Падение Дуглас Пенелопа

Она пожала плечами:

– Кто знает?

Я выпрямился, подтянув ее еще ближе к себе.

– Так почему тебя называют инициалами твоей сестры?

– Ну, именно так мы и поняли, что у отца что-то не в порядке с головой, – кивнула она. – Он начал называть меня Кейси, думая, что я – это моя сестра. Сначала мы пытались поправлять его, но от этого становилось только хуже. Поэтому мать начала называть меня Кейси в его присутствии, чтобы избежать этих припадков.

Черт возьми, четырехлетней малышке пришлось через все это пройти. Она, наверное, была так растеряна.

– В конце концов, – продолжала она, – все привыкли меня так называть. Когда отцу было лучше, он ненадолго приезжал домой, и мы продолжали эту игру дома. Вот и вошло в привычку.

Я сжал зубы.

Девочка по имени Кейси Картер умерла, а женщине, сидевшей у меня на коленях, приходилось жить в этой лжи. Я был взбешен. Она могла бы стать другой. Могла бы полюбить себя и не делать того, чего требовали от нее бойфренд или родители. Но нет, Кейси была боязливой, робкой и неуверенной в себе. Во всяком случае, до недавних пор.

– Какое же твое настоящее имя?

Она улыбнулась.

– Ты будешь смеяться.

– Я не буду над тобой смеяться, – заверил ее я. – Больше не буду.

Она закатила глаза, а потом устало вздохнула, съежилась и смущенно посмотрела на меня.

– Джульетта. Джульетта Эдриан Картер. Мой отец любил Шекспира, поэтому назвал мою сестру в честь героини из «Укрощения строптивой», а меня – в честь… Ну, ты и так понял.

Я прильнул к ее шее:

– Джульетта.

Я почувствовал, как она задрожала всем телом, и, запустив пальцы в ее волосы, стал покусывать мочку уха, упиваясь запахом.

– Джекс, я не могу, – выдохнула она, положив руки мне на грудь. – Я… – она запнулась. – Не то чтобы ты был мне неприятен, но это плохая идея. Как бы я ни хотела поддаться искушению, я не могу быть такой девушкой.

– Какой такой?

– Девушкой на одну ночь. – Она смотрела на меня.

Я сжал ее футболку в кулаках. Так вот, значит, что, по ее мнению, мне было нужно?

Мой голос зазвучал жестче.

– С чего ты взяла, что будешь девушкой на одну ночь?

– Потому что ты брат Джареда Трента. Потому что ты молод. К чему тебе хотеть большего? – спросила она мягко. – Я не пытаюсь тебя задеть, пойми! Ты мне не безразличен. Мне нравится бывать с тобой… Просто я не готова. – Поджав губы, она начала вставать, но я удержал ее.

– Не готова к чему? – процедил я.

Меня всерьез начинали бесить ее предположения и то, что она сравнила меня с Джаредом. Всего две минуты назад она страстно обнимала меня руками и ногами.

Кейси вопросительно подняла брови.

– К этому. – Засунув руку мне в карман, она вытащила нож. – Он втыкался мне в ногу с тех самых пор, как мы сели. Зачем тебе столько компьютеров? Почему копы все спускают тебе с рук? Чем ты зарабатываешь на жизнь? И почему ты носишь с собой нож, Джекс?

При виде ее гнева мною овладел азарт. С каждой минутой она становилась смелее. Я ответил ей с ухмылочкой:

– Потому что это бесшумно.

И едва не рассмеялся над тем, как она изогнула бровь. Она спросила, почему я ношу с собой нож, а объяснил, почему ношу нож, а не пистолет.

Кейси отвела взгляд, но я заметил, как она раздосадована. Она поднесла нож к лицу, рассматривая его. Нажала на кнопку, и лезвие выскочило прямо между нами. Не успел я подумать о том, что она делает, как Кейси направила лезвие в мою сторону, и я резко отпрянул назад.

– Думаешь, я тебя боюсь? – насмешливо спросила она и поднесла лезвие к моей шее, играя со мной.

