Годсгрейв Кристофф Джей

– Спокойно, мои Соколы, – она подняла руки, указывая им сесть обратно. – Я не стану отрывать вас от пиршества. Со всех улиц звучит имя Коллегии Рема, и все вы заслужили этот временный отдых.

Донна улыбнулась, когда они подняли чаши и выпили за ее здоровье. Женщина потратила время, чтобы переодеться в платье с открытыми плечами и сочетающийся с ним корсет из прекрасного жатого бархата того же каштанового оттенка, что и ее волосы. Мия гадала, сколько же серебра Леона на него потратила. Сколько платьев привезла сюда из Гнезда. Сколько ей стоил этот треклятый праздничный пир, и где, ради бездны, она добыла деньги. Столь ограниченная в расходах и готовая продать Мию в дом удовольствий всего перемену назад…

Девушка посмотрела на Аркада и заметила, что экзекутор рассматривает еду и вино с той же обеспокоенностью на лице. Взглянула на драгоценности на шее донны, на золото на запястьях, и ее догадка укрепилась.

«Она совсем не умеет распоряжаться деньгами. Воспитывалась в богатой семье и так и не узнала реальной ценности денег или той жизни, когда они заканчиваются. Все, что ее волнует, – как она выглядит в глазах других. В глазах отца».

Мия осмотрела Леону с головы до пят и мысленно вздохнула.

«Выросла бы я такой же, если бы моего не убили?»

Боковым зрением Мия увидела, как Фуриан смотрит на свою домину, возможно, надеясь на жест или знак. Но, будучи верной своему образу, высокая, гордая и о, такая правильная Леона даже не удостоила его взглядом.

– Моя Ворона, – сказала донна, улыбаясь Мие. – На два слова.

– Домина.

Мия вышла за Леоной из клетки, чувствуя спиной прожигающий взгляд Фуриана. Аркад и магистра последовали за ними; когда пожилая женщина закрывала дверь, Сидоний вновь начал расписывать битву, используя бутылку вина и зубочистку в качестве наглядного пособия.

– Ты в порядке? – спросила Леона.

– Вполне, – ответила Мия. – Благодарю, домина.

– Это я должна тебя благодарить, – глаза женщины заблестели. – О нашей коллегии говорит весь город. Губернатор Стормвотча, сам Квинт Мессала, объявил это сражение лучшим, которое когда-либо видела республика, и ты… – Леона сжала плечи Мии, – …ты, моя кровавая красавица, виновница торжества.

– Я живу, чтобы чтить вас, домина, – ответила девушка.

На это Аркад прищурился, но Леона, казалось, витала в облаках.

– Губернатор Мессала традиционно устраивает банкет в неночь после «Венатуса», – сказала донна. – Все костеродные и администраты приглашены к нему в палаццо, как и сангилы, которые выставляли гладиатов на игры, вместе с их чемпионами. – Глаза Леоны сверкнули от восторга. – Но он отправил персональное послание, попросив меня привести тебя вместе с Фурианом, чтобы все могли посмотреть на Спасительницу Стормвотча.

– …Спасительницу Стормвотча? – пробормотала Мия.

– Хорошо звучит, не правда ли? – хихикнула Леона. – Менестрели уже поют о твоей победе в городской таверне. Ты будешь гордостью банкета, жемчужиной на моей короне. И нас осыплют монетами – городская элита будет бросать предложения о покровительстве к моим ногам! Взгляды всех сангил будут прикованы к тебе, пылая от зависти.

«Всех сангил…»

– Мессала всегда отдавал предпочтение воинам из коллегии моего отца, – продолжила Леона. – Он годами пел дифирамбы Львам Леонида. Его сильно заденет, когда он увидит меня на почетном месте по правую руку от Мессалы.

Донна прижала пальцы к губам, прикрывая безумную ухмылку.

– Только представь выражение лица этого старого ублюдка.

