Падение Дуглас Пенелопа
И мы с Тэйт бросаемся наутек по тротуару и через траву, мой рюкзак подпрыгивает на спине и бьет по копчику. Тэйт с визгом хватает меня за руку.
Я начинаю смеяться и даже не смотрю назад, чтобы проверить, едет Джаред за нами или нет. Взлетев по ступеням на крыльцо, мы вваливаемся в дверь моего дома и захлопываем ее за собой, задыхаясь и хохоча.
– Перестань настраивать его против себя, – говорит Тэйт, но на ее лице читается приятное изумление.
Я бросаю рюкзак на пол, тяжело дыша.
– Он говнюк, а ты классная.
– Кейси!
Я резко поворачиваюсь к лестнице, немедленно выпрямляя спину.
– Да, мама, – я смотрю на нее, а потом в пол.
Мать спускается по лестнице, и я чувствую аромат ее духов.
Ей не нужно ничего говорить. Я употребила непристойную лексику, а это неприемлемо.
– Татум, дорогая, – произносит мать, подходя к нам. – Рада видеть тебя. Какая прелестная майка.
Я отворачиваюсь от них обеих, наморщившись, мои глаза наполняются слезами. Матери не нравится майка Тэйт, и моя подруга это знает. Покраснев от стыда, я сжимаю кулаки. Мне хочется оттолкнуть мать в сторону.
Но, сжав зубы, я вновь поворачиваюсь к ним. На Тэйт белый топик в обтяг, а поверх него свободная черная майка, на которой изображен белый череп в традиционном головном уборе индейцев из бусин и перьев.
– Да, – говорю я, проглотив комок в горле. – Мне тоже нравится этот череп на твоей майке. Я даже хотела попросить тебя дать мне ее поносить.
Тэйт в замешательстве смотрит на меня, а мать выгибает бровь.
Если бы мы с ней были одни, она бы меня ударила.
Когда мы останемся одни, она это сделает.
– Татум, – начинает мать приторным голоском. – У Кейси назначена встреча с доктором. Доберешься до дома самостоятельно?
Встреча с доктором?
Тэйт бросает взгляд на меня, а потом с улыбкой кивает.
– Конечно. – Она тянется ко мне и обнимает. – До завтра, Кейси. – А потом шепотом добавляет: – Люблю тебя.
– И я тебя, – едва слышно бормочу я, потому что мать наблюдает за нами.
Тэйт выходит за дверь, и мать встает передо мной, склонив голову набок.
– Наверх, – приказывает она.
Я не знаю, чего именно она хочет, но внутри все завязывается узлом. Я устала бояться ее.
Я до сих пор помню те времена, когда папа был дома, и мы с ним рядышком сидели на диване и смотрели «Барни». Он терпеть не мог это шоу, но сидел со мной часами, потому что знал: телевизор мне позволяют смотреть только с ним.
Мать никуда меня не водит, кроме как на шопинг или в салон, чтобы привести меня в порядок, или в музей, чтобы я всесторонне развивалась. Она редко смеется в моем присутствии, и я не помню, чтобы меня когда-нибудь крепко обнимали, целовали или как-то иначе выражали свои чувства.
Мне бы хотелось, чтобы она меня любила. Как Кейси. Иногда я слышу, как мама плачет у себя в спальне, но не решаюсь спросить ее об этом. Она придет в ярость.
Я иду наверх, не переставая поглядывать назад краем глаза: она следует за мной. Мне страшно поворачиваться к ней спиной.
Открыв дверь своей комнаты, я останавливаюсь.
Наш семейный врач стоит у окна в своем костюме, только без пиджака.
– Нет, – задыхаясь, говорю я и снова поворачиваюсь к двери.
Но мать хватает меня, заталкивает в комнату и захлопывает за мной дверь.
– Нет! – кричу я.
Сколкьо непролитых слез стоит за этим воспоминанием. Но я больше этого не допущу. Этот проклятый дом уже не мой, и мне не придется здесь оставаться после того, как я заберу свои дневники. Я забуду пощечины, забуду обидные слова, забуду о визитах доктора.
Я больше ни единого дня не стану переживать обо всем этом. Довольно!
Я позвонила в дверь.
Через несколько мгновений в доме, а потом и на крыльце зажегся свет. Переминаясь с ноги на ногу, я подумала, прилично ли выгляжу, но потом успокоилась. Я по-прежнему была в пижамных шортах и футболке Джекса и выглядела по меньшей мере странно, но все это не имело никакого значения.
Мать медленно открыла дверь и обвела нас взглядом.
– Кейси! – Она смотрела то на меня, то на Шейн и Фэллон. – Что все это значит?
– Мне нужны мои дневники.
Недоумение на ее лице уступило место раздраженной гримасе.
– Сейчас ты их точно не получишь. Как ты смеешь…
Я протиснулась мимо нее и, войдя в дом, развернулась.
– Фэллон! Шейн! – обратилась я к девочкам, скрестив руки на груди. – Мои дневники лежат в потайном отделении сундука. Сходите за ними? – спросила я, а потом посмотрела на мать. – Моя мать хочет поговорить со мной наедине.
Я знала, что, сказав слово «наедине», выиграю немного времени. Мать выпрямила спину и лишь отрешенно проводила их взглядом, когда они поспешно юркнули в дом и устремились вверх по лестнице.
Закрыв входную дверь, мать подошла ко мне.
– Как ты смеешь? Сейчас ночь, кроме того, я уже сказала тебе, что ты получишь свои дневники, когда вернешься домой.
– Я не собираюсь возвращаться домой. – Надеюсь, что прозвучало это достаточно воинственно.
– Кейси…
– Меня зовут Джульетта.
Я ахнула: она схватила меня за руку чуть пониже плеча.
– Ты будешь делать то, что тебе говорят, – прорычала она, дернув меня за руку и притянув к себе.
Кожа покраснела там, где она впилась в нее ногтями. Но я сжала губы и выдержала ее взгляд. Я больше не дам слабину.
Я приблизилась к ней вплотную.
– Нет.
Она бросила взгляд наверх, и я поняла, что она раздумывает, ударить меня или нет.
Почти шепотом я произнесла:
– Ты больше не причинишь мне боль.
Ее рот скривился в ухмылке, и она решилась. Отпустив мою руку, она залепила мне пощечину, отчего я пошатнулась и врезалась спиной в стену.
Но тут же отскочила от нее.
– Еще, – потребовала я, раскинув руки в стороны, приглашая мать продолжать.
Сдвинув брови, она смотрела на меня, пытаясь что-то разглядеть в моих глазах, – что, не знаю.
Ее рука снова хлестнула меня по лицу. На сей раз она зацепила ногтями губу, и я крепко зажмурилась, поморщившись от боли. Прерывисто дыша, я снова выпрямилась.
– Давай еще. Неужели это все, на что ты способна? – бросила я.
Слезы стояли в глазах, но я не испытывала ни грусти, ни злобы, ни обиды. Чем больше она била меня, тем сильнее я себя ощущала. У нее не было других козырей.
– Джульетта, что… – услышала я голос Шейн наверху лестницы и выставила руку, призвав ее остановиться и подождать.
Отдышавшись, я покачала головой:
– Ты не можешь причинить мне боль!
Ее лицо было словно камень, но голос дрожал.
– Я вызову полицию. – Она повернулась, чтобы пойти в гостиную.
– И что же ты им скажешь? – вскинув голову, спросила я с издевкой. – Сандра Картер. Вице-президент клуба бизнесменов, председатель общества садоводов Шелберн-Фоллз и председатель школьного комитета? – Я перечисляла те многочисленные сообщества, в которых она может оконфузиться. – Что такое ты можешь им сказать, чего я не могу?
И она остановилась. Я знала, что попала в цель.
Эта женщина не хотела нежеланного внимания к своей персоне, и, несмотря на то что я не стала бы никому рассказывать о ней, своей сестре или об отце, она думала, что я на это способна. И этого было достаточно.
Она стояла спиной ко мне.
– Убирайся.
– Чтобы ты наконец могла остаться одна? – тихо спросила я.
Она не повернулась.
Не посмотрела на меня.
Она просто стояла и ждала, пока я исчезну, чтобы вернуться к своим иллюзиям, чтобы сделать вид, что ничего этого не было на самом деле.
Я бросила взгляд на Фэллон и Шейн, которые стояли с охапками моих черно-белых тетрадей в руках и смотрели на нас во все глаза.
– Пошли, – скомандовала я.
Когда мы вышли из дома и направились к машине, Шейн догнала меня и спросила:
– Ты в порядке?
– Нет, – улыбнулась я. – Ни черта я не в порядке.
Глава 11. Джексон
– Папа! – говорю я, входя в гостиную. – Не хочешь сходить в парк?
Затаив дыхание жду. Надеюсь, что не разозлил его. «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста», – молю я про себя. Мне хочется пойти в парк, поиграть в нормальном месте.
– Нет, – ворчит он, даже не глядя в мою сторону. – Не сегодня.
Я останавливаюсь в дверном проеме, глядя на то, как он и какая-то девушка играют с сахаром на столе. Они делят его чем-то острым, а потом смеются и втягивают носом. Они не смотрят на меня, и я понятия не имею, что они делают, но точно знаю: мне все это не нравится. Что-то тут не так.
Из радиоприемника доносится музыка.
Палящее солнце врывается в окна и нагревает мусор в кухне, отчего вонь стоит просто ужасная.
И я знаю, что отец и эта девушка долго еще не оставят свое занятие, а я буду один весь оставшийся день.
Мне здесь не нравится, я хочу домой. В свою приемную семью. Я жил с ними все пять лет с самого младенчества. Мне не нравится мой папа.
Я подхожу к ним чуть ближе.
– Что вы делаете? – спрашиваю тихо.
– Ничего. – Голос моего отца становится жестким. – Иди играй.
Я не знаю, где играть. У нас нет игрушек, как нет и двора. За дверью только грязная старая улочка.
Девушка встает и начинает танцевать, отец улыбается ей, а потом вдыхает еще немного белого порошка.
Слезы жгут глаза. Мне хочется закричать, что мне здесь не нравится. Что я хочу домой. Но отец говорит, что снова побьет меня, если я еще хоть раз скажу что-то плохое. Когда он приехал забрать меня, я думал, что захочу жить с ним. Думал, что увижу свою маму.
Но я один, и мне все время грустно. Здесь грязно, и мне не нравятся люди, которые к нему приходят. Никто не готовит. Никто со мной не играет. Каждый день, проснувшись и вспомнив, где нахожусь, я плачу.
Слезы текут по моему лицу, и я шепотом говорю:
– Папа, я хочу есть.
Он злобно смотрит на меня, и я начинаю пятиться. Лицо сводит от боли, потому что я не могу перестать плакать. Слезы текут у меня из глаз, плечи трясутся.
– О, сходи принеси ребенку еды, – произносит девушка добрым голосом. – Я побуду с ним.
– Ребенок может подождать, – ворчит отец, подходя к ней сзади и положив руки на ее интимные места. – Сначала покажи, как ты сосешь.
Я стоял в душе, оперевшись о стену и опустив голову. Проводил ладонью по волосам и выдыхал, избавляясь от дерьмовых воспоминаний, которые день за днем пытался оставить в прошлом.
Вот почему я занимал себя по максимуму.
Учеба. «Петля». Лакросс. Клуб. Мои компьютеры. Друзья.
Я почти никогда не оставался дома в одиночестве и по той же причине предпочитал не сближаться с людьми. Особенно с женщинами.
Я провел руками по лицу, ощущая привычную тяжесть волос на спине.
К черту Кейси Картер. Ей с какого-то хрена понадобилось взять и снова включить сучку, да и почему меня это удивляет? Джаред, помнится, меня предупреждал, он говорил, что она дерганая и плаксивая. Но я все равно мечтал о ней.
А почему? С чего она вообще казалась мне какой-то особенной? У меня было не так много девушек, как она, по всей вероятности, считала, но я мог себе это позволить. Мог бы заполучить любую. Черт, да взять хоть Кэмерон. Мы с ней всегда были готовы встретиться по первому звонку. Так зачем мне эти закидоны Кейси?
Каждый ее взгляд стоил тысячи слов. Почему я чувствовал себя таким цельным, когда она улыбалась мне или смотрела так, словно нуждалась во мне?
Когда прошлым вечером я заглянул в ее испуганные глаза и впервые увидел все эти чувства, которых она так боялась, но мечтала испытать, я тут же понял, что в ней сокрыто намного больше, чем она привыкла показывать окружающим.
И я понял, что из-за нее потеряю голову.
Я сглотнул комок в горле и выключил воду. Выйдя из душа, схватил полотенце, обмотал его вокруг талии и подошел к зеркалу над умывальником. Вытер конденсат и приблизился к нему, пытаясь увидеть себя со стороны.
Достаточно симпатичный. Достаточно сильный. Достаточно уважаемый. Достойный парень. Я был чист, и никто не мог посмотреть на меня сверху вниз. Я выпрямился и напряг челюсть. К черту ее. Почему меня вообще все это волнует?
Конечно, прошлой ночью у меня был лучший секс в моей жизни, и мне даже не понадобилось кончать. Но потом, во дворе, когда она посмотрела на меня как на грязного ублюдка, сына Томаса Трента, я впервые за долгое время почувствовал себя так, словно вернулся в его дом. Нечистым. Незащищенным. И недостойным.
Я больше никому не позволял вызывать во мне это чувство. Никогда.
Взяв с раковины резинку, я завязал волосы в хвост и прошел в свой кабинет, где из динамиков звучал трек The High Road группы Three Days Grace. Войдя в Skype, набрал своему боссу, отцу Фэллон, и буквально через несколько секунд он ответил.
– Киаран, – поприветствовал его я, решив говорить стоя, склонившись к экрану.
– Джексон.
Киарану Пирсу было около пятидесяти лет или чуть больше того, но при этом он идеально подходил под типаж Джеймса Бонда. Типаж мужчины, который с годами становится только лучше, как хорошее вино; мужчины, у которого есть харизма, собственный стиль и подружки на каждом континенте? Таким был Киаран.
Ирландец по происхождению, он держался как настоящий итальянец – лощёный, уверенный в себе. Мы с ним познакомились пару лет назад, когда Мэдок и Фэллон только начали встречаться, а я едва окончил старшие классы школы. Тогда он обратился ко мне с предложением.
Никакого оружия. Никаких наркотиков. И никаких встреч. Таковы были мои условия.
И тем не менее меня могли арестовать. То, что я делал для него, было противозаконно.
Но у меня, по крайней мере, не было никаких нравственных заморочек касательно того, чем я занимался. Я по-прежнему считал, что нахожусь на правильном пути. Например, я расследовал серые взносы в избирательные фонды, чтобы Киаран мог собрать компромат на сенатора и посредством шантажа отобрать у него недвижимость, или кормил его конкурентов сфабрикованными данными. Все же это было опасно и могло навлечь на меня неприятности, но я не расхаживал с наркотой на улицам и нигде не светился.
Большей частью задачи были довольно мелкие, но при этом высокооплачиваемые.
Эта работа занимала не так много времени, а денег откладывать позволяла ровно столько, чтобы я мог чувствовать себя в безопасности.
– Док 17? – осведомился Киаран.
– Завтра вечером.
– Ллиен?
– Загружается. – И я нажал несколько кнопок, завершая задачу.
Наши онлайн-беседы с Киараном всегда были короткими, простыми и с использованием шифра. На всякий случай. «Док 17» – относилось к купленному Киараном складу, на который нужно было пробить разрешение, а Ллиен – написанная наоборот фамилия человека, чья личная и финансовая история интересовала Киарана. Задачи были не сложными, но многочисленными. Скучать он мне не позволял.
– Хорошо, – кивнул он. – Скоро буду в городе. Тогда и пообщаемся.
– Отлично.
Он поднес к губам стакан со скотчем. Я знал, что там именно скотч, потому как первым человеком, чью подноготную я изучил после знакомства с Киараном, был он сам.
– Сегодня мой бухгалтер переведет тебе платеж, – добавил он.
– Не трудитесь, – пошутил я. – Я уже снял деньги с вашего счета.
– Вот засранец. – Он резко поставил стакан, а на его губах заиграла легкая улыбка.
Я расхохотался, качая головой.
– Вы должны больше мне доверять. Я бы с вами так не поступил. Хоть и могу это устроить, – подчеркнул я, – но не стану.
Он вздохнул, а я отметил про себя, как сильно они с Фэллон похожи. Русые волосы, темно-зеленые глаза, смуглая кожа, которая казалась загорелой даже зимой. У обоих на носу небольшая россыпь веснушек.
Однако на теле у Фэллон красовалась парочка неброских татуировок, а у Киарана же – шрамы от пулевых ранений.
– Ты выглядишь уставшим, – заметил он. – Кто-то не давал тебе спать ночью?
Если бы.
– Можно и так сказать, – уклончиво ответил я.
Мне не хотелось обсуждать с ним Джульетту.
– Вот бы снова стать молодым, – мечтательно произнес он. – Развлекайся, пока можешь, сынок. Рано или поздно появится та, которой будет по силам скрутить тебя в бараний рог.
Ага, точно подмечено.
– Буду осторожен.
Он кивнул мне:
– Береги себя, парень.
– И вам того же.
Разлогинившись, я покинул кабинет и, войдя к себе в спальню, надел свободные черные штаны. Обычно я носил джинсы, но так как сегодня планировал провести день в гараже, знал, что запачкаюсь. Так что черные штаны были в самый раз.
Сегодня утром я уже успел позаниматься в тренажерном зале, завершить несколько других проектов, которые поручил мне Киаран, и принять душ. Теперь у меня оставался всего час до того, как мой дом снова наводнят люди. В вечерних гонках помимо моей машины будут участвовать еще две тачки с разными водителями; кроме того, несколько моих приятелей обычно приезжали ко мне готовить свои агрегаты к гонке. А с ними – их друзья и подружки. Это было частью нашей подготовки. Мы тусовались, болтали, одалживали друг у друга инструменты… Так как Джаред оставил здесь весь свой скарб, а я в придачу обзавелся своим собственным, выбор у меня был достойный.
Хотя дух соперничества на «Петле» был по-прежнему очень силен, некоторые из нас умудрялись оставаться друзьями, соревнуясь друг с другом.
Я сорвал резинку с волос и, взяв щетку с комода, собрался уже выйти из комнаты, как вдруг грохнула музыка.
Какого черта?
Шагнув к окну, я дернул его вверх и выглянул наружу.
– Мы вчера уже играли в эту игру, помнишь? – проорал я Джульетте, увидев ее через открытые двери балкона. – И я выиграл!
Я с трудом мог различить ее силуэт через ветви деревьев. Она лихорадочно нажимала на кнопки стереосистемы.
– Я пытаюсь выключить это! Отвали! – завопила она, не поднимая глаз.
Я осторожно вылез через окно и стал пробираться по дереву, стараясь ступать легко и быстро, так как под моим весом толстые ветки поскрипывали, а листья осыпались. Добравшись до узенького балкончика Тэйт и перемахнув через поручень, я запрыгнул в комнату.
– Убирайся, – округлив глаза, Джульетта с воинственным видом смотрела на меня. – Я сама могу справиться, Джекс.
Засунув руку за тумбу, я выдернул шнур из розетки, и наступила тишина. Мое сердце гулко билось в груди, а Джульетта тяжело дышала, судя по тому, как вздымалась и опускалась ее грудь. Не знаю, что в ней было такого, но моя кровь всегда вскипала, когда она оказывалась поблизости. Мне хотелось или крушить все вокруг, или трахать ее до умопомрачения, и это пугало меня. Не второе пугало – первое. Рядом с ней во мне будто просыпалась агрессия, и я точно не знал, почему и стоит ли мне ее опасаться.
Я выпрямился и убрал пряди распущенных волос с лица. По-прежнему сжимая в руке щетку, я смотрел на нее, а она – на меня. Ее взгляд был насторожен, а рот немного приоткрыт, но она не выглядела разгневанной. Я не мог понять, о чем она размышляет.
Выпустив провод из рук, я выгнул бровь.
– Думай головой. В следующий раз просто вытащи вилку из сети.
Она скрестила руки на груди – под ее просвечивающей белой кофточкой виднелся белый бикини-топ.
– Возможно, если бы ты не совал свой нос в чужие дела, я бы догадалась сама, – огрызнулась она, вздернув подбородок.
Я покачал головой, горько усмехнувшись.
– Это ты вчера вечером совала свой нос в мои дела. А я просто хотел помочь, – сердито произнес я, проведя щеткой по волосам.
– Поэтому вел себя снисходительно и посоветовал мне думать головой? – парировала она. – Мне такая помощь не нужна, Джекс.
– Ага, – я подошел к ней вплотную. – Я несколько лет пытался с тобой по-хорошему, а что в итоге? Последи за своим поведением, и я тогда сделаю то же самое.
– Тогда перестань смотреть на меня свысока! – закричала она.
– Вот именно! – прорычал я, отвернувшись.
Я снова рванул щеткой по волосам и перехватил их резинкой, собираясь лезть через балкон.
– Перестань, – простонала Джульетта за моей спиной.
Я резко развернулся.
– Что?
– Ты… – Она сжала губы и провела руками по лицу. – Ты рвешь свои волосы. Я не могу на это смотреть. Ты неправильно их расчесываешь.
Я закатил глаза и отвернулся к балкону.
– Ага, я умею расчесываться, мамочка.
– Сядь, – скомандовала она, и я услышал, как за моей спиной двигают мебель.
Снова повернувшись, я увидел, что она поставила в центр комнаты стул, и во рту у меня пересохло.
– Зачем? – спросил я почти шепотом.
Она встала позади стула. Ее плечи казались расслабленными, а между кофточкой и джинсовыми шортами выглядывала полоска подтянутого живота. Волосы были собраны в небрежный пучок, лицо светилось от тонкой пленки пота, а макияж отсутствовал – очевидно, она загорала на заднем дворе. Мне хотелось прикоснуться к ней, хотелось провести весь день в кровати с ней вдвоем.
– Просто сядь. – Она произнесла эти слова твердо, но терпеливо и кивнула. – Пожалуйста!
Я прищурился. Она же не собирается… Мои плечи ссутулились, глаза округлились. О черт, только не это.
Я покачал головой, ощущая бешеный ритм сердца.
«Сходи принеси ребенку еды. Я побуду с ним».
Нет, нет, нет… Я так сильно стиснул зубы, что у меня заболела челюсть. Никто не должен притрагиваться к моим волосам. Никто.
– Джекс, если ты собираешься и дальше отращивать волосы, тебе надо правильно за ними ухаживать.
Она говорила мягко, а ее взгляд излучал терпение.
Я уставился в пол, внезапно почувствовав себя пятилетним ребенком.
– Я знаю, как за ними ухаживать.
Она вздохнула.
– Ну-ну. Покупая шампунь за девяносто девять центов? – пошутила Джульетта, не думая, что я почти не слышу ее.
Читать бесплатно другие книги:
