Бесстрашная помощница для дьявола Свободина Виктория
– Василиса, у вас все хорошо? Вы какая-то… задумчивая.
Невольно фыркнула.
– А обычно у меня глупое выражение лица, да?
– Не то чтобы. – Крамер улыбнулся, но смотрит на меня остро. – Кстати, приглашаю вас сегодня на ужин. У меня будет к вам одно предложение. Деловое.
Плохо. Общаться с Крамером – это меньшее, что мне сейчас хочется. В идеале – нужно бежать, и как можно дальше. В Китай хотя бы. Там людей много, авось, затеряюсь, родители помогут. Но как сбежать, если я пол колпаком, а Давид предположительно ждет от меня беременности и детей.
– Мне нужно заехать к себе домой. Взять кое-какие конспекты для диплома, да и в принципе ноутбук и несколько мелочей.
Крамер довольно кивнул. Я заметила, что он вообще положительно воспринимает, если я что-то таскаю к нему в дом и обрастаю там мелочами.
– Тогда езжайте сейчас, вы мне до конца рабочего дня особо не нужны будете, Георгий вам поможет с вещами.
Вырваться от Давида и оказаться у себя дома – просто отлично. Ну и почему бы не попробовать сбежать. Вот так резко, без плана. У меня дома есть сбережения в наличной форме, закажу быстро билеты на ближайший рейс хоть куда, такси к черному ходу. Сейчас из охраны только Жорик, его попрошу подождать в машине, якобы не желая пускать в девичью обитель. Можно даже одно такси заказать, а по пути договориться с водителем, чтобы официально он отвез меня в одно место, а потом вне счетчика, за двойную или тройную плату в аэропорт. Тогда билеты лучше заранее не покупать на самолет, чтобы замести следы. Плевать на деньги, сейчас главное вырваться, а дальше разберусь.
Когда еду вместе с Георгием домой, ощущаю просто небывалый адреналин. То что я собираюсь совершить – безумие. Давид узнает, будет в ярости. Но я думаю не о себе. Раз уж так сложилось – маленькую жизнь внутри себя буду защищать. Только когда почувствую что мы в безопасности, если все удастся, с крайней осторожностью свяжусь с Давидом и обсужу сложившуюся ситуацию. Но может все обойдется, это ошибка, и я беременна. Очень на это надеюсь.
Еле-еле удалось уговорить охранника подождать меня в машине, ведь зачем ему ждать меня в подъезде, если задержаться в квартире я планирую минимум на час, а как буду выходить, обязательно позвоню охраннику (нет).
И, о чудо, я осталась одна у себя в квартире. Первым делом забежала в туалет, сделать вторую проверку. Увы, второй тест все подтвердил.
Спустила полоску теста в унитаз. Надо оставить как можно меньше улик. На все про все у меня от силы десять минут, затем нужно бежать и выиграть как можно больше времени.
Вылетаю из уборной, бегу в комнату, достаю сумку и начинаю спешно сбрасывать в нее одежду и документы, в какой-то момент оборачиваюсь в сторону выхода из комнаты и впадаю в ступор, поскольку вижу застывшего в проеме… Колю.
Насторожилась, и еще как. Охранник Крамера, может, его приставили тайно за мной следить, и теперь я попалась, но я вендь и говорила, что еду собирать вещи, так что буду стоять на своем. Не расколют.
– Николай, что вы здесь делаете?
– Я тут поселился, по соседству – слышу соседушка моя пришла, зашел вот соли попросить.
Э-э… Коля в своем уме?
– У меня соли нет, так что до свидания. Я так понимаю, мне стоит сменить замки? Да и дверь?
Николай красноречиво смотрит на сумку у моих ног.
– А я знал, чт о рано или поздно ты захочешь сбежать от него, но он в тебе слишком заинтересован. Поверь, ты не сбежишь. У него слишком хорошие связи, штат ищеек, охраны, группы быстрого реагирования и деньги, чтобы все это оплатить. Ты не сбежишь без нужных знаний, умений, денег или… помощи. Хочешь, помогу?
Заманчиво конечно, но нет, спасибо. Глаза Николая лихорадочно горят, и он словно… не здоров. Или перепоутребил каких-то веществ. Даже если я не смогу сама сбежать, то с Колей пытаться точно не хочу. Не знаю, кто адекватнее и безопаснее, шеф или его охранник, но Давид мне все-таки немного ближе и роднее, из двух зол выбираю Крамера. Да и интуиция кричит, что этому Коле доверять нельзя.
– Нет спасибо, и я никуда не убегаю, наоборот, вещи собираю, чтобы переехать окончательно к шефу.
– Ну и зря, – лениво изрек Коля и двинулся мне навстречу.
– Не подходи!
Все равно идет, неспешно, словно уверен, что я от него никуда не денусь.
Блин, что делать?! Надо дать знать о беде своему охраннику, сама – с тренированным мужчиной точно не справлюсь, еще и вероятно беременная – тут наоборот, нельзя сопротивляться, чтобы не ударили, например, в тот же живот.
Лихорадочно ищу взглядом, куда положила телефон.
– Это ищешь?
Коля с довольной улыбкой достает из кармана мой мобильный.
– Сейчас мы кое-куда поедем вместе, ты будешь хорошей девочкой…
Мне надоело быть хорошей девочкой.
Хорошо, что стою рядом с компьютерным столиком и окном.
Схватила ноутбук и со всей силы кинула им в окно, которое тут же с громким звоном разбилось, а ноут отправился в гордый красивый полет, первый и последний.
Ну вот, намек Георгию отправлен.
Больше я ничего не успела сделать, Коля уже был рядом и, схватив меня, приложил к моему лицу какую-то ткань. Мир померк.
Очнулась не в самом приятном положении и состоянии. Лежу на заднем сидении машины, руки и ноги скованы наручниками, еще и пристегнута странным образом, ремнями безопасности.
Машина не едет. И вообще как-то тихо.
Вдруг дверь резко открывается, я вижу Колю.
– Вот она, жива и невредима, – громко произносит Коля, беря меня за волосы и приподнимая тем самым мою голову.
Козел!
Замечаю невдалеке Крамера, собственно, ему, похоже, и демонстрируют степень моей неповрежденности.
Все, Коля отпускает, дверь не захлопывается.
Переживательно, но наличие Давида поблизости успокаивает.
Пока есть возможность, пытаюсь выпутаться незаметно из ремней. Будет возможность, упрыгаю из машины.
– Еще раз шевельнешься, пристрелю, – это зло и угрожающе сказал Коля, когда вдруг вновь обернувшись.
Застыла. Ладно, пусть шеф сам разбирается.
Краем глаза слежу за тем, как переговорщики осторожно сближаются, о чем говорят, мне не слышно.
Проходит, наверное, четверть часа, но даже это время тянется для меня невероятно долго.
И тут случается неожиданное.
Николай падает с рыданиями на колени, обнимает ноги Крамера и громко просит прощения.
Давид с каменным выражением на лице отступает от охранника, требует встать, и когда Николай исполняет повеление, шеф со всей силы дает кулаком в челюсть обидчика.
Тут же налетает охрана, Николая скручивают а Давид целеустремленно идет ко