Игра в обороне Райан Кендалл
Оуэн пробует воду, прежде чем шагнуть внутрь, тогда как я выкручиваю горячую на полную и пытаюсь расслабиться под струями.
– Я написал Элизе и пригласил ее сегодня на ужин. Ты будешь где-нибудь поблизости? – спрашивает Оуэн, пока я втираю шампунь в голову.
«Теперь – буду».
– Да, конечно.
Я мысленно поздравляю себя с этим небрежным тоном. Даже если мне ненавистна мысль об обмане Оуэна, встречаясь с Элизой за его спиной, но это необходимо – по крайней мере сейчас.
Домой нас везет Оуэн, так что я отправляю быстрое сообщение Элизе.
«Слышал, ты придешь сегодня на ужин»
Ответ приходит всего через несколько секунд.
«Оуэн уговорил меня готовить. Ты будешь дома?»
Я быстро отвечаю:
«Съем все, что ты мне позволишь»
Вернувшись домой, я убираю в спальне, хотя шансов на то, что Элиза увидит это, катастрофически мало. Но ко мне придет девушка. Девушка, которая очень мне нравится. Пусть даже она сестра Оуэна, надежда умирает последней.
Мы переписывались всю неделю, пытаясь договориться и увидеться раньше, чем я улечу на Средний Запад на следующую пару дней, но пока это, похоже, наша единственная и лучшая возможность.
Плохо, что сегодня с нами чертов компаньон.
Оуэн решает сбегать в магазин, и я тайно мечтаю о том, чтобы он не вернулся к тому моменту, как приедет Элиза, но мне не везет. Он возвращается с тремя пакетами покупок, которые я помогаю разгружать на стол. Мы обычно ходим в магазин по очереди, так что все справедливо. Тут есть говяжий фарш, лук, чеснок, макароны и все необходимое для салата.
– Итальянское? – спрашиваю я, доставая из последнего пакета две бутылки красного вина.
– Да. Я попросил Элизу приготовить лазанью по маминому рецепту. Уже несколько недель мечтаю о ней.
– Круто. – Я знал, что Элиза умеет готовить. Иногда Оуэн уговаривает ее приготовить для него что-нибудь, и я ловлю себя на том, что отмечаю это как еще одну вещь, которая мне в ней нравится. Мысль о ней, такой домашней, на кухне, готовящей для меня, – это счастливая жизнь. Мы с Оуэном слишком часто едим вне дома, особенно в дороге.
Элиза приходит немного позже, стучит один раз, а потом сама открывает дверь.
– Привет, – говорит она, входя и улыбаясь. На ней черные легинсы и просторная толстовка с эмблемой школы, в которой она преподает. Мысль о ней, воюющей с группой неорганизованных четырехлеток, также вызывает у меня улыбку. Она считает воспитание некой наукой – как в отношении маленьких детей, с которыми она работает, так и в отношении нашего дружеского круга.
Элиза снимает у двери свои резиновые сапоги и идет внутрь. Бросив на меня мимолетный взгляд, она здоровается с Оуэном и обнимает его.
– Что мне готовить? – спрашивает она.
Оуэн коротко смеется.
– Мамину лазанью.
Она улыбается и потирает руки.
– Ням. Ладно. Но на это потребуется время. Вы подождете?
Он кивает.
– Я купил вина. И могу приготовить салат и хлебные палочки. Так что с голоду мы не умрем.
Элиза кивает, и ее взгляд задерживается на мне – на этот раз дольше.
– Привет, Джастин.
– Привет, Элиза.
Мой голос звучит глубже, чем мне бы хотелось.
Черт, это так странно.
Я могу лишь надеяться, что до Оуэна не дойдет, как официально и странно мы говорим. Я готов все отдать за то, чтоб подойти к Элизе и поцеловать ее, но вместо этого я сажусь на один из высоких табуретов у кухонного стола.
Оуэн откупоривает бутылку вина и наполняет три бокала.
Я принимаю свой и делаю глоток.