Я издал удивленный смешок. Сердце гулко стучало. Что-то новенькое!

Ответив на ее победоносную улыбку, я подался вперед и уперся в лезвие, почувствовав острый холодный металл на шее.

– Хочешь поиграть? Ты не знаешь, как играть по моим правилам, Джульетта.

С этими словами я выхватил нож из ее дрожащей руки и одним движением разрезал ее футболку надвое ровно посередине.

– Джекс! – вскрикнула она. Я бросил нож на пол. – Что ты делаешь?

Обхватив ее за талию, я поднялся и поставил прямо перед окном, которое выходило на задний двор, гле было полно народу. Прижав к себе ее трепещущее тело, прорычал на ухо:

– Господи, Джульетта. Ты думаешь, я просто хочу потрахаться? Думаешь, я весь такой скрытный и загадочный, потому что это мой способ затащить женщину в постель? Да? – напирал я. – Нет, детка. Я мог бы трахнуть десять разных девушек сегодня, если бы захотел. Но я не хочу.

Она дрожала и пыталась вывернуться, напуганная тем, что нас могут увидеть с улицы.

– Так чего же ты хочешь? Если не секса на одну ночь?

В глазах у меня жгло, я закрыл их и зарылся губами в ее волосы.

– Я хочу запугать тебя, – сознался я. – Хочу ранить тебя, не пролив и капли крови. Хочу сломать тебя. – Я притянул ее к себе. – А потом трахнуть.

С того самого момента, как я положил на нее глаз, мне хотелось вытащить ее из панциря. Хотелось увидеть, как она потеряет контроль, подчинить себе. Я не знал, сколько это может продлиться, но одной ночью все точно не ограничится.

Однако я знал, что это не навсегда.

Ее дыхание замедлилось; застыв, она смотрела в окно. Стоя у нее за спиной, я начал снимать с нее футболку, которую она придерживала на груди.

– Джекс, – жалобно произнесла она, повернув ко мне лицо. – Они нас видят.

Я взял ее за подбородок и развернул обратно к окну.

– Не видят. Стекло тонированное. – Футболка, разрезанная спереди, сползла по плечам и упала на пол. – Но ты их видишь, Джульетта, – подчеркнул я, нежно проводя ладонями по ее голым рукам. – Они выпивают. Смеются. Болтают ни о чем. Например, о том, что сейчас в топе в твиттере. – Я сделал паузу, впившись пальцами в ее бедра, прижал ее задницу к своему паху и тихо произнес ей на ухо: – А я так сильно хочу тебя.

Мой член увеличился в размерах. Ее шелковистая кожа, безупречная попка, руки, скрещенные на груди. Она была такой нежной и застенчивой. Если бы я ничего о ней не знал, то подумал бы, что она девственница.

И она тоже не могла больше терпеть. Опустив руки, она повернула голову и прижалась к моей груди, а я испытал соблазн разрезать и шорты тоже.

Но не стал этого делать. Скользнув по ее плоскому животу, я запустил руку ей в трусики и закрыл глаза. Черт, она была вся мокрая. Белье тоже намокло. Как давно она потекла? С тех пор, как мы зашли в эту комнату?

Я погладил ее клитор, чувствуя, как она извивается всем телом. Запустив палец в ее складочки, помассировал вход во влагалище, а потом снова вернулся к клитору.

– Джекс, – ахнула она, уперев ладони в стекло и тяжело дыша. Она наклонилась вперед, прижавшись попкой к моему паху, и я стиснул зубы.

Черт.

– Да, вот так, – сказал я и, вытащив руку из ее шортиков, засунул сзади и начал потирать ее киску вперед-назад. Мои стоны смешивались с ее стонами.

Такая мокрая. И такая гладкая. Она была начисто выбрита. Или, возможно, сделала эпиляцию, потому что она была мягче на ощупь, чем все, к кому я когда-либо прикасался. Нежная как шелк.

