Правление волков Бардуго Ли

26. Монах

Александр украл одежду и обувь из чьего-то фургона по пути в Полвост. Найти последователей Беззвездного оказалось труднее, чем он предполагал, и он стал уставать от скитаний. Время от времени он пил из ручьев, но не тратил времени на охоту. Голод ему не досаждал. Он помнил, как тосковала Елизавета по ощущениям – по вкусу вина, прикосновению кожи, мягкому покалыванию земли под босыми ногами. Александра все это ничуть не беспокоило. Он жалел лишь о том, что сейчас не зима. Хотелось поднять лицо к солнцу и ощутить его тепло. Холод теперь пугал его. Он напоминал о смерти, о безмолвии небытия, без времени и места, с одной лишь мыслью, что он должен держаться, что когда-нибудь этой жуткой неподвижности придет конец. Как долго его окружала тьма.

Через какое-то время он заметил, что слабеет. Телу Юрия требовалось питание, поэтому он направился в пивную в Шуре. Денег у Александра не было, но он предложил нарубить дров и починить крышу в обмен на еду. Молодых парней в городке уже не было, они ушли в солдаты, готовясь дать отпор фьерданцам.

– А что вы думаете о королевской затее с войной? – спросил он у стариков, устроившихся на крылечке.

Седой дед, первым ответивший на его вопрос, настолько усох от старости, что лицом походил скорее на грецкий орех, чем на человека.

– Наш Николай не хотел этой войны, но, если она нужна этим холодным северным ублюдкам, он им покажет сполна.

Его морщинистый приятель сплюнул на деревянные ступени.

– Будешь целовать ледяные задницы этих ублюдков, когда они пройдут здесь маршем. У нас нет ни танков, ни ружей, как у фьерданцев, и от того, что наши дети пойдут на смерть, это не изменится.

– По-твоему, мы должны позволить им бомбить наши города?

И так по кругу, все та же старая песня. Но они и правда любили своего короля.

– Вот увидишь, он найдет выход и из этой западни, прям как в прошлый раз. Хитрый лис всегда вывернется.

Александр задумался, читали ли они эту историю. Ему припомнилось, что у нее весьма кровавый конец. Лис лишился шкуры, попав под нож охотника. А может, все-таки спасся? Точно вспомнить Александр не смог.

Он сидел в конце стола в пивной, жевал грубый ржаной хлеб с ломтями баранины, которую тушили так долго, что прожевать ее стало почти невозможно. Вот это и значит быть живым. Елизавета могла бы считать себя счастливицей. Подумать только, Зоя ее все-таки убила. Вероятно, этим она избавила его от необходимости марать руки самому. А если бы Зоя смогла овладеть той силой, что ей досталась? Она все еще была уязвима, податлива. Ее гнев позволял легко ею управлять. Когда закончится эта война и будут подсчитаны все жертвы, ей может снова понадобиться наставник. Когда-то она была одной из лучших его учениц, потому что зависть и гнев заставляли ее учиться и сражаться усерднее, чем ее сверстники. А затем она отвернулась от него. Как Женя. Как Алина. Как его собственная мать. Как и вся Равка.

«Она вернется к тебе».

Ему не нужна была жалость Юрия. Он глотнул кислого пива и прислушался к болтовне посетителей. Все разговоры были о войне, о налете на Ос Альту и, само собой, о пятнах тлена, так досаждающих королю и его генералу.

– Пилигримы разбили лагерь возле Гайены. Они пытались разбить свои чертовы черные палатки здесь, но мы их вытурили взашей. Не нужны нам здесь эти нечестивцы.

– Они говорят, мол, эта зараза – наказание за то, что Дарклинга так и не признали святым.

– Я так скажу, пусть хоть богом признают, если это поможет вернуть пастбища. Где мне, чтоб его, пасти свой скот?

– Если бы он вытащил моего муженька-лентяя из кровати, я бы и паломничество к Каньону совершила.

Гайена. Вот, наконец-то, и сведения о культе Беззвездного. Он доел свой ужасный обед и выбрался из пивной, но прежде с помощью теней стащил с одного из столов пару очков. По дороге он позволил лицу снова принять черты Юрия, вытянуть лицо, вернуть безвольный подбородок. Никакой бороды, разумеется. Он не был портным. И слабосильное тело он возвращать из ссылки не собирался. Александру понадобится каждая капля его силы. Он нацепил очки на нос. Теперь придется смотреть поверх стекол. Он также не стал возвращать себе плохое зрение Юрия, посаженное за годы, проведенные над книгами.

Парень заметно воодушевился перспективой воссоединения с верующими. «Это мое предназначение. В этом смысл всего».

На этот раз Юрий не ошибся. У каждого своя роль.

Александр обнаружил лагерь Беззвездных под мостом, где они, как скопище троллей, поставили свои палатки и подняли над ними черные флаги. Он на глаз оценил их обороноспособность и запасы. На удивление среди пилигримов было много молодежи, и почти все они были мужчинами. Все были одеты в черное, многие носили накидки с неуклюже вышитым на них символом – солнце в затмении. Он заметил мула, нескольких тощих лошадей, ящик, накрытый брезентом, в фургоне – склад оружия, предположил он. И вот с этим ему придется работать? Он сам не знал, чего ждал. Если не армию, то хотя бы ее зачатки, но не это жалкое сборище.

«Я не должен был бросать их». Снова Юрий. Теперь его присутствие было более настойчивым, словно возвращение облика Юрия сделало его голос сильнее – вместо одного комара целый рой.

– Юрий? – К нему подошел мощный мужчина с грудью колесом и бородой с проседью.

Александр порылся в памяти Юрия в поисках его имени и нашел его.

– Чернов!

Его тут же сдавили в мощных, хоть и излишне духовитых объятиях, чуть не оторвав от земли. По ощущениям походило на объятия с медвежьим ковриком, срочно нуждающимся в чистке.

– Мы боялись, что ты умер! – воскликнул Чернов. – Мы слышали, что ты отправился в путешествие с королем-отступником, и все – от тебя больше ни слова.

– Я вернулся.

Чернов нахмурился.

– Ты говоришь по-другому. И выглядишь тоже.

Александр знал, что оправдываться не стоит. Вместо этого он схватил Чернова за руку и посмотрел ему в глаза.

– А я и сам стал другим, Чернов. Сколько вас здесь?

– На последней перекличке было тридцать два верующих. Но мы приютили нескольких путешественников, которые пока не нашли пути к Беззвездному.

– Правда?

Разбазаривание ценных ресурсов.

– Да, – подтвердил Чернов. – Как ты и проповедовал. Все равны перед тьмой.

Ему пришлось взять себя в руки, чтобы не расхохотаться. Вместо этого он кивнул и с жаром повторил:

– Все равны перед тьмой.

Чернов провел его по лагерю, и по пути Александру то и дело приходилось отвечать на приветствия людей, считавших его старым другом. Если бы они только знали. По дороге он непринужденно расспрашивал Чернова о других местах, где есть последователи культа Беззвездного святого. По подсчетам Чернова, их паства разрослась почти до тысячи человек. Жалкая цифра, но ведь это было только начало.

– Мы решили двинуться на юг, туда, где потеплее, и подальше от северных границ. Не хотим оказаться под перекрестным огнем, когда грянет буря.

– А потом?

Чернов улыбнулся.

– А потом мы продолжим трудиться на благо возвеличивания имени Дарклинга и отстаивания его права называться святым. Как только короля Николая свергнут, Вадика Демидова коронуют, мы обратимся с прошением…

– Демидов будет фьерданской марионеткой.

– Какое нам дело до политики такого толка?

– Будет вам дело, когда гришей начнут отправлять на костер.

– Гришей?

Александру с трудом удалось скрыть свой гнев.

– Разве Дарклинг не был гришом?

– Он был святым. Это разные вещи. Что на тебя нашло, Юрий?

Александр улыбнулся, отступая.

– Прости. Я лишь хотел сказать, что мы могли бы найти новых последователей среди гришей.

Чернов хлопнул его по спине.

– Стоящая цель. Возьмемся, когда война закончится. – Он почти решил вырвать руку Чернова из сустава. Но вместо этого вернулся к своей теме: – А что насчет Апрата? Святоша вернется в Равку с Демидовым, ведь так? Он на всех углах протестовал против признания Дарклинга святым.

– Мы считаем, что со временем сможем привлечь его на свою сторону.

Все было не так. В этом Юрий и Александр были полностью солидарны. В свое время Юрий был одним из святых стражей Апрата. Он наблюдал за тем, как Апрат сначала переметнулся на сторону Алины, а потом и вовсе ушел в тень и, пока Алина с Дарклингом вели свою войну, отсиживался со своими сторонниками под землей. Беззвездные не должны выпрашивать милостыню из рук священника, каким бы влиянием он ни обладал на народ Равки.

– Солнце скоро сядет, – заметил Чернов, а пилигримы начали собираться вместе, глядя на запад. – Ты как раз успел к началу службы. Сегодня проповедует брат Азаров.

– Нет, – возразил Александр. – Сегодня проповедую я.

Чернов моргнул.

– Я… ну… Может, тебе лучше немного освоиться, заново познакомиться с…

Александр не стал слушать дальше. Он прошел прямо через толпу, слыша тихие восклицания «Юрий!» и «Брат Веденин!» от тех, кто еще не видел его в лагере. Прочие были незнакомцами, присоединившимися к Беззвездным уже после того, как Юрий покинул их ряды.

– Брат Азаров, – обратился Александр, подходя к юноше с соломенными волосами, собиравшемуся говорить. Всем своим видом он напоминал стакан прокисшего молока.

– Брат Веденин! Я так рад видеть вас снова. Ваших проповедей нам ужасно не хватало, но я начал пробовать себя на этом поприще.

– Чернов хочет вас срочно видеть по какому-то очень важному делу.

– Правда?

– Чистая. Очень срочно. Ступайте сейчас же.

Он обошел брата Азарова и занял то место, что подходило ему больше всего, – перед толпой почитателей.

Александр посмотрел на их лица, растерянные, но нетерпеливые, жаждущие, чтобы кто-нибудь дал им то, во что можно верить, зажег божественную искру. «Я разожгу в вас пожар. Я дам вам новое имя для огня».

Радость Юрия переполняла его. Мальчишка сам был неплохим проповедником. Ему было знакомо это ликование.

– Некоторые из вас знают меня, – начал он, и его голос летел над толпой, освещенной золотистым светом закатного солнца. Он слышал, что в ответ на незнакомый голос толпа заволновалась и забурлила. – Я уже не тот человек, что был раньше. Я совершил путешествие в Каньон, и там мне явился сам Беззвездный.

– Видение? – раздался голос Чернова посреди пораженных выкриков толпы. – Что ты увидел?

– Я узрел правду. Я увидел, чем мы можем лучше послужить делу Беззвездного святого. Тем, что не станем жить как трусы. – Встревоженный шепот пронесся над пилигримами. – Мы не пойдем на юг. Мы не станем прятаться от войны.

Чернов выступил вперед.

– Юрий, ты же это не всерьез. Нас никогда не заботили политики и их игры.

– Это не игра. Апрат предал Дарклинга. Он выступил против признания его святым. Он вступил в союз с врагами Равки. А вы готовы пресмыкаться, дрожа, словно жалкие твари без когтей и клыков.

– Для того, чтобы выжить!

– Для того, чтобы потом побежать на поклон к продажному священнику, когда тот присоединится к двору Демидова? Для того, чтобы снова молить его обратить на нас внимание, читая молитвы перед городскими воротами? Мы предназначены для большего. – Он посмотрел на тех, кто наблюдал за ним, злобно перешептываясь. – Нет сомнений, что некоторые из вас пополнили наши ряды лишь затем, чтобы избежать битвы. Вы не хотели браться за оружие, поэтому нацепили рясу и подхватили знамя Беззвездного. И я говорю вам сейчас – вы здесь не нужны!

– Юрий! – воскликнул Чернов. – Это не наш путь.

Александру хотелось разрубить его на месте, но время показывать свою истинную силу еще не пришло. Он прожил немало жизней, скрывая, насколько силен. Можно было подождать и еще немного.

Он простер руки над толпой.

– Вы боитесь. Я понимаю ваш страх. Вы не солдаты. Как и я. И все же Дарклинг говорил со мной. Он обещал, что вернется. Но только если мы выступим от его имени.

– И что вы предлагаете? – спросил брат Азаров, испуганно глядя на него.

– Мы пойдем на север. К границе.

– Навстречу войне? – взвизгнул Азаров, брызгая слюной.

Александр кивнул. Он не собирался тратить время, кочуя из деревни в деревню, привлекая ничтожное количество последователей балаганными фокусами. Нет, ему нужен был момент славы, что-то выдающееся с толпой свидетелей. Он бы инсценировал свое возвращение на поле боя, с тысячами равкианских и фьерданских солдат в качестве свидетелей. И там превращение Юрия из скромного монашка в избранного спасителя было бы полностью завершено. Там он бы научил мир тому, что есть благоговение.

Фьерданцы лучше вооружены и подготовлены, и когда юный король Николай потерпит неудачу, что непременно случится, тогда и только тогда Дарклинг вернется и покажет Равке, как выглядит истинная сила. Он спасет всех. Он сотворит для них чудо. И станет святым, защитником, отцом, королем.

– Юрий, – поморщился Чернов. – Ты просишь слишком многого.

– Я ничего не прошу, – возразил Александр, раскинув руки еще шире. – Это Беззвездный отдает нам приказ. – Из его ладоней заструились тени. Толпа закричала. – Вам решать, что вы ответите.

Он откинул голову назад, заставив тени волной взметнуться над людьми. Все попадали на колени. До него донеслись рыдания. А брат Азаров, скорее всего, потерял сознание.

– Вы побежите на юг или понесете знамена нашего святого на север? – потребовал он ответа у толпы. – Что вы скажете Беззвездному?

– На север! – раздались крики. – На север!

Они сбились в кучу, завыв, когда тени скрыли закатное солнце.

– Прости, что сомневался в тебе, – сказал Чернов, подходя, со слезами на глазах.

Александр улыбнулся и позволил теням рассеяться. Затем положил руку на плечо Чернова.

– Не нужно извинений, брат. Мы с тобой изменим этот мир.

27. Николай

Они отправились в Кеттердам на борту «Баклана», громадного дирижабля, способного доставить весь груз титания в Равку – если предположить, что они смогут до него добраться. Но нельзя было подлететь к городу на равкианском судне, поэтому им пришлось посадить дирижабль на острове контрабандистов у керчийского побережья. Адрик со своими шквальными должны были спрятать его в тумане, пока Зоя с Николаем отправятся на «Волка волн», самый известный из кораблей корсара Штурмхонда.

Множество людей успело побывать в роли Штурмхонда с тех пор, как Николай придумал для себя эту личину. Это помогало поддерживать легенду корсара и его влияние, пока сам Николай сидел на троне. И, само собой, существовало немало того, что корсар без определенного подданства мог легко сделать, в отличие от короля, связанного правилами дипломатии. Дар Штурмхонда устраивать, прорывать блокады и приобретать украденное, не единожды сослужил Равке добрую службу. Было приятно снова надеть знакомый бирюзовый камзол и повесить на бедра перевязь с пистолетами Штурмхонда.

Зоя ждала его на мостике «Волка волн». На ней, как и на прочих матросах, были штаны и рубаха из грубого полотна, а волосы были убраны в косы, но ей, похоже, было не по себе без привычного кафтана. Николай не раз наблюдал за тем, как вживается в роль Нина, как меняется ее походка, речь, без особых, казалось бы, усилий. Зоя таким даром не обладала. Со своей прямой как меч спиной и гордо поднятым подбородком, она совсем не походила на грубую, простоватую морячку, скорее на прекрасную аристократку, которой взбрело в голову денек поизображать простолюдинку.

Она обежала его взглядом с короны на голове до кончиков сапог.

– Ты выглядишь дико в этом наряде.

– Дико привлекательным? Согласен.

Она закатила глаза, и корабль рванул вперед, чтобы причалить в кеттердамской гавани. – Тебе слишком нравится играть в пирата.

– В корсара. И да, нравится. В этом есть определенная свобода. Когда на мне этот камзол, я отвечаю только за людей на этом судне. А не за целую страну.

– Это просто притворство, – заявила она.

– Приятная иллюзия. На борту корабля любой может стать кем угодно.

Они облокотились на перила.

– Ты скучаешь по всему этому, да? – спросила она.

– Скучаю. Может быть, если все наши планы полетят к чертям и Вадик Демидов отнимет у меня корону, я снова стану Штурмхондом. Я смогу служить своей стране даже без короны на голове.

Его выбило из колеи то, насколько привлекательной показалась ему эта идея. Он не возражал против того, чтобы быть королем. Проблемы для того и нужны, чтобы их решать. Препятствия – чтобы их преодолевать. Союзники – чтобы их привлекать своим шармом или своевременной взяткой. Он с радостью поднимал меч и перо на защиту Равки, мог не спать и не есть днями и ночами, чтобы увидеть успех своего начинания. Но короли редко могут себе позволить действовать – и совсем не так, как корсары или генералы. Быть королем означало сомневаться в каждом шаге, просчитывать бесчисленные варианты перед принятием решения, понимая, что твой выбор может привести к последствиям, за которые заплатят другие. «Нам нужен король, а не искатель приключений». Зоя была права, но это не значило, что он должен этому радоваться.

Она кинула на него заинтересованный взгляд.

– А ты бы мог это сделать? Отказаться от трона?

– Я не знаю. Когда ты жаждешь чего-то так долго, трудно представить себе жизнь без желаемого.

Он полагал, что говорит сейчас не только о Равке.

Зоя встала чуть прямее – воплощение приличий.

– Взрослеть – значит учиться обходиться без этого.

– Какая печальная мысль.

– Все не так плохо. Если долго голодать, забываешь о голоде.

Он наклонился ближе.

– Если тебе так легко потерять аппетит, возможно, ты просто никогда не была голодна. – Она отвернулась, но он успел заметить легкий румянец, окрасивший ее щеки. – Знаешь, ты могла бы отправиться со мной, – предложил он небрежно. – Шквальной всегда будут рады на борту.

Зоя сморщила нос.

– Питаться соленой треской и молиться Святым Апельсинам, чтобы не заболеть цингой? Пожалуй, нет.

– Что, ни малейшая часть тебя не рвется к подобной свободе?

Потому что, видят святые, он рвался.

Она рассмеялась, подставив лицо соленому ветру.

– Я жажду скуки. Я бы с радостью посиживала в гостиной Малого дворца, попивая чай, или засыпала бы в середине очередного занудного совещания. Я бы с удовольствием насладилась обедом, не думая обо всей ждущей меня работе. Хотела бы хоть одну ночь проспать спокойно, без…

Она резко замолчала, но Николай слишком хорошо понимал, что она хотела сказать.

– Без кошмаров. Не просыпаясь в холодном поту. Я знаю.

Зоя подперла подбородок руками и уставилась на воду.

– Мы так долго ждем обещанного будущего. Дня, когда все гриши будут в безопасности, когда в Равке наступит мир. Но всякий раз, как мы пытаемся ухватить его, оно утекает сквозь пальцы.

Иногда Николай гадал, неужели природой заложено ему быть неугомонным, Зое – безжалостной, а Равке – вечно воевать под знаменами Ланцовых. Неужели отчасти из-за этого он и стал королем? Он жаждал мира для своей страны, так неужели какая-то его часть со страхом ждала этого? Кем он будет без тех, кто ему противостоит? Без проблем, которые нужно решать?

– Я обещал тебе это будущее. – Как бы ему хотелось сделать эту мечту реальностью для них обоих. – Я не выполнил обещание.

– Не будь смешным, – оборвала она, надменная и властная, как истинная королева. Но следующие слова она произносила, не глядя на него: – Ты дал Равке шанс. А мне дал страну, за которую я могу сражаться. Я всегда буду тебе благодарна за это.

Благодарность. Этого ли он хотел от нее? Тем не менее Николай понял, что ему приятны ее слова. Он откашлялся.

– Похоже, мы прибыли.

Матросы опустили сходни, и Николай с Зоей спустились на причал Пятой гавани.