Ходячее сокровище Каменистый Артем

Глава 30

Жизнь девятая. Жадность человеческая

По поводу достопримечательностей Кольт обманул. Ничего, что обычно подпадает под это понятие, пленникам не показали. Хорошо бы, если и все прочее, им высказанное, окажется выдумкой. Однако в правдивость намеков насчет неких не самых приятных особенностей задушевного общения с Трубачом почему-то верилось стопроцентно.

Для начала несколько молчаливых квазов грубо и без шанса выкрутиться зафиксировали руки, примотав их к продетым через рукава длинным палкам. Теперь и Читер и Клоун напоминали людей, приговоренных к смерти на кресте. Только свои кресты они не тащили на горбах, а как бы сами являлись частью их конструкции.

Ходячими крестами.

Дальше их провели в широкую арку, за которой простирался огромный внутренний двор крепости. Плотина, если откровенно, на цитадель походила только капитальностью стен и прочих сооружений. Больше похоже на тюрьму строгого режима. На железобетоне и шлакоблоках здесь не экономили. Похоже, где-то поблизости раз за разом грузится громадный склад готовых строительных конструкций. Заметно, что некоторые из них грубо подгоняли под здешнюю ситуацию, изначально они предназначались для иного проекта.

В общем, новодел откровенный, ни разу не похожий на средневековое сооружение. Читер даже вспомнил, что неписи меж собой пару раз именно про Плотину упоминали. Просто не понимал суть названия, думал, что имеется в виду гидротехническое сооружение. Вроде как это главная база Чертей. Именно она перекрывала проход между Дырой и Котлом. И дамба, очевидно, имела прямое отношение к Сливу, как принято называть это место. Очевидно, это через ее шлюзы перетекала вода, а по гребню проезжал транспорт.

Впрочем, может, там воды вообще нет. Или она бывает только в моменты перезагрузки. Это ведь Континент, тут все непросто.

Площадь внутреннего двора составляла больше гектара. Квадратной формы и ничем не застроенный, он тем не менее не показал все свои уголки, когда пленников провели по одной из его сторон. А все потому, что его наполовину заставили военной техникой. В основном вездесущие переделанные грузовики, пикапы и инкассаторские машины, но хватало и серьезных образцов. Несколько десятков бронетранспортеров, боевых машин пехоты и десанта, самоходных артиллерийских и зенитных установок, инженерных машин разграждения и бронированных тягачей. Четыре не самых старых на вид танка и одна странная машина, назначение которой Читер не понял, но почему-то был уверен, что она имеет отношение к каким-то саперным работам, выполняемым на острие атаки. Очень уж хорошо защищена, но вооружение вообще не просматривается.

Да уж, теперь понятно, как именно эти молодчики перекрыли Слив. Система не очень-то балует игроков хорошей боевой техникой. При перезагрузках ее прилетает не так уж и много, а живет она недолго. Доходит до того, что сгоревшие остовы кое-как заставляют ездить, кустарно поменяв погибшую начинку. Частенько древние танки с памятников снимают и кое-как модернизируют. С тяжелым артиллерийским вооружением схожая ситуация. По слухам, и того и другого немало появляется в центральных районах Континента, но места там до такой степени опасные, что тамошние регионы, как правило, не являются стартовыми. То есть по исчерпании лимита привязки игрока, при рождении или после смерти, обычно закидывает куда угодно, но только не туда. Потому как вдали от побережий — почти без шансов.

Да там даже обитаемых стабов нет. Совсем все плохо. Орды сильнейших зараженных на легкодоступных локациях и всевозможная нечисть вроде атомитов, серых на всех прочих. Игроки, пытавшиеся расчистить там себе место под солнцем, быстро сливались всей толпой, как бы хорошо ни готовились к походу.

Короткая прогулка по крепости завершилась на втором этаже приземистой квадратной башни. Судя по оконным проемам, стены наверху толщиной побольше метра, а внизу по некоторым деталям можно предположить, что они раза в полтора толще. Такие даже тяжелой артиллерией разбирать придется долго. И ведь это внутреннее сооружение, относительно слабо защищенное. Внешние укрепления сокрушить — задача для огромной вражеской армии, коей в регионе сейчас нет.

И если верить Клоуну, быть не может.

Понятно, почему игроки Чертей ненавидят, однако выступать против них остерегаются. Если судить по крепости, они в этих краях столь мощно закрепились, что их бульдозером не выкорчевать.

