.

Ему было всего пять лет, и она нервничала в редких случаях, когда позволяла сыну путешествовать подобным образом. Мы ездили на этой штуке сотни раз, я бы не стал подвергать своего ребенка опасности. Эм это прекрасно известно.

Но мне нравилось наблюдать за тем, как она заботилась о наших детях. Это сексуально.

Мы спустились ниже, температура заметно упала. Я понял, что мы находимся под рекой, однако спустя всего несколько секунд вагонетка снова устремилась вверх. Опустив рычаг, сбросил скорость.

– Ой, уже, – разочарованно сказали дети.

Однако веселье для них только начиналось. Вообще-то, для нас тоже. Мы с Эм собирались поиграть сегодня.

После остановки все сняли шлемы, отстегнули ремни и вылезли из вагонетки на платформу. Я помог девочкам, а Эмери взяла Второго. Поправив пиджак с галстуком, взял дочерей за руки и повел их через катакомбы.

Поднявшись по лестнице в большой зал собора, Финн и Инди сразу же бросились к входной двери, распахнули ее и помчались на улицу.

– Когда прозвонит колокол, явитесь к дому, – крикнул им вслед. – Немедленно!

– Ага! – отозвались они.

Уильям Второй прошел мимо меня, не отрываясь от своего планшета.

– Поговори со мной, Гусь!^[24] – окликнул я.

– Я тебя слышал, – нараспев ответил он, не обернувшись.

Покачав головой, я вышел в передний дворик. Мои отпрыски присоединились к дочери Кая, Джетт, и нескольким ее друзьям. Глаза Второго не отлипали от экрана.

– Современные дети… – пробормотал я.

Эм коснулась моего плеча, вновь утешая меня, потому что мой сын не будет играть в баскетбол.

– Мне нужно сделать несколько звонков перед началом ужина, – сказала она, подавляя смех. – Прибереги свою энергию для меня. Ночка предстоит адская.

– Обещаешь? – Я оглянулся через плечо.

Подмигнув, жена развернулась и направилась обратно в дом.

Спускаясь по лестнице, наблюдал за играющими детьми: пятилетняя дочь Дэймона, Октавия, как обычно, была в пиратских панталонах, черных лосинах и крестьянской блузе, с пристегнутым к спине фальшивым мечом. Никто не решался объяснить ребенку, что современные пираты сильно отличались от Джека Воробья. Она была такой, какой хотела быть.

Я не увидел мальчиков, оглядевшись по сторонам, значит, Дэймон и Уинтер еще не приехали. Октавия, вероятно, пришла с Каем и Бэнкс, так как они с Джетт дружили, будучи примерно одногодками.

Что-то привлекло мое внимание. Посмотрев направо, обнаружил Мэддена, сидевшего на дереве. Черный костюм, аккуратно уложенные черные волосы, фарфоровая кожа – все это делало его похожим на холодное оружие.

Он держал на коленях раскрытую книгу, но его глаза были прикованы к детям.

Точнее, одному ребенку.

Взобравшись по деревянным доскам, поднялся к нему на высоту около четырех с половиной метров. Взгляд мальчика снова опустился к книге.

– Привет, – произнес я.

– Привет.

Я сдержал улыбку из-за его строгости. Не думал, что кто-то может быть суровее Кая, но сын его превзошел. Многие одиннадцатилетки одеваются в чистые, отглаженные брюки и пиджаки и причесываются волосок к волоску? Его идеально подстриженные волосы с косым пробором слева блестели в солнечном свете, контрастируя с бледной кожей.

– Где твой отец?

Мэдс пожал плечами.

– Где-то в доме.

После этих слов он опять уставился в книгу, однако его глаза не двигались. Я перевел взгляд обратно на детей.

Мэдден никогда не присоединялся к компании, играл только один.

Или со своей кузиной Октавией. Она – единственная, кому он улыбался.

– О чем ты думаешь?

Мальчик в очередной раз пожал плечами.

– В школе все в порядке?

Он кивнул, по-прежнему не глядя на меня.

– Планируешь отправиться завтра на охоту за сладостями с друзьями? – полюбопытствовал я.

Помедлив, Мэдден покачал головой.

– Я не очень люблю конфеты.

– Тогда приезжай в «Колдфилд». Я подыщу тебе место среди актеров.