– Ми донна, – предупредила магистра, косясь на Мию. – Вам не стоит так говорить…

– М-м-м, да, – Леона опомнилась, кивнула и разгладила складки на платье. – Я отвлекаю тебя от праздника, моя Ворона. Иди и торжествуй свою победу. Но не пей слишком много, ладно? Я хочу, чтобы ты выглядела наилучшим образом на завтрашнем банкете.

«Как любимый питомец, – поняла Мия. – Как собака у ног хозяйки. Которую продадут в ту же секунду, как она гавкнет не по команде.

Сидеть.

Перекатись.

Сыграй мертвую.

Умри».

Девушка крепко сжала губы. Думая об отце, раскачивавшемся на веревке. О матери, истекшей кровью на ее руках. О младшем брате, научившемся ходить в какой-то темной яме и умершем во тьме.

Думая о Дуомо.

Думая о Скаеве.

«Сосредоточься на цели, Корвере».

И, посмотрев в глаза Леоне, она поклонилась и прижала руку к сердцу.

– Ваш шепот – моя воля, домина.

– Черная гребаная Мать, ты была великолепна!

Эшлин налетела на Мию, как только та влезла в окно таверны, и крепко обвила ее руками. Девушка кивнула: «Да, да», и высвободилась из хватки ваанианки, зашторивая окна. В конце концов, она была самой известной персоной в Стормвотче, а улицы полнились гуляками, празднующими «Венатус». Солнца опаляли глаза, на теле проступали синяки от сегодняшних побоев, и после пира с братьями и сестрами гладиатами Мия чувствовала себя несколько пьяной. Окинув взглядом крохотную комнату, она не обнаружила в ней стульев – лишь одну койку с матрасом, тонким, как ломтик дорогого сыра.

– Не совсем консульская вилла, да?

– Все таверны, пристройки и бордели забиты из-за «Венатуса», – Эш пожала плечами. – Мне улыбнулась Мать, что удалось найти место хотя бы в этой лачуге. Не спрашивай, сколько мы за нее платим. Хорошо, что Меркурио дал нам столько денег. Да и вообще, в бездну комнату, ты только что грохнула гиганта! О тебе судачит весь город!

Мия рухнула на кровать и начала массировать ноющие ребра.

– Ага, – вот и все, что ей удалось выдавить.

– Бездна и кровь, Корвере, – Эш присела на матрас рядом с ней. – Ты убила блювочервя! Спасла жизни сотен людей, стоящих перед десятками тысяч остальных! Теперь Леона должна быть охренительно злой и пьяной в стельку, чтобы даже задуматься о твоей продаже! Разве ты не довольна?

По пути сюда Мия задавалась тем же вопросом, выскользнув из клетки арены и перешагивая между тенями. Она должна быть довольна. Помимо ситуации с порванной цепью червя, все прошло почти так, как планировалось. Она заслужила уважение Леоны. Обеспечила коллегии меценатов. Ее имя звучало со всех углов города. Они на один венок ближе к «Магни» и глоткам Скаевы с Дуомо.

Но вся эта неправильность постепенно заражала ее, как болезнь. Каждую перемену с клеймом на щеке ей становилось все труднее и труднее игнорировать людей, которые не могли просто избавиться от своих оков с помощью теней, как она. Не только гладиаты. Вся республика была хорошо смазанным механизмом из людских страданий. Теперь, когда ей открыли глаза, Мия не могла этого развидеть. И не хотела.

Но она также понимала, что ничего не исправит. Девушка даже не могла помочь другим членам коллегии, не провалив свой план. Она слишком многое поставила на карту, чтобы попасть сюда. И не только она. Меркурио. Даже Эшлин. И все ради общего блага, верно? Верила ли она сама в это? Что республике будет лучше без тирана в консульском кресле?

Что всем будет лучше, как только Юлий Скаева умрет?

