Темный рассвет Кристофф Джей

– Думаешь, с ним все хорошо? Где бы он ни был?

Эклипс посмотрела своими не-глазами на горизонт.

– …Думаю, что сейчас тебе стоит больше беспокоиться о нас, Мия…

Мия посмотрела на сгущающуюся черноту в небе. Прислушалась к скрипу, стонам и вздохам корабля. К песне канатов, парусов и мужчин наверху и внизу. Они были крошечной щепкой, плывущей по голодному морю в окружении водяных клыков и костей.

Мия провела руками по черным перилам и прошептала кораблю:

– Крепись, девочка.

Молния расколола небо надвое.

Дождь копьями падал с небес.

Гром, напоминавший топот голодных великанов, сотрясал ей спину.

Полный

гребаный

хаос.

Они плыли в грозу уже целую перемену, и Мия еще никогда не видела подобной ярости. Если шторм, ударивший по «Кровавой Деве» в Море Мечей, был впечатляющим, то нынешняя демонстрация силы просто ошеломляла до потери дара речи. Черные тучи висели так низко, что казалось, к ним можно прикоснуться. Гром грохотал с такой силой, что приносил физическую боль. Волны, эти искаженные гримасы моря, нависали над ними, как скалы, и кишели белыми драками. Поднимаясь выше деревьев, при падении они образовывали такие глубокие и темные ущелья, что их можно было спутать с самой Бездной.

Каждый подъем был сродни восхождению на гору, каждый спуск – мгновением жуткой невесомости, за которым следовало стремительное, костедробящее крушение во впадине внизу. Они уже потеряли четверых матросов – их сорвало с мачт цепким ветром или утащило на глубину волнами. Крики мужчин звучали не громче шепота в завывании бури и быстро прерывались пастью, поджидающей в воде. В небе клубилась чернота, которую царапали когтистые молнии. И всему этому не виделось конца-края.

Мия вернулась в каюту – она оставалась наверху, сколько могла, но поскольку не умела плавать под парусами и ничем не в состоянии была помочь, она только мешалась под ногами у матросов. Трика ничто не могло сдвинуть с места, но волны, врезающиеся в «Банши», непременно бы смыли Мию к верной гибели, если бы она попалась им на пути. Так что она сидела в гамаке, раскачиваясь в разные стороны, и прислушивалась к стонам и скрипу древесины, гадая, как долго продержится ее корабль.

Тени вокруг нее двигались, как живые существа. Эклипс расхаживал а вдоль стен – темное очертание, вырезанное в сиянии аркимических фонариков. Мия не осмеливалась курить, не хотела даже рисковать высечь искру – если уж Леди Бурь и Океанов так разгневаны, кто знал, что сделает Леди Огня, появись у нее возможность. Мия сосредоточилась на мраке вокруг себя. На тьме снаружи и внутри.

Она по-прежнему чувствовала жар двух солнц, проклятая сила Аа слабо молотила ее по спине. Но под густыми черными тучами, ниспосланными его дочерьми, было почти так же темно, как ночью. Свет Всевидящего померк. Его злоба ослабла. Мия почти полностью исчезла из-под его взора. И чувствовала, как усиливается ее мощь. Это была не та бесстрашная сила, которой она овладела в истинотьму, когда превратила Философский Камень в щебень, нет. Но все же сила.

И Мия решила ее испробовать. Проверить, как далеко она распространяется теперь, когда она оказалась вне поля зрения Аа, и использовать единственное оружие, которое у нее имелось в этой войне. Меч из могильной кости висел в ножнах на настенном крючке. Темнота покрылась рябью. Взмахнув рукой, Мия заставила тени перенести ножны через каюту в ее раскрытую ладонь. Затем сосредоточенно прищурилась, и щупальца ожившего мрака ласково, как возлюбленный, обхватили ее гамак, чтобы тот перестал раскачиваться, несмотря на царящий вокруг бедлам. Затем Мия схватила свою тень, растянула ее по полу и

гамаку, и все это за пару секунд. Мия шагала по комнате, появляясь и исчезая, как призрак в старой страшилке, которую рассказывали у костра. Ее дыхание участилось, в груди нарастало восхищение, губы изогнулись от мрачной радости. Эти дары были ей знакомы: она и прежде перешагивала из тени в тень или использовала их как продолжение собственных рук. Но ей еще никогда не давалось это с такой легкостью. Ее сила в тенях еще никогда не была такой мощной. Очевидно, в своих попытках убить ее – и заодно заслонив свет отца, – Леди Бурь и Леди Океанов также сделали Мию…

Сильнее.

Впрочем, Мия сомневалась, что ее новообретенное могущество сильно утешит экипаж корабля или сможет побороть шторм, свирепствующий наверху. «Банши» в очередной раз рухнула вниз, древесина мучительно содрогнулась. В иллюминаторах сверкнула молния – они вспыхивали каждые пару секунд, – ненадолго осветив каюту. В небесах вновь прогремел гром – громче, чем прежде, – и Мия невольно скривилась. Она думала о том, выдержит ли «Банши», вынесет ли команда, сколько еще они смогут вытерпеть, прежде чем…

Колокола.