От моего внимания не ускользнуло, как на его челюсти заиграли желваки.

– Или… может, хочешь поработать с аниматрониками в гробницах? – поддразнил я. – Остаться за кадром?

Мэдс искоса посмотрел на меня, однако взглядом со мной не встретился.

Зато не покачал головой, и я решил позволить ему сохранить свою гордость.

– Заеду за тобой завтра в три.

Он кивнул.

Хорошо. Пусть ему не нравилось находиться среди людей, только это не означало, что Мэдден не мог найти свое место в мире. Несколько лет назад учителя выражали обеспокоенность по поводу того, что у него, возможно, расстройство аутистического спектра. Скорее всего, синдром Аспергера. Но это не повлияло на его образование. Мэдс хорошо учился в школе.

Он просто отличался от других детей в социальном плане.

Мэдден был способен общаться в тех ситуациях, когда этого хотел, – если тренировался с дедушкой или проводил время с Октавией. Он отказывался обратиться к специалисту, а Кай не был заинтересован в том, чтобы заставлять его подстраиваться под общепринятые нормы. Посмотрите на нас, например. Если мы служили мерилом того, что когда-то было нормальным, Мэдсу лучше не меняться.

Я начал спускаться, но тут услышал его голос:

– Что такое L’appel du vide?

Замерев, уставился на него. Темные глаза Мэддена были похожи на черные омуты.

– Где ты это услышал?

– От детей в школе, – пробормотал мальчик.

Я прочистил горло и огляделся в поисках его родителей. Знал, что этот день наступит, однако не ожидал, что мне придется обсуждать данный вопрос с чьими-либо детьми, помимо моих собственных. Спрашивал ли он у Кая?

Поднявшись на ступеньку выше, посмотрел ему в глаза.

– L’appel du vide – это идея, которая связывает нашу семью, объединяет нас, потому что мы все в нее верим.

– Наподобие религии?

Я на мгновение замешкался, не уверенный в правильности подобного сравнения. Однако в итоге кивнул.

– В некотором смысле. Майкл, Рика, Уинтер, Дэймон, Эмери, я, твои мама и папа… С ее помощью мы поняли, что не одни в этом мире.

– Ко мне это тоже относится?

– Так говорят дети в школе? – спросил, прищурившись.

Мэдс посмотрел в сторону. На Октавию, игравшую на лужайке.

– Они слишком боятся меня, чтобы что-то сказать.

Я испустил беззвучный стон. Этого мы и опасались. Мэдс определенно был способен обескуражить окружающих даже без нашей помощи, но наши имена также внушали достаточно страха людям.

Отлично, что мы нашли друг друга и создали нашу семью, только для посторонних это, вероятно, выглядело… Ну, я понятия не имел, как это выглядело. Знал лишь одно: чем ты могущественнее, чем успешнее, тем больше у тебя врагов, и люди всегда будут пытаться тебя уничтожить. Наши дети услышат истории о нас. Истории о нашем бизнесе, о Ночи Дьявола и катакомбах придумывались прямо сейчас, без сомнения. Им придется иметь дело с давлением из-за нашего наследия.

Или нет.

– Ты тот, кем хочешь быть, Мэдс, – сказал я. – Никогда не забывай об этом. Не смотри на мир чужими глазами, только своими собственными. Не моими, не глазами твоего отца… ничьими.

Нам хотелось построить что-то новое – что-то долговечное, – однако мы всегда понимали, что времена изменятся и наши дети захотят иметь собственную реальность. Возможно, Мэдсу не понадобится то, что мы ему оставим, но если он когда-нибудь передумает, то будет отлично смотреться в маске.

Никакого давления.

Парнишка натянуто улыбнулся, насколько смог себя заставить. Улыбнувшись в ответ, я спустился по доскам.

Инди и Джетт сидели на одеяле для пикника и болтали, а Финн и Второй лежали на траве, увлеченно печатая что-то на своих электронных устройствах.

Я бросил еще один взгляд на Мэдса, наблюдавшего за тем, как Октавия сражается мечом со стволом дерева. Сильнее запрокинув голову назад, увидел, что облака, едва ли не касавшиеся крон деревьев, стали почти черными, после чего вернулся в дом в поисках взрослых. Мы до сих пор ожидали прибытия Алекс, Эйдина, Мики, Рори…

– Аварийные службы будут наготове на случай, если тропический циклон «Эсме» изменит траекторию, – услышал я объявление Бэнкс по пути в кабинет.