Наверху Читеру и Клоуну показали, что разгильдяйство здесь не терпят даже в мелочах. Процесс как доставки пленников, так и их временного содержания налажен отменно. Обоих просто приставили к стене спинами и чуть приподняли, уложив примотанные к палкам руки на загнутые кверху железные крюки, торчащие из бетона. Здесь их десятки вмонтированы, на разных уровнях, под любой рост. Узникам приходилось стоять по стойке «смирно», едва дотягиваясь пальцами ступней до пола. В плечах при этом накапливались не самые приятные ощущения, чего, собственно, и добивались те, кто придумал столь затейливую меру фиксации.

Надо признать, выглядит эффектно и действенность тоже на уровне. Читер при своем не самом плохом наборе умений не представлял, что тут можно предпринять. И завышенных физических параметров персонажа тоже недостаточно, чтобы даже попытаться освободиться.

Полная беспомощность.

Будто и правда приколочен к кресту здоровенными гвоздями.

А еще напрягал стол, покрытый оцинкованным железом. На нем лежали зловещие инструменты и просматривались небрежно замытые потеки чего-то темного и навевающего тревожные мысли. Плюс в открытые оконные проемы, обращенные во двор, по потолку тянулись двутавровые балки для тельферов, удерживающих на весу длинные железные клетки, заполненные гниющими головами. Болталось это мрачное безобразие снаружи, но все равно в помещении попахивало вовсе не фиалками.

В общем, обстановка менее всего располагала к необременительному дружескому общению. Да, Читер изначально не сомневался, что ничего хорошего пленников ждать не может, но не думал, что действительность будет выглядеть настолько мрачновато.

Какое-то Средневековье с малой механизацией тут устроили. Было бы смешно, не будь все таким страшным…

Кольт приказал двум квазам убираться, а вторую пару оставил торчать у двери. Плюс возле одного из окон, опираясь на край проема, встал низкорослый толстяк с одутловатым лицом, искаженным напряженной гримасой. Будто судорога мимические мышцы свела, аж уголки рта подрагивают. С ним явно что-то не так.

Сам же Кольт развалился на простеньком пластиковом стуле и начал листать изрядно замусоленный журнал эротического содержания. Это занятие увлекло его до такой степени, что он даже не косился в сторону пленников.

Впрочем, зачем ему за ними наблюдать? Для присмотра квазы имеются. Да и куда они денутся, столь надежно распятые.

Дверь резко распахнулась, и в помещение быстрой и нервной походкой, почти бегом, ворвался низкорослый и болезненно-худой игрок. Черные волосы причесаны характерно набок, под носом темнеют крохотные усики, фигура облачена в китель смутно знакомого покрова, навевающего мысли о нелегкой первой половине двадцатого века.

В общем, этот человек пытался выглядеть, как некий лидер печально известного тоталитарного государства из земной истории. Тот самый плохо закончивший фюрер. Но смотрелось это чересчур наигранно даже для невзыскательного зрителя, к коим Читер себя относил.

И да, снова память подкинула картинку. Вспомнил, что когда-то видел хронику. Черно-белый ролик с выступлением Гитлера. Вот отсюда и догадался, на кого именно пытается походить вошедший.

Вошел тот не сам, а в сопровождении кваза. Тут этих уродов, похоже, на продажу разводили. Столько в одном месте за столь короткий срок Читер увидел впервые.

Кольт вскочил в тот же миг, как дверь начала распахиваться. За неполную секунду он умудрился припрятать журнал, придать лицу дебильно-торжественное выражение и вскинуть правую руку в нацистском приветствии. Выглядело это так же бездарно, как и подражательство вошедшего, но, по крайней мере, проделано с похвальной быстротой. Явно не однажды отработано, без богатой практики такое вряд ли провернешь.

«Фюрер» небрежно отсалютовал в ответ, обернулся к стене, внимательным и брезгливым взглядом осмотрел Читера, а потом Клоуна. И после, указав на спутника, нервной скороговоркой проговорил:

— Этого вниз. Стандартные вопросы, потом по моему списку пускай отвечает. Все ответы транслировать мне. Немедленно транслировать. Выполнять.

Парочка квазов подхватила Клоуна под зафиксированные руки и скрылась в дверях. А Читер удивленно покосился на толстяка со сведенным судорогой лицом. Этот странный тип за все время так и не шелохнулся. Да он даже приветствие не изобразил. Однако на столь неуважительное поведение никто не отреагировал. Складывалось впечатление, будто он невидимка или, что вероятнее, на него по какой-то неведомой причине общие правила этикета не распространяются.

«Фюрер» приблизился к Читеру, замер в двух шагах, сверля нервным взглядом и все так же держа руки за спиной.

А тот применил пристальный взгляд и не удивился, прочитав прозвище. Так вот, оказывается, как выглядит Трубач — лидер Чертей, злейший недруг Водяного и всех здешних иммунных цифр. О его жестоком устранении неистово мечтает загадочный непись, ведь именно этот игрок испортил всю малину в регионе.