Крики.

Мия подняла голову к палубе, гадая, что происходит. По левому борту «Банши» пришелся громоподобный удар, словно молотом в руках самого Аа. Корабль покачнулся, и Мия чуть не полетела в угол каюты, но тени вовремя подхватили ее в свои руки. Тьма помогала ей удерживаться на ногах, пока вокруг стенали корпуса, крики становились громче, корабль накренился, и Мия наконец поняла…

«В нас что-то врезалось».

– Эклипс, рядом.

– …Всегда…

Она взглядом приказала теням распахнуть дверь и

по лестнице на шканцы. «Банши» снова пошатнулась. Сквозь гром послышались новые крики, треск дерева, проклятья на голову Аа и всех его Дочерей. Мия прищурилась в слепящем ливне, густом, как суп, мраке, и увидела силуэты, метавшиеся по палубе внизу. «Банши» опять накренилась, на ее нос обрушилась огромная волна, грозя затянуть их на дно, и тут на глазах Мии тучи пронзил шквал молний и осветил палубу корабля.

– Черная Мать… – выдохнула она.

Щупальца. Длиной с обоз. Черные сверху и призрачно-белые снизу, состоящие из сплошных присосок, шрамов и острых крючков. Шесть из них вырастали по обеим сторонам палубы и заключали «Банши» в свои жуткие объятия. Гигантский отросток одним взмахом смел гики, и полдюжины матросов с криком упали на палубу, а оттуда – в воды внизу.

– Левиафан! – раздался рев.

Мия посмотрела на корму и увидела Сигурссона за штурвалом, выкрикивающего приказы.

– Режьте щупальца, он потопит нас!

Некоторые из храбрецов достали клинки и в отчаянии и ужасе начали рубить зверя. Для шкуры чудовища это были комариные укусы. Но с Эклипс в своей тени Мия не знала страха и

и обеими руками опустила меч рубящей дугой. Щупальце, по которому она ударила, было толщиной с бочку и жестким, как засоленная кожа. Но меч прошел как сквозь масло, разрезая его пополам. Брызнула черная кровь, густая и соленая, и «Банши» содрогнулась. Второе щупальце озверело и заметалось в разные стороны, круша все вокруг, ломая перила и фок-мачту на корню с оглушительным тре-е-еском. Матросы с воплями падали в бурлящую воду прямо в пасти поджидающих белых драков. Канаты лопнули, бушприт упал, на палубу рухнул клубок парусов и мачт, «Банши» сильно завалилась вправо, и сквозь бурю послышались крики экипажа.

В бок им ударила огромная волна, и Мия шагнула

Трик орудовал собственным клинком из могильной кости в окружении извивающихся щупалец левиафана. Его сила потрясала, могущество темной Богини впервые поистине вырвалось на свободу. От его вида – промокшего от черной крови и дождя, с точеными мускулами на мраморной коже – у Мии перехватило дыхание. Трик крутанулся на месте, брызгая водой во все стороны, его дреды полетели за ним следом. Он рубил мечами снова и снова, отсекая очередное щупальце и скидывая его за борт свирепым пинком. По палубе текли тонны морской воды, и лишь хватка теней спасала Мию от того, чтобы ее не смыло в море вместе с еще тремя членами экипажа, но Трик стоял твердо, как гора. К ней потянулось еще одно щупальце, и она разрезала его надвое, промокая насквозь от крови и ливня, а затем встала спиной к спине с Триком.

– Мне определенно не стоило называть их сучками!

– ПОЖАЛУЙ!

– «Банши» так долго не протянет! Толку от твоих молитв?!

– ГРЕБИ К БЕРЕГУ, МИЯ!

– Так помоги мне!

– ВСЕГДА!

Бок о бок. Спина к спине. Они сражались вместе, как в былые перемены, когда тренировались в Зале Песен. Теперь они повзрослели, ожесточились, познали горе; их разделяли годы и мили и сама грань между жизнью и смертью. Однако они кружили и покачивались, как партнеры в черном и кровавом вальсе, и Мия вспомнила об их первом танце, несколько лет назад в Годсгрейве. Как Трик подхватил ее на руки, закружил, закачал под нарастающую музыку, и мир вокруг превратился в ничто. Их клинки двигались как одно целое, пока они пробивали себе путь по палубе, отсекая, отрубая и танцуя среди капель дождя. На них обрушилась волна, и Мия оперлась на Трика; корабль накренился еще сильнее, и Трик прижал к себе Мию. Они были как идеально сбалансированный маятник, раскачивающийся из стороны в сторону сверкающей, острой дугой.

Сверху, словно топор, опускалось щупальце, но Эклипс возникла в шести метрах дальше по палубе, и, схватив Трика за руку, Мия

в тенистую волчицу как раз в тот момент, когда двадцать тонн мышц и костяных крючков врезались в доски, где они раньше стояли. Глаза Трика полыхали огнем от происходящего безумия, и он приосанился за ее спиной, такой дикий, сильный и непобедимый даже перед лицом самой смерти. Гром бил в барабаны, буря завывала свою бесконечную песнь. Щеки Трика усеивали капли крови и дождя. Он оглянулся через плечо и улыбнулся Мие, и часть ее была готова жить в этом мгновении вечно.

Сигурссон спустился с кормы в сопровождении группы вульфгардов, размахивая мечом. Клинок Мии резал со скоростью молнии, мечи Трика рассекали воздух, как разделочные ножи на скотобойне, и оставляли на нем черные кровавые полосы, которые быстро смывали дождь и волны. Белый свет и гром, рев моря и ярость бури, сила двух богинь давила на них, и все равно, все равно этого было недостаточно. Когда клинок Мии разделил шестое щупальце надвое, когда кровь полилась обильней дождя, левиафан содрогнулся, взбрыкнул и наконец выпустил измученные борта «Банши».

В правый борт врезалась очередная волна, чуть не перевернув судно. Но рулевые согнулись, напрягли мышцы, хребет «Банши» чуть не сломался, однако корабль все-таки выдержал и медленно восстановил равновесие. Океан продолжал буйствовать, шторм – бушевать, небеса оставались черными, как ночь. Мия и Трик стояли спина к спине, с их лезвий капала чернильная жидкость. Вокруг Сигурссона собралось полдюжины соленых, их шкуры из черных волков промокли, взгляды прожигали капитана и королеву.

– Это не обычный шторм! – крикнул один.

– Я же говорил, что эта сука проклята! – поддержал другой.

– Это она навлекла на нас гнев Дочерей!

Мия знала, что моряки – суеверный народ. Знала, что ей грозит опасность – как на корабле, так и вне его. После четырех перемен грозы, белых драков, левиафанов и волн, высотой с горы, терпение ее экипажа подошло к концу. Но она знала и то, что Эйнар Вальдир был капитаном и королем, который правил при помощи страха, а Мия Корвере досконально изучила его цвет, когда ей было всего десять лет.

– Я думала, вы самая матерая шайка во всех Четырех Морях! – сплюнула она. – И что я вижу – ноете, как младенцы, которых оторвали от сиськи!

– Она всех нас погубит, Сигурссон! – крикнул высокий матрос.

– Скинь ее за борт! Богини нас отпустят!

Трик выпрямился, его мечи сверкнули во вспышке молнии, корабль содрогнулся. Мия посмотрела в глаза своему старшему помощнику и увидела в них кипящую смесь злобы и мятежа.

– Возьми свои яйца в руки, Ульф! – Мия многозначительно посмотрела на свой плащ из лиц. – Может, они и богини, но, Пасть тому свидетель, меня тебе стоит бояться гораздо больше!

Вокруг нее вспыхнула тьма, тень каждого мужчины, корчась, поползла по палубе. Волчица, которая не была волчицей, возникла позади Сигурссона, вздыбила загривок и оскалила черные зубы. Безочажный юноша крепче ухватил свои окровавленные мечи. Мрак вокруг Мии заклубился. Небо расколола молния, освещая брызги дождя и поджигая воздух вокруг нее своим сиянием.

– Возвращайтесь по местам, вы, бесхребетные ублюдки! – потребовала Мия, поднимая меч. – Или я сама скормлю вас этим гребаным дракам!

Буря будто замерла на мгновение. Гром затаил дыхание. Мия посмотрела Сигурссону в глаза и увидела, что он боится. Ее. Их. Всего вокруг.

Единственный вопрос: кого он боится больше?

А затем по ним что-то ударило. Что-то гигантское. Что-то невероятное. Оно бесшумно поднялось из глубины. Мия ощутила громоподобную отдачу. Услышала рев бури, треск древесины и крики разлетающегося экипажа. «Банши» поднялась из воды, и лишь тени не дали Мие покатиться по палубе. Из моря показались массивные черные щупальца и сомкнулись вокруг корабля в смертельных, сокрушительных тисках.

«Еще один левиафан».

Этот был таким крупным, что в него почти было невозможно поверить. Его древние щупальца покрывала корка ракушек. Бледные острые крючки были больше самой Мии. Чудовище из самых сказочных сказок, пробужденное Леди Океанов. Распаляемое ее ненавистью и поднимающееся с глубин лишь с одной целью: утащить Мию в беспросветную черноту.

Конечность зверя врезалась в палубу, срывая гики с грот-мачты, словно сучья. Паруса порвались, будто они были сшиты из влажного пергамента, дерево треснуло, будто оно было тонким, как лист бумаги. «Банши» стенала и готова была сломаться пополам. Мия и Трик повернулись к зверю, ее тени ожили, его черные глаза заблестели. Вокруг них, подобно ножам, падал дождь.

Ульф Сигурссон с трудом поднялся на ноги, капая на половицы морской водой.

– Вульфгарды! – взревел старший помощник Мии.

А затем поднял меч, и за тучами сверкнула молния.

– Убейте эту ебаную суку!