Игра теней Катериничев Петр
Одни называют масонский заговор, другие — немецкие деньги, третьи — угнетенное положение рабочего класса и трудового крестьянства и последовательные усилия большевиков по проведению пролетарской революции… Вообще в трактовке былых учебников вся мировая история существовала лишь для того, чтобы в определенное время появились братья-близнецы Маркс и Энгельс и создали единственно верное учение… А это, в свою очередь, только затем, чтобы Ленин им проникся, развил, создал «партию нового типа», которая планомерно поработала с «массами», и эти самые массы осуществили Великую Октябрьскую… С «триумфальным шествием советской власти» по просторам необъятной страны…
А ведь в действительности в день переворота «массами» владело полнейшее равнодушие к судьбе и временного правительства, и власти в целом. Поначалу переворот просто… не заметили. Все ждали созыва Учредительного собрания…
А вот когда большевики разогнали «учредиловку», решив, что по тупости массы наизбирали туда совсем не тех, кого должны бы, когда расстреляли рабочую демонстрацию в Петрограде, стало ясно: пришла иная власть.
Так в чем причины, нет, не революции — легкости, с которой большевики захватили эту самую власть?
По мне — их всего три.
За первый вод войны с Германией было уничтожено кадровое русское офицерство. За Родину умирали. Никогда истинные русские дворяне-аристократы не щадили себя в войнах, ибо были людьми долга и чести. К семнадцатому году их погибло более шестидесяти тысяч — куда больше, чем красных командиров перед Великой Отечественной от ежовских репрессий.
Защитить Россию от бандитского беспредела большевиков, который они развязали, сделав ставку на самые низменные инстинкты подонков — «грабь награбленное», — было просто некому.
Вторая причина в том, что русские люди не сомневались в предательстве Романовыми интересов России. Царствующий дом пал, и падение его не вызвало ни сожалений, ни страхов. Российская же интеллигенция по этому поводу находилась в пьянящей предсмертной эйфории, принятой ею за свободу…
Третья. Последний русский самодержец, Николай Александрович, никогда не обладал самым главным для государя, ответственного за свой народ, качеством — волей к власти.
Когда к императору Павлу I ворвались заговорщики и под угрозой смерти потребовали отречься от престола он ответил: «Пусть я умру, но я умру вашим императором».
Для человека, претендующего стать государем России, слова «жизнь» и «власть» должны быть одним словом.
Глава 13
СЬЕРРА-БЛАНКА, ШТАТ ТЕХАС, БАЗА ВМС США
Выстрел из крупнокалиберного пистолета прозвучал в пустом здании, словно взрыв бомбы…
…Дэвид Брэг сидел за столом и пристально рассматривал девушку маленькими поросячьими глазками. Русская шлюха стоимостью почти четыре миллиона баксов.
Круто…
Он подвинул девушке отпечатанную на принтере фотографию: двое мужчин и девочка с бантом. Рядом положил распечатку компьютерной идентификации. Девушка подержала обе бумажки перед глазами не более тридцати секунд и опустила на матово-черную поверхность стола.
— Мне трудно выговаривать ваше русское имя. Если позволите, я буду называть вас Хэлен.
— К чему фамильярности, майор. Называйте меня Джонсон. Я привыкла.
Брэг почувствовал, как лицо его наливается кровью. Эта сучка будет еще демонстрировать самообладание?..
— Видите ли, дорогая леди… — последнее слово Брэг произнес с явной издевкой, — вы не вполне отдаете себе отчет в том, в какой ситуации оказались…
Я — офицер службы внутренней безопасности Центрального разведывательного управления Соединенных Штатов и направлен сюда для проведения независимой проверки. И я ее провел. Минимум, что вам грозит, — это пожизненное заключение.
А учитывая предстоящие в ноябре президентские выборы, с вами особенно церемониться не будут. И все ваши деньги вам уже не помогут… Это первый вариант. Второй. Ваше разоблачение заденет слишком высокие круги в Пентагоне и в президентской администрации, чтобы кинуть такой лакомый и «фотогеничный» кусочек журналистам… Вас тихо устранят. Без фанфар.