– Чем я могу помочь? – спрашиваю я.
Элиза оглядывается, осматривая все, что Оуэн притащил домой. Затем берет деревянную разделочную доску и кладет ее передо мной.
– Я могу доверить тебе поварской нож?
Я не умею готовить. И, очевидно, Элиза знает это.
– Думаю, да. Если уж я умею краем деревянной палки контролировать шайбу, летящую со скоростью сто миль в час, то можешь мне доверить и такое.
Она коротко смеется, а затем берет лук и овощи для салата.
– Тогда почему бы тебе не поработать над этим?
– С этим я управлюсь.
Мы обмениваемся взглядами, прежде чем Элиза принимается за дело. Оуэн отошел на другую сторону кухни и раскладывает замороженные хлебные палочки на противне. Значит, мне позволено исподтишка наблюдать за Элизой в надежде не отрезать себе чертовы пальцы во время этого процесса.
Она нарезает лук, пока говядина подрумянивается на сковороде. Духовка разогревается, на другой конфорке кипят томаты с чесноком.
Ей определенно комфортно на кухне, и мне нравится смотреть, как она работает. Гораздо сильнее, чем я ожидал. Отчасти я опасался, что этот вечер превратится в пытку: упражнение «смотри, но не трогай» – навык, в котором я не очень-то хорош. Но это оказалось интереснее, чем я думал.
– Чем я еще могу помочь? – спрашивает Оуэн, делая глоток вина и осматривая наши успехи.
Элиза оглядывает кухню.
– Я закончила с сотейником, если хочешь, можешь его помыть. А если нет, то больше ничего не нужно.
Следуя ее распоряжению, Оуэн берет сотейник и относит его в раковину, где начинает тереть его в горячей мыльной воде.
Мы с Элизой молчим, и я чувствую – она хочет, чтобы мы остались наедине, так же сильно, как и я. После того, как сотейник вымыт и вытерт, Оуэн с бокалом вина ретируется на диван, и компанию ему составляет спортивный канал.
Я заканчиваю нарезку для салата без кровопролития, но, поскольку я не готов уходить с кухни, беру телефон и притворяюсь, будто проверяю социальные сети, тогда как на самом деле наблюдаю за передвигающейся по кухне Элизой. Есть нечто такое в этих обтянутых легинсами ножках, что слишком нравится моему дружку. Облегающий материал оставляет мало пространства воображению. Когда она тянется, чтобы забрать блюдо с верхней полки, мой взгляд опускается вниз по плавному изгибу ее бедер.
Знаю, что истязаю себя, но, черт возьми, я люблю ее тело.
Как только Элиза разбирается с готовкой, она подхватывает свой бокал и делает долгий глоток. У меня такое чувство, что она нарочно избегает смотреть в мою сторону. Она берет три тарелки из шкафа и серебряные приборы из ящика. Когда стол накрыт и таймер установлен, Элиза направляется в гостиную.
Я следую за ней, садясь на диван рядом с Оуэном, прямо напротив нее.
Оуэн и Элиза вполголоса обсуждают Бекку, тогда как я еще некоторое время притворяюсь, будто туплю в телефон. Кто знал, что притворяться так сложно?
Меня вдруг осеняет. Мне не просто нравится заниматься с ней сексом, мне нравится проводить с ней время. Думаю, это не так уж и странно, ведь мы долгое время были друзьями. Но, возможно, это первый раз, когда я могу представить себя в настоящих отношениях, представить, что у меня есть девушка. Представить себе, что я хочу большего. И в кои-то веки мысль о том, чтобы связать себя этими узами, не вызывает зуда. Я воображаю, как мы готовим вместе, обнимаемся на диване, пока на кухне кипит ужин.
– Встречаешься с кем-нибудь новым? – спрашивает Оуэн, отвлекая меня от моих мыслей.
Элиза качает головой.
– Нет. Хочу спокойной жизни на время. Я еще молода, знаешь ли. Не хочу связывать себя с одним мужчиной.
