Убежище Дуглас Пенелопа

Наши дни

Кай вышел из комнаты вместе с Уиллом и Майклом. В офисе повисла тишина, а затем мы услышали приглушенный грохот захлопнутой входной двери.

В ту же секунду отец подскочил с кресла, развернулся и схватил меня за подбородок.

Я судорожно втянула воздух, когда его пальцы впились в мою кожу.

– Жаль, я не могу убить тебя, – прошипел он мне в лицо. – Я бы мигом свернул тебе гребаную шею, если бы не знал, что из-за этого мой засранец-сынок слетит с катушек и натворит глупостей.

Гэбриэл отпихнул меня, и я врезалась в Давида, который не дал мне упасть.

– Проследи, чтобы он получил ее использованной, – приказал ему отец.

У меня перехватило дыхание.

– Что?

Но ответа я не получила. Обогнув стол, он стремительно вышел из кабинета, оставив меня наедине с парнями.

Я отпрянула от Давида и метнулась в сторону, чтобы держать их всех в поле зрения. Черт, что отец имел в виду?

Один из ребят помоложе, МакКэндлесс, неспешно двинулся ко мне; его голубые глаза заблестели от улыбки.

Внезапно откуда-то сбоку появился Илья и остановил парня, положив руку ему на грудь.

Я почувствовала мимолетное облегчение. Мне под силу было справиться с одним, но одолеть всех я бы не смогла. Давид, Лев и Илья не причинят мне вреда.

Но затем взгляд льдисто-голубых глаз Ильи остановился на мне. Приближаясь, он снял куртку на ходу, бросил ее на отцовский стол и сказал:

– Давненько я этого ждал.

Сердце ушло в пятки, я потеряла дар речи от шока. Господи, меня сейчас стошнит.

Проведя рукой по своим белокурым волосам, он схватил меня и притянул к себе.

Зарычав, я извернулась, оттолкнула его и рванула с места. Когда подбежала к двери, двое охранников преградили путь. Илья, поймав край моей куртки, дернул меня назад и повалил на пол.

Я вскрикнула. Превозмогая боль, пронзившую спину, быстро перевернулась и поползла прочь.

Двери, ведущие в патио, были так близко. И хотя время было не позднее, уже начинало темнеть. Я могла бы оторваться от них в лесу.

Кто-то потянул меня за лодыжки. Цепляясь ногтями за деревянный паркет, я попыталась согнуть колени, чтобы подняться, но он навалился на меня сверху. Делая частые вдохи, я с трудом проталкивала воздух в легкие под тяжестью его тела.

Илья одним рывком сорвал с меня куртку, застегнутую лишь на пуговицы. Во время потасовки я потеряла шапку, поэтому волосы спадали мне на глаза.

Толком поднять голову не получалось, но я кое-как огляделась по сторонам в поисках Давида и Льва. Где же они? Парни ведь не допустят этого, да?

Содрогаясь от рвавшихся наружу рыданий, я зажмурилась. Плакать нельзя, нельзя.

Сзади послышалась возня и кряхтение. Потом грохот, как будто стол перевернули.

Илья запустил руку мне в джинсы. Ткань врезалась в бедра, когда он дернул, и у меня в голове словно что-то щелкнуло. Оскалившись, я начала метаться и брыкаться, что есть мочи, стараясь перевернуться, делая все, о чем говорила Рике. При первой же возможности я укушу его.

Парень крепко схватил меня за волосы у корней, придавил голову к полу и потянул джинсы вниз. Мое лицо исказилось от отвращения, каждая мышца напряглась; я сжала челюсти.

Нет. Нет!

– Разве ты не будешь кричать? – с издевкой произнес Илья где-то возле моего уха. – Или плакать?

Не буду.

Я почувствовала, как он расстегнул свои джинсы, после чего вновь нагнулся, сунул руку мне между ног и прошептал:

– Ты можешь быть моей сладкой маленькой шлюшкой.

Дернувшись вверх, я повернула голову, едва не вывихнув себе шею, и укусила его за щеку.

Илья зарычал и отвернулся, ослабив хватку. Мне хватило этой заминки. Я ринулась вперед и ухватилась за первую попавшуюся вещь – ножку круглого приставного столика. Потянув за нее, сбросила хрустальную вазу, поймала и, обернувшись, разбила о голову Ильи. Осколки посыпались во все стороны.