А Трубач, продолжая таращиться немигающим взглядом, своей неповторимой скороговоркой протарахтел:

— Привет, Читер. Давно я тебя жду. Ты почему-то задержался.

— Но я же не знал, что меня так сильно ждут, — с мрачной насмешкой заявил Читер.

— Вижу, ты настроен по-боевому, — прежним голосом заявил Трубач. — Я не любитель ходить вокруг да около и потому сразу скажу, что ты мне не враг и никогда не был врагом. Так получилось, что человек, которого я хорошо знаю по старым временам, очень просил меня помочь с твоим вопросом. Я пообещал, что попробую, и я предпринял все, что в моих силах. Не знаю, что у вас с ним за конфликт, но у меня сложилось представление, что он не слишком запущенный. Значит, есть вероятность, что меня послушают, если я замолвлю за тебя слово. Мне несложно это сделать. Но зачем? Я ведь не занимаюсь благотворительностью. К тому же я знать тебе не знаю. Мало ли что у тебя внутри. Может, ты с цифрами некрасивыми делами занимаешься или даже их шпион. От тебя что угодно можно ожидать. Я не могу помогать человеку, которому не доверяю. Но мое расположение можно попробовать купить. Купить искренностью. Я, конечно, могу вытащить из любого все, что он скрывает. Однако интенсивные методы допроса не во всем удобны. Человек, которого допрашивают без оглядки на средства, никогда не раскрывается полностью. Он просто прямо отвечает на то, о чем его спрашивают, не пытаясь проявлять инициативу. Он полностью сломлен, подавлен и заторможен и готов что угодно сказать по любой теме, лишь бы заработать покой. С таким прямолинейным собеседником тяжело узнавать детали, о существовании которых ты не догадываешься. А мне интересны именно такие детали. То есть я предлагаю тебе честное сотрудничество. Это выгодно и для тебя, и для меня. Как тебе мое предложение?

— Пока что я предложение не слышал, — спокойно ответил Читер. — И да, я бы хотел, чтобы ваши… гм… помощники там, внизу, обращались с моим товарищем нормально. На случай если мы вдруг договоримся, лучше бы вам его не огорчать.

Трубач скривился:

— Вы что, любовники?

— Нет. И я не понимаю, при чем здесь наша личная жизнь.

— При том что запачкавшие себя избранные — это почти что цифры, — чуть ли не по-змеиному прошипел Трубач. — Есть вещи, которые спускать нельзя. Никому нельзя. И тебе тоже, каким бы полезным ты ни оказался для нашего дела. Иногда мне хочется превратиться в огонь и выжечь здесь всю… всю эту скверну. Я не люблю это слово, но оно очень подходит. Или хотя бы залить напалмом самые грязные места. Я лично готов подносить спичку к каждому, кто предает природу человеческую. Так ты точно не из таких?

— Честное слово, — важным голосом подтвердил Читер, поражаясь, как явный псих получил столько власти в свои руки.

Да они у него так трясутся, что он постоянно держит их за спиной, сомкнув ладони в замок. И все равно не помогает, подергивание можно заметить, если приглядеться.

Трубач обернулся и, глядя на кваза, только что занявшего место у двери, коротко бросил:

— Показать.

Уродливый громила торопливо приблизился к столу и вывалил на него хорошо знакомый рюкзак, ловким жестом достав его из-за спины.

Читер похолодел полностью, за исключением ушей. Те, наоборот, стали обжигающе горячими, а ладони, свободно болтавшиеся за пределами обвязки из скотча, непроизвольно сжались в кулаки.

Еще бы ему не знать этот рюкзак. Ведь его ему подогнали неписи в лагере Водяного. Отличная вещь, хорошо приспособленная для комфортной переноски тяжелой поклажи.

Как так?! Ведь этот рюкзак был припрятан на стабе, в пяти километрах от Стеклокомбината. Неужели Черти не поленились просканировать свежие следы пленников? И как они настолько быстро это провернули?

Получается, у них и правда все схвачено. Четко работают. Уж не хуже Водяного и его команды. И это плохо. Чертовски плохо. Это очень сильно бьет по замыслам Читера. Он и без того не представляет, как их провернуть, а теперь, получается, рискует потерять самые лучшие модификаторы.

Этот рюкзак тянет дорого.

Очень дорого.

На баснословную сумму.

Блин. Знал бы заранее, что так нехорошо попадет, лучше бы отдал все Водяному. Пусть с более чем сомнительными перспективами на возврат, но приятнее ему, чем этому козлу рогатому… на всю голову ушибленному.

Но секундная вспышка растерянности тут же погасла, не успев толком разгореться. Читер снова стал предельно сосредоточенным. Он выискивал варианты, перебирая самые фантастические, отвергая их один за другим.

А Трубач между тем продолжал:

— Я не часто имел дело с модами. У меня ведь есть занятия поважнее, чем возня с этой дорогостоящей лотереей. Но я хорошо разбираюсь в ценах. Если кто-то скажет, что за этот рюкзак выйдет меньше полутора миллионов, я прикажу пристрелить этого болтуна, чтобы не позорил нас, избранных, своей глупостью или враньем. Это очень достойные деньги. И, как ты обязан понимать, такие деньги не должны принадлежать одному человеку. Это несправедливо. Нет, я не сторонник всеобщей уравниловки, но должен же быть какой-то предел стяжательству. Однако считаю, что надо уважать чужое право на собственность, если это не противоречит нуждам общества. Если ты достойный избранный, ты заслуживаешь справедливую долю от имущества, которое, может, и не заработал многолетним трудом, но тем не менее оно твое. Однако повторюсь: ты должен быть именно достойным. А пока что мне неизвестно, так ли это. Если докажешь, что да, что ты именно такой, мои финансисты оценят стоимость модов и ты получишь пять процентов. Пять процентов — это достаточно много, чтобы ты смог прекрасно у нас устроиться. Здесь хороший регион, ведь мы следим за порядком. Мои соратники позаботятся о тебе, их помощь не будет лишней в первое время. Если не станешь совершать глупости, со временем у тебя получится занять достойное место в обществе местных избранных. Или даже среди моих соратников. Как знать… Тебе надо как следует подумать над выбором. Или ты уже принял правильное решение?

— Чего вы от меня хотите? — прямо спросил Читер, и правда не понимая, чего добивается этот ненормальный.

То обещает перед Ромео словечко замолвить, то сулит место в своей шайке.

Да он сам не осознает, что несет…

Трубач указал на рюкзак:

— Как я уже говорил, возня с модами — это призвание не для меня. Но некоторые азы этого дела мне известны. При удачном походе на серые территории избранный может принести несколько модификаторов. Бывает, пять, бывает, десять, изредка пятнадцать, а то и двадцать. Если очень повезет, до сотни получается. В уникальных случаях добывают и больше. Но это уже истории почти на уровне легенд. Но есть у всех таких случаев кое-что общее. Сколько бы кто ни нашел, всегда сохраняется закономерность в распределении. Возьмем, предположим, ровно сто случайно добытых модов. Из них семьдесят окажутся малыми, двадцать пять средними, четыре большими и один великим. За точность соотношения не ручаюсь, но и сильно в нем не ошибусь. Порядок цифр может значительно изменяться от случая к случаю, но общий принцип всегда сохраняется. То есть больше половины должно быть представлено малыми модами, затем по нисходящей всеми прочими до самых редких — великих. За все время мне известно лишь одно исключение из такого распределения. — Трубач вновь указал на рюкзак. — Вот оно. Здесь всего лишь полторы сотни малых и средних модификаторов, а все остальное в основном — великие. То есть редчайшая разновидность, вопреки правилу, составляет подавляющее большинство. Меня, конечно, не мог не заинтересовать этот необычный факт. И при недолгом размышлении я нашел ему лишь одно непротиворечивое объяснение. Кольт, как, по-твоему, почему модификаторы так странно распределились?

Белобрысый, держа руки по швам, ответил, звонко чеканя каждое слово:

— Я думаю, что здесь не все его модификаторы, а только самые лучшие. Отборные.

— Вот! — воздел Трубач палец к потолку. — Не только я пришел к этому выводу. Неудивительно, ведь он очевиден. Итак, здесь, в этом рюкзаке, ты собрал большую часть добычи, на которую тебе где-то повезло наткнуться. Полагаю, что в том самом пограничье, со стороны которого мы и ожидали твое появление. Серых территорий там немало, у добытчиков нодия и модов те места считаются перспективными. Жаль, что там слишком опасно, это значительно снижает перспективы добычи. В будущем, возможно, я смогу с этим что-нибудь сделать. Ну да ладно, это я отвлекся. Итак, у тебя мы нашли только самое дорогостоящее. А ведь это в лучшем случае по стоимости составляет половину от того, что ты нашел. Да, малые модификаторы по цене несопоставимо ниже великих, однако они берут свое количеством. Как и средние. Ты не мог унести их все. Следовательно, основная часть добычи либо где-то спрятана, либо ты оставил ее там, где нашел. Мои люди не смогли отследить твой путь дальше тайника. Ты, похоже, слишком много времени провел в Стеклокомбинате, и твой след успел остыть. Мы опасались вспугнуть тебя раньше времени и не держали периметр под жестким контролем. Поэтому не знаем точное время. В любом случае основная часть добычи находится слишком далеко, чтобы рассчитывать на поисковые умения. Значит, остается единственный вариант. Спросить напрямую у исполнителя. То есть у тебя. Понимаешь, о чем речь, или надо повторить?

Читер молча кивнул, не зная, что можно сказать в такой ситуации.

А Трубач продолжил:

— Но мы хотим знать не только о модах. У тебя найдено дорогое оружие и очень интересные предметы. Это слишком серьезные вещи, чтобы позволять ими пользоваться одиночке. Тебе придется помочь нам снять с них привязку. Естественно, ты получишь справедливую компенсацию.

— Пять процентов? — скептически уточнил Читер.

— Да, — на полном серьезе кивнул Трубач. — У нас всегда все справедливо, и мы никогда не обманываем. Для нас честь — не пустой звук. И мы уважаем тех, кто проявляет ответную честность. После того как закончим со снятием привязки, ты напишешь полный отчет о том, что твоя группа получила из неназываемого. И сдашь все трофеи, которые держишь в инвентаре. Это слишком ценные предметы, чтобы распоряжаться ими единолично. У тебя может возникнуть соблазн о чем-нибудь умолчать, но я не советую это делать. Ты видел нашу группу захвата и наверняка оценил, как эффективно она работает. Не сомневайся, допрашивать мы умеем с не меньшей эффективностью. Подменить правду ложью у тебя не получится. Есть способы это определить, и ты наверняка о них знаешь. Попробуешь соврать — придется прибегнуть к неприятным методам допроса. Но я бы не хотел доводить до крайних мер. В твоих интересах сотрдничать с нами без всего этого. Да, я понимаю, тебе непросто расстаться с такими ценностями. Но альтернатива гораздо хуже. Тот, кто попросил нас тебя найти, ничего не сообщил о твоем имуществе. Права на него он не предъявлял. Во время задержания ты и твой сообщник убили и ранили несколько наших людей. Это лучшая группа захвата, ничего подобного ей нет ни в этом регионе, ни в соседнем. Я этих людей собирал не один месяц. У меня призвание находить уникальных избранных и создавать из них группы, где таланты одного дополняются талантами других. Временно выведя из строя столько ценных специалистов, ты просто вынуждаешь нас настаивать на компенсации. Это помимо того, что в одних руках не может находиться столько ценностей. По-хорошему или нет, но ты все отдашь после некоторых процедур, которые тебе не понравятся. Это неизбежно. Но если по-плохому, мы, получив свое, передадим тебя к тому самому избранному, который о тебе спрашивал. То есть ты потеряешь все и вдобавок окажешься в неприятной ситуации. А теперь подумай, что будет, если ты примешь правильное решение. Да, ты тоже отдашь все, но зато получишь справедливую компенсацию. А также статус сторонника нашей организации. Или, может, даже форму Послушника. А это автоматический запрет выдачи кому бы то ни было. Ромео достойный избранный и потому является другом нашей организации. Однако это цена старых его заслуг. В свое время он нам помог, мы это помним. Но с тех пор он совершил немало ошибок. В том числе задолжал нам и некоторым нашим друзьям. Лучшим друзьям. Когда он сможет расплатиться, неизвестно. Но расплачиваться придется, иначе ему и его людям будет сложно действовать в Призрачных Лесах. В общем, у него нет серьезных рычагов давления. Пока ты находишься под нашей защитой, он ничего не сможет тебе сделать.

Читер, делая вид, что всерьез выслушивает весь этот фееричный бред, заговорил в столь же пафосном духе:

— Пока я не попал в эти края, ни разу не слышал о вашей организации. И даже когда услышал, не понял, что это серьезно. Извините, но Черти — это как-то не очень звучит. А вот о Ромео я слышал и до этого. И не раз. Вы точно уверены, что сможете кого-то защитить от настолько прославленного игрока?

— Мы не любим слово «игроки», — ответил Трубач. — «Избранные» гораздо правильнее отображает нашу суть. Нас избрали, мы доказали свою полноценность. Говоря «игроки», ты ставишь нас почти на одну ступень с отбракованными. А отбракованных порядочный избранный обязан уничтожать всеми способами. Твои слова об известности Ромео и нашей безызвестности меня огорчают. Они доказывают, что ты недалекий человек. Мир куда сложнее, чем тебе кажется. Какая-нибудь безмозглая дамочка с репертуаром из десятка пошлых песенок и силиконовыми ягодицами может быть известна миллиардам. И в то же время те, которые обеспечивают эти самые миллиарды едой, водой, медикаментами и защитой, остаются по большей части в тени. Это лишь один из многих примеров, доказывающих бессмысленность современного общества. Я могу долго объяснять, что ты ошибся. Но сэкономлю наше время. Приведу простой пример. Ты, наверное, обратил внимание на военную технику во дворе. Видел там артиллерийские установки?

— Конечно, — подтвердил Читер.

— Не буду вдаваться в подробности, скажу лишь, что у нас есть несколько особых снарядов для этих систем. Это снаряды с ядерной боевой частью. Система не любит подбрасывать серьезное вооружение, но для меня как основателя организации, которая избрана для поиска ответов на все вопросы, она сделала исключение. Сильный бонус. С нами здесь поначалу не все спешили сотрудничать. Некоторые даже хотели, чтобы мы покинули регион. И даже начали собирать серьезные силы. И тогда мы использовали один из снарядов. По этим самым силам. После одного-единственного взрыва все значительно упростилось. Появился страх. Мы теперь почти на положении неназываемых. Про наши возможности боятся говорить. Ну а мы тихо сидим в Котле, наращивая силы. И уже нарастили их прилично. Если что-то снова усложнится, мы теперь и без демонстрации самого сильного нашего козыря справимся. У нас скопилось достаточно сил, чтобы смотреть и на Ромео, и на всех прочих как на пустое место. Но впереди нас ждет война. Большая война. Сначала мы шаг за шагом вычистим от скверны весь этот регион, а затем займемся соседними. Нам предстоит долгая и тяжелая борьба. И, увы, всякая война требует денег. Твой вклад в общее дело мы запомним. И всегда будем готовы защитить тебя всей мощью нашей организации. Так что еще раз повторю: как следует подумай и дай ответ. Учти, что переиграть выбор ты не сможешь. Или ты наш друг, или ты никто и окажешься у Ромео. И в обоих случаях ты не сможешь сохранить то, что не должно тебе принадлежать. Как надумаешь, сообщи ответ Кольту. А мне пора. Дела не могут ждать.

Трубач направился к двери.

Неужели все закончится на этой уныло-пафосной ноте? Ну а как же зловещие намеки Кольта на тему того, что общение с Трубачом пленникам очень сильно не понравится? Ведь почти милый разговор получился, не на что жаловаться.

Или имелось в виду, что не понравятся последствия беседы? Ну так надо правильнее формулировать угрозы.

А это что еще за новости? Взгляд Читера застыл, потому что все внимание уходило на интерфейс.

Внимание! Подсказка: уничтожьте игрока Трубача и его окружение.

Какое увлекательное задание. И подсказки интересные. Висишь себе на стене и вдруг узнаешь, что надо прямо сейчас прикончить местного фюрера и несколько сотен его подручных.

Ну да, почему бы и нет. Для Читера — раз плюнуть. Он ведь только тем и занимается, что игроков тысячами косит.

Да это, блин, не Континент, это какой-то мир абсурда…

Но абсурда очень уж продуманного. Потому что так уж выпали карты, но очень может быть, что Читер здесь единственный, кому по плечу такая задача.

Нет, в данный момент он вообще ни на что не способен.

Однако есть варианты.

Глава 31

Жизнь девятая. Начинайте считать

В помещении остался загадочный тип с перекошенным лицом, за все время ни слова не сказавший и более походивший на предмет мебели, нежели на живое существо. Ну и Кольт, разумеется, тоже никуда не делся. Все прочие удалились вслед за Трубачом.

Приблизившись, Кольт не стал взывать к разуму пленника, уговаривая поделиться богатствами. Вместо этого он без замаха врезал Читеру под дых и, дыша в лицо луковой вонью, прошипел:

— Ну ты все понял или мне подробно объяснить?

Ничего на это ответить Читер не смог, потому как после удара дыхание в норму приводил. Да и не успел, в этот момент дверь открылась и появились новые действующие лица: громадина-кваз и понуро бредущий перед ним Клоун. Лицо спутника было сильно окровавлено, что намекало на только что случившиеся меры физического воздействия.

Товарищ, завидев Читера, резко оживился и протараторил:

— Если они что-то станут у тебя спрашивать, говори им что угодно, только про их маму ни слова. Вообще про нее забудь. Больная тема, они сразу звереют.

Кваз ткнул Клоуна в область почек, заставив заткнуться, а Кольт брезгливым тоном приказал:

— Этот пусть посушится пока что. И приведи Чеснока.

