Гробовое молчание Герритсен Тесс

11

Прищурив один глаз, Джейн смотрела в окуляр микроскопа и пыталась различить хоть один характерный признак, но то, что она видела сквозь линзу, несколько отличалось от всех других волос, которые ей приходилось разглядывать за многие годы. Джейн посторонилась, чтобы Тань тоже смог взглянуть.

— На этом предметном стекле вы видите остевой волос, — объяснила Эрин. — Остевые волосы составляют верхнюю часть шерсти животных.

— То есть они отличаются от пуха? — поинтересовался Тань.

— Верно. Пух — это подшерсток, он обеспечивает изоляцию. У людей пуха нет.

— Итак, если это волос, чей он?

— Вероятно, проще сказать, чьим он быть не может, — заметила Эрин. — Пигментация равномерна по всей длине волосяного стержня, значит, нам известно, что цвет шерсти этого животного одинаков от корня до верхушки. Чешуйки не коронообразные, значит, грызунов и рукокрылых можно исключить.

Тань оторвался от микроскопа.

— А что такое коронообразные чешуйки?

— Чешуйки — структуры наподобие рыбьей чешуи, из которых состоит кутикула, наружный слой волоса. Чешуйки объединяются в тот или иной рисунок, характерный для определенного семейства животных.

— Вы сказали, что у крыс коронообразные чешуйки.

Эксперт кивнула.

— На этом волосе нет и шиповатых чешуек, а это значит, что он не принадлежит ни кошке, ни норке, ни тюленю.

— Мы что, по всему списку животных пройдемся? — удивилась Джейн.

— В некотором смысле здесь нужно применять метод исключения.

— Пока вы исключили крыс, рукокрылых и кошек.

— Верно.

— Чудесно, — пробормотала Джейн. — Значит, из списка подозреваемых можно вычеркнуть Бэтмена и Женщину-кошку.

Вздохнув, Эрин сняла очки и потерла переносицу.

— Детектив Риццоли, я просто пытаюсь объяснить, как трудно идентифицировать шерстинку животного, используя только лишь оптическую микроскопию. Морфологические признаки помогают мне исключить некоторые группы животных, однако этот образец не похож на волосы, с которыми мне приходилось работать в нашей лаборатории.

— А что еще вы можете исключить? — поинтересовался Тань.

— Если бы эта шерстинка принадлежала оленю или карибу, корень имел бы форму винного бокала, а сам волос был бы грубее. Значит, к семейству оленевых образец отношения не имеет. Цвет свидетельствует против енота и бобра, а для кролика или шиншиллы эта шерстинка слишком груба. Если основываться только на форме корня, диаметре и узоре чешуек, я бы сказала, что больше всего этот волос напоминает человеческий.

— Так почему же он не может быть человеческим? — удивилась Джейн.

— Посмотрите в микроскоп еще раз.

Наклонившись, Джейн припала к окуляру.

— На что мне нужно обратить внимание?

— Посмотрите — он достаточно прямой, а не курчавый, как волосы, растущие на лобке или под мышками.

— Так значит, это волос с головы?

— Сначала я тоже так подумала. Решила, что это волос с человеческой головы. Теперь обратите внимание на медуллу, сердцевину волоса. Она напоминает канал, проходящий по всей длине волосинки. В этом образце есть нечто очень странное.

— А поточнее?

— Медуллярный показатель. Это соотношение диаметров медуллы и самого волоса. Я видела бессчетное количество образцов человеческих волос, однако ни разу мне не попадался волос с человеческой головы, отличающийся такой широкой медуллой. У людей нормальное соотношение — менее трети. Здесь диаметр медуллы составляет больше половины диаметра волоса. Это не просто канал, это огромная сигнальная труба.

Выпрямившись, Джейн поглядела на Эрин.

— Может быть, какое-нибудь заболевание? Генетическое отклонение?

— Мне ни о чем таком неизвестно.

— Тогда откуда взялся этот волос? — спросил Тань.

Эрин сделала глубокий вдох, словно подыскивая нужные слова.

— Почти во всем остальном он выглядит как человеческий. Но источник у него другой.

Тишину огласил изумленный смешок Джейн.

— О ком же идет речь? О снежном человеке?

— Я полагаю, это какой-то примат. Вид, который я не могу распознать при помощи оптической микроскопии. На волосе не осталось клеток эпителия, так что мы можем изучить только митохондриальную ДНК.

— Результатов таких исследований мы будем ждать целую вечность, — заметил Тань.

— Поэтому я думаю еще об одном тесте, — ответила Эрин. — Я нашла одну индийскую научную статью об электрофоретическом анализе рогового вещества волос. В Индии большие проблемы с нелегальной торговлей мехом, и они используют этот метод для установления шерсти экзотических видов.

— В каких лабораториях проводят такой анализ?

— В Штатах есть несколько лабораторий, специализирующихся на живой природе, и я могу с ними связаться. Вероятно, это самый быстрый способ установить, с каким видом мы имеем дело. — Эрин бросила взгляд на микроскоп. — Так или иначе я выясню, что это за мохнатое создание.

Детектив в отставке Хэнк Букхольц выглядел как человек, который очень долго и тяжело воевал с дьяволом под названием алкоголь и в конце концов все же сдался. Джейн обнаружила его на обычном месте в баре «Дж. П. Дойл» — Хэнк сидел, уставившись в бокал со скотчем. Не было еще и пяти часов, но, судя по виду Букхольца, он уже хорошо подготовился к наступлению вечера; когда отставной детектив встал, чтобы поприветствовать ее, Джейн обратила внимание на его нетвердое рукопожатие и влажноватые глаза. Впрочем, восемь лет пенсии не изменили старых привычек, и Букхольц все еще одевался как детектив — в форменный пиджак и оксфордскую рубашку, даже если это была рубашка с изношенным воротником.

Час был еще слишком ранний для многочисленных завсегдатаев бара «Дж. П. Дойл», любимого места встреч копов из Бостонского ПУ. Одним взмахом руки Букхольцу удалось привлечь внимание бармена.

— За ее напиток плачу я, — объявил он, указывая на Джейн. — Что будете пить, детектив?

— Я ничего не хочу, спасибо, — отказалась Джейн.

— Да ладно. Не заставляйте старого копа пить в одиночестве.

Риццоли кивнула бармену.

— Светлое «Сэм Адамс».

— А мне — повторить, — добавил Букхольц.

— Хэнк, не хотите ли переместиться за стол? — спросила Джейн.

— He-а, мне и здесь хорошо. Это мой табурет. Он всегда был моим. Да и вообще, — заметил отставной детектив, оглядывая почти пустой зал, — кто тут будет подслушивать? Это такое старинное дело, что все о нем давно уже забыли. Ну, может быть, кроме семьи.

— И вас.

— Да, такое трудно выбросить из головы, знаете ли. Дела, которые я так и не смог закрыть, все эти годы преследуют меня по ночам. Особенно дело Шарлотты Дион — я взбесился, когда ее папаша нанял частного детектива, чтобы тот во всем разобрался. Намекнул мне, что я паршивый коп. — Шумно вздохнув, Букхольц глотнул скотча. — Столько денег потратил впустую и в конце концов удостоверился, что я ничего не упустил.

— Значит, частный детектив тоже не смог ничего прояснить?

— He-а. Эта девочка просто взяла и пропала. Ни свидетелей, ни вещдоков, кроме оставленного в переулке рюкзака. Девятнадцать лет назад и камер слежения-то не было толком — поди зафиксируй что-нибудь. Человек, который похитил ее, сделал это быстро и аккуратно. Наверняка это спонтанное похищение.

— С чего вы взяли?

— Дело было на школьной экскурсии. Шарлотта училась в модной школе-интернате, Болтонской академии, там, за Фрэмингэмом. В город на частном автобусе приехали тридцать детей, чтобы пройти по Тропе Свободы[5]. Они в последний момент решили зайти в Фаньюл-холл. Учительница сказала мне, что дети проголодались, и они зашли туда перекусить. Думаю, преступник заметил Шарлотту и украл ее. — Букхольц покачал головой. — Речь идет об умелом похитителе. Патрик Дион — венчурный инвестор, он был в Лондоне, когда это произошло. Прилетел домой на собственном самолете. Имея в виду его работу и капитал, я решил, что с него потребуют выкуп. Но этого так и не случилось. Шарлотта просто исчезла с лица земли. Ни улик, ни тела. Ничего.

— Ее мать всего за месяц до этого погибла в ресторане «Красный феникс».

— Да, я знаю. Этому семейству страшно не повезло. — Хэнк глотнул скотча. — От смерти деньгами не откупишься.

— Думаете, в этом все дело? Им просто не повезло?

— Мы с Лу Ингерсоллом много говорили об этом. Но так и не нашли способа связать эти два события, хотя очень внимательно их изучили. Тяжба за право опекунства над Шарлоттой? Плохой развод? Деньги?

— Ни то, ни другое, ни третье?

Букхольц покачал головой.

— Я сам разводился и до сих пор ненавижу эту суку. Но Патрик Дион и его жена остались друзьями. Он даже поладил с ее новым мужем.

— Несмотря на то, что Артур сбежал с женой Патрика?

Хэнк рассмеялся.

— Да, представляете? Жили-были две счастливые семьи. Патрик, Дина и Шарлотта. Артур, Барбара и их сын Марк. Оба ребенка учились в этой крутой Болтонской академии, так семьи и познакомились. И стали время от времени вместе ужинать. Потом Артур спутался с женой Патрика, и все развелись. Артур женился на Дине, Патрик получил опеку над двенадцатилетней Шарлоттой, и все они продолжили дружеские отношения. Говорю вам, это неестественно. — Хэнк отставил свой бокал. — Естественно было бы возненавидеть друг друга.

— А вы уверены, что между ними не было ненависти?

— Думаю, они могли скрывать ее. Возможно, через пять лет после развода Патрик Дион выследил свою бывшую жену и ее нового мужа, вошел за ними в ресторан и в приступе ярости расстрелял их. Однако Марк Мэллори поклялся мне, что все сохраняли дружеские отношения. А ведь из-за этого массового убийства он потерял своего отца.

— А как насчет матери Марка? Она тоже была счастлива, что ее муж ушел к другой женщине?

— Мне так и не удалось поговорить с Барбарой Мэллори. За год до массового убийства у нее случился инсульт. В тот день, когда исчезла Шарлотта, она была в реабилитационной больнице. А через месяц умерла. Еще одна невезучая семья. — Букхольц махнул бармену. — Эй, мне нужно повторить еще раз!

— Э-э-э… а вы сюда на машине приехали, Хэнк? — нахмурилась Джейн, глядя на его бокал.

— Да все нормально. Обещаю, пью последний.

Бармен поставил на стойку еще один скотч, и Букхольц просто уставился на него, словно сейчас его способно было удовлетворить одно лишь присутствие выпивки.

— Ну вот, в двух словах это вся история, — подытожил он. — Шарлотта Дион была семнадцатилетней красавицей блондинкой. Уезжая из школы-интерната, она жила у своего богатого папочки. У нее было все, и вдруг — раз! Девочку похищают на улице. Мы просто до сих пор не нашли ее останков. — Букхольц поднял бокал со скотчем. На этот раз рука у него не тряслась. — Жуткая эта штука — жизнь.

— И смерть.

Рассмеявшись, он глотнул из бокала.

— Совершенно верно.

— А есть ли у вас какие-нибудь мысли о другой пропавшей девочке? О Лоре Фан?

— Это дело Седлака, пусть земля ему будет пухом. Но я просматривал его в связи с «Красным фениксом». И не обнаружил ничего, что навело бы на мысль о сходстве этих двух похищений. Думаю, Шарлотту внезапно увидели и украли. С Лорой — другая история. Это случилось после занятий в школе, когда она шла домой. Ее одноклассница видела, как Лора добровольно села в чью-то машину, будто бы знала водителя. Однако номеров никто не запомнил, а девочку с тех пор больше не видели. Еще одно так и не обнаруженное тело. — Отставной детектив поглядел на бутылки, выстроившиеся в ряд позади стойки. — Это заставляет задуматься о том, сколько скелетов валяется в лесах и на мусорных свалках. В нашей стране пропадают миллионы людей. Все эти кости… Я могу смириться с мыслью, что однажды умру, только в том случае, если на моей могиле поставят хороший памятный камень, свидетельствующий о том, что там лежу именно я. А вот чтобы меня так никогда и не нашли… Закончить жизнь в зарослях каких-нибудь сорняков? Это словно ты и не существовал вовсе. — Хэнк пожал плечами. — Так или иначе, дело Шарлотты Дион я в двух словах изложил. Вам это пригодится?

— Не знаю. Пока это всего-навсего кусочек очень сложной мозаики. — Джейн махнула бармену. — Можно мне счет?

— Да ни за что, — возмутился Букхольц.

— Вы уже оказали мне услугу, рассказав о Шарлотте.

— Я все равно постоянно сижу здесь. На этом месте, в этом баре. Вы знаете, где меня найти. — Хэнк поглядел на ее звонящий телефон. — Вижу, вы девчонка нарасхват. Счастливая!

— Это зависит от того, кто звонит. Детектив Риццоли, — ответила Джейн в трубку.

— Мне жаль, что пришлось сделать этот звонок, — сказал мужской голос, который, похоже, и в самом деле говорил весьма неохотно. — Полагаю, вы начальница детектива Таня?

— Да, мы работаем вместе.

— Я звоню от имени всех родственников погибших. Нам не хотелось бы иметь дело с детективом Танем. Ему удалось огорчить всех нас, особенно бедняжку Мэри Гилмор. Прошло столько лет, зачем нас снова вынуждают отвечать на все эти вопросы?

Джейн провела по волосам, с ужасом думая о разговоре, который ей придется провести с младшим коллегой. «Ты государственный служащий, а потому ни в коем случае не должен докучать гражданам».

— Прошу прощения, сэр, — проговорила она в трубку. — Я не разобрала вашего имени.

— Патрик Дион.

Джейн выпрямилась. И посмотрела на Букхольца, с явным интересом следившего за разговором. Раз уж стал копом, останешься им на всю жизнь.

— Дина Мэллори — ваша бывшая жена? — осведомилась Риццоли.

— Да. Очень болезненно вспоминать, как она умерла.

— Я понимаю, как вам сложно, господин Дион. Но детектив Тань вынужден задавать вопросы.

— Дина погибла девятнадцать лет назад. Никогда не было ни малейших сомнений в том, кто именно ее убил. Почему эта тема всплыла снова?

— Я не вправе обсуждать это. Дело касается…

— Да, я знаю. Дело касается «текущего расследования». Именно это и сказал детектив Тань.

— Он был прав.

— Марк Мэллори в ярости, а Мэри Гилмор и ее дочь ужасно расстроены из-за этого. Сначала нам присылают по почте записки, а теперь звонит детектив Тань. Нам очень хотелось бы знать, почему все это происходит.

— Прошу прощения, — с трудом вставила Джейн. — О каких записках идет речь?

— Это продолжается, наверное, уже шесть или семь лет. Каждый год тридцатого марта в наших почтовых ящиках появляются записки, словно мрачные напоминания о годовщине.

— И о чем же говорится в записках?

— Я всегда получаю копию Дининого некролога. А на обратной стороне кто-то пишет: «Неужели вы не хотите узнать правду?»

— Вы сохранили эти записки?

— Да, Мэри тоже свои сохранила. Вот только Марк до того разозлился, что выкинул их.

— Кто рассылает их? Вы не знаете?

— Предполагаю, что они приходят от человека, который разместил объявление в «Глоуб». От этой Айрис Фан.

— А зачем госпоже Фан делать такие вещи?

На том конце провода повисла долгая пауза.

— Мне не хотелось бы говорить дурное о госпоже Фан. Она потеряла мужа и, я знаю, тоже очень страдала. Мне жаль ее. Но, кажется, тут все предельно ясно.

— Что ясно?

— Эта женщина безумна, — проговорил Патрик.

12

Когда в дверь позвонили, Маура уже успела накрыть стол и поставить в духовку ножку ягненка. Всем известно, что у мальчиков-подростков обычно хороший аппетит, поэтому Маура купила черничный и яблочный пироги, запекла четыре картофелины и очистила штук пять кукурузных початков. А ест ли мальчик салат? Маура понятия не имела. В те отчаянно голодные дни, которые они прожили вместе в диких местах Вайоминга, они с Крысом умудрялись питаться тем, что удавалось достать. Маура видела, как мальчик поглощал собачьи галеты, фасоль из консервных банок и древесную кору. Наверняка он не станет воротить нос от салата латука, а витамины ему, пожалуй, очень нужны. Когда в январе она видела его в последний раз, Крыс был бледным и тощим, и сегодня Маура готовила для того недокормленного парнишки. Вне зависимости от того, как пройдет эта неделя, думала она, мальчик ни за что не уедет из моего дома голодным. Только к этому Маура могла подготовиться, только эту деталь она могла полностью контролировать.

А вот все остальные детали первого визита паренька в ее дом были окутаны неизвестностью.

Джулиану «Крысу» Перкинсу Маура была обязана жизнью, но при этом она едва знала мальчика, а он почти не знал ее. Бок о бок они старались выжить, а ведь вряд ли есть связь теснее, чем отношения между двумя людьми, вместе глядевшими в лицо смерти. И вот скоро они узнают, выдержит ли эта связь серьезную проверку недельного общения в цивилизованных условиях.

Когда раздался звонок в дверь, Маура вытерла руки кухонным полотенцем и, ощущая, как сильно вдруг заколотилось сердце, поспешила в прихожую. Успокойся, он ведь всего-навсего мальчик, мысленно приказала она себе, открывая дверь. И чуть было не упала — огромная черная собака, радостно подскочив, поставила передние лапы ей на грудь.

— Волк! Фу, малыш! — крикнул Крыс.

Пес смачно и радостно лизнул ее лицо, и Маура рассмеялась. Собака снова опустилась на четыре лапы и, завиляв хвостом, залаяла. Маура улыбнулась пареньку — тот явно был в ужасе от безобразного поведения своего четвероногого друга.

— Ну? — проговорила Маура. — Может быть, ты тоже меня обнимешь?

— Здравствуйте, мэм, — вымолвил он и неуклюже обвил ее своими длинными руками.

Маура поразилась тому, насколько крупнее стал мальчик, как много мышц появилось на его теле с момента их последней встречи. Неужели паренек умудрился так вырасти всего за несколько месяцев?

— Я скучала по тебе, Крыс, — пробормотала она. — Я скучала без вас обоих.

По ступенькам крыльца заскрипели шаги, и паренек тут же отстранился от Мауры, точно стеснялся этих объятий. Маура поглядела на человека, возникшего за спиной у Крыса. Обычно Энтони Сансоне казался зловещим — мужчина внушительной комплекции, с таинственным выражением лица, — но в этот сумрачный вечер на его лице была улыбка. Он опустил на крыльцо рюкзак Крыса.

— Возьми, Джулиан, — сказал он.

— Спасибо, что привезли его в Бостон, — поблагодарила Маура.

— Я сделал это с удовольствием, Маура. У нас была возможность поговорить. — Сансоне умолк, пристально разглядывая ее лицо. Похоже, он, как обычно, видел слишком многое. — Мы давно не говорили. А как ваши дела?

— Все хорошо. Много работы. — Она выдавила улыбку. — У меня никогда не бывает перебоев с клиентами. Не хотите ли зайти ненадолго?

Мужчина посмотрел на паренька, который переводил взгляд с одного взрослого на другого и с большим интересом слушал их разговор.

— Нет, вам с Джулианом нужно многое рассказать друг другу. Надеюсь, у вас получится прожить вдвоем эту неделю?

— В понедельник и вторник мне придется пойти на работу, а вот со среды у меня будет несколько выходных. Мы погуляем по городу.

— Тогда я заеду за тобой в следующую субботу, Джулиан, — пообещал Сансоне, протягивая мальчику руку.

Мужчина и паренек обменялись рукопожатием. До странности официальное прощание, но в случае с этими людьми оно казалось абсолютно естественным и предсказуемым. Крыс подождал, пока Сансоне вернется в машину и двинется прочь. Только после этого он обернулся к Мауре.

— Мы говорили о вас, — признался он. — Когда ехали сюда.

— Надеюсь, что-нибудь хорошее?

— Думаю, вы ему нравитесь. Очень. — Крыс подхватил свой рюкзак. — Только он странноватый.

«Некоторые могут и о тебе сказать нечто подобное, — подумала Маура, глядя на паренька. — О нас обоих». Она приобняла Крыса и почувствовала, как он вздрогнул от этого непривычного проявления любви. Слишком уж долго паренек, словно дикое животное, рыскал по горам Вайоминга, однако и сейчас Маура видела в его глазах тоску брошенного ребенка. Мир был не слишком добр к Джулиану Перкинсу, и ему понадобится время, чтобы вновь поверить человеческому существу.

Они вошли в дом. Парнишка оглядел гостиную.

— А куда подевался Волк?

— Думаю, он уже располагается. Наверняка успел найти угощение на кухне.

Именно там они и нашли пса — Волк жадно поглощал обрезки ягнятины, которые Маура сложила в керамическую собачью миску. У нее никогда не было собаки, а потому миску она купила накануне, равно как огромную собачью кровать, поводок, порошок от блох и несколько консервных банок с кормом, которые теперь стояли в кладовке. Волк всюду следовал за пареньком, а это означало, что нынешнюю неделю ей придется провести с двумя загадочными существами — псом и подростком. В духовке зашипел жир, капавший с ягнятины, и Маура заметила, что паренек задрал нос, словно зверь, учуявший поживу.

— Ужин будет готов через час. Пойдем я покажу твою комнату. А где твой чемодан? — спросила Маура, неодобрительно поглядев на рюкзак Джулиана.

— Я привез только это.

— Тогда, похоже, нам с тобой придется отправиться за одеждой.

— Да нет, мне ничего такого не нужно, — возразил Крыс, когда они шли по коридору. — В школе все ходят в форме.

— Вот твоя комната.

Волк первым вбежал внутрь, но мальчик застыл в дверях, словно сомневаясь: вдруг здесь какая-то ошибка? Внезапно Маура поняла, насколько дурацкой, наверное, казалась эта обставленная женщиной комната мальчику и собаке. Неохотно перешагнув через порог, Крыс оглядел белое одеяло, вазу со свежесрезанными цветами, украшавшую комод, и бледно-зеленый турецкий ковер. Паренек ничего не тронул, словно все это были музейные экспонаты, которые он боялся сломать. Он осторожно поставил рюкзак в уголок.

— Как дела в школе? — поинтересовалась Маура.

— Нормально. — Опустившись на корточки, мальчик расстегнул рюкзак и достал оттуда аккуратно свернутую одежду — две рубашки, свитер и брюки.

— Так значит, ты доволен школой Вечерни? Тебе там нравится?

— Она отличается от моей прежней школы. Там ко мне хорошо относятся. — Это замечание прозвучало по-деловому, без всякой жалости к себе, но оно давало понять, насколько мучительной когда-то была его жизнь.

Маура читала вайомингское дело парнишки, а потому знала о его драках в школьном дворе, о том, как Крыса обзывали из-за поношенной одежды и распавшейся семьи. Очень многие люди — от соцработника до психолога — предупреждали Мауру, что это очень трудный мальчик и что, если она впустит его в свою жизнь, ей наверняка придется пожалеть. И вот, наблюдая за тем, как «трудный мальчик» спокойно распаковывает свою одежду и аккуратно вешает ее в шкаф, она подумала: «Слава Богу, что я их не послушала. Никого не послушала».

— А в школе у тебя появились друзья? — спросила она. — Тебе другие ребята нравятся?

— Они очень похожи на меня, — ответил Крыс. Выдвинув один из ящиков комода, парнишка сложил туда носки и нижнее белье.

Маура улыбнулась.

— То есть они особенные?

— У них тоже нет родителей.

Для Мауры это было новостью. Когда Сансоне сказал, что хочет предложить мальчику обучение в школе Вечерни, он обратил особое внимание на академические достоинства заведения, загородный кампус, международный преподавательский состав и отличную библиотеку. Однако ни словом не обмолвился о том, что это школа для сирот.

— Ты уверен? — спросила она. — Наверняка есть родители, которые приезжают навестить учеников.

— Иногда я вижу тетушек и дядюшек. Но никогда не встречался с чьими-нибудь мамами и папами. Он говорит, что мы теперь друг для друга родня.

— Он?

— Господин Сансоне. — Задвинув ящик комода, Крыс обернулся к Мауре. — Он постоянно спрашивает о вас.

Маура почувствовала, что краснеет, и сосредоточила внимание на Волке — пес перекатывался туда-сюда по собачьей кровати, привыкая к новому предмету роскоши.

— И что же он спрашивает?

— Пишете ли вы мне письма, приедете ли когда-нибудь в школу, не хотите ли преподавать у нас.

— В школе Вечерни? — Маура покачала головой. — Я не уверена, что старшим школьникам нужен курс судебной медицины.

— Но мы изучаем много крутых вещей. В прошлом месяце госпожа Соул показывала нам, как соорудить римскую катапульту. А мне позволили провести урок о следах животных, потому что я много о них знаю. Мы даже препарировали коня.