Оуэн кивает.
– Умно. – Он отводит взгляд от телевизора и смотрит на нее. – Ты еще молода. Не хочу, чтобы ты заморачивалась насчет первых отношений.
Элиза смотрит прямо в экран, и я бы отдал все, чтобы узнать, о чем она думает.
– Полностью согласна, не хочу сейчас ничего особенного.
Ее замечание оставляет во мне легкое чувство беспокойства, но я не вполне понимаю почему.
Наконец приходит пора ужина, и мы щедро накладываем себе еды. Все выглядит и пахнет просто потрясающе.
Элиза хвалит мой салат, тогда как мы с Оуэном восхищаемся ее лазаньей. Мы приканчиваем одну бутылку вина, но никто не в настроении открывать вторую.
– Домашний ужин, кайф, – говорит Оуэн, вставая из-за стола и одной сильной рукой обнимая Элизу за плечи. – Ты офигенная, сестренка.
Она бросает на меня короткий взгляд, а затем соглашается.
– Еще какая офигенная.
Я смеюсь, и они оба смотрят на меня.
– Я, хм, займусь посудой.
Отправляясь на кухню, я захватываю по пути пустые тарелки. Элиза идет за братом в гостиную. Она как-то умудрилась убрать все, пока готовила, так что мне не остается ничего иного, кроме как поставить тарелки в посудомойку, что занимает всего пару минут.
Закончив, я слышу, как Элиза говорит Оуэну, что перед уходом ей нужно заскочить в туалет.
Это сводит с ума: быть так близко от нее и в то же время – так далеко. Рискнув, я иду за ней. Элиза открывает дверь в ванную, и я проскальзываю следом.
Глаза ее распахиваются, щеки розовеют.
– Что ты делаешь? – шепчет она.
Я не отвечаю. Вместо этого делаю два шага, сокращая между нами дистанцию, а после притягиваю ее в свои объятия. Ее губы размыкаются, в горле рождается удивленный всхлип. Жадный язык касается моего, и мне приходится опереться одной рукой о раковину, ведь колени начинают дрожать. Я чувствую вкус вина на ее губах, а ее пальцы впиваются мне в бицепс, когда я толкаюсь своими бедрами в ее.
Ухожу почти так же быстро, как и вошел, мое сердце бьется быстро, а член набухает.
Позже, когда Элизе приходит пора уходить, я физически чувствую боль, притворяясь, будто мне совершенно безразлично. Со своего места на диване я вяло машу ей рукой.
– Хороший был ужин. Увидимся.
Элиза улыбается, а затем следует за Оуэном до двери, где медленно обувается, смеясь над какими-то его словами.
Я хочу обнять ее и поцеловать, пожелав спокойной ночи, затащить ее в свою спальню, словно пещерный человек, и всю ночь заниматься с ней любовью. Но вместо этого я делаю то, чего от меня ждут, и не обращаю внимания на то, как Оуэн провожает Элизу.
Я понятия не имею, что в этой женщине так заводит меня, но я твердо намерен выяснить это.
Глава 19. Игра
Элиза
«Где же он?»
Я вновь бросаю взгляд на часы и молча проклинаю Оуэна. «Молчаливые» проклятия – это необходимость, поскольку я стою посреди класса для дошколят. Оуэн должен был подойти пятнадцать минут назад, чтобы провести день карьеры, но его до сих пор нет.
– Мисс Пэриш? – доносится до меня тоненький голосок. Звучит больше как «Париж», но когда тебе четыре – это лучшее, на что ты способен.
– Да, Бриттон? – спрашиваю я, глядя вниз и ероша волосы очаровательного малыша.
– Пожарный? – спрашивает он, глядя на меня полными надежды голубыми глазами.
Я качаю головой.
– Пожарный уже приходил утром, а потом был полицейский, а потом – дантист, помнишь?
Он машет мне своей новой красной зубной щеткой.
– Я помню.
– Хорошо. А теперь, пожалуйста, сядь, сейчас время круга. Мы ждем еще одного гостя, который придет рассказать о своей работе.
Уже прошло двадцать минут с тех пор, как я потеряла контроль над классом беспокойных детишек. Если Оуэн не появится в ближайшие несколько секунд, думаю, придется сократить день карьеры и перейти к чему-нибудь легкому и стимулирующему. Я думаю об особом клейком тесте. Даже если вечером мне придется смывать его с волос, дети любят эту блестящую, но пачкающую все вокруг смесь. Возможно, это единственный выход, поскольку я не планировала такого развития событий.
Пройдя через комнату к своему письменному столу, я беру телефон из верхнего ящика и вижу сообщение Оуэна, пришедшее больше часа назад:
«Не получится. Извини, сестренка!»
Я не могу сдержать стон разочарования.
«Дерьмо. А теперь-то что?»
Мне редко удается взглянуть на телефон во время рабочего дня, так что его сообщение я увидела только сейчас. Понятия не имею, что случилось, но твердо намерена выяснить позже.
Ну, тогда, полагаю, пора переходить к плану «Б». Я мысленно прикидываю, есть ли у меня все для домашнего теста, понимая, что получу кучу разочарованных детей, ведь они так обрадовались, когда я сказала им об игроке «Ледяных ястребов» Сиэтла, который придет сюда сегодня.
Эх.
Я разворачиваюсь взглянуть на свой класс и делаю глубокий вздох. Как раз собираюсь фальшиво-радостным тоном сказать им, что визит Оуэна отменяется, когда дверь классной комнаты открывается.
И входит Джастин, одетый в полную экипировку игрока. Конечно же, без коньков.
Глаза мои при виде него распахиваются. Спортивная сумка перекинута через плечо, а в левой руке он держит клюшку. Его взгляд встречается с моим, и я уверена, на лице у меня написана растерянность. Какого черта он тут делает? Джастин криво ухмыляется, и все внутри меня замирает.
Среди детей раздаются аплодисменты и радостные крики, когда он направляется прямо к классу.
Проходя мимо, он подмигивает мне, затем останавливается прямо перед ковром, на котором кружком расселись дети.
– Привет, ребята. Я слышал, вы тут сегодня говорите о карьере. Ничего, если я присоединюсь к вам?
Маленькая Эльза поднимает руку, и Джастин кивает, разрешая ей спрашивать.
– Кем ты работаешь? – спрашивает она, глядя на него широко распахнутыми глазами.
Он издает короткий смешок, и этот звук тут же расслабляет нервный узел, завязавшийся в тот момент, когда я увидела, что Оуэн отменил встречу. Плечи чуть опадают, и я делаю глубокий вдох, надеясь, что Джастин справится с этим. Лишь молча молю, чтобы он случайно не выругался.
– Я играю в хоккей, – говорит Джастин, подмигивая ей.
Прокашливаюсь и встаю рядом.
– Класс, это Джастин Брэди, тридцать шестой номер и звездный нападающий «Ледяных ястребов» Сиэтла. Давайте все скажем: «здравствуйте»?
– Даствуйте, миста Блэди, – звенит хор тоненьких голосков.
Я перевожу взгляд, чтобы увидеть реакцию Джастина, но его взгляд сосредоточен на мне. Он стоит, склонив голову, и смотрит на меня с обожанием.
– Привет, – тихо говорит он.
Я вспыхиваю, жар медленно поднимается по шее к щекам.
– Привет, – выдавливаю я. – Спасибо, что пришел.
Он кивает, кривя рот в ухмылке. Ручаюсь, он хочет поцеловать меня. Но надеюсь, он понимает, что получит коленом по яйцам, если сделает это перед классом.
Мы с Джастином просто стоим там, пялясь друг на друга, явно флиртуя, и к реальности меня возвращают раздающиеся вокруг смешки. Ага. Точно. День карьеры. Не тот день, когда можно поиметь сексуального хоккеиста перед всем классом.
Опомнившись, я делаю еще один вдох.
– Сегодня Джастин расскажет нам, каково это – быть профессиональным хоккеистом.
Я жестом приглашаю его продолжить, когда Эльза снова поднимает руку.
– Да, Эльза?
– Вы про мистела Блэди?
Я сглатываю ком размером со штат Вашингтон и киваю.
– Да. Извиняюсь, мистер Брэди.
Джастин снова улыбается, а потом с громким стуком бросает под ноги свою спортивную сумку.
– Поднимите руки… кто когда-нибудь видел, как играют в хоккей?
Все маленькие руки взмывают вверх и возбужденно машут.
– Это потрясающе, – кивает Джастин. Затем он поднимает свою клюшку. – А кто знает, что это?
– Клюшка! – выкрикивает Бриттон.
– Точно. Вау. Очень хорошо.
Я улыбаюсь, наблюдая за ними, чувствуя такую благодарность за то, что Джастин пришел и спас ситуацию. И пока все идет просто замечательно.
– А как насчет этого? – Джастин пинает огромную черную сумку у ног. – Что, вы думаете, я принес в этой сумке?
Один из моих самых тихих и скромных мальчиков, Джейкоб, поднимает руку, чтобы ответить.
– Ваше хоккейное снаряжение.
Джастин кивает.
– Ты прав. Ты очень умный. Какой замечательный класс. Я вижу, мисс Пэриш учила вас хорошо.
Джейкоб сияет от похвалы, опускает голову, когда на лице у него появляется широкая гордая улыбка. Она очаровательна. Даже если Джастин не понимает этого, я думаю, он стал героем Джейкоба на сегодня. А может, и на всю неделю.
И я качаю головой, улыбаясь комплименту, который получила. Что бы там ни думал Джастин, я ничего не рассказывала им о хоккее. Я уверена, что все это они узнали от родителей или по телевизору, и, будем честны, в этом городе «Ледяным ястребам» поклоняются словно богам.
Джастин рассказывает им о своих тренировках и расписании, о выездных играх, в которых они участвуют, и какая тяжелая работа требуется, чтобы стать успешным игроком. Дети им очарованы. Они ловят каждое его слово и кивают его объяснениям. Я никогда не думала, что он умеет так хорошо управляться с детьми. Хотя, опять же, я уверена, как профессиональный спортсмен он участвовал в таких мероприятиях и раньше. Только я предполагаю, что это были официальные визиты в детские больницы и тому подобные встречи, организованные отделом по связям с общественностью. Как бы там ни было, у него отлично получается.
Затем он опускается на колени, присоединяясь к ним на их уровне, и расстегивает свою спортивную сумку. Я ожидаю увидеть его шлем, шайбы, рулоны скотча, наколенники, налокотники и щитки. Вместо этого сумка доверху наполнена рекламными сувенирами команды. Шапки, значки, пластиковые стаканчики, наклейки, пенопластовые хоккейные шайбы, футболки – Джастин вынимает одну вещь за другой, бросая их в маленькие ручки, возбужденно тянущиеся к нему. По моему классу разносятся восторженный визг и хихиканье, пока он все это раздает.
Зубной врач принес с собой зубные щетки и зубную нить, пожарный – наклейки, а полицейский был крут просто потому, что у него был пистолет и наручники, на которые дети смотрели широко распахнутыми глазами. Но такой щедрый Джастин вызывает во мне неистовый трепет. Очень скоро ему «дают пять», просят разрешения обняться, и вот уже трое детей лезут на него, будто на новый спортивный снаряд.
Я не могу сдержать смех, когда Джастин поднимается на ноги с одним маленьким мальчиком на плечах и еще двумя – повисшими на его мощных руках. Эльза обнимает одну мускулистую ногу, и Джейкоб тут же повторяет этот трюк со второй ногой. Я понятия не имею, как ему вообще удается двигаться с пятью маленькими телами, повисшими на нем, но он ходит, медленно переступая по комнате, сопровождаемый взрывами довольного смеха.
Не думала, что кому-нибудь удастся превзойти пожарного, но я, очевидно, ошибалась. Джастин – лучший. Ручаюсь, мне будет трудно угомонить детей и сдержать их разочарование, когда ему придет пора уходить. А это случится скоро, поскольку я уверена, у Джастина есть дела поважнее, чем бороться с полудюжиной малышей, какими бы очаровательными они ни были.
После еще нескольких минут игры я решаю, что пришла пора вмешаться в веселье.
– Ладно, друзья, я думаю, пора попрощаться с мистером Брэди и поблагодарить его за то, что он пришел.
Слышатся разочарованные стоны, когда дети отпускают его, и даже пара всхлипов, когда мне приходится буквально снимать Эльзу с его ноги. Поверь мне, подруга, я тебя понимаю. Правда. Этот парень – просто мечта.
Дети благодарят Джастина за визит, а он благодарит их за то, что они отпускают его играть, и от этого я таю еще сильнее.
После того, как Джастин собирает свои вещи, он направляется к двери, задержавшись там на мгновение, будто собираясь что-то сказать.
– Класс, строимся у раковин и моем руки для перекуса. Я сейчас вернусь.
Когда Джастин выходит в коридор, я задерживаюсь у двери, наблюдая за ним.
– Что это вообще было? Тебя Оуэн послал? – спрашиваю я, следя, чтобы мой голос оставался тихим.
Он встречается со мной взглядом, и – о боже – могу ручаться, он хочет поцеловать меня. Я не могу позволить подобное, как бы заманчиво это ни звучало.
– Оуэн меня не посылал. Я слышал, как он говорил по телефону с тренером. Его затребовали на сегодняшнюю игру, и он жаловался на то, что не сможет из-за этого прийти к тебе на урок сегодня. В конце концов он решил, что ты войдешь в его положение, а ему особого выбора не предоставили.
– И… что? Ты не нашел другого дела, кроме как потратить утро на то, чтоб выступить вешалкой для полудюжины малышей? – с вызовом спрашиваю я, вскидывая одну бровь.
Он хмурится.
– Ты злишься на то, что я пришел?
– Нет, – я всплескиваю руками. – Вовсе нет. Извини. Я благодарна за то, что ты пришел. Позволь мне начать с начала. Спасибо за то, что пришел. Честно. Ты спас мою… задницу. Я просто в расстерянности из-за того, как все обернулось.
Он облизывает губы и кладет одну руку мне на плечо, слегка пожимая его.
– Я бы не пришел, если бы не хотел.
Бросив быстрый взгляд на класс, я вижу, что они почти закончили мыть руки, и у меня в лучшем случае секунд пятнадцать. Не важно, что я весь день могу простоять, счастливо созерцая его волевой подбородок и прекрасные голубые глаза.
– Спасибо, Джастин. Честно.
Он кривит губы в усмешке.
– Вы про мистера Брэди?
Упершись одной рукой ему в грудь, я шутливо толкаю его.
– Веди себя прилично.
– Я подумаю об этом, – говорит он, и я коротко смеюсь, уронив руку. – Когда увидимся снова? – спрашивает он, его глубокий голос звучит мягко, почти как шепот.
Это так дезориентирует – полностью находиться в центре его внимания. Не удивительно, что его противники на льду так легко отвлекаются.
Я прикусываю нижнюю губу, снова оглядываясь на класс. Чувствую, что некоторые дети наблюдают за моим разговором с хоккеистом, которого они теперь явно боготворят.
– Думаю, у тебя только что появилось несколько новых поклонников, – мурлычу я, вновь переводя взгляд на него.
– Ответь, Элиза, – говорит он.
Я сглатываю и опускаю взгляд на туфли.
– Ну, я должна проверить свое расписание и тогда дам тебе знать.
– Лучше тебе поторопиться, – вкрадчиво говорит он.
– Потороплюсь. Но мне нужно раздать крекеры-зверюшки прежде, чем начнется мятеж.
Джастин кивает, его глаза полны веселья, когда он смотрит на меня сверху вниз.
– Наслаждайся.
Я улыбаюсь.
– Как всегда.
Глава 20. Экстренное вмешательство
Элиза
Мне нужно быть внимательнее к тому, что говорят люди вокруг меня. Я должна бы слушать, как хорошая подруга, и поддакивать, когда требуется. А что вместо этого?
Я прекрасно осознаю, кто сидит подле меня. Джастин справа, и я не могу удержаться, чтобы не заглядываться на него каждые пару минут или около того. Осознаю каждый его вздох, каждое крохотное движение. А он всего лишь сидит рядом со мной, нянча бутылку импортного пива, но я – в плену.
Верхняя губа у него полнее нижней, понятия не имею, почему я никогда не замечала этого раньше, но все, чего я хочу, – покусать эти великолепные губы, и черт! – это отвлекает. Не знаю, что со мной не так, но я никогда не испытывала этого раньше.
Во время сезона большинство парней, похоже, забывают, как бриться. Джастин – нет, но судя по восхитительной пятичасовой тени, покрывающей его четко очерченный подбородок, делает он это реже. Его глаза цвета океана на закате, и когда они встречаются с моими, меня пронзает внезапным осознанием.
Я хочу его сегодня.
Джастин отворачивается, бросая взгляд на Тедди, который как раз рассказывает о новичке по имени Морган и об убийственной игре, которую они провели в прошлые выходные. Зато мне достанется тепло его тела и его аромат, наполняющий меня счастливыми воспоминаниями и знакомым с юности ощущением безопасности. Это мне нравится. Даже очень.
Я чувствую, как его рука касается моего колена под столом, и почти удивляюсь, что не вскакиваю со своего места. На губах Джастина появляется проницательная улыбка. Он наверняка знает, как действует на меня. Самодовольный ублюдок. Я хочу дать ему попробовать его собственное лекарство, хочу, чтоб он ощутил то же безрассудное чувство, которое ощущаю я всякий раз, когда он рядом. Это неконтролируемое ощущение ново для меня. Определенно не то, что я чувствовала, встречаясь с Энди, школьным учителем.
Опустив руку под крышку стола, я кладу ладонь ему на бедро и крепко сжимаю его. Это не столько предупреждение, сколько игривая насмешка. Но если на него и действует мое прикосновение, он никак не подает виду. Выражение его лица не меняется. Джастин делает небрежный глоток пива и ставит бутылку на стол перед собой, большим пальцем ковыряя этикетку. Моя рука скользит дальше по его бедру, пока не достигает нужного места для понимания реакции.
Джастин кривит губы, переводит взгляд на меня. С нейтральным выражением лица я продолжаю свое исследование, нахожу свой приз и игриво сжимаю его. Рука Джастина хватает мою и убирает со своего затвердевшего достоинства, затем кладет ее ко мне на колени. Он бросает на меня мрачный взгляд и беззвучно шевелит губами. Я пожимаю плечами, давя усмешку.
Хотя он прав: никогда раньше не чувствовала себя такой дерзкой и безрассудной. Словно я сексуально пробудилась. Но, очевидно, Джастин не хочет, чтобы наши друзья стали свидетелями этого. Думаю, я не могу винить его за это. Хотя бы Оуэна сегодня тут нет. Он ушел около часа назад с девицей, с которой познакомился всего за пятнадцать минут до этого. Мой брат – кобель, но он также милый и верный друг, так что мы не слишком его осуждаем.
Я делаю глоток своего напитка и пытаюсь сосредоточиться, слушая, как Сара рассказывает об ужасном первом свидании, на котором она недавно побывала.
– Все просто не могло быть так плохо, – говорит милая невинная Бекка. – По крайней мере, ты ходишь на свидания.
– О нет, все было именно так плохо. Под конец вечера он просто положил руку на свой отросток и сказал, что это мое дело – позаботиться о его проблеме, поскольку именно я стала ее причиной.
Читать бесплатно другие книги:
