Огонь на поражение Катериничев Петр

Визг! Девчонки отчаянно колошматят друг дружку. Для меня важно то, что ствол направлен в потолок. Быстро встаю и выхватываю браунинг. Вынимаю обойму, передергиваю затвор: патрон падает на пол. Кладу оружие в карман пиджака и снова усаживаюсь в кресло.

Девчонки на ковре разом затихли и смотрят на меня.

— Так как насчет чайку? Только не нужно «ха-а-ррро-ший кр-р-р-аснодарский», лучше цейлонский.

— Цейлонского нет, есть индийский, — произносит Кристина.

— Из Индии?

— Да нет, обычный, со слоном.

— Тоже хорошо. И — булочку с маслом.

— С чем?

— Или с вареньем. С клубничным.

— А вы нас… не убьете?.. — вступила в разговор Анжелка.

— Не-а. И даже не изнасилую. Чтоб вам и не мечта-лось. — Анжелка вдруг перешла на «вы». Ну да что говорить — стресс, он и в Африке стресс. А кто сказал, что для меня предыдущие минуты были самыми приятными в жизни?.. — Кстати, девчонки. А что вы собирались с трупом делать?

— С каким трупом?

— С моим. Расчленить на части и выносить хозяйственными сумками?

— Да мы…

— Это я к тому, что спички — детям не игрушка. А оружие — тем более. Откуда у вас браунинг?

— Купили.

— На рынке?

— Да нет, в магазине. За бугром.

— На всякий случай?

— Ага. Время-то какое.

— Провезли без проблем?

— Конечно. На таможне же все ребята знакомые. Кто нас проверяет?

— Вот именно. Но часы-то забрали… Пошли на кухню, за чаем и потолкуем. К тому же я не завтракал. Через десять минут мы уже мирно болтаем.

Кристина рассказала, как получила часы, что произошло потом.

— Сам понимаешь, предъявлять их нужно было или сразу, или… Когда выяснилось, что одного пассажира застрелили на автостоянке, — тут как начали таскать. Ну, мы с Анжелкой решили никому и не говорить. Уже и не рады были, что связались…

— Во-во… А выбросить десять «кусков» в мусоропровод — сам понимаешь… — добавляет Анжелка.

— Понимаю. Верх пижонства.

— Это если мягко сказать. Потом как-то забылось: ну лежат себе и лежат…

— А сегодня заходим в комнату отдыха — только с рейса — нас уже ждут.

— Кто?

— А хрен его знает! Мужики.

— Сколько?

— Трое.

— Какие из себя?

— А никакие. Ни рыба ни мясо. — На лице Анжелы выражение полной брезгливости.

— И уж подавно — не птица, — кивает на мой галстук Кристина.

— Девчонки, вы же с людьми работаете… Кем они вам показались? Бандиты?

Рэкетиры? Уголовники? Шпана? служивые?

— Только наглые, — резюмирует Лукашева.

— Многие работают под наглых. Служба у них такая.

— Да нет, не то. Мы же действительно всяких повидали. А у этих поведение — холуйско-заносчивое. Одновременно.

— Дескать, все могем?

— Ну вроде.

— Какие-то «ксивы» вам предъявляли?

— Ну да, один что-то сунул под нос. С двуглавым орлом на обложке.

— Сейчас двуглавые орлы в моде. Что ни банк, то «Русский», что ни фирма, то «Российская». И — орел тут как тут… — комментирует Кристина. — А само удостоверение я и не рассмотрела. В смысле — не прочитала. А на фото мужик, что предъявлял, — в погонах, это точно.

Спрашивать девушек о подлинности документа смысла нет. Да если и подлинный — владелец может быть мнимый. Очень даже мнимый.

— То есть ведомство вы не рассмотрели.

— Да смотрела Кристинка одна! Я бы — еще и на зуб попробовала.

— Ага, на зуб… Как же… — хмыкает та.

— Но не милиция?

— Точно нет. Эти для нас вроде как свои, привыкли.

— А те, значит, «чужие»?

— Вроде.

— Встретили они вас, что дальше?

— Да жуть какая-то. Один дверь закрыл, стал рядом.

«Лукашева и Ковальская?»

«Да».

«Вы попали в неприятную историю. Крайне неприятную и опасную. Смертельно».

Да, говорил этот один, у двери, он потом начал прохаживаться эдак вдоль стены. Двое других стали по углам, получилось, что у нас за спиной.

«В чем дело-то?» — спросила я. А он смерил взглядом с головы до ног — и молчит. Тут Анжелка не выдержала:

«Чего надо?! Сейчас закричу — ребята сбегутся…»

«Не сбегутся. Вам не пришло в голову, что мы легко прошли в служебное помещение аэропорта? Международного аэропорта. И так же легко выйдем. Если нужно — вместе с вами. Но боюсь, что в этом случае вас уже не найдет никто. И никогда».

И снова замолчал. Просто ходит и рассматривает нас. «Что вам надо?» — спросила я. И чувствую, голос — словно маятник.

"Если вы думаете, что умрете, — да, умрете. Только не скоро. И не быстро.

Перед этим вам предстоит узнать, какую нестерпимую боль может испытывать тело.

Нежное девичье тело… Как оно покрывается рубцами ожогов, как обезображивается лицо…"

Вообще-то, мы страшно перепугались. Может, это маньяки какие-то… А этот сказал:

«Часы».

«Часы?» — проговорила я автоматически, не сразу даже сообразив, о каких часах речь.

«Ну да. Часы одного пассажира». — И тут самое странное, — вступает в разговор Ан-желка. — Один из парней подходит к столу, вынимает из «дипломата» пачку денег, бросает…

«Здесь — десять тысяч долларов. Мы их у вас покупаем».

А мы с Кристинкой совершенно растерялись. После такой «накрутки» — мы не то что часы, мы бы им все что угодно отдали. А тут… Переглянулись, потом я посмотрела на того, что нам угрожал.

«Можно взять?»

«Можно», — ответил тот, кто положил деньги. Я решила — значит, он у них главный…

«Где часы?»

«Здесь».

«В этой комнате?»

«Нет. В диспетчерской. В столе заперты».

«Ты! — Он указал пальцем на Кристину. — Идешь за часами, твоя подружка остается здесь. И — без глупостей. Иначе и ей крышка, и ты не убережешься. Все поняла?»

«Да…» «Не слышу?»

«Да!» «Иди. У тебя — десять минут».

— Короче, пошла я в диспетчерскую. Лукашева осталась.

— Одна?

— Да. А куда бы я делась?

— Тут другое. Если их «ксивы» — такие «вездеходы», один из парней наверняка сопроводил бы… Или — боялись засветиться.

— Может, и так. Зашла я к диспетчерам, в столе взяла пакет с часами…

— Тебе что это, Фемминг их в пакете передал?

— Да нет, я забыла сказать: мы с Анжелкой вроде расписку написали, на всякий случай, что «Ролекс» принят на хранение на время полета…

— Так чего же сразу властям не сдали?

— Мы же сказали — хрен бы нам кто поверил, — говорит Лукашева, — а от международного — отстранили бы точно.

— Да и десять «кусков» на дороге не валяются…

— И это тоже.

— Ладно, что особенного. — Кристина пожимает плечами. — Принесла «Ролекс», отдала…

— Деньги вы все-таки получили?

— Да. И написали расписку. Только — на двадцать штук.

— Сразу весь их «накат» и прояснился… Ребятам для отчета, а десять «штук»

— на карман… — добавляет Лукашева.

— И все?

— Все. Перед уходом тот, что расплачивался, предупредил, что это важная государственная тайна. И еще: если кто-нибудь будет интересоваться часами, — позвонить. Оставил номер…

— Какой?

Девушка называет. Никаких ассоциаций. Скорее всего — просто контакт-автоответчик.

— На чье имя писали расписку?; .

— А ни на чье… Просто: нами, Кристиной Ковальской и Анжелой Лукашевой, получено двадцать тысяч долларов США. И — все. О часах и речи не было.

— А что вас больше всего беспокоит? Деньги. Почему они вообще; нам их дали? .

— Кнут и пряник…

— Что?

— Они решили действовать наверняка. И — просчитали реакцию. Испуганная девушка способна на немотивированные поступки. Оглушив вас страхом, они следом — оглушили вас деньгами. Большими. И — возможностью выпутаться из неприятной и опасной ситуации не только без ущерба, но и с прибылью. Еще плюс — они купили ваше молчание и сотрудничество. Еще — вы теперь агенты.

— Агенты? Чьи?

~ Откуда я знаю — может, сенегальской разведки. А может быть — шпионы, диверсанты и реставраторы капитализма.

— Но мы же…

— Это только в фильмах про шпионов расписки о сотрудничестве пишутся только что не кровью, дескать:

«Я, такой-то, буду бдительно сотрудничать с ЦРУ и выдавать тайны КГБ». На первом этапе достаточно получить с вас расписку на сумму, которую вы не сможете отдать при предъявлении.

— Да мы можем и послать любого предъявившего так далеко…

— Это вряд ли. Подойдут крутые «кожаные» парни или те, кто работает «под крутых», заявят, что купили ваш должок, и потребуют немедленной оплаты. Да еще накатят: или включим «счетчик» — десять процентов в день, или… А вот второе и будет означать услугу, для вас вполне выполнимую.

— Трахнуться с кем-то…

— Может, и так… А скорее — что-то переправить. За бугор. Подарок любимому дяде или ползунки любимому племяннику. Вы ведь на международке работаете, и таможенники к вам — и здесь, и в тех странах, где бываете, — с искренней симпатией. Усекли?

— Что же нас заставят перевозить? Наркотики?.. спрашивает Анжела.

— Или — часы… — догадывается Кристина. — В часах что-то было?

— Что-то — да…

Девчонки потускнели. Перспективу я им обрисовал не из приятных.

— А что же теперь делать?

— У меня — только один вопрос.

— Да?

— Почему вы поверили мне? Девушки переглянулись.

— А что делать-то остается, — прищурилась Лукашева.

— Не… — улыбнулась Кристина. — Ты нам просто понравился.

— Женская логика?

— Ага. Интуиция. Ты не такой, как они. Странный.

— Чем?

— Сладкого много ешь! Чай с сахаром да еще с вареньем.

— Для мозгов полезно.

— Это ты нас имеешь в виду?

— Это я вообще. По жизни… Дронов…

— А ты придумаешь?

Что?

— Как нам ну… сняться с этого крючка.

— Обязательно. Если чаю еще нальете. Только заварите покрепче.

— И с сахаром…

— А без сахара такую горечь и не выпить.

Глава 26

Смотрю на часы. Времени до назначенной встречи Томы и деток с Круговым — всего ничего. Но надеюсь успеть.

— Так, девчонки, давайте теперь поговорим об этом миллионерском хронометре.

И о его владельце. Бывшем. Ныне покойном. Вопрос первый: часы настоящие или имитация?

— Ну, если честно…

— Девчонки, честно, иначе пропадем. И вы, и я.

— Я показывала часы одному знакомому… Ну, он шарит в таких вещах… — начала Лукашева.

— Ювелир?

— Скорее — антиквар. Время прошло, нас перестали таскать, ну и… я подумала — чего им лежать-то без толку…

— Короче — толкнуть решила…

— Ну толкануть… А почему нет? Кристина ведь тебе говорила — миллионер этот ей их… как бы подарил…

— Анжелка, давай без «как бы». Я не моралист. Тем более покойному ни хронометр, ни баксы уже не понадобятся. Что по делу сказал твой спец?

— Ты знаешь, у него не то что глаза, очки загорелись, как увидел… Правда, тут же собрался, кисляк смандячил, дескать, это не «Ролекс», а «Римэйк» под него, хотя высокопрофессиональный, бриллиантики хотя и подлинные, но «фонят»…

Короче — предложил три штуки наличными.

— Отказались?

— Естественно. Знаю я этого старого лоха! Он аж сам позеленел, как тот бакс, когда часы увидел. Торговаться стали…

Где вы смотрели часы?

— Да пошли, из диспетчерской взяли и в нашей комнате служебной…

— В диспетчерской держали — потому что охрана?

— Ну да. И аэропортовская, и внутренняя. И там ведь всегда кто-то есть, из стола чужой часы не возьмет, даже если и пройти туда сможет… К тому же — замок…

— Внутрь он заглядывал?

— Ну да.

— И что?

— Да ничего. Механизм. Соломон лупу такую, как у часовщиков, в глаз вставил, осмотрел… И каждый бриллиантик — отдельно…

— Соломон — это имя?

— Да нет, прозвище. Потому как золото любит, камушки. В этом кругу он многих знает, и его многие… Его еще Соло зовут… Вроде как — Первый. Он и вправду в камнях толк понимает.

— Зовут-то как?

— Лева. Лев Михайлович Боровчик.

— А не мог этот Лева просто ребятишек на вас навести?

— Сегодняшних?

— Почему? Сама говоришь — «запал» он на «ходики».А вы не сторговались.

— Олег, у нас разговор начистоту?

— Еще на какую! Полный конфиданс!

— Не стал бы Лева нас «кидать». Ну… Сам понимаешь…На международке работаем…

— Короче. Что не на зарплату живете, я по обстановке заметил…

— Тогда заметь еще — и квартиру нам с Кристиной никто в Моссовете не предлагал! А девушки мы обе подмосковные и на заводе корячиться не будем, если голова есть! — накатила на меня Анжелка. Словно я их на трудовой фронт отправляю. По повестке.

— Сбавь обороты. О деле говори.

— Извини. День такой был — все на нервах. Я выпью.

— Да хоть всю бутылку!

Лукашева хорошенько приложилась к горлышку. Бренди — напиток не самый слабый. Она отпила четверть. То, что из деревни, не соврала. Со стойкими питейными традициями. И — без комплексов.

— Ну, возили мы кое-что по его просьбе. Из Амстердама в Израиль. По мелочи.

Да все возят!..

— К тому же — мы сторговались, — вставляет Кристина.

— За сколько?

— За девять. Мы-то честно думали, они больше десяти не стоят. Ну — двадцать от силы. А Соломону сказали — пассажир подарил.

— Поверил?

— А какая разница. Главное — брал. Как раз собирался завтра с деньгами быть.

— Ладно, если до денег, то вы не потеряли.

— Во-во. Только в дерьме по уши…

— Ладно. К делу: по мнению Соломона, часы настоящие… Внутри ничего постороннего не было?

— В смысле?

— Не знаю. Кусок жести, надпись, царапина, знак мастерской…

— Нет.

— Снаружи?

— Да тоже вроде ничего. Может, если только Соло в свою лупу рассмотрел.

Только номер, как, на любых фир-мовых часах.

— Какой номер?

— А я помню?.. — Анжелка собрала лоб морщинками. Молчу, опасаясь прервать напряженный умственный процесс.

— Дрон, а у нас ведь записан номер! — радостно произносит Кристина. — Я ведь писала, ну,как назвать…

— Расписку.

Страницы: «« « ... 1415161718192021 » »»