Я надавила сильнее, чтобы стекло вонзилось в его кожу, едва обратив внимание на острую боль в собственной руке, когда края разрезали перчатку.

Илья вскрикнул и повалился набок. Быстро сняв свои сапоги и джинсы, до сих пор болтавшиеся у колен, я отползла от него. Опершись на рабочий стол Гэбриэла, поднялась и увидела золотой нож для вскрытия писем.

– Иди сюда, сука.

Я крепко обхватила рукоятку ножа и, не зная, насколько близко подобрался Илья, резко развернулась. Лезвие полоснуло его по лицу, оставив красную линию от уха до рта.

Парень прижал ладонь к щеке и опять упал на колени. Сжав кулак, я ощутила боль от оставшихся осколков вазы, а затем кинулась к нему, нанося удары кулаками один за одним. Снова и снова, до тех пор, пока не начала задыхаться от нагрузки.

Он обессиленно рухнул на спину. Я посмотрела на Илью, все еще сжимая в руке нож и едва сдерживаясь, чтобы не вонзить лезвие ему в грудь.

Мне хотелось донести до каждого из них, что им не удастся меня обидеть. Я этого не позволю.

Подняв глаза, злобно посмотрела на Льва и Давида, которые стояли в противоположном конце комнаты с охранниками отца. Одного Давид держал в удушающем захвате, второго Лев прижимал к стене. Так вот что за возню я слышала.

Они все-таки встали на мою защиту.

Я бросила нож на пол и взяла со стола салфетку, оставшуюся после ужина Гэбриэла. Кровь струилась из носа по губам, капала на пол, стекая с подбородка. Вытерев ее, ощутила солоноватый металлический привкус во рту.

Затем, обернув другой салфеткой порез на ладони, подошла к мужчине, валявшемуся у ног Давида, и схватила за волосы.

– Забирай его и проваливайте отсюда, – сказала я тихо, подтолкнув охранника к Илье.

Я и дня не проживу, если обращусь в полицию.

Но правосудие восторжествует, уж я-то позабочусь об этом.

Лев отпустил второго мужчину. Подхватив Илью, нетвердой походкой они вышли из кабинета.

Шмыгнув носом, я вновь сглотнула кровь и подошла к парням в одной футболке и нижнем белье. Пропитавшиеся кровью пряди волос липли к лицу. Лев и Давид с опаской смотрели на меня, так, будто не узнавали.

Черт, не уверена, что сама себя узнала бы.

Но, как ни странно, я ничего не имела против. Именно такой я и должна быть.

– Найдите Марину, – приказала я Давиду, пройдя мимо него к двери. – Мне нужно платье.

* * *

Я стояла в притворе перед дверями собора, вытянув руки в стороны, чтобы Марина могла заниматься своим делом. Она тянула мое тело то вправо, то влево, пока подкалывала и ушивала платье, которое подарила мне на шестнадцатилетие. И которое я ни разу не надела. Ничего другого мы не нашли за столь короткий срок.

Мой взгляд был прикован к закрытым дверям. Ненавижу его. Только почему я не нервничала? Почему не боялась?

Я не ощущала ничего, кроме злости. И драйва. В данный момент мне было плевать на свою дальнейшую судьбу. Пусть делает, что хочет.

– Можно я накрашу тебе ресницы? – спросила Алекс.

– Почему нет? – пробормотала я, сжав губы, чтобы она могла нанести на них красную помаду. Мне хотелось выглядеть красиво, но не для Кая. Я изменилась и больше не думала о том, какой должна быть.

Мне просто нужно громче заявить о себе.

Алекс занялась моими глазами, накрасила ресницы и добавила немного подводки, после чего выдернула из розетки утюжок, закончив завивать мои волосы в крупные локоны.

– У меня есть для тебя цветы, – улыбнулась Марина и вручила мне букет.

Глядя на белые розы, я лишь удивленно вскинула бровь. А потом отбросила их в сторону на обшитую бархатом скамейку. Это был милый жест, но Марина прекрасно меня знала.

Я не слышала, что происходило внутри собора, если не считать отзвуков скрипучих скамеек, когда кто-то из немногочисленных прихожан опускался на колени или вставал. Алекс еще раз припудрила мне нос. Наверное, он до сих пор оставался красным после сегодняшней драки.