Но если она порвала со своим ушлепком больше двух недель назад, то зачем продолжала делать эпиляцию? Мне совсем не по душе была мысль о том, что она с кем-то встречается.

Изогнувшись, она простонала:

– Да.

И, закрыв глаза, я согнулся и стал целовать ее обнаженную спину, касаясь кожи зубами. Одной рукой поглаживал ее грудь, другой я ласкал клитор, прихватив его пальцами, и она выгнулась от удовольствия.

– Черт, Джульетта, – выдохнул я. – Ты никогда не станешь девушкой на одну ночь.

Прижав ее к своей груди, я прорычал ей в ухо:

– Чтобы сделать с тобой все, что хочу, одной ночи мне будет мало.

Я погрузил средний палец в ее влажное лоно, а она ахнула от наслаждения. Потом обвел им вокруг клитора и снова нырнул в нее.

Черт, как же тесно было у нее внутри, тесно и влажно. Мой член вздрагивал от возбуждения. Протянув руку вниз, я поправил его, испытывая жуткий дискомфорт.

Но я не мог сейчас отнести ее в постель. Только не в набитом людьми доме.

Мы стояли лицом к окну и видели, как народ слоняется по заднему двору. Джульетта обняла меня рукой за шею и прижалась попкой к моей руке, и это было так возбуждающе. Она хотела меня. Возможно, даже позволила бы мне трахнуть ее прямо сейчас, но я не мог воспользоваться этим шансом. Пока не мог.

Все должно было произойти в постели. В пустом доме, где она сможет издавать любые звуки, которые только пожелает. Не сегодня, но определенно скоро. Очень скоро, черт возьми.

Моя рука спустилась к ее груди, и я продолжал трахать ее пальцем – все быстрее и быстрее.

– Джекс, – простонала она. – Джекс, пожалуйста. Я не могу.

Я развернул ее к себе лицом и прижал спиной к стене.

– Нет, можешь, – сказал я, снова запустив руку в ее шорты спереди и продолжая ласкать ее.

Почувствовав, как ее соски упираются мне в грудь, я опустил взгляд и стал любоваться ее телом. Черт, как же приятно на нее смотреть. Ее грудь была чуть больше среднего, а для ее комплекции даже чуточку великовата.

– Нет. – Она покачала головой. Ее веки трепетали от удовольствия. – Я не могу. Я не могу кончить, Джекс. Не могу сделать это с кем-то.

Я прижался к ней всем телом, прошептав ей прямо в ухо:

– Мне плевать, что у тебя было с этим козлом, твоим бывшим. Слышишь меня? – А потом прищурился и посмотрел на нее. – Погоди. Что значит «с кем-то»? Ты можешь кончить, когда ты одна. Ты это имела в виду?

Ох, черт. Внесите это в список моих фантазий.

Она отвернулась к окну, но тереться о мою руку не перестала.

– Посмотри на меня, – я мягко взял ее за подбородок. – О чем ты думаешь, когда прикасаешься к себе?

Ее взгляд снова устремился в окно, на людей во дворе. Она обхватила меня за талию, продолжая двигать бедрами.

– Тебе нравится видеть их там? – спросил я, проследив за ее взглядом. – Все в порядке, Джульетта. Нет никаких правил. Ты знаешь, что, если бы не это стекло, они бы все увидели. И это возбуждает тебя. Расскажи мне, о чем ты думаешь, когда прикасаешься к себе.

Она быстро посмотрела на меня и покачала головой.

– Джекс. Я…

– Скажи. – Я сжал губы. – Черт, ты с ума меня сводишь.

– Я думаю о тебе, – выпалила она, не дыша. – Думаю, что было бы, если бы два года назад я позволила тебе отвезти меня домой.

Я закрыл глаза, прижавшись лбом к стене, рядом с ее головой.

– Боже, продолжай, – взмолился я, не прекращая ласкать ее. – Я хочу знать, совпадают ли наши фантазии.

За минувшие годы я часто возвращался мыслями к той ночи. Я был разочарован, когда она не разрешила мне подвезти ее, и, разумеется, не стал возвращаться к тем девчонкам. Я позволил им остаться, а сам пошел в душ и мастурбировал там, фантазируя о Кейси, о том, как сорвал бы с нее это белое летнее платье на заднем сиденье своей машины.

Я поглаживал ее набухший клитор все быстрее и быстрее, ощущая пульсацию на кончиках пальцев.

– Ты сказал мне, что поцелуешь меня, – начала она. – Всего один раз, перед тем как я уеду в колледж, и я этого хотела, – прошептала она, прерывисто дыша. Мой палец скользнул вглубь нее, а потом снова стал ласкать клитор. – Я так сильно этого хотела, – продолжала она. – Но я не могла говорить. Не успела я осознать, что происходит, как ты увез меня на водопад. И поцеловал. Между ног.

Твою мать.

Ее голос окреп, стал смелее.

– Ты задрал мое платье, Джекс. И вылизывал меня языком, – простонала она, втягивая воздух. – А я держала тебя за голову, не хотела, чтобы ты останавливался.

Она вскрикнула, и я понял, что она кончает. Ее бедра вжались мне в руку, и она положила ладони мне на плечи, впиваясь в кожу ногтями.

Я прильнул губами к ее разгоряченной щеке.

– А потом что я с тобой сделал?

Она запрокинула голову назад и со стоном произнесла:

– Ты перевернул меня на живот, положив на капот своей машины, а потом задрал мое платье и трахнул меня.

Ее рот открылся, глаза крепко зажмурились, вскрикнув, она застонала, задыхаясь. Я снова погрузил палец в нее, почувствовав, как напрягается и расслабляется ее тело, ощущая ее учащенный пульс внутри.

– Боже, – протянул я, целуя ее в лоб и принимая в объятия ее содрогающееся и трепещущее тело.

Она уронила голову мне на грудь, и я держал ее в объятиях, пока она не отдышалась.

– Джекс, я… – она нервничала.

– Тише. Расслабься, – сказал я, хоть мое сердце и колотилось как ненормальное, а возбуждение все не проходило.

Я стянул с себя футболку и надел на нее – взамен разрезанной. Она не стала сопротивляться, когда я подхватил ее на руки и отнес в спальню.

– На сегодня веселье закончено, – сказал я мягко, но то были самые трудные слова, которые мне пришлось произнести за всю мою жизнь. Мне хотелось раздеться, забраться под одеяло, прижаться к ней и всю оставшуюся ночь провести, растворившись в ее тепле.

– Я не преследую девушек, которые только что расстались с парнем после пятилетних отношений, – сказал я. – У тебя еще есть время, прежде чем я сделаю попытку. Возможно, это случится завтра вечером.

– Чудесно, – пробормотала она дружелюбно, хоть в ее голосе и прозвучал сарказм.

Положив ее на постель, я выключил свет и поцеловал ее в губы.

– Поспи. Мне кое-что еще нужно сделать, но я скоро вернусь.

Ее глаза закрылись, и две извечные крошечные морщинки между бровями разгладились – она задремала.

– Джекс! – Кто-то постучал в дверь, и я резко вздрогнул. – Джекс, ты там?

Глава 10. Джульетта

Я подскочила на постели, зажав одеяло в кулаке. Джекс подошел к двери и распахнул ее.

За дверью стоял молодой парень с красиво уложенными черными волосами, татуировками на обеих руках и пирсингом на лице в нескольких местах. Он заглянул Джексу за спину, заметил меня, и я тут же подтянула одеяло повыше. Я была одета, но все равно пыталась не выглядеть доступной.

Ага, пора мне свыкнуться с этой мыслью.

– Пацаны кое-кого прижали внизу, – сообщил он Джексу. – Похоже, народ видел, как он что-то подлил в стакан девчонке. Будешь с этим разбираться? – спросил он Джекса, а потом снова посмотрел на меня. – Или хочешь, чтобы мы сами разобрались? – продолжал парень, намекая на то, что Джекс вроде как занят.

Этот паренек не пытался ехидничать или отпускать двусмысленные замечания. Его вопрос прозвучал так, словно он ждал дальнейших распоряжений. Я отвернулась, качая головой.

– Джульетта, оставайся здесь, – скомандовал Джекс и захлопнул за собой дверь как раз в тот момент, когда я недоуменно посмотрела в его сторону.

Что? Мои глаза прожигали закрытую дверь как световые мечи. Я сжала в кулаках черную простыню. Он это серьезно?

Нет уж. Я не собиралась исполнять приказы Джексона Трента как его новая игрушка.

Сбросив одеяло, я подошла к зеркалу и пригладила спутанные волосы. В памяти всплыло, как еще недавно он запускал в них руки.

Потом заправила футболку в шорты, чтобы не казалось, что у меня под ней ничего нет. Она не была не сказать что мешковатой, но очень длинной.

Я уже повернулась, собираясь уйти, но застыла, заметив две фотографии, выглядывавшие из-под деревянной шкатулки на комоде. Протянув руку, я вытащила их и принялась рассматривать. Один снимок казался старым, на нем была запечатлена девушка лет шестнадцати или семнадцати с воинственным выражением лица и в футболке с принтом группы The Cure.

Рядом с ней сидел парень постарше – лет двадцати с небольшим – с сигаретой в руке. У него были глаза Джекса.

Вторая карточка оказалась рекламой клуба в Чикаго, где проходило какое-то шоу. Женщина на картинке была темноволосая и очень красивая, в черном корсете и цилиндре. Она висела в воздухе над толпой зрителей, но по фотографии было непонятно, на чем она держалась.

Я посмотрела на один снимок, затем на второй, заметив сходство между изображенными на них женщинами.

Потом поспешно вернула фотографии на место и направилась к двери.

Выйдя из комнаты, повернула за угол и спустилась по лестнице. Вечеринка продолжалась – в конце концов, было еще немногим за полночь, – но толпа поредела. Шейн, Мэдока и Фэллон нигде не было видно, и меня это слегка разозлило. Моя сестра, по крайней мере, могла бы найти меня, прежде чем уходить.

Несколько человек тусовались вокруг бильярдного стола, кто-то был в прихожей, из кухни тоже доносились голоса. Все были на расслабоне, и практически никто не обратил на меня внимания.

Из динамиков звучала песня Battle Born группы Five Finger Death Punch. Я занесла босую ногу на крыльцо, собираясь пойти к себе, но тут же вернула ее обратно.

Твою мать!

– Джекс! У-ух! – заорал кто-то, и я ахнула и сдвинула брови от ужаса.

Я видела его голую спину – он навис над каким-то парнем, лежавшим на земле, и наносил удары кулаком бедолаге в лицо. Ну хорошо, не бедолаге, если это был тот тип, который подсунул девчонке наркоту, но парень-то был повержен, а Джекс все не останавливался.

Он заносил руку назад, и его кулак опускался прямо на его лицо. Снова и снова. У меня свело желудок.

Когда Джекс в очередной раз замахнулся, я увидела кровь и стремительно сбежала вниз по ступеням, подумав, что это может быть его кровь. Вытерев окровавленный кулак о джинсы, он поднялся, подхватив свою жертву за шиворот.

Я обошла собравшуюся вокруг него толпу, обняв себя руками: по телу пробегал холодок, несмотря на то что на улице было тепло. Джекс запустил руку негодяю в карман, извлек оттуда несколько небольших пузырьков с жидкостью и передал их тому парню с пирсингом, который приходил за ним в спальню.

Наркодилер стоял пошатываясь, с его губ и подбородка капала кровь, а Джекс навис над ним, практически пригвоздив к земле одним только взглядом. Его губы зашевелились – он прошептал что-то дилеру в лицо, – но что, я не расслышала. Сомневаюсь, что кто-то разобрал слова, и я знала: на то есть причина.

Некоторые выкрикивают угрозы, даже не собираясь претворять их в жизнь. Другие угрожают шепотом, чтобы не было свидетелей.

Опустив руки, Джекс что-то сказал парню с пирсингом, а остальные начали постепенно расходиться. Затем он повернулся и увидел меня.

– Я же говорил тебе оставаться наверху. – Его голос был жестким и раздраженным.

Я опустила взгляд, стараясь не смотреть на всю эту кровь.

– Думаю, мне лучше просто пойти домой. Прямо сейчас я вообще не уверена, хочу ли быть с тобой знакома.

Некоторые девушки мечтают о крутом парне. Об эдаком альфа-самце, который будет ими помыкать. Который избивает наркодилеров на газоне перед своим домом. А я внезапно поняла, что мне нужен кто-то, в чей двор вообще не явятся наркодилеры.

– Но ты уже со мной знакома. И достаточно близко. – Он ухмыльнулся.

Несколько стоявших неподалеку ребят хохотнули, а я гневно посмотрела на Джекса.

– Это не значит, что ты знаешь меня, – выпалила я.

Он подошел ко мне вплотную.

– Если ты увидела, как я избил девятнадцатилетнего парня, который подсыпал шестнадцатилетней девчонке гаммагидроксибутират, чтобы позже хрен знает как над ней надругаться, это не значит, что ты знаешь меня, Кейси Картер. – Он медленно произнес имя моей сестры, намеренно растягивая слоги, чтобы задеть меня. – А теперь ты можешь идти.

Вокруг послышались сочувственные возгласы, а я просто смотрела на Джекса, проводя языком по нёбу, и кипела от злости.

Я могла бы сказать, что меня разозлила драка. Или не драка, а многочисленные вопросы без ответов, из-за которых душу точил червь сомнения.

Но нет – ни то, ни другое.

Если бы он подошел ко мне и обнял, глядя на меня так, словно я – все, о чем он мечтал, так, как смотрел на меня там, в той комнате, я бы сдалась. Я бы закрыла глаза на то, что он ввязывался в драки, и на то, что он многое скрывает.

Меня возмутил факт, что он обращается со мной как с вещью.

Точно так же, как и моя мать. Как Лиам. Как большинство людей, которые смотрели сквозь меня, словно я стеклянная.

Пошел он к черту.

Я прошагала мимо него, не говоря ни слова, собираясь вернуться в дом Тэйт.

– Ты в порядке? – ко мне подбежала Фэллон и коснулась моего плеча. – Я только вышла, застала концовку вашего диалога. Я чем-то могу помочь?

Я кивнула, не останавливаясь.

– Да. Возьми у Мэдока ключи от машины и позови Шейн. Поедем прокатимся.

Летом убийства случаются чаще. Малоизвестный, но факт.

Раздраженные жарой люди теряют самообладание и в конечном итоге реагируют так, как не стали бы в нормальных условиях. Солнце ослепляет тебя, пот струится по спине, тебе становится жарко, ты испытываешь дискомфорт.

Если ситуация сложится соответствующим образом – например, кто-то попадется под руку, – наступает переломный момент, и ты слетаешь с катушек. Все, чего тебе хочется, – почувствовать себя лучше, и теперь достаточно мелочи, чтобы ты дошел до крайности.

Что ж, все, чего хотела я, – это чувствовать хоть что-нибудь. Убивать я определенно никого не собиралась, однако начинала понимать, каким образом столь незначительное обстоятельство, как погода, может подтолкнуть человека к нехарактерному для него поступку.

Возможно, кровь начала бурлить в моих жилах из-за Джекса или же из-за того, что я теперь была предоставлена самой себе. Что бы это ни было, но винтики у меня в голове закручивались все туже, и я больше не могла не реагировать.

– Сколько раз ты ездила на механике? – спросила Фэллон, сидевшая рядом со мной в машине Мэдока, когда мы обе резко дернулись вперед.

Я облизнула губы, почувствовав привкус пота на верхней губе и по-прежнему ощущая у себя во рту вкус Джексона Трента. В животе снова заурчало, но я не стала обращать на это внимания и переключилась на четвертую передачу.

– Отстань, – в шутку предупредила я. – Я еще только учусь.

– Мэдок меня убьет, – жалобно произнесла она, и краем глаза я увидела, как Фэллон прижала ладонь ко лбу. – Мне нужно было самой сесть за руль, Кейси.

– Оставь ее в покое, Фэл, – послышался голос Шейн с заднего сиденья, когда я повернула на свою улицу. – И, кстати, ее зовут Джульетта.

Я бросила взгляд на Фэллон. Она смотрела на меня во все глаза. Пряди ее русых волос развевались вокруг лица.

– Джульетта?

Я выгнула бровь.

– Серьезно. Это мое настоящее имя.

– Почему тогда тебя так не называют? – спросила Фэллон.

Улыбка заиграла на губах.

– Теперь называют.

Выжав сцепление и переключившись на пониженную передачу, я плавно остановилась перед кирпичным строением в колониальном стиле. Это был мой дом, то есть дом моей матери. Я смотрела в окно, и мне не верилось, что я была здесь не далее чем сегодня днем.

– Итак, каков план? – спросила Шейн.

– Вам необязательно идти туда со мной, – начала я. Просить их участвовать в этом было уже чересчур. – Мне только нужно забрать из своей спальни дневники. Правда, за раз все не унесешь. Я подумала, что вместе мы могли бы быстро с этим управиться. Если вы, конечно, не против, – сказала я больше в качестве извинения и тут же поспешно повторила: – Но это необязательно. Тем более моя мать – та еще стерва.

– О, – Фэллон с улыбкой потерла руки. – Вредные мамаши. Это же моя специализация!

– Я с вами, – Шейн подалась вперед, глядя на меня. – За дело!

Я сделала глубокий вдох и опустила подбородок, пытаясь побороть волнение. Выйдя из машины, посмотрела на окутанный темнотой дом. Фэллон и Шейн вышли следом за мной. Обогнув автомобиль, я направилась к газону перед домом и улыбнулась себе под нос: мне нравилось, что они у меня за спиной. У меня было такое чувство, словно они подхватят меня, если я упаду.

Это напомнило мне о Тэйт, и я пожалела, что ее сейчас нет рядом.

– Как дела у твоего папы? – спрашивает Тэйт по пути домой из школы.

Я пожимаю плечами, взявшись за лямки рюкзака.

– Так же. Иногда вспоминает, кто я. Иногда нет.

Мы с ней в девятом классе; сейчас понедельник, и у нас только закончились уроки – последней была физкультура. И слава богу! Если бы физкультура была утром, мать запросто могла бы явиться в школу, чтобы убедиться в том, что я приняла душ, и принести мне выглаженную стопку сменной одежды. А так я, по крайней мере, могу сразу пойти домой, и мои друзья никогда не узнают, что мать больная на всю голову.

– Мне сложно свыкнуться с тем, что ты Джульетта, – шутя говорит Тэйт.

Я всего неделю назад рассказала ей о своем отце и обо всей этой истории с именем.

– Называй меня как всегда, Кейси, – говорю я ей. – Я привыкла.

– С дороги! – рычит кто-то, и мы обе подпрыгиваем и жмемся друг к другу, а мимо нас со свистом проезжает Джаред Трент на своем грязнющем велосипеде. Он привстает, продолжая крутить педали, и, обернувшись, бросает на Тэйт злобный взгляд. Его темные волосы лезут ему в глаза, но все равно видно, что они пылают ненавистью.

– Джаред Трент! – вырывается у меня. – Ты настолько туп, что споткнулся бы даже о беспроводной телефон!

Тэйт фыркает со смеху, но потом говорит:

– Не зли его. Он же на мне отыграется. – И, посмотрев ему вслед, добавляет: – Вот дерьмо.

Я смотрю в конец улицы и вижу, как Джаред описывает полукруг, разворачиваясь, а потом устремляется к нам.

Я оглядываюсь и командую:

– Бежим!

Страницы: «« « ... 7891011121314 » ... »»