Проскользнув в дверной проем, обнаружил ее сидящей за письменным столом с книжными стеллажами на заднем фоне. Латунная лампа мягко освещала комнату.

Перед Бэнкс стояла камера, а оператор вел запись.

– Но я призываю вас по возможности оставаться в помещении, так как ожидается сильный ветер, – продолжила она. – Комендантский час вступает в силу сегодня с восьми часов вечера и распространяется на празднование Ночи Дьявола.

Я широко улыбнулся, поймав ее взгляд, и заметил, как Бэнкс замялась. Она была в темно-синей блузке, с безупречно уложенными темными волосами и красной помадой на губах.

– Пожалуйста, избегайте низинных районов и областей, находящихся под угрозой затопления, держите фонарики и батарейки под рукой, – обратилась она к горожанам. – Мы не рекомендуем эвакуацию, однако просим вас следить за развитием шторма через руководителей служб по чрезвычайным ситуациям. Соблюдайте осторожность и оставайтесь дома. – Она посмотрела в камеру. – Спасибо.

– И… снято, – объявил ассистент.

Ее сдержанная манера поведения улетучилась. Выдохнув, Бэнкс поднялась со стула.

Мой взгляд опустился к ее голубым джинсам, которые она прятала под столешницей. Я хохотнул. Некоторые вещи никогда не меняются.

Она обошла вокруг стола и взяла свой телефон.

– Мы говорили о том, чтобы вы не упоминали Ночь Дьявола, – сказал ее помощник, подбежав к ней.

Не замедляя шаг, она направилась к выходу.

– Да, мы об этом говорили.

Оказывается, слово «дьявол» тревожило некоторых избирателей, поэтому менеджер избирательной кампании пытался переименовать праздник.

Но никакого страха, верно? Бэнкс делала то, что хотела.

Догнав ее, пошел вместе с ней.

– Ты ведь знаешь, что в Тандер-Бэе никто дома сидеть не будет?

В конце концов, сегодня Ночь Дьявола.

– Конечно, знаю.

Да. Будучи представителем нашего округа, она была обязана выйти в эфир и попросить всех остаться дома, просто для галочки.

– Где Кай? – спросил я.

– Тренируется со своим отцом. – Бэнкс посмотрела на мобильник. – Он скоро приедет.

Я обогнул перила, собираясь подняться наверх.

– Ты так сексуальна перед камерой.

Развернувшись, она пошла в сторону кухни спиной вперед и подмигнула мне.

– Все средства хороши, если это поможет мне стать сенатором через неделю.

Я усмехнулся, побежав вверх по лестнице. Кампания была изнурительной, однако с поддержкой моего деда я возлагал большие надежды на успех.

Двинувшись по коридору в библиотеку, я планировал там подождать Дэймона, потому что он наверняка первым делом побежит туда. Правда, когда проходил мимо спальни Рики и Майкла, я остановился и заглянул внутрь.

Майкл стоял у изножья кровати, с мокрыми волосами, в полотенце, обернутом вокруг талии. Он прижимал Аарона, которому было всего шесть месяцев, к своей груди.

Когда Рика забеременела в прошлом году, мой друг чуть не упал в обморок. Они были так счастливы с Атос, увлечены открытием курортного комплекса и реставрацией Святой Киллиана, что даже перестали пытаться.

Они сразу же скупили все необходимое, однако первое купание ребенка обернулось сущим кошмаром, полагаю. Маленькая ванночка, лосьоны и игрушки не помогли – малыш все время кричал. Больше Майкл так не делал. Вопреки предписаниям врача он взял ребенка с собой в душ, и с тех пор Аарон ни разу не заплакал. Он просто хотел быть на руках у своего отца.

Я наблюдал, как Майкл раскачивался вперед-назад, убаюкивая ребенка, не сводил с него глаз, словно все еще не мог поверить, что он здесь.

Они назвали сына в честь меня. Я их любимчик.

Решив не мешать, я отступил назад и пошел дальше по коридору. Открыл дверь, вошел внутрь и увидел Рику, которая стояла у своего стола, водила пальцами по мониторам на стене, упорядочивая данные, или чем она там занималась.

– Привет.

Рика подняла голову и прощебетала:

– Привет.

Я плюхнулся на диван, чувствуя упадок энергии. Похоже, меня одолевала старость. Просто-напросто.

– Как твоя мама? – спросил я.

Перебирая бумаги на столе, она посмотрела на меня.

– Хорошо. Они с Мэттью колесят по Новой Англии в поисках антиквариата. Ей нравится управлять магазином вместе с ним, – задумчиво произнесла девушка. – Мама никогда не работала. Меня радует, что она вошла во вкус.

Я тоже был рад видеть Кристиану процветающей. Она жила в старом доме Миши со своим мужем – его отцом, – почти десять лет, а мы с Эмери купили дом Фэйнов. Теперь вся наша четверка – Майкл, Дэймон, Кай и я – жила на скалах.

– Миша и Райен до сих пор в Лондоне с детьми, – сказала Рика. – Думаю, ему очень по душе жить там.

– Да, я не ожидаю его возвращения в ближайшее время, это уж точно.

У них уже двое детей, мальчик и девочка. Поскольку Миша был музыкантом, а Райен – дизайнером интерьеров, они могли путешествовать куда угодно.

– Ты скучаешь по нему? – поддразнила Рика, снова проведя рукой по экрану.

– Всегда. Но он не растрачивает время зря и живет так, как хочет. Поэтому я счастлив за него. Даже если меня беспокоит то, что он предпочел жизнь, отличную от нашей.

Она фыркнула, затем развернула планы реконструкции моста, которой занимались Эмери и Дэймон.

– Он будет рядом в важные моменты, – заверила Рика.

Я это знал.

– Все остальные собрались? – поинтересовалась она.

– Ждем Кая, Алекс и…

Вдруг снизу донеслись крики и рев, будто в дом ворвались животные из зоопарка.

– И Дэймон с Уинтер наконец-то прибыли, – вздохнув, закончил я.

Посмотрев на дверь, успел сосчитать лишь до пяти, когда Дэймон ворвался в комнату. Гуннер с криком бежал за ним.

– Я хочу обняться! – взревел мальчик.

Мой друг захлопнул дверь и прижался к ней всем телом, тяжело дыша, словно за ним гнался медведь.

– Твою мать, у меня слишком много детей, – выдохнул он, весь красный, с растрепанными волосами.

Я сдержал улыбку, пока его сыновья стучали в дверь.

Дэймон поморщился.

– Где они?

Едва я устремил взгляд на Рику, Дэймон, отскочив от двери, ринулся к ней, сбросил с полки несколько книг, достал их заначку с сигаретами и открыл пачку.

– Рика, какого черта? – Он сердито посмотрел на нее сверху вниз. – Этого должно было хватить на месяц.

– У меня сильный стресс, – возразила она. – Кроме того, ты выкурил почти всю предыдущую пачку.

Я покачал головой, глядя на Дэймона, быстро сунувшего сигарету в рот. Они ограничили себя до одной пачки в месяц. Раз уж мы все бывали тут чаще, чем где-либо еще, а он не доверял себе с такой ответственностью, Рика хранила сигареты у себя.

Дверь распахнулась, в кабинет вбежал Фэйн Торренс, третий по старшинству сын Дэймона.

– Я хочу обняться с машиной для обнимашек! – потребовал семилетний Фэйн.

Дэймон отвернулся от него, отчаянно щелкая зажигалкой.

– Машине для обнимашек нужно подзарядиться, – пробормотал он, затягиваясь.

Рика проскользнула вперед, подхватила Фэйна и перекинула его через плечо.

– Идем. Поищем тетушку Бэнкс для пытки щекоткой. Папочке нужна минутка.

Она вышла, забрав хихикающего мальчика с собой, и закрыла дверь. Дэймон выпустил струю дыма, наконец-то выдохнул, подошел к дивану и плюхнулся рядом со мной. Откинул голову на спинку, сделал очередную затяжку, выпустил дым.

– Я действительно их люблю. Но мне ни минуты не удается побыть одному. Если я хочу свою жену, приходится устраивать ей засаду в гребаном душе.

– Может, тебе не нужно оставаться с ней наедине, – заметил я. – Она беременеет каждый раз, стоит тебе подышать на нее.

Он хохотнул. Снаружи донесся шум – его мальчики играли. Старший, Иварсен, был немного младше Мэддена. Гуннер родился следующим в стремлении Дэймона завести дочь. После этого он просто продолжил попытки, получив еще двух сыновей – Фэйна и Дага, – пока, наконец, не появилась Октавия. С тех пор Уинтер получила пять благословенных лет передышки.

– Ты ведь позаботился о том, чтобы она сделала перевязку труб, да? – спросил я, выхватив сигарету из его руки и затянувшись.

– Зачем?

Я не сдержал смешок. Он жаловался на детей, вечно лезших к нему в кровать, и на то, что не может уединиться с Уинтер, только мне кажется, Дэймон, вероятно, был готов еще пару раз попытаться подарить Октавии сестру.

Он забрал сигарету, встал, подошел к окну и выглянул во двор.

А я рассматривал его растрепанные волосы, помятый костюм. Дэймон старался делать вид, будто у него все под контролем, однако я знал, в его доме каждый день все стояли на ушах.

Правда, выглядел он так же молодо, как и в старших классах.

По лицу Дэймона было видно, насколько его жизнь с женой и детьми была наполнена счастьем и любовью.

– Почему ты так хотел дочь?

Я всегда считал, что Дэймон хотел себе папину дочку, только он опекал Октавию не больше, чем сыновей.

К тому же весьма очевидно, несмотря на любовь ко всем своим детям, что они – две стороны одной медали. Октавия единственная, кому достались его черные глаза и черные волосы, которые, по слухам, передаются через несколько поколений.

– Не знаю, – ответил он, глядя в окно. – Каждый раз, когда я представлял свою собственную семью, всегда видел маленькую девочку.

Сделав паузу, мой друг улыбнулся тому, что происходило на улице.

– То есть посмотри на них. Бэнкс, Уинтер, Эм, Рика… Женщины уязвимы лишь потому, что их в последнюю очередь учат сражаться. Я хочу подарить миру женщину вроде них.

У меня не возникало сомнений, что Октавия тоже станет непоседой. Мои дети гораздо спокойнее, за что я был благодарен. Кроме Инди. Она не раздумывала, прежде чем что-то сделать, а Эм винила меня, словно я мог контролировать свои гены.

На улице раздался гудок. Дэймон затянулся в последний раз. Кончик сигареты полыхнул оранжевым огоньком.

– Мика и Рори… – объявил он и выпустил дым.

Я поднялся.

– Значит, остается Алекс, – направившись к двери, сказал я. – Пойду поищу свою жену.

– В кухонной кладовке справа есть уютный потайной уголок, – поддразнил Дэймон. – Почти уверен, что Даг был зачат там, если вам нужно уединиться.

Улыбаясь себе под нос, я вышел.

Эм нравились катакомбы.

* * *

Десять детей усадили в роскошный автобус с тремя нянями, Атос осталась с нами, а мать Майкла забрала Аарона на ночь. Она по-прежнему владела домом Кристов, но бывала там редко, предпочитая уезжать с ребенком в город, в свою квартиру в «Делькуре».

Все остальные дети тоже отправятся в безопасный Меридиан-Сити, подальше от побережья и надвигавшегося шторма. Они переночуют в доме Кая, где их ждал большой праздник с играми, просмотром фильмов и угощениями. Марина присмотрит за ними с Давидом и Львом, поэтому я не сомневался, что через час наша детвора будет под кайфом от сладостей.

Солнце село два часа назад. Я смотрел вслед автобусу, удалявшемуся по подъездной дорожке в сторону шоссе, пока его задние фары не скрылись из виду. Вдалеке пробил колокол на Часовой башне, отсчитывающий время. Я улыбнулся, подумав о том, как мне нравился этот звук.

Через несколько недель опадут все листья, и мы сможем сквозь ветви деревьев увидеть фонарь, который Эмми установила во время ремонта башни много лет назад.

В звоннице горел вечный огонь в честь Ревери Кросс.

Ворота закрылись, в лампах, висевших на кованых железных кронштейнах, мерцали огни, а листва танцевала от порывов сильного ветра. Расправив галстук, услышал потрескивание пламени справа и слева.

Я достал из нагрудного кармана сигарету, которую стащил из тайника Дэймона и Рики, подошел к одной из чаш для костра, окружавших небольшой фонтанчик, наклонился и прикурил.