Но что случится с ее братьями и сестрами из коллегии, если план каким-то чудом удастся? Два раба убили своего хозяина, и администраты распяли каждого слугу в его доме. Что они сделают с теми, кто останется в Вороньем Гнезде, если Мия убьет кардинала и гребаного консула? Даже если ей удастся совершить это чудо, Сидоний, Брин и Бьерн, Мечница… их всех казнят.

Мия взглянула на девушку, глядящую на нее ярко-голубыми глазами.

– Просто тяжелая перемена, – вздохнула она. – Есть покурить?

Эш ухмыльнулась, порылась за пазухой и достала тонкий серебряный портсигар. На нем был вытеснен герб семьи Корвере – ворона в полете на фоне двух скрещенных мечей. Портсигар подарил ей Меркурио в ту неночь, когда Мие исполнилось пятнадцать. Металл нагрелся от кожи Эшлин.

Мия прикурила сигариллу от кремня и выдохнула серый дым.

– Где Эклипс и Мистер Всезнайка? – спросила ваанианка.

– Эклипс дежурит на улице. Мистер Добряк следит за донной Леоной. Завтра в губернаторском палаццо устраивается большая вечеринка. Леона пытается обеспечить себя покровительством, чтобы раз и навсегда решить проблему с деньгами. Губернатор попросил ее взять меня с собой.

– Ну разумеется, – кивнула Эш. – Ты бы себя видела. Гребаный блювочервь собирался сожрать половину зрителей, а ты крикнула грубое слово, и он просто накинулся на тебя, как змея! Невероятно.

– Ага, – буркнула Мия. – Сама едва верю.

Девушка снова затянулась сигариллой, качая головой. Эш по-прежнему улыбалась, в голубых глазах мерцало воспоминание о триумфе Мии. Она протянула руку и погладила морщины между ее бровей, словно хотела стереть это хмурое выражение. Мия отмахнулась от ее руки.

– Зубы Пасти, да что не так? – раздраженно вздохнула Эш. – За тебя поднимает тост весь город. Ты получила лавры, заслужила благосклонность донны и обеспечила свою коллегию будущим. Все прошло так, как ты хотела, а ты сидишь хмурая, как летняя буря.

Мия закусила губу. Думая, стоит ли вообще что-либо объяснять. Она посмотрела на Эшлин, в темных глазах вспыхнули огоньки, когда девушка затянулась сигариллой. Вино в желудке развязало ей язык, но недоверие в жилах заставляло крепко сжать челюсти.

– …Бездна и кровь, Мия, в чем дело? – спросила Эшлин.

– Блювочервь, – наконец произнесла она.

– И что с ним?

– В пустыне за Тихой горой, когда я гналась за вами с Ремом в Последнюю Надежду… – Мия выдохнула дым, ожидая какой-то реакции при упоминании их прошлой вражды, но Эшлин просто слушала. – На фургон люминатов напал песчаный кракен. Убил кучу людей Рема.

– Я помню.

Мия сделала глубокий вдох и задержала его на пару долгих секунд.

– Я заставила его это сделать, – наконец выдохнула она.

Эшлин часто заморгала.

– Как?

Ассасин пожала плечами.

– Без понятия. Знаю только то, что каждый раз, когда я призывала тени в ашкахской Пустыне Шепота, на мой зов откликались песчаные кракены, и крайне злые. Червь на арене отреагировал точно так же. Я пыталась приклеить его к тени, и он чуть не слетел с гребаных катушек.

Девушка покачала головой и снова затянулась сигариллой.

– Ученые из Великой Коллегии говорят, что песчаные кракены и другие звери ашкахской пустоши были изменены колдовской скверной, оставшейся после разрушения империи.

«Корона Луны».

«Падение Ашкахской империи».

«Чудовища, оставшиеся после нее».

– Я гадаю… не может ли это все быть как-то связано?

– С падением империи? – спросила Эшлин. – Даркинами?

Мия пожала плечами, внутри нее нарастало уже знакомое раздражение. Кассий ничего о себе не знал. Фуриан даже не хотел. Меркурио и Мать Друзилла сказали, что она Избранница Матери, но что, ради бездны, это значило?

Никто, кого она встречала, не дал ей настоящих ответов. Но то существо в некрополе Галанте… оно словно знало больше.

«ТВОЯ ПРАВДА ЗАКОПАНА В МОГИЛЕ. И ВСЕ ЖЕ, ТЫ ОКРАШИВАЕШЬ СВОИ РУКИ АЛЫМ РАДИ НИХ, КОГДА ДОЛЖНА ОКРАШИВАТЬ НЕБЕСА ЧЕРНЫМ».

– Меня просто затрахало не знать, кто я, Эшлин.

– Ну, это просто, – заявила ваанианка, сжимая руку Мии.

– О, неужели?

– Да, – улыбнулась Эш. – Ты храбрая. Ты яркая. И ты прекрасна.

Мия фыркнула, мотая головой и глядя в стену.

– Я серьезно, – сказала Эшлин, наклоняясь и целуя Мию в щеку.

Та повернулась к ней, темные глаза сосредоточились на ясно-голубых. Эшлин не отодвинулась и начала медленно-медленно приближаться. Ее кожа пахла лавандой, рыжие волосы падали каскадом на лицо с россыпью веснушек. В животе Мии затрепетало, когда она осознала, что девушка вот-вот ее поцелует.

– Ты прекрасна, – прошептала Эш.

И, закрыв глаза, она подалась вперед и…

– Нет, – быстро сказала Мия.

Ваанианка замерла, ее губы находились всего в сантиметре от Мии. Она опустила взгляд.

– Почему? – прошептала Эш.

– Потому что я тебе не доверяю. И не хочу, чтобы ты думала, будто можешь затащить меня в постель, просто чтобы я оказалась у тебя в кармане.

Эшлин посмотрела на Мию так, будто не верила своим глазам.

– Думаешь, я…

– Пошла бы на все, чтобы добиться желаемого? – спросила Мия. – Лгала? Жульничала? Трахалась? Убивала?

Девушка щедро затянулась сигариллой, прищурив глаза. Ее язык слегка заплетался от выпитого за ужином, но теперь она дала ему волю.

– Да, Эш, в этом и проблема, – сказала она. – Я так думаю.

Эшлин вскочила с кровати, словно Мия ее ударила. Затем прошла к противоположной стене и встала так далеко, как только позволяла крошечная комната. Уперев руки в бока и уставившись в стену. Ваанианка долго хранила молчание, но в конце концов повернулась к Мие и прорычала:

– Пошла ты, Мия.

Затем протопала по комнате и ткнула костяшками ей в лицо.

– Пошла ты!

– Убери свою руку от моего лица, Эшлин, – предупредила Мия.

– Да мне стоит выбить эту сигариллу из твоего рта! – воскликнула она.

Мия покачала головой, вновь затягиваясь.

– Ты когда-нибудь замечала, что люди начинают кричать, когда им толком нечего сказать?

– Зубы Пасти, хватает же тебе наглости! На случай, если ты не заметила, сейчас на твоей стороне лишь один человек во всем мире, и…

– Меркурио на моей стороне, Эшлин. И был на ней задолго до тебя.

– Что-то я не вижу его поблизости, а ты? – крикнула ваанианка. – Не вижу, чтобы он тащил свою задницу из Годсгрейва в Уайткип и Стормвотч. Не вижу, чтобы он прокрадывался на арены и закапывал чудно-стекло в песок, а также посылал тебе предупреждение о чудовище, которое должно содрать шкуру с твоих гребаных костей. Он ничего не делал, кроме как пытался отговорить тебя от этого плана, в то время как я только и делала, что помогала тебе, мать твою!

Мия покачала головой, туша сигариллу о стену.