Брэг встал, подошел к холодильнику, извлек початую бутылку «Джонни Уокер», бросил в бокал лед, налил.
— Виски? — предложил он девушке.
— Пожалуй, да.
— Содовую?
— Нет. Чистое.
— О'кей.
Девушка отпила из бокала, закурила.
— Я вижу, вы не обескуражены, мисс Джонсон.
— Нет. Полагаю, у вас есть и третий вариант.
— Я всегда считал, что вы умная девушка. И знаете себе цену.
— Да, это так.
Брэг сделал изрядный глоток, не удержался, допил бокал до дна. Выдержал паузу:
— Два с половиной миллиона долларов.
— И ключ от квартиры…
— Что?
— Это я о своем, о женском.
— Согласитесь, мисс Джонсон, это разумная цена. И — умеренная, учитывая сложившиеся обстоятельства.
— Как вы себе это представляете практически, майор? Два с половиной миллиона — сумма, любое передвижение которой будет замечено. Ну а поскольку допуски на получение информации обо мне вы оформляли через системы Центральных компьютеров, то у меня есть от силы неделя…
— Все просто. До мексиканской границы — сорок минут на автомобиле.
Переночуем в отеле, а утром произведем все необходимые банковские операции.
Сегодня — пятница, начало уик-энда. К вам здесь отношение прекрасное, про меня же привычно решат, что где-то втихую наливаюсь спиртным. Хватятся нас не раньше понедельника. В этот день и вы и я будем далеко отсюда. Очень далеко. Надеюсь, нам не придется возвращаться в Штаты. В мире так много прекрасных местечек…
Дэвиду Брэгу и самому понравился нарисованный им план. Красиво, эффектно.
Вот только выполнять его он собирался только до определенного предела. Как только денежные расчеты будут произведены, необходимо избавиться от девки.
Совсем. Иначе он не будет чувствовать себя спокойно даже в Тибете. Он хорошо знал систему. Если системе будет поставлена задача отыскать человека, рано или поздно его найдут, в скиту на Аляске или в многомиллионном Нью-Йорке, но найдут.
После того как будет решено с Джонсон, необходимо инсценировать собственную гибель. А еще лучше — совместную… Сейчас, перед выборами, времени и сил хорошо отработать это дельце у спецслужб недостанет, а потом будет поздно. Ладно, это уже дело техники… Пусть и недалекого, но будущего. А сейчас… Сейчас девчонку нужно сломать. Эта долли-герл никакая не шпионка, это очевидно. Просто папашка, отломив в свое время неплохой кусок пирога, предпринял усилия для натурализации дочки в Штатах и своевременно устроил ей «наследство». Хотя, судя по материалам досье, он покончил с жизнью. В девяносто первом. Или — с ним покончили…
А это означает, что девка контактировала с кем-то или сама знает достаточно много, чтобы проводить операции по отмывке через «наследство» крупных сумм…
Хотя Брэг склонялся к мысли, что папашка устроил все таким образом, когда технические детали «получения наследства» были отработаны изначально, по схеме, много лет назад, и Хэлен Джонсон нужно было просто «расписаться в получении»…
И еще… Дэвид Брэг считал себя наблюдательным человеком. Эта Хэлен Джонсон все три месяца вела себя тихо, как мышонок. Если она не агент, то почему сидит на этой вшивой базе? Выполняет задание Макбейна? Или от кого-то скрывается?..
Брэг снова наполнил бокал и снова выпил до дна. Выпивка ему не вредна.
Наоборот — помогает думать…
События в России в последние годы катятся как снежный ком. В них Брэг не разбирался, да ему это было и не нужно… Но…
Если Хэлен Джонсон выбрала для игры в прятки базу разведки ВМС США — что ж, не так глупо. И это же давало Дэвиду Брэгу возможность завладеть огромными деньгами без особого риска. Но… Девку нужно сломать. Сегодня. Сейчас.
Дэвид Брэг знал только один способ… И еще: эта шлюшка ему достаточно безразлична, но унизить ее — значит унизить адмирала Макбейна, этого волка со стальными глазами… Что может быть приятнее…
Девка сидит молча, ожидая продолжения… Что ж… Продолжение будет… Но совсем не такое, какого она ожидает. Сломать!
— Как видите, дорогая Хэлен, план прост и эффективен… — Брэг наполняет бокал и — выплескивает виски девушке в лицо…
Спиртное обжигает слизистую, Хэлен закрывает глаза… Удар по лицу рукоятью пистолета сбрасывает ее на пол. Она пытается подняться — новый удар…
— Лежать, сука! Ты думаешь, у тебя есть возможность выбирать или торговаться?.. Ты сделаешь все так, как я прикажу! А сейчас… — Дэвид Брэг чувствовал сильное возбуждение, какого с женщинами он не испытывал никогда…
Вернее — очень давно, в ранней юности, он тогда напился и избил девчонку из Гарлема, черную дикую шлюху, и заставил ее делать все, что он хотел… А потом исполосовал ее смазливое личико острым остовом расколотой бутылки… Как написали потом газеты — девка осталась жива, но ослепла…
Хэлен Джонсон лежала на ковре кабинета, губы сочились кровью… Как это приятно… Брэг ослабил ремень, расстегнул брюки, стал над девушкой…
— Ну-ка, подними мордашку…
Удар под колено был резким и неожиданным — Брэг упал навзничь, раскинув руки, пистолет куда-то отлетел…
Дикая боль в колене… Брэг не ощущал уже ничего, кроме этой боли…
Вскочив с неожиданным проворством, схватил бутылку, разбил о край стола, ринулся к девушке, выставив вперед жесткие ребристые сколы…
Выстрел крупнокалиберного пистолета в пустом здании прозвучал словно взрыв бомбы.
Девушка бессильно опустилась на пол, выпустила оружие.
Все оказалось совсем не так, как в тире.
Подумать она даже не успела… Прикоснулась кончиками пальцев к разбитым, кровоточащим губам, рану сильно щипало, и только тогда девушка поняла, что плачет…
Она даже не понимала, отчего — от обиды, от унижения, оттого, что защитить ее некому… Одна только мысль пульсировала с каждым биением сердца: «Хочу домой… Хочу домой… Домой…»
«…Меня зовут Элли».
«А я — Дрон».
«Это что, имя?»
«Нет, это профессия…»
«Они же могли тебя убить… Зачем ты полез?»
«Меня оскорбили».
«Подумаешь… Разжевал бы и выплюнул».
«Так можно проплевать все…»
«…Пойдем купаться? Или сначала позавтракаем?»
«Совместим. Если, конечно, здесь найдутся две корочки хлеба…»
«…Я тебе нравлюсь?»
«Ты изумительна…»
«…Мне нужно уехать».
«Ты надолго?»
«Не знаю».
«А как я разыщу тебя?»
«Ты этого хочешь?»
«Да… Возвращайся скорее…»
Возвращайся скорее… Возвращайся… Возвращайся…
Лека встряхнулась. Вытерла кулачком слезы.
Труп майора Брэга… Расплывшееся на ковре пятно крови…
Сколько же она сидит здесь? Пять минут?.. Десять?.. Но где же тогда охранники?..
Провела языком по разбитым губам. Ссадина кровоточит. Какие десять минут — прошли секунды! Действуй!
Девушка быстро поднялась с пола. Подошла к компьютеру. Просмотрела файлы: вызов информации по ее делу зашифрован личным кодом Брэга. А это значит, у нее есть три дня, а то и неделя — пока на информацию отреагирует какой-нибудь клерк в Лэнгли или Агентстве по национальной безопасности… А вот сейчас нужен верный ход. Единственно верный.
Лека подходит к столу, залпом допивает спиртное из своего бокала, снимает трубку телефона, набирает номер.
— Капитан Лоурел у телефона.
— Сержант Хэлен А. Джонсон, регистрационный номер…
— Привет, Хэл! К чему такая официальность, мы же не на работе… Уик-энд…
Кстати, у нас с Линдой вечеринка, присоединяйся…
— Извините, сэр…
— Хэл, кончай дурить… «Сэр» для тебя я на службе, и то — только в присутствии офисных крыс… Если бы ты знала, девочка, какими мы с Джорджи были во Вьетнаме… Хм… Ну да, конечно, не с Джорджи, а с адмиралом Мак-бейном.
Хотя — тогда он был Джорджи… И сейчас… За что и уважаю… Хэл?.. Хэл?!.. Ты что, плачешь?!
— Капитан Лоурел… Я хочу заявить…
— Что случилось?!
— Только что я застрелила майора Дэвида Брэга. В его кабинете. Насмерть.
ЛЭНГЛИ, ШТАБ-КВАРТИРА ЦРУ США
Похороны майора Дэвида Брэга были более чем скромными. Обстоятельства, при которых произошел… э-э-э… несчастный случай, оказались столь… э-э-э… пикантны, что обе комиссии — ВМС и ЦРУ — ограничились скорым формальным расследованием и постарались побыстрее замять дело. Перетрясать грязное белье штука достаточно противная сама по себе, а у майора Брэга… Выяснилось, что тремя месяцами раньше он был переведен проверяющим в Сьерра-Бланку исключительно с тем, чтобы через положенное время тихо отправить этого офицера в отставку…
Майор засветился перед проверяющей комиссией как педераст, да еще и ищущий приключений с малолетними мальчиками в сомнительных кварталах… Его и спровадили подальше…
Ну а в день гибели он успел нализаться еще с утра, побывал в баре с очень дурной репутацией, избил девушку-офицера ВМС и попытался удовлетворить свои извращенные аппетиты… За что и схлопотал пулю из собственного пистолета…
Моряки постарались. К приезду людей из Лэнгли был приготовлен полный отчет о происшествии, опрошены свидетели… Комиссия ЦРУ согласилась с выводами коллег: обстоятельства толковались однозначно.
После недолгих размышлений, с благословения начальства была сочинена версия для газетчиков: самоубийство в состоянии депрессии на почве систематической алкогольной интоксикации. Версия получила характер официальной. Все соблюли честь мундира; более того, цэрэушники остались благодарны разведке ВМС за столь деликатный подход в этом непростом для Лэнгли вопросе…
Сейчас Хэлен Джонсон под домашним арестом, но чисто формально. Сослуживцы ей сочувствуют. Ее решимость поддерживают.
Ну а Дэвид Брэг, по мнению многих, был никчемный человечишка. Совсем никчемный.
Но это не означало, что он, Поль Челси, перестал копать. С Брэгом он проработал в одной комнате шесть лет — достаточно, чтобы ощутить некое беспокойство. Да, все, что произошло, похоже на Брэга: и с мальчиками он баловался, и с женщинами общался не иначе, как посредством миньета, и пил в последнее время чаще, чем нужно бы… Но при всем при этом майор Брэг был честолюбцем. И притом — профессионалом. То, что его вытурили из центральной «конторы», могло заставить его поступить именно так, как предположила комиссия, а могло и…
Никто не захотел подробно вникать в то, чем последнее время занимался майор Брэг; помимо всего прочего, люди суеверны, неудачник считается заразным… Тем более приказа на разработку не было, а кому охота искать лишние приключения на свою задницу?..
Наверное, только ему, Полю Челси. Хотя запрос относительно разработок Брэга он составил почти исключительно из любопытства. Но когда пришел ответ…
Несвязуха. Полная. «Дурочка». Кодовый допуск Брэга и — квалификационный номер какого-то сержанта ВМС… Поль Челси слишком хорошо знал майора, чтобы считать его простаком… Что-то Дэвид «наколол»… И это «что-то», возможно, и помогло ему схлопотать пулю…
Вечером Челси оформил подробные запросы по Брэгу и Хэлен Джонсон и загрузил в Центральный компьютер. Дэвид работал в основном через него, так что…
Теперь оставалось ждать.
СЬЕРРА-БЛАНКА, ШТАТ ТЕХАС, БАЗА ВМС США
Хэлен выходит из душа, встряхивает мокрыми волосами, смотрит на себя в большое зеркало. Уже почти неделю она сидит безвылазно в своей квартире под домашним арестом. Впрочем, арест достаточно условен — так, формальность. К ней заходили офицеры — выпить рюмку-другую. А она три дня просто пила. Хватит.
Все произошло как нельзя более удачно. Но никакая удача не длится вечно.
Действуй.
Хэлен быстро оделась, собрала небольшую сумку — только самое необходимое.
Вытащила из ящика стола оружие — небольшой, компактный пистолет. Подарок Джорджи. «Оружие для настоящих мужчин, которые не любят афишировать, что они вооружены…» Пистолет легко поместился в карман джинсовой курточки. Хэлен снова оглядела себя в зеркале: джинсы, футболка, кроссовки, небольшая спортивная сумка, куртка… Ничего лишнего. Из другого ящика вытащила деньги. Чуть больше трех тысяч, но пока хватит. Скоро ей понадобится много наличных.
Подошла к телефону, набрала номер.
— Капитан Лоурел.
— Привет, Скотт, это Хэл.
— Как ты, малышка?..
— Уже нормально.
— Ну вот и славно.
— Знаешь, Скотт… Я больше не могу здесь торчать, в четырех стенах…
— Ты же понимаешь, Хэлен, приказ о твоем домашнем аресте пока не отменен. У этих чиновных крыс машина всегда проворачивается со скрипом…
«И слава Богу», — подумала девушка.
— Скотт… Мне нужно как-то развеяться… А то я тут сопьюсь… Может быть, ты разрешишь Грегу отвезти меня в супермаркет?..
Капитан Лоурел усмехнулся про себя… Лучшее средство для снятия стресса у любой женщины — тратить деньги… Уж что-что, а это он узнал хорошо за пятнадцать лет семейной жизни… Как только у Линды наступала депрессия, Лоурел давал ей свою кредитную карточку и отправлял в маркет… И — никакого психоанализа…
— Хорошо, Хэл. Часа за три управишься?
— Ну конечно.
— О'кей. Грегу я перезвоню.
— Спасибо, Скотти.
Лоурел повесил трубку. Жаль девчонку: ее карьеру в разведке можно считать законченной. Здесь не любят даже тихих скандалов, а выстрел из «смит-и-вессона» в здании разведцентра тихим никак не назовешь… Впрочем, этого дегенерата Брэга давно следовало пристрелить, да вот некому было…
Карьера Джонсон закончена. Ну да не беда — она богата. А он, капитан Лоурел, уж позаботится о том, чтобы девушка вышла в отставку с блестящими характеристиками. Тем более ему не нужно для этого кривить душой. И парни из Лэнгли будут не против, совсем не против…
Лоурел поднял телефонную трубку:
— Сержант Грег?
— Слушаю, сэр.
— Отвезете мисс Джонсон в супермаркет. И проследите, чтобы в дороге или где бы то ни было еще не произошло никаких инцидентов. Никаких. Это было бы нам сейчас очень некстати.
— Слушаюсь, сэр. Можете на меня положиться, сэр.
— Я знаю, Грег, я знаю. И все же будьте предельно внимательны. От этих ребят из «фирмы» можно ожидать любых сюрпризов.
— Я понял, сэр. Разрешите выполнять?
— Выполняйте. Жду вас обратно через три часа.
— Есть.
Глава 14
— Стоп! — командую Ларину.
— В такой колотун если остановимся, можем не завестись.
— А если не остановимся, вообще не доедем. До Москвы докатятся два трупа без признаков насильственной смерти, причем один из них — за рулем.
— Я думал — спишь…
— Чтоб не проснуться?
Оттаиваю «пятачок» в замерзшем стекле:
— Подруливай давай к огням. Придорожная забегаловка покрыта инеем. Но внутри тепло.
— Что-нибудь горячее есть? — спрашиваю коротко стриженного прыщавого паренька-буфетчика. Тот оглядел нас сочувственно, выдохнул:
— Водка.
— Давай. И зажевать.
— Пельмени…
— Валяй.
— Дрон… Я же за рулем… — слабо пытается возражать Ларин.
— Лучше быть пьяным, чем мертвым.
— Кто бы спорил…
От Велереченска мы отъехали километров двести. Первые минут двадцать Гриня уверял, что вообще-то печка — зверь, заработает… Потом замолчал.
Усаживаемся за столик. Их в забегаловке всего три, два — вроде как у двери, один — в углу. Выбираем, не сговариваясь, третий — в углу теплее, титан рядом.
Прикорнувший мужчинка — вряд ли нам помеха, ибо единственный госсекрет, которым я овладел за время поездки, — так это то, что лучший кандидат в президенты для нашей страны — Хрюша. Но делиться им не собираюсь, ибо болтун — находка для шпиона.
Стоило нам присесть, как спящий мужик немедля поднял голову, обвел нас вполне осмысленным взором и просипел:
— Пятьдесят грамм нальете?
Молча откручиваю голову «блондинке», плескаю в три стакана и свою дозу выпиваю махом. Ни вкуса, ни цвета, ни запаха… Греть начинает чуть позже — значит, водка. О сертификате качества я у стриженого «метра» за стойкой справляться не стал: не «Абсолют», конечно, но мужик-то за столиком живой, да еще и очень «теплый»… Вот это нам сейчас и нужно — согреться.
— Дальнобойщики? — справляется мужик. К моему огорчению, от выпитой дозы он просто протрезвел… Я-то надеялся в тишине пельмешек пожевать под водочку и мирное сопение Ларина…
— Проезжие…
— В Москву?
— Вообще-то в Мехико, но компас посеяли…
— А-а-а… — Мужик понял, что с ним разговаривать не хотят… Но не обиделся — даже, наоборот, сочувственно как-то закивал…
Пельмени еще варились… Ларин разлил. Понятно, в три стакана.
Выпили.
Мужик просветлел лицом. Еще сто грамм — и он вообще отрезвеет и станет как огурчик. Малосольный.
— Я вижу, вы люди интеллигентные…
Вот уж нет. К кому себя не причисляю, так это к интеллигентам. Несмотря на два «верхних» гуманитарных, не считая попутного обучения умениям с навыками. Как говорил один идейный вождь, Вовик: «Интеллигенция — говно». Полностью с ним солидарен как раз в этом вопросе. А как иначе: именно эта гнусная сволочь, считающая себя то совестью нации, то квинтэссенцией культуры, то еще Бог знает чем, на самом деле просто паразитирует и вкусно живет, уютно тусуясь по своим журнальчикам, просмотровым зальчикам, обсуждая всякие завиральные бредни и пописывая всяческие воззвания, сиречь присоединяя голоса… Людишки, которые никогда ничего сами не создавали и не создадут, рожденные лишь для того, чтобы мусолить «страницы классики», судачить о «темном и безграмотном» народе, выливать помои собственных комплексов на души сограждан. Ибо людям действительно талантливым некогда страдать всей этой фигней — им бы успеть сделать, ведь жизнь много короче всего, что мы хотим в нее вместить…
Понятно, здесь я не имею в виду честных служилых работяг — учителей, врачей, преподавателей… И трудяг — актеров, ученых… Это об обслуживающей интеллигенции…
Как говаривал другой идеологический вождь, Геббельс: «Когда я слышу слово „интеллигенция“, я хватаюсь за пистолет».
Дурак он, этот Геббельс. Сразу видно: идеолог, а не практик. А чему нас учит практика как критерий истины?
А практика нас учит: оружие следует доставать только тогда, когда предстоит им работать. Ежели не собираешься, лучше, чтобы окружающие вообще не знали, что ты вооружен. И им приятнее, и тебе спокойнее. И полезнее. По жизни.
— Боже упаси, — отвечаю.
Ларин тоже поперхнулся коркой, глянул на мужичка раздумчиво…
— Да я… В том смысле, что… У вас ведь есть высшее образование?
— Обязательно.
— Гуманитарное?
— Когда как…
— Значит, я почти угадал. Кто вы по профессии?..
И чего я на мужичка взъелся? Несчастный он просто, паз сидит здесь об эту пору, а не дрыхнет дома в супружеской постели…
Что может быть горше одиночества?
Наверное, много чего…
Вот только… Если человеку не с кем стареть…
— Преподаватель.
— В высшей школе?
— В средней… Но оч-ч-чень специализированной.
— Да. Это теперь модно. А что вы думаете о теперешних делах? — Мужчина кивает куда-то вверх.
Читать бесплатно другие книги:
