Гробовое молчание Герритсен Тесс

6

Она плохо спала в ту ночь. После плотного ужина, состоявшего из лазаньи и трех бокалов вина, обессилевшая Маура наконец улеглась в постель. А через несколько часов снова проснулась, с болью осознавая, что рядом пусто. Вытянув руку, она дотронулась до холодной простыни и задумалась — как делала это много-много раз за последние четыре месяца, — а вдруг Даниэл Брофи тоже лежит сейчас без сна и чувствует себя одиноким? Вдруг и ему тоже безумно хочется схватить телефонную трубку и прервать молчание, установившееся между ними? Или все-таки Даниэл крепко спит, ни о чем не сожалея, с чувством облегчения оттого, что их роман наконец завершился? Сейчас Маура снова принадлежала самой себе, однако свобода давалась ей непросто. Пустая постель, бессонные ночи и вопрос, на который не было ответа: «Как мне все-таки лучше — с ним или без него?»

На следующее утро, приехав на работу, Маура ощущала слабость от недосыпа и тошноту — из-за того, что, пытаясь взбодриться, выпила слишком много кофе. Стоя в предсекционной и надевая маску, одноразовую хирургическую шапочку и бахилы, Маура поглядела в смотровое окно и увидела, что Джейн уже ждет ее у стола. Вчера они не слишком ласково простились, и Мауре до сих пор было больно вспоминать саркастическую реплику Джейн: «Для тебя ведь только факты имеют значение, верно?» Да, для доктора Айлз были важны факты. Они непреложны, их невозможно отрицать даже в том случае, если они представляют угрозу для дружбы. Судебные разбирательства по делу Граффа, словно пропасть, пролегли между ней и Джейн, и Маура вспомнила о том, какой неперспективной была эта дружба с самого начала. Надевая хирургический халат, она страшилась встречи с Джейн куда больше, чем предстоящей работы с телом.

Сделав глубокий вдох, Маура толкнула дверь и вошла в секционную.

Ее помощник Йошима уже перенес мешок с телом на стол. Рядом с ним в лотке лежала отрезанная рука, накрытая хирургической салфеткой. Прекрасно понимая, что Йошима слышит их разговор, Маура деловито кивнула Джейн и спросила:

— Разве Фрост не будет присутствовать?

— Ему придется пропустить сегодняшнее вскрытие, а вот Джонни Тань сейчас приедет. Кажется, он действительно мечтает увидеть, как ты будешь резать.

— Похоже, детективу Таню очень хочется показать, на что он способен.

— По-моему, он стремится попасть в отдел убийств. Если судить по тому, что я уже видела, у него это может получиться. — Джейн бросила взгляд в сторону двери. — А вот, кстати, и он.

Заглянув в смотровое окно, Маура увидела, что Тань прибыл и надевает хирургический халат. Свои черные как смоль волосы он уже спрятал под одноразовой шапочкой. Спустя мгновение детектив вошел в зал, приблизился к столу и направил спокойный бесстрастный взгляд на упакованное тело.

— Прежде чем начать, Тань, — проговорила Джейн, — хочу обратить твое внимание на раковину, куда можно блевать, — она вон там.

Детектив пожал плечами.

— Она мне не понадобится.

— Это ты сейчас так думаешь.

— Начнем с самого простого, — объявила Маура, обнажая лоток с ампутированной рукой.

На вид кисть казалась пластиковой. Неудивительно, что участники экскурсии по китайскому кварталу приняли ее за бутафорию для Хэллоуина, испачканную красной краской. С нее уже сняли мазки и получили положительный результат по следам пороха. На рукоятке «Хеклера и Коха» обнаружили отпечатки именно этих пальцев, и теперь не оставалось сомнений в том, что именно убитая произвела выстрелы, разбросав по крыше пять гильз. Поднеся к руке увеличительное стекло, Маура внимательно осмотрела отрубленное запястье.

— Его рассекли в аккурат между дистальным отделом лучевой кости и полулунной костью, — заключила она. — Однако вот здесь виден изрядный остаток трехгранной кости.

— И что это означает? — осведомилась Джейн.

— Орудие, которым нанесли этот удар, рассекло одну из костей запястья. А они очень плотные.

— Значит, лезвие было острым.

— Настолько острым, что ампутацию произвели одним движением. — Маура подняла взор. — Я не вижу следов от вторичных порезов.

— Главное, подтверди, что эту руку отрубили именно от этого тела.

Маура повернулась к столу и расстегнула мешок. Пластиковый покров разлепился, испустив тошнотворный запах мороженого мяса и застарелой крови. Лежавший в мешке труп был по-прежнему в одежде, голова откинулась назад, так что зияющая рана на шее была прекрасно видна. Йошима принялся фотографировать, а Маура никак не могла отвести глаз от темно-рыжих волос убитой, на которых запеклась кровь. Красивые волосы, думала она, да и женщина красивая. Вооруженная особа, которая стреляла в кого-то на крыше.

— Доктор Айлз, у нас тут на самом виду улики — волосы и волокна, — заметил Йошима.

Он склонился над покойницей, одетой в черную фуфайку, и внимательно посмотрел на светлую прядь, которая пристала к рукаву.

Маура пинцетом подняла волосы и осмотрела их на свету. Слегка изогнутая прядка длиной около пяти сантиметров была серебристо-серой. Доктор Айлз бросила взгляд на убитую.

— Это явно не ее волосы.

— Смотрите-ка, вот еще одна, — сказала Джейн, указывая на другую прядь, прицепившуюся к черным леггинсам.

— Возможно, это шерсть какого-то животного, — предположил Йошима. — Например, золотистого ретривера.

— А может быть, ее прикончил седовласый дедок.

Маура поместила пряди в разные конвертики для вещдоков и отложила их в сторону.

— Что ж, давайте разденем ее.

Сначала они сняли с левого запястья убитой черные часы швейцарской фирмы «Ханова» — единственный аксессуар на теле женщины. Затем пришла очередь обуви — черных кроссовок «Рибок», а за ними последовали фуфайка с капюшоном, футболка с длинными рукавами, леггинсы, хлопчатобумажные трусики и спортивный лифчик. Под одеждой оказалось натренированное тело — стройное, но мускулистое. Как-то раз Маура услышала от одного профессора патологической анатомии: он много лет проводил вскрытия и ни разу не столкнулся с привлекательным мертвецом. Погибшая женщина доказывала, что у этого правила бывают исключения. Несмотря на зияющую рану и обусловленное ею пятнистое поражение кожи на спине и ягодицах, несмотря на остекленевшие глаза, покойница по-прежнему оставалась потрясающе красивой женщиной.

Полностью освободив тело от одежды, Маура и два детектива вышли из помещения, чтобы Йошима мог сделать рентгеновские снимки. Из предсекционной они в смотровое окно наблюдали за тем, как помощник Мауры надевает защитный свинцовый фартук и размещает кассеты с пленкой.

— Такую женщину обязательно станут искать, — проговорила Маура.

— Ты говоришь так, потому что она красива? — осведомилась Джейн.

— Я говорю так, потому что она держала себя в форме, следила за зубами, а еще на ней леггинсы от Донны Каран.

— Вы позволите несведущему мужчине задать один вопрос? — вмешался Тань. — Это означает, что леггинсы дорогие?

— Готова поспорить, — отозвалась Джейн, — что доктор Айлз может сообщить их точную розничную цену.

— Суть в том, — продолжила Маура, — что она не какая-нибудь нищая бродяжка. У нее с собой было немало наличных и пистолет «Хеклер и Кох», а он, насколько я понимаю, вовсе не то оружие, каким обычно пользуются уличные бандиты.

— А еще у нее нет удостоверения личности, — добавил Тань.

— Его могли украсть.

— А три сотни баксов вор просто оставил? — Тань покачал головой. — Это было бы странно.

Глядя в смотровое окно, Маура увидела, что Йошима махнул рукой.

— Он закончил, — молвила доктор Айлз и толкнула дверь в секционную.

Первым делом Маура осмотрела рассеченную шею. Как и разрез, закончившийся ампутацией руки, эту рану нанесли без всяких колебаний, одним ударом. Сунув в нее линейку, Маура проговорила:

— Глубина — почти восемь сантиметров. Трахея перерезана, лезвие прошло до самых шейных позвонков. — Она сместила линейку. — Ширина раны больше глубины — двенадцать сантиметров от края до края. Это не колотая, а резаная рана. — Доктор Айлз умолкла, разглядывая открытый разрез. — Даже странно, насколько он ровный. Ни зазубрин, ни вторичных порезов. Ни кровоподтеков, ни вмятин. Рану нанесли так быстро, что убитая не успела оказать сопротивления. — Маура бережно приподняла голову убитой и наклонила вперед. — Не мог бы кто-нибудь подержать череп в таком положении? Я хочу соединить края раны.

Детектив Тань без колебаний шагнул вперед и бережно обхватил голову руками в перчатках. Если человеческое туловище можно рассматривать как лишенные индивидуальности кожу, кости и мышцы, то лицо трупа обнаруживает больше, чем хотелось бы видеть многим полицейским. Однако Джонни Таня это зрелище не пугало. Он смотрел прямо в глаза погибшей, словно надеясь, что в них можно найти ответы на многочисленные вопросы.

— Вот-вот, именно так, — сказала Маура, поднося увеличительное стекло к коже покойницы. — Никаких зазубрин я не вижу. Так и не разберешь, какой именно нож… — Она осеклась.

— Что такое? — насторожилась Джейн.

— Этот рисунок кажется мне странным. Обычно перерезанные глотки так не выглядят.

— Ага, обычно они такие скучные!

— Ну вот подумай, как бы ты стала перерезать глотку, — предложила Маура. — Чтобы нанести такую глубокую рану, до самых позвонков, нужно подойти сзади. Схватить жертву за волосы, оттянуть голову назад и прорезать переднюю часть шеи — от уха до уха.

— Прием коммандос, — согласился Тань.

— Если подойти сзади, можно завладеть жертвой и полностью обнажить шею. Обычно, если позднее соединить края раны, получается изогнутый разрез. Однако линия этого увечья направлена слегка вверх, справа налево. Его нанесли, когда голова жертвы находилась в нейтральной позиции и не была откинута назад.

— Возможно, убийца стоял прямо перед ней, — предположила Джейн.

— Тогда почему она не сопротивлялась? На теле нет кровоподтеков, которые свидетельствовали бы о борьбе. Стала бы она просто так стоять, если бы кто-то решил отрубить ей голову?

— Я развесил пленки, — сообщил Йошима.

Они повернулись к негатоскопу, где теперь размещались рентгеновские снимки, — подсвеченный экран делал отображенные на них кости сияюще белыми. Сначала Маура сосредоточила внимание на снимках обрубленного правого запястья и ампутированной кисти, мысленно пытаясь совместить стороны рассеченной трехгранной кости. Они совпадали.

— Это определенно ее рука, — подтвердила Маура.

— Да я, в общем, и не сомневалась, — отозвалась Джейн.

Теперь доктор Айлз обратилась к снимкам шеи — стала рассматривать зияющую дыру в мягких тканях, результат аккуратно разделенной плоти. Внезапно ее взгляд привлекла яркая серебристая отметина в шейном позвонке.

— А ты не делал латерального снимка шейного отдела? — осведомилась она.

Йошима явно ожидал этого вопроса, поскольку немедленно снял с негатоскопа снимки запястья и кисти и вывесил новую рентгенограмму — на этот раз боковой вид шеи.

— Я заметил эту штуковину чуть раньше. И решил, что вы захотите рассмотреть ее получше.

Маура пристально разглядывала латеральный вид пятого шейного позвонка. Едва заметный объект был различим и на этом снимке.

— Что это? — поинтересовалась Джейн, склонившись к Мауре.

— Что-то металлическое, вонзенное в переднюю поверхность пятого позвонка. — Доктор Айлз повернулась к секционному столу. — Думаю, когда убийца наносил удар, кусочек лезвия откололся, и маленький обломок застрял в шейном позвонке.

— А это означает, что мы сможем отправить металл на анализ, — заметила Джейн. — И определить, кто изготовил нож.

— Не думаю, что это был нож, — возразила Маура.

— Топор?

— Топор оставил бы трещину, к тому же на мягких тканях мы увидели бы следы сдавливания. На убитой нет ни того, ни другого. Этот разрез тонкий и прямой. Он сделан очень острым лезвием, длина которого позволяет перерезать шею практически одним движением.

— Типа мачете? — спросила Джейн.

— Или меча.

Джейн поглядела на Таня.

— Мы разыскиваем Зорро. — Ее смех был прерван звонком мобильного. Она сняла перчатки и потянулась к телефону, который был закреплен у нее на поясе. — Риццоли.

— Доктор Айлз, а вы когда-нибудь видели увечья, нанесенные мечом? — поинтересовался Тань, по-прежнему разглядывая снимок.

— Один раз, в Сан-Франциско. Мужчина до смерти зарубил свою подружку самурайским мечом.

— И анализ металла покажет, что это был, например, самурайский меч?

— Сейчас их производство поставлено на поток, так что, вероятно, анализ не поможет, если, конечно, мы не найдем само оружие. Впрочем, как знать, — возможно, именно эта следовая улика и станет тем кусочком головоломки, который ляжет на свое место и позволит вынести приговор. — Маура поглядела на лицо Таня, озаренное подсветкой негатоскопа. Даже несмотря на широкую, сборчатую одноразовую шапочку, прикрывавшую его волосы, яркость и энергичность молодого детектива снова поразили ее. Так же как и абсолютная серьезность. — Вы задаете правильные вопросы, — похвалила Маура.

— Просто пытаюсь чему-нибудь научиться.

— Риццоли — толковый коп. Держитесь рядом с ней, и у вас все получится.

— Тань! — позвала Джейн, завершая звонок. — Оставайся здесь до окончания вскрытия. Мне нужно ехать.

— Что случилось?

— Звонил Фрост. Мы обнаружили машину убитой.

Четвертый этаж многоуровневой автостоянки на улице Тайлера оказался почти пустым, лишь в самом дальнем углу стояла одинокая синяя «Хонда Сивик». Такое слабо освещенное изолированное место выбрал бы человек, не желающий, чтобы кто-то видел, как он идет к своей машине. Пока Джейн и Фрост осматривали автомобиль, возле них стояли лишь работник парковки да два бостонских полицейских, которые чуть раньше и обнаружили транспортное средство.

— На въездном билете, оставленном на торпеде, проштамповано время: среда, восемь пятнадцать, — сообщил Фрост. — Я посмотрел запись камеры слежения — «Хонда» въехала сюда именно в это время. Через пять минут из здания автостоянки вышла женщина. Она накинула капюшон, так что в кадре ее лицо разглядеть невозможно, но, похоже, это она. Машина стоит здесь с тех самых пор.

Слушая Фроста, Джейн обошла вокруг «Хонды». Это была модель трехлетней давности без особых вмятин и царапин. Покрышки тоже в хорошем состоянии. Багажник был открыт, а дверца в задней стенке кузова поднята, чтобы Джейн смогла осмотреть салон.

— Номерные знаки были украдены в Спрингфилде пять дней назад, — продолжал Фрост. — Сам автомобиль угнали неделю назад, тоже из Спрингфилда.

Джейн, нахмурившись, посмотрела в багажник — он был пуст, если не считать запаски.

— Ого, да он гораздо опрятней моего!

— Такое можно сказать о многих машинах, — рассмеялся Фрост.

— И это говорит парень с синдромом навязчивых состояний!

— Похоже, в салоне тоже убирались совсем недавно. В бардачке нашлись документы на машину и карточка страховки, оформленные на имя настоящего владельца. А еще тебе очень понравится то, что лежало на переднем сиденье. — Фрост натянул перчатки и открыл водительскую дверцу. — Портативный навигатор.

— И почему самое интересное всегда находишь ты?

— Полагаю, это совсем новая вещица, потому что погибшая искала всего лишь два адреса. Оба — бостонские.

— Какие?

— Первый — частная квартира в Роксбери-Кроссинг. Владелец — Льюис Ингерсолл.

Джейн изумленно воззрилась на Фроста.

— Неужели это детектив Лу Ингерсолл?

— Он самый. Именно по этому адресу он зарегистрирован в Бостонском ПУ.

— Когда он ушел в отставку из отдела убийств, а? Шестнадцать или семнадцать лет назад?

— Шестнадцать. Мне пока не удалось его поймать. Я звонил его дочери, она сказала, что Лу на неделю отправился на север порыбачить. Вероятно, в тех местах нет мобильной связи. Но, может быть, он отключил телефон, чтобы его не беспокоили.

— А второй адрес, который ты обнаружил в навигаторе?

— Это какая-то контора здесь, в Чайна-тауне. Некая Академия боевых искусств «Дракон и звезды». Их автоответчик сообщил, что они открываются в полдень. — Фрост поглядел на часы. — То есть работают уже десять минут.

7

Академия боевых искусств «Дракон и звезды» располагалась на втором этаже ветхого кирпичного здания на авеню Гаррисона. Поднимаясь по узкой лестнице, Джейн и Фрост слышали монотонные фразы, кряхтение, стук ног и улавливали запах пота, доносившийся из раздевалки. В студии напарники увидели с десяток учеников в черных, напоминающих пижамы костюмах. Они настолько сосредоточились на движениях, что, казалось, никто не заметил двух детективов. Если не считать выцветшего плаката, посвященного боевым искусствам, помещение с голыми стенами и истертым полом выглядело совершенно безликим. Некоторое время Джейн и Фрост, никем не замеченные, стояли у двери, наблюдая за прыгающими и вскидывающими ноги учениками.

Вдруг молодая азиатка вышла из строя и приказала: «Завершаем упражнение!» А затем прошла в другой конец зала, чтобы поприветствовать гостей. Она была стройной, как танцовщица, ее кожа блестела от пота, но, несмотря на это, она вовсе не выглядела запыхавшейся.

— Чем могу помочь? — осведомилась девушка.

— Мы из Бостонского ПУ. Я детектив Риццоли, а это детектив Фрост. Мы хотели бы поговорить с владельцем этой студии.

— Можно взглянуть на ваши удостоверения?

Просьба прозвучала грубо — Джейн совсем не ожидала услышать такое от девушки, которая, на вид, только-только окончила школу. Пока азиатка изучала удостоверение Джейн, Риццоли изучала девушку. Возможно, она не так юна, как кажется, решила Джейн. Вероятно, двадцать с небольшим, американка китайского происхождения, если судить по ее речи, на предплечье — татуировка, изображающая тигра. Короткие колючие волосы и угрюмый взгляд делали ее похожей на готку в азиатском варианте, миниатюрную, но опасную.

Девушка вернула удостоверения Джейн.

— Я вижу, вы из отдела убийств. Что привело вас сюда?

— Можно мне для начала узнать, как вас зовут? — спросила Джейн, доставая свой блокнот.

— Белла Ли. Я преподаю в начинающей и промежуточной группах.

— У вас потрясающие ученики, — восхитился Фрост, по-прежнему наблюдая за тем, как подпрыгивают и вертятся ученики.

— Это промежуточная группа. Они готовятся к выступлению на презентации боевых искусств, которая состоится в будущем месяце в Нью-Йорке. Отрабатывают движения леопарда.

— Леопарда?

— Это один из древних стилей, имитирующих животных, он зародился в северном Китае. Леопард полагается на скорость и агрессию, что как раз можно видеть в этом упражнении. Каждая боевая техника отражает повадки того или иного животного. Змея коварна и вкрадчива. Журавлю нет равных в удержании равновесия и уклонении от ударов. Обезьяна быстра и ловка. Ученики выбирают животное, которое лучше всего отвечает их характеру, и осваивают этот стиль.

Фрост рассмеялся.

— Это прямо как в фильмах о кунг-фу.

В ответ девушка смерила его ледяным взглядом.

— Правильное название этого искусства — ушу, оно было создано несколько тысяч лет назад. А то, что показывают в фильмах, — обман, голливудская чушь. — Преподавательница умолкла. Ученики закончили упражнение и теперь стояли, глядя в ее сторону и ожидая указаний. — Возьмите мечи. Тренировочный бой, — объявила девушка.

Ученики направились к стойке для оружия за деревянными учебными мечами.

— Можно нам поговорить с владельцем студии? — спросила Джейн.

— Сыфу Фан в дальней комнате, проводит индивидуальное занятие.

— Как, вы сказали, имя владельца? Си…

— Сыфу — вовсе не имя, — возразила Белла. — Это китайское слово, означающее «мастер» или «учитель». Уважительное обращение.

— Так можно нам поговорить с мастером? — резко спросила Джейн, раздражаясь поведением девушки. — Мы пришли не ради светского визита, мисс Ли. Это служебное дело.

Белла обдумала ее просьбу. Ученики начали тренировочный бой. Помещение огласилось щелчками деревянных мечей.

— Одну минуту, — наконец проговорила девушка. Она постучала в дверь, почтительно выждала минуту, прежде чем открыть ее, и объявила: — Сыфу, к вам пришли двое полицейских.

— Пусть зайдут, — раздался голос. Женский.

В отличие от гибкой юной Беллы Ли китаянка, поднявшаяся из своего кресла, чтобы поприветствовать гостей, двигалась медленно, словно боролась с болью в суставах, хотя, судя по виду, ей было всего пятьдесят с небольшим. Средний возраст оставил едва заметные следы на ее лице, а в длинных черных волосах виднелось лишь несколько седых прядей. Женщина встретила их с уверенностью императрицы. Она была одного роста с Джейн, однако из-за королевской осанки китаянка казалась несколько выше. Рядом с ней стоял маленький светловолосый мальчик лет шести в форме бойца; в руках он сжимал деревянный шест высотой почти с него.

— Я Айрис Фан, — представилась женщина. — Чем могу служить? — По официальному тону и акценту Джейн сразу поняла, что владелица студии родилась за границей.

— Детектив Риццоли и детектив Фрост, — отрекомендовалась Джейн. И посмотрела на мальчика, который ответил ей смелым задиристым взглядом. — Можно попросить вашего ученика выйти? Нам нужно поговорить с вами наедине, мэм.

Айрис кивнула.

— Белла, отведи Адама в другую комнату, пусть он дождется маму.

— Но сыфу, — запротестовал ребенок, — я хочу показать вам, какие упражнения я делал с шестом обезьяны!

Айрис улыбнулась мальчику.

— Ты покажешь их мне на следующей неделе, Адам, — ответила она, нежно проведя пальцами по его волосам. — Обезьяне, кроме всего прочего, нужно научиться терпению. А теперь ступай. — Улыбка не сходила с ее лица, пока Белла вела ребенка к двери.

— Этот парнишка тоже учится боевым искусствам? — поразился Фрост.

— Он обладает и талантом, и пылом. Я никогда не стала бы тратить силы на первого встречного. — Улыбка сползла с лица Айрис Фан, и она устремила на гостей холодный оценивающий взгляд. Ее взор остановился на Джейн, словно она поняла, у кого из посетителей больше авторитета. — Зачем полиции понадобилось прийти в мою студию?

— Мы из отдела убийств Бостонского ПУ, — пояснила Джейн. — Нам необходимо задать вам несколько вопросов о том, что произошло в китайском квартале накануне вечером.

— Я полагаю, речь идет о погибшей на крыше женщине?

— Значит, вам уже известно об этом.

— Все только о ней и говорят. Наш квартал не так уж велик, и здесь, как в любой китайской деревне, есть и свои сплетники, и свои кляузники. Говорят, той женщине перерезали глотку, а руку сбросили с крыши. А еще — что у нее был пистолет.

«Люди, которые судачат об этом, знают чертовски много», — подумала Джейн.

— Эти разговоры — правда? — поинтересовалась Айрис.

— Мы пока не вправе обсуждать детали, — отозвалась Джейн.

— Но вы пришли именно поэтому, верно? Чтобы поговорить об этом деле? — спокойно спросила Айрис.