– Не потому, что ты ненавидишь Духовенство так же сильно, как я. Не потому, что все это тебе на руку. О, нет, упаси Мать! Все потому, что ты так обо мне заботишься.

– И это охренеть как тебя пугает, не так ли?

Мия фыркнула.

– У меня два демона из теней, которые буквально пожирают мой страх, Эшлин. Я ничего не боюсь.

– Мистера Говнюка и Волчка здесь нет, – огрызнулась Эш. – Сейчас здесь только ты да я. И несмотря на все твое бахвальство, эта мысль пугает тебя до усрачки. Судя по запаху, тебе пришлось выпить целую бутылку вина, чтобы набраться храбрости и отослать их. Но ты все же отослала. И при этом слишком труслива, чтобы признать истинную причину, почему ты это сделала.

– Иди в манду, Эшлин.

– А я уж думала, что ты и не попросишь, Мия.

Девушка напряглась, вскакивая с койки и сжимая кулаки. Эшлин не двигалась с места, глядя на Мию со сжатыми челюстями. Их лица находились в паре сантиметров друг от друга, воздух между ними потрескивал от аркимических разрядов.

– Не делай вид, что ничего не чувствуешь, – сказала Эш. – Это написано в каждой линии и изгибе твоего тела. Ты меня знаешь, Мия Корвере, но я знаю тебя не хуже. И знаю, чего ты хочешь.

Мия заскрежетала зубами, одна рука сжалась в кулак. Она и сама не понимала, хотелось ли ей врезать ваанианке или…

Между ними пролегал океан лжи. Предательство Эш. Убийство Трика. Уверенность, что она сделает и скажет все что угодно, лишь бы добиться желаемого. Но в ее словах тоже была доля правды. Из всех, кого Мия знала, лишь один человек помог ей в темнейший час нужды – Эшлин Ярнхайм.

Эшлин Ярнхайм была полна лжи.

Эшлин Ярнхайм была отравой.

И Эшлин Ярнхайм была прекрасна.

Мия не могла этого отрицать. Мягкие губы приоткрылись в тусклом свете. Длинные рыжие волосы волнами струились по плечам. Ее кожа была гладкой, на щеках проступала злость, окрашивая их румянцем. Круглые голубые глаза окаймляли длинные темные ресницы. От ее взгляда пальцы Мии начало покалывать, живот связало узлом. С пением вина в жилах она уставилась в эти голубые, как опаленное небо, колодцы и увидела свое отражение – свои глаза, в которых читалось то же, что и в глазах Эшлин.

Вожделение.

Вожделение.

Но…

…без своих спутников Мие действительно было страшно.

Она боялась не своих чувств к девушкам, как, наверное, думала Эшлин. В конце концов, у нее прежде уже была интимная связь с одной. И хоть та золотая красотка в кровати Аврелия была просто средством для достижения цели, Мия признавала, что могла бы найти способ поцеловать сына сенатора раньше. Могла бы прикончить его прежде, чем почувствовала эти золотые губы между своих ног, насладилась вкусом девушки на языке Аврелия.

Нет, если Мия и боялась, то не своих чувств к девушкам.

А конкретно к этой девушке.

Эшлин Ярнхайм.

Воровке.

Врунье.

Убийце.

Предательнице.

– Как я могу тебе доверять? – спросила Мия. – После всего, что ты сделала?

– Если бы я желала тебе смерти, Мия…

– Я не говорю о том, чтобы доверить тебе свою жизнь, Эшлин.

Мия взглянула на ее часто поднимающуюся грудь, представила сердце внутри нее. Гадая, громыхало ли оно так же сильно, как ее собственное, или все это было просто способом достижения цели.

Эшлин подняла руку к лицу Мии. Ее пальцы задели щеку, вызывая головокружительный прилив теплоты, который не имел никакого отношения к солнечному свету или выпитому вину. Ваанианка подалась вперед, взгляд опустился к губам Мии. Ее дыхание участилось, лицо находилось всего в сантиметре от девушки, в паре миллиметров. И тогда Мия посмотрела в другую часть комнаты и

шагнула

в тень

от занавесок.

Затем раздвинула их и распахнула окно, голова кружилась от алкоголя, от шагов между тенями, от всего. Эш позвала ее по имени, но Мия проигнорировала ваанианку, перелезла через подоконник и спустилась по стене – быстрая, как утреннее прощание между любовниками.

Призвав к себе Эклипс, она накинула тьму на плечи и голову и прокралась по неночным улицам. Из окон таверн и дверей сигарилловых клубов по-прежнему доносились тосты в честь ее победы, раскатываясь эхом по воздуху. Страх вытекал из нее, как яд из раны, пока Эклипс плыла в тени хозяйки, делая ее расчетливой, сильной и бесстрашной.

Мия не могла доверять Эшлин Ярнхайм. В этом она не сомневалась. А вот мысли о том, как она будет стоять над трупами людей, уничтоживших все, что она любила? Чувству холодной стали в руке, теплой крови на лице и знанию, что все, ради чего она трудилась последние семь лет, наконец-то находилось на расстоянии вытянутой руки?

Этому Мия могла доверять.

Ничто другое не имело значения.

Девушка провела рукой по щеке, которой коснулась Эшлин, ее кожу по-прежнему покалывало.

«Ничто».

Глава 19

Сдача

Мию позвали перед подачей десерта.

Донна Леона приказала ей ждать в небольшом холле в служебном крыле палаццо губернатора. У двери дежурил стражник. Ей принесли простой ужин и разбавленное водой вино, пока гости в банкетном зале наслаждались аперитивом из фаршированных перепелиных сердец, маринованных в бренди, а затем основным блюдом – жареной медорыбой и королевской клешней, тушеной в золотом вине.

Мия знала, что Квинт Мессала просидел на посту губернатора Стормвотча шесть лет – его назначили вскоре после Восстания Царетворцев. Поскольку он был другом детства консула Скаевы и потомком одной из двенадцати знатных семей республики, его богатство и власть служили поводом для зависти всех, кто знал губернатора, и, похоже, Мессала был только рад раздуть это чувство. Мия не могла вспомнить более расточительной вечеринки или более роскошного дома. Комната, в которой она сидела, была украшена замысловатым гипсовым рельефом, сусальным золотом и люстрами из двеймерского хрусталя. Костюму мужчины, который подал ей ужин, могли бы позавидовать большинство костеродных донов.

Мия коротала время за мрачными размышлениями о своей ссоре с Эшлин, как вдруг за ней явился Аркад. Он был одет в свой лучший наряд, на камзоле красовались соколы и львы. Мия надела вчерашнюю броню, хотя ее и пришлось долго оттирать до блеска. Шлем не вернули, но тут ничего не поделаешь. Шансы на то, что слуга Красной Церкви присутствовал на званом вечере, были малы, и все же, направляясь к банкетному залу с экзекутором впереди и двумя стражами по бокам, Мия чувствовала себя абсолютно голой и идущей прямиком в логово струпопсов.

– Стой, – приказал ей Аркад, останавливаясь у дверей.

Мужчина повернулся, чтобы посмотреть на нее, и поднял палец в предостережении.

– Не открывай рот, пока к тебе не обратятся. Помни, что все взгляды будут прикованы к тебе. Вряд ли ты видела что-то подобное, но люди в этом помещении змеи, девочка. Они убивают шепотом. Награждают золотом и разрушают репутацию одним словом. Если опозоришь имя своей домины, клянусь Всевидящим, я заставлю тебя пожалеть об этом.

«Черная Мать, его огненная страсть к этой женщине могла бы осветить истинотьму…»

По правде говоря, Мия прекрасно знала о махинациях костеродных – она годами наблюдала, как ее мать играла в их игры власти. Донна Корвере могла выпотрошить мужчин и довести женщин до слез, если хотела. Но девушка не собиралась рассказывать об этом Аркаду. Вместо этого она просто поклонилась.

– Да, экзекутор.

Довольный ответом, он открыл дверь в обеденный зал и проковылял внутрь. Мия ждала, сомкнув руки за спиной. Изнутри доносились звуки струнной музыки и голоса.

– Хороший вчера был поединок, – пробормотал один из стражей рядом с ней.

– Ага, – поддакнул другой. – Чертовски захватывающий, барышня.

Мия кивнула в знак благодарности, радуясь, что новость о ее победе по-прежнему была актуальна. Если перед «Венатусом» и существовал шанс, что Леона продаст ее, то теперь ему пришел такой же конец, как блювочервю. Домине придется придумать какой-то другой способ выплатить долги кредиторам – хотя, если сегодня все пройдет хорошо, то это не составит трудностей. Богатые костеродные довольно часто предлагали свое покровительство коллегиям-фаворитам, а поскольку сейчас на устах у всех жителей были Соколы Рема, у Леоны не должно возникнуть проблем с привлечением инвестиций.

Будущее коллегии было обеспечено.

Осталось только обеспечить ее местом в «магни».

Вскоре Мия услышала звон кольца по хрустальному кубку и затишье в разговорах. Из зала донесся голос – шелковистый баритон, который, как она догадалась, принадлежал губернатору Мессале.

– Уважаемые гости, дорогие друзья, благодарю, что пришли в мой скромный дом этой неночью. Мы с моей любимой женой бесконечно горды видеть вас здесь. Да присмотрит за вами Всевидящий и да благословят вас Четыре Дочери.

Мессала подождал, пока все вежливо похлопают, и продолжил:

– Мы устраиваем этот банкет каждый «Венатус», чтобы поблагодарить друзей, которые редко радуют наш город своим присутствием, но все равно оставляют неизгладимый след в сердцах и разумах наших жителей. Без всяких преувеличений я объявляю вчерашний «Венатус» величайшим из всех, что проходили в нашем славном городе, и благодарю каждого из присутствующих сангил за их вклад, чтобы сделать его таковым!

Мессала вновь выдержал паузу для аплодисментов. Сангил редко приглашали в губернаторский дом – хозяева крови никогда не будут обладать статусом истинных костеродных. Но Мия видела прозорливость Мессалы в этом нововведении. Сангилы пользовались популярностью среди простого люда, а народная любовь привела к тому, что Юлий Скаева пренебрег всеми соглашениями и просидел в консульском кресле три срока. Для Мессалы было вполне логично подлизываться к людям, обладавшим зрительской симпатией.

«А вот он точно змея».

– Итак, – продолжил Мессала. – Каждый сангила привел своего чемпиона, чтобы мы могли ими полюбоваться. Но для вас, мои дорогие друзья, я приготовил даже более чудесный подарок. Благодаря щедрой поддержке донны Леоны из Коллегии Рема… – Мия услышала ропот среди гостей, – …я с радостью представляю вам победителя вчерашней Ультимы и одного из лучших воинов, выступавших на песке… Ворону, Спасительницу Стормвотча!

Двери распахнулись, и Мия взглянула на море любопытных лиц. В зале присутствовали сотни людей – сливки общества, собравшиеся красивыми группками или разлегшиеся на диванах по всему просторному помещению. Зал был мраморным, с фресками, высокие окна открыли, чтобы впустить прохладный неночной ветер. Тарелки ломились от снеди, кубки до краев полнились вином, стены источали богатство.

Мия знала этот мир. В конце концов, она в нем выросла. Дочь из костеродной семьи, воспитанная в подобной роскоши. Столько богатства и так мало рук, обладающих им. Королевство слепцов, возведенное на спинах сломленных и раненых.

И никто из рожденных в нем никогда не подвергал это сомнению.

Губернатор Мессала стоял в центре зала – привлекательный итреец с пронзительными темными глазами. Все диваны поставили вокруг его, гостей посадили в соответствии с их статусом. Мия увидела донну Леону и Аркада на почетном месте справа от губернатора. Позади них стоял Фуриан, одетый в железный нагрудник, наручи и поножи в форме крыльев сокола. Чемпион чуть ли не клокотал от злости, глядя на Мию с ненавистью в глазах.

Но когда она посмотрела на него, то все равно почувствовала… тот голод…

То вожделение.

Мия обратила внимание на других сангил в зале, узнавая их символы. Грузный мужчина с мечом и щитом Коллегии Траяна. Однорукий здоровяк мог быть только Филлипи, бывшим гладиатом, который открыл собственный манеж. И там, среди них, Мия увидела тучного мужчину в сюртуке с вышитыми золотыми львами. Она мгновенно его узнала – того, кто предложил купить ее за тысячу сребреников и уступил из-за одной монеты.

Леонид.

Мия заметила, что он по-прежнему сидел близко к Мессале, хоть и не выставлял своего бойца на Ультиме. Это вновь ее озадачило, как и откровение Леоны, что губернатор давно отдавал предпочтение Львам Леонида. Окинув взглядом зал, любой другой увидел бы обычный банкет. Но Мия видела паутину – липкие нити закручивались вокруг гостей, посылая вибрации в самый центр. А в нем расположилась донна Леона с кубком у губ, беспечно сидя по правую руку от паука.

Сам Леонид во многом казался непримечательным. Возможно, питавшим слишком сильное пристрастие к еде и алкоголю, но не чудовищем. Он попивал вино и нарочито зевал, делая вид, что не замечает появления Мия. Но она видела, что он наблюдал, его блестящие голубые глаза, доставшиеся в наследство дочери, ничего не упускали из виду.

«Таким образом самые опасные чудовища добиваются своего, – осознала она. – Пытаясь выглядеть так же, как все остальные».

Рядом с Леонидом стоял его лысый дородный экзекутор Тит, шелковая рубашка натягивалась на его крупных ручищах. А за ним Мия приметила зловещую фигуру, ростом как минимум в два с хвостиком метра, одетую в плащ с капюшоном, несмотря на жару.

«…Его чемпион?»

– Милая Ворона.

Голос губернатора отвлек Мию от размышлений.

– Подойди же, – позвал он. – Пусть Стормвотч посмотрит на свою спасительницу.

Мия промаршировала в зал, как и приказали, в ногу с ней пошла стража. Гости были не настолько глупыми, чтобы ей аплодировать – в конце концов, Мия собственность, а хозяева не хлопали, когда питомец успешно исполнял трюк. Но она все равно чувствовала аркимические разряды в воздухе; любопытство, восхищение, даже желание. Всего перемену назад десятки тысяч людей топали ногами и выкрикивали ее имя. Это придавало ей некую важность, осознала девушка. Тот же магнетизм, который Аркад носил в качестве доспехов, которого стремились достичь другие гладиаты в зале. Пускай первобытный. Пропитанный кровью.

Но все равно это сила.

– Поздравляю, милая Ворона, – сказал Мессала, – и благодарю от имени жителей нашего города. Ты не только устроила нам небывалое представление, но и, с помощью своего мастерства и смелости, спасла множество жизней наших граждан от катастрофы. – Губернатор поднял кубок, и многие гости тут же к нему присоединились. – Да благословит и сохранит тебя Аа, и пусть Цана всегда будет направлять твою руку.

Мия поклонилась.

– Вы оказываете мне честь, губернатор.

– Это ты оказываешь честь нам, как и твоя домина, – мужчина улыбнулся донне справа от себя и чокнулся с ней кубком. – Благодарю вас за щедрость, Леона, что дали возможность посмотреть на нашу спасительницу вблизи.

Леона склонила голову.

– Я – ваша покорная слуга, губернатор.

Страницы: «« « ... 1516171819202122 » ... »»