Урод загремел цепями, втащив в оконный проем одну из клеток с гниющими головами. Распахнув дверцу, он небрежно сломал палку, фиксировавшую руки Клоуна, после чего ухватил его за шкирку, будто нашкодившего котенка, и забросил на кучу тухлятины.

— Эй! Вы в номере уборку забыли сделать! — возмутился товарищ.

— Так это тебе пожрать оставили, — заявил Кольт и хохотнул.

Закрыв клетку, кваз ухватился за свисающий с потолка пульт управления тельфером. И вот уже Клоун болтается за окном на высоте в несколько метров, защищенный от солнца лишь редкими и не слишком толстыми железными прутьями, а под ногами у него благоухают разлагающиеся головы.

Теперь стало понятно, что именно здесь подразумевается под словом «сушиться».

Кольт, приблизившись к Читеру, издевательским тоном поинтересовался:

— Ну так что? Сам расскажешь по-хорошему или будем по-плохому общаться?

— Что расскажу?

Кольт, повторив удар под дых, зловеще прошипел:

— Рассказать все равно придется. И знаешь, что я тебя скажу? Так даже лучше. Да-да, я хочу, чтобы это было не добровольно. Ты нам все отдашь. Все, что у тебя есть. И ты нам весь инвентарь покажешь. Ничего от нас не спрячешь. До последней ячейки покажешь.

Читер, в принципе, только «за». Дайте лишь руку до груди довести, и тут же кое-что покажет. Он ведь не жадный. Однако прекрасно понимает, что не является первым клиентом заведения по выколачиванию добра из упрямых личностей. И еще есть уверенность, что опытные палачи — народ не самый доверчивый. В случае если узник слишком быстро соглашается на их условия, они должны начать подозревать нехороший умысел и усиливать меры предосторожности.

В общем, с ходу соглашаться нежелательно. Надо поломаться для приличия, а там уже смотреть по обстановке. Несколько ударов под дых Читер выдержит легко. Этот урод душу в избиение вкладывать даже не пытается, потому результат не впечатляет.

Кольт обернулся к хроническому молчуну:

— Блокадник, ты там как?

— Держу, — впервые за все время хриплым голосом отозвался напряженный тип. — Умения у него закрыты, инвентарь закрыт, чаты тоже держу. Но если и дальше все блочить, я через полчаса без маны останусь. Может, хоть чаты им открыть? Меньше тратить стану.

— Ману есть кому залить, потерпи маленько, — ответил на это Кольт.

А Читер, осознав сказанное, похолодев, активировал Вспышку.

То есть попытался активировать.

Внимание! Опция недоступна! Проверьте текущее значение запаса Духа Стикса. Если его достаточно для активации умения, убедитесь, что поблизости нет игрока, персонажа или иного существа, блокирующего данную опцию. Если никого не обнаружите, попробуйте сменить локацию.

— Он прямо сейчас пытается что-то сделать, — напряженным голосом предупредил Блокадник.

Кольт, развернувшись к Читеру, слегка ткнул его кулаком в ту же точку и беззлобно, издевательским тоном пояснил:

— Даже не пытайся. Не получится у тебя ничего. Видишь Блокадника? Знаешь, почему мы его так называем? Потому что он блокирует интерфейс. Тяжело это делать, вон бедолага весь потный, так старается. Что там у тебя с инвентарем? Ты ведь такой герой, небось много места прокачал, да? А вот достать ничего не сможешь, пока Блокадник не разрешит. Если у тебя были какие-то великие идеи насчет умение боевое показать или что-то нехорошее достать, засунь эти идеи сам знаешь куда.

А вот это плохие новости. Очень плохие. Читер наконец понял, почему чаты с Мартом, а потом, под конец поездки, с Клоуном не работали. Но радость от этого знания не испытал.

Чертов Трубач и правда расстарался заграбастать к себе в команду игроков с самыми незаурядными умениями. Возможно, не всегда полезными для одиночной игры, зато в большой организации — просто имбовые. Ловить людей и полностью блокировать им интерфейс — это нечто. Читер впервые о таком слышит.

Кольт прав: по поводу умений кое-какие планы намечались. И теперь их срочно придется пересматривать, потому как доступ к активации перекрыт.

Да уж. Сложно выкрутиться из столь нехорошей ситуации, будучи, по сути, обычным человеком. Ни одного туза в рукаве, разве что физические параметры завышены.

Дверь распахнулась. Показался кваз, который перед этим вывешивал Клоуна «сушиться». Заявился он не один, а в сопровождении примечательной личности, которую чуть ли не на руках притащил.

Мужчина со столь характерной внешностью, что таких за порог дурдома от рождения до смерти выпускать не принято. Сгорбленная фигура, нездорово-белесая кожа, шаркающая походка. Голова хаотично покачивается из стороны в сторону, при этом то вдаваясь в плечи, то вытягиваясь. Глаза без малейшего намека на разум, а из уголка безвольно приоткрытого рта свисает нить слюны. Одет в подобие белого рубища, более подходящего слова для этого убогого костюмчика Читер подобрать не смог.

Может, смирительная рубаха? Нет, не очень-то похоже, но что-то в этом есть.

Кольт заговорил почти дружелюбным голосом:

— Почему Блокадника мы называем Блокадником, ты уже понял. А теперь угадай, какое прозвище мы дали этому парню.

Палец указал на обладателя белого рубища. Умалишенный прямо в этот момент решил опустошить мочевой пузырь, никого при этом не предупредив и даже не дернувшись о себе позаботиться.

Читер, глядя, как по светлой ткани расползается мокрое пятно, брезгливо поморщился и предположил:

— Прозвище? Ну… даже не знаю… Высший Разум? Сверхмозг?

Кваз, брезгливо косящийся на подопечного, не выдержал и расхохотался, будто медведь, в котором проснулось чувство юмора.

Кольт тоже засмеялся. Шутка ему понравилась.

Но затем покачал головой:

— Нет, Читер, ты не угадал. Мы называем его Чесноком. Нет, не потому, что от него вечно воняет из-за того, что он любит делать все дела в штаны. Чеснок — это от «честность». Не всем избранным везет на старте. Система слишком сильно бьет по нашим мозгам. Помнишь, наверное, каким дураком был? Ну да, все мы не гении, когда начинаем игру. Некоторые быстро в себя приходят, некоторые нет. Бывает, у человека навсегда ломается характер, он становится совсем другим. А у Чеснока поломался сам разум. Система ничего с этим поделать не смогла. Но она, как это иногда бывает, попыталась компенсировать. Своего разума у него теперь нет, но он умеет использовать чужой. Такой вот уникальный парнишка. Мы не злые, мы пытались его вылечить, даже качали маленько. Но на десятом уровне ничего не изменилось. Ну да ничего страшного, Трубачу он и такой нравится. Умение у него очень полезное, если надо на человека повлиять. Прикажет тебе нос почесать, и ты почешешь. Или маму свою обидишь нехорошими словами. Но это все, конечно, несерьезно. Главное — это то, что Чеснок может делать людей честными и послушными. Мы их немного мучаем, но это только для начала. Как бы затравка. Как совсем больно становится, так сразу подключается Чеснок. Когда у терпящего разум корежит от боли, он слабину дает. И Чеснок бьет в эту слабину, расширяет. Иногда ломает, и получаются такие же, как он. Печальное зрелище. Но обычно все заканчивается не так плохо. Человек становится кристально-честным и послушным. И на все готовым. Очень рад выполнять то, что ему говорят. Показывает инвентарь, снимает привязки, рассказывает обо всем, что знает. Главное, правильные вопросы при этом задавать. А вот с этим мы не всегда угадываем. Ты подумай, как для тебя будет лучше: или под нашим контролем делаешь то, что говорим? Или контролировать станет Чеснок. Лично я за второй вариант. Люблю, когда такие, как ты, типа крутые парни жрут свое дерьмо и говорят, что в жизни ничего вкуснее не пробовали. А ты будешь его жрать. И будешь умолять меня, чтобы я вместе с Чесноком трахнул девку, к которой тебя так тянет. Деньги нам станешь за это обещать. Большие деньги. Ты за Чеснока не переживай, он только с виду такой плохой. Половая функция у него работает о-го-го. Впрочем, только она у него и работает. В общем, мы тут неплохо можем с тобой повеселиться, если тебе так захочется. Трубач дал тебе право выбора, а я объяснил, как это будет. Теперь сам думай. Тридцать секунд тебе хватит? Я думаю, что хватит. Засекай по таймеру. Как время выйдет, мы тебе веки отрежем. Это чтобы ты глаза не закрывал. Для Чеснока удобнее, когда у клиента глаза нараспашку.

— Тридцать секунд? — переспросил Читер. — Хорошо, уговорил, я подумаю. И раз уж тема секса всплыла, можете пока с Чесноком друг друга порадовать. Вы ребята быстрые, тридцати секунд вам должно хватить.

Кольт усмехнулся:

— А ты, я смотрю, веселый.

— Ага, одна знакомая тебе женщина по утрам тоже так говорила, — подтвердил Читер.

— Что за женщина? — нехорошо сузив глаза, поинтересовался Кольт.

— Извини, не могу сказать. Мой друг советовал эту тему не поднимать.

Кольт нехорошо оскалился, после чего Читер схлопотал третий удар под дых.