Мои нервы все еще были на пределе из-за случившегося. Я не видела ни отца, ни Илью, ни охранников, потому что, накинув свои вещи, унесла ноги из дома прежде, чем до него дошел слух о потасовке. Я боялась не за себя, а за Давида и Льва, которые нарушили приказ Гэбриэла, защитив меня. Мы втроем нырнули в машину и уехали. Вскоре после этого Марина встретилась с нами здесь, захватив с собой платье.

Если честно, я была благодарна за наряд и за то, что Алекс помогла мне с макияжем. Я чувствовала себя во всеоружии. Мне хотелось быть яркой, а не незаметной, как раньше. Хотелось выглядеть не так, как обычно, словно я, мать вашу, извинялась и старалась загладить вину за свое существование. Я существую, и пошли все к черту.

Отмахнувшись от Алекс, я приподняла свою юбку и направилась к дверям.

– Что у тебя за обувь? – воскликнула она.

Оглянувшись, я заметила, куда был направлен взгляд девушки, и тоже опустила глаза, пытаясь понять, в чем проблема.

На мне были армейские сапоги со сбитыми мысками и распущенными шнурками, как обычно.

– Они подходят, – отрезала я и отвернулась.

Сзади послышался ее тяжелый вздох.

Опустив юбку и не дожидаясь сигнала, я распахнула двери. Ненавидела формальности. Если Кай так сильно хотел помучиться, почему бы просто не зарегистрировать брак в мэрии?

В глубине практически пустой церкви собралась небольшая группа людей. Несколько случайных прихожан сидело на скамейках ближе к выходу. Все присутствующие уставились на меня.

Надеюсь, мое черное платье само по себе бросало вызов этому мероприятию. Узкий корсет угольного цвета оставлял руки и плечи полностью открытыми, а под прозрачной черной юбкой лежало несколько пышных слоев белого фатина.

Кай стоял у алтаря вместе с Майклом, но тут же повернул голову ко мне. Понадеявшись, что выгляжу красиво в этом сказочном платье, я не стала дожидаться вступления музыки, устремила взгляд вперед и промаршировала к алтарю. В зале повисла тишина. Я чувствовала обжигающие взгляды дюжины пар глаз.

Отец сидел в первом ряду. Я знала, что он придет. Хэнсон нашел меня задолго до церемонии, чтобы подписать брачный договор.

Майкл держался сбоку от Кая, Уилл и Рика расположились слева.

Были и другие гости, полагаю, со стороны отца. Успокоившись и перестав винить себя за то, что не избавился от меня раньше, он, должно быть, понял самое важное: хоть я и вступала в брак без гроша в кармане, в случае его расторжения могла по закону получить половину имущества Кая.

Или все, если вдруг моего муженька преждевременно переедет автобус.

Заметив меня, с амвона спустился седовласый священник в очках. Он быстро преодолел маленькую лестницу и занял место в центре перед алтарем, после чего нервно посмотрел на Кая, вероятно осознав, насколько ненормальной была эта «церемония».

Кай опустил скрещенные на груди руки и со скептическим выражением лица смерил меня взглядом. Подойдя ближе, он кивнул, и мы оба подошли к священнику.

– Ты надела платье, – едва слышно произнес парень. – Я удивлен.

Сволочь.

Я мило улыбнулась высокому мужчине, стоявшему перед нами, рассматривая его роскошную белую ризу с золотой отделкой.

– Никогда не носила платья, – ответила я тихо. – То есть вечерние платья. А так как замуж я выйду всего один раз…

– О, выйдя замуж за меня, ты получишь массу поводов для вечерних платьев, – уверил он. – Я планирую сделать этот брак максимально мучительным для тебя.

Вздернув подбородок, я парировала:

– Валяй, пока есть возможность. Уверена, вскоре я овдовею.

Кай тихо засмеялся, но не продолжил нашу перебранку.

Священник окинул взглядом жалкую кучку приглашенных.

– Внемли молитвам нашим, Господь, – провозгласил он, разведя руки в стороны, – и в милости Своей благослови рабов Твоих, Кая и Никову, представших перед алтарем Твоим, дабы поклясться в любви друг к дру…

– Переходите к клятвам, – процедил Кай.

Священник осекся и с растерянным видом посмотрел на него. Я едва не прыснула от смеха. Бедняга. Хотя было странно слышать свое полное имя. Никто его не использовал, кроме мамы и Дэймона, да и те называли меня просто Ник.

Отцу мое полное имя не нравилось, поэтому я привыкла к «Бэнкс» – оно отражало то, кем я теперь являлась.

Святой Отец прокашлялся и сделал глубокий вдох.

– Кай и Никова, хотите ли вы вступить в брак без всякого принуждения, по доброй воле и взаимному согласию?

– Да, – ответил Кай.

Я замешкалась, но кивнула, ощущая гнетущее присутствие Гэбриэла.

– Да.

– Готовы ли вы любить и уважать друг друга до конца дней своих?

– Да, – нетерпеливо прошипел Кай. – Готов.

Сердце екнуло. Боже, это действительно происходит?

– Да, – ответила я.

Майкл замер. Реакции Уилла у себя за спиной я не уловила, зато слышала, как слева беспрестанно ерзала на месте Рика.

– Готовы ли вы с любовью принять детей, посланных вам Господом, и воспитывать их согласно учению Христа и Церкви Его?

Что? Мой взгляд метнулся к Каю. Тот смотрел на пастора, приподняв бровь.

Черта с два. Пусть мы оказались здесь под ложным предлогом, только это уже перебор. Я даже вид делать не буду, что согласна.

– Продолжайте, – сказал Кай, и мне стало ясно – он тоже на такое не подпишется.

У меня вырвался вздох облегчения.

Священник в замешательстве заглянул в свою книгу и продолжил, запинаясь:

– Так… так как искренне ваше желание сочетаться священными узами брака, соедините руки и объявите о нем перед Богом и Церковью.

Кай повернулся ко мне. Чтобы не разразиться бранью, пришлось сжать челюсти. Я повернулась к нему лицом. Он взял меня за руки, однако я отказалась сплести с ним пальцы, несмотря на приятное покалывание, порожденное его прикосновением.

– Кай Дженато Мори, – опять заговорил священник, – берешь ли ты Никову в законные жены? Согласен ли любить и оберегать ее, с этого дня и впредь, в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, пока смерть не разлучит вас?

Пока смерть не разлучит…

На миг его взгляд дрогнул, и я увидела проблеск того мужчины, который, сидя за столом своего отца, рассказывал мне историю о стейке.

Затем Кай ухмыльнулся.

– Пока смерть не разлучит, – подчеркнул он. – Согласен.

Я перестала дышать и крепче сжала его руки, чтобы остановить дрожь в своих.

– Никова Сара Бэнкс, – пожилой пастор обратился ко мне. – Берешь ли ты Кая в законные мужья? Согласна ли любить и оберегать его, с этого дня и впредь, в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, пока смерть не разлучит вас?

Я не могла поверить в реальность происходящего.

Кай сжал мои пальцы в ответ, подав знак, что пришла моя очередь отвечать. Выскользнув из его хватки, я послала ему сердитый взгляд.

– Пока смерть нас не разлучит, – пробормотала. – Но ждать осталось недолго, поэтому да, согласна.

Улыбнувшись, Кай тихо засмеялся.

Иди ты к черту, это не шутка.

– Да укрепит Господь в доброте Своей сей союз…

Священник продолжил читать благословения. Финальная часть церемонии прошла словно в тумане. Мы обменялись кольцами, и Святой Отец обратился с теплыми словами ко всем присутствующим.

Из моей груди вырвался так долго сдерживаемый вздох. Я опустила глаза.

Черт. Мы поженились.

Когда мы вновь повернулись к пастору, я бросила беглый взгляд на Кая. Внутри закипала ярость. Я стану для тебя худшей женой на свете.

– Поцелуем вы скрепите данные друг другу клятвы, – сказал священник Каю. – Ступайте с миром и прославляйте ваш союз. Теперь вы можете поцеловать свою невесту.

Кай повернулся ко мне, отчего сердце подскочило к горлу, но… не остановился.

Развернувшись, он стремительно зашагал прочь по нефу, в ту сторону, откуда я пришла, оставив меня у алтаря одну, тем самым делая посмешищем. Я ошарашенно моргнула. Щеки вспыхнули от стыда. Мерзавец.

Один за другим Майкл, Уилл и Рика двинулись следом за ним. Свидетели Кая, поспешно преодолев неф, покинули собор. Он ни разу не оглянулся, но я знала, что все остальные взгляды были направлены на меня. Даже пастор не понимал, что ему делать. Он просто стоял на месте, черт бы его побрал.

Значит, Кай тоже будет худшим мужем на свете, судя по всему. Что ж, аплодисменты ему. Подлый ход. Но если честно, я была впечатлена.

Глава 25

Кай

Наши дни

Потянувшись к большой миске, я положил себе в тарелку добавочную порцию якисобы[14].

– Твою мать, – процедил я сквозь зубы, думая о том, в какую переделку себя втянул. Черт, как получилось, что все вышло из-под контроля? Чего вообще я теперь желал добиться? Какова конечная цель?

Я хотел найти Дэймона, вот и все. Выяснить, не грозила ли больше опасность Рике, Майклу и Уиллу. Узнать, что он сделал с телом, чтобы я мог во всем разобраться и потом либо сдаться полиции, либо смириться с мыслью, что эта больная сука получила по заслугам. Но для этого нужно было убедиться, надежно ли она спрятана, и если нет, то решить эту проблему.

Я понятия не имел, как поступают в подобных ситуациях. От одной мысли, что придется вновь увидеть ее или просто говорить об этом… Я закрыл глаза. Мне еще никогда не приходилось избавляться от трупов. Боже.

Одно мгновение. Вся моя жизнь состояла из череды ужасных ошибок, совершенных в миг потери самообладания.

Не считая сегодняшнего дня. Когда я смотрел на нее и произносил те лживые клятвы, которые не намеревался сдержать… Хотя в тот момент я был искренен. Каким бы идеальным стал мой мир, если бы я мог проглотить собственную гордость и признаться Бэнкс в любви. И если бы она позволила обнять себя. Все было бы иначе, будь на ее лице в день свадьбы счастливая улыбка.

Я поднял палочки, отправил в рот немного лапши с овощами и, жуя, посмотрел на эсэмэски, переполнявшие мой телефон. Уилл дождался Бэнкс у церкви, чтобы привезти ее сюда. Она наверняка начала возмущаться и сопротивляться, но нависшая угроза скомпрометировать ее в конечном счете заставила девушку согласиться.

Только прошло уже больше часа. Если Бэнкс в ближайшее время не появится, я все-таки сам отправлюсь за ней.

В ту же секунду послышался щелчок. Оторвав взгляд от обеденного стола, я увидел, как она открыла входную дверь и медленно вошла в свой новый дом.

Бэнкс огляделась. Я расслабленно откинулся на спинку стула, когда девушка расправила плечи, закрыв за собой дверь. Что я буду с ней делать?

Повернув голову, она посмотрела мне в глаза. Проглотив еду и отодвинув свою тарелку, я сказал:

– Проходи.

Она нерешительно вошла в столовую.

– В какой из комнат я буду спать?

– В моей.

Ее плечи слегка поникли.

– Я устала, Кай.

– Ты теперь моя жена, – напомнил я, взяв стакан, и сделал глоток воды. – Твой дорогой старший братец, скорее всего, сейчас на стены лезет.

Бэнкс покачала головой, поморщившись, будто я был ей противен.

– Я не твоя пешка, поэтому, поверь мне на слово, замужество не сделает меня более покладистой.

О, я на это надеюсь.

Мой взгляд сосредоточился на ее свадебном платье. Она пришла с пустыми руками, если, конечно, не припрятала свои ножи под подвязкой на бедре. Бэнкс думала, что не задержится надолго и ей не придется переезжать ко мне?

Нужно доставить сюда ее одежду. Или пусть носит мою.

– Меня это не беспокоит, – ответил я. – Рано или поздно ты прогнешься.

Девушка презрительно усмехнулась. Я достал чистую миску и наложил туда немного якисобы.

– Иди поешь.

Поставив тарелку с едой на стол, положил рядом вилку и кивнул на стоявший напротив меня стул.

В ответ получил лишь недобрый взгляд.

– Поешь, а потом я покажу тебе твою комнату, – предложил я ей компромисс.

Но Бэнкс не села. Вместо этого она подошла к буфету, схватила еще две миски, затем вернулась к столу, взяла вилку и щедро наполнила обе миски лапшой, практически ничего не оставив в блюде.

Обычно я готовил с расчетом на три дня.

– Что ты делаешь?

– Мои ребята на улице. Они приехали сюда следом за нами. – Воткнув вилки в обе порции, девушка подняла миски. – Им тоже нужно поесть.

– Твои ребята? – с вызовом спросил я. – Ты имеешь в виду тех придурков, которые работают на Гэбриэла? Скажи им, чтобы проваливали.

Подскочив со стула и подойдя к окну, я отодвинул штору. И действительно, все тот же черный джип стоял на моей подъездной дорожке. Я разглядел лысого за рулем.

– Сам им скажи, – парировала Бэнкс. – Они сегодня рискнули собственными жизнями ради меня, и ты вот так вознаграждаешь их за преданность?

– Рискнули собственными жизнями? О чем ты? Что случилось?

Отведя взгляд, она отмахнулась.

– Ничего. Просто… – Девушка умолкла, подбирая слова. Потом она посмотрела мне прямо в глаза. – Они не уйдут. Теперь парни работают на меня и не могут вернуться туда. Вот и все.

Она развернулась и двинулась к выходу, поставив одну миску на другую, чтобы открыть дверь.

– Они работают на тебя? – Я повысил голос. – Как ты планируешь им платить?

– Легко, – заявила Бэнкс, окинув взглядом дом и обстановку. – Половина всего, чем владеешь ты, принадлежит мне.

После этого она вышла на улицу, захлопнув за собой дверь.

Я остался на месте и, подняв руки перед собой, сжал пальцы, как будто пытаясь придушить кого-то. Твою мать… Чертова… Какого хрена?

Проклятье, вот же мелкая засранка! На кой черт мне сдались два мужика, постоянно слоняющиеся по моему дому? Они будут мешаться под ногами. Мне не нравилось, когда другие люди находились на моей территории и вносили беспорядок. Я только начал привыкать к ее присутствию, черт возьми!

Я занес ногу, собираясь пнуть буфет, однако, вовремя спохватившись, остановился. Он типа дорогой, антикварный и все такое, так что…

Я отодвинул занавеску и решил проследить, чтобы Бэнкс не попыталась сбежать с ними. Стекло с пассажирской стороны опустилось, и я заметил парнишку помладше с черным ирокезом.

Девушка передала миски через окно. Пацан понюхал еду и, судя по виду, остался доволен. Бэнкс несколько минут беседовала с ними, иногда бросая взгляды на мое окно. Решив оставить ее в покое, я отпустил занавеску.

Мне не нравилось то, как они смотрели на Бэнкс. Так, словно имели больше прав на ее внимание.

Но, полагаю, любой захотел бы привлечь внимание такой красивой женщины, как Ник.

Увидев ее сегодня в этом платье, я оказался на грани полной потери контроля. На протяжении всей церемонии пребывал в состоянии войны с самим собой. Бэнкс многое прятала под своей одеждой, но это свадебное платье определенно выставило все напоказ. Гладкую кожу, невероятно соблазнительные формы…

Ее волосы, макияж… Я не знал, зачем Бэнкс так прихорошилась. Хотя и не думал, что она сделала это для меня.

Дверь открылась, и девушка снова вошла в столовую. Сейчас она выглядела немного спокойнее.

Мы посмотрели друг другу в глаза, и я ощутил острую нужду в ней. Мне был необходим шанс исправить то, во что превратился сегодняшний день, и начать заботиться о ней.

Но я не заслужил Бэнкс. Что бы она ни сделала, как бы меня ни ранил ее выбор, сегодня я силой привел девушку к алтарю, точно так же, как лишил ее невинности в «Понтифике». Ей нужна передышка.

Я указал на стол, чтобы Бэнкс села и поужинала.

Поставив миску перед собой, она подняла вилку, но остановилась, заметив палочки, лежавшие на моей миске сверху.

Девушка нашла еще одну пару и отложила вилку в сторону. Естественно, она решила использовать их не ради интереса. Я дал ей вилку, но упрямая натура Бэнкс запротестовала. Никто не мог указывать ей, что она способна или не способна делать. Проблема заключалась в моем предположении, будто она захочет есть вилкой.

Бэнкс пыталась удержать палочки пальцами, но они постоянно выскальзывали.

Я подошел к ней и протянул руку.

– Вот так.

Проигнорировав ее сердитый взгляд, я забрал палочки и зафиксировал между указательным и средним пальцами, используя нижнюю для опоры, а верхнюю для управления. Потом широко развел их и подцепил кусочек капусты.

– Я сама могу, – воскликнула Бэнкс, выхватив палочки из моей руки.

И у нее получилось. После нескольких попыток она приноровилась и уже скоро, хоть и не очень уверенно, брала еду и отправляла себе в рот. Ее узкое платиновое кольцо поблескивало в мягком свете люстры. Уже успокоившись, я почувствовал укол вины. На пальце Бэнкс должен красоваться бриллиант.

Страницы: «« « ... 2627282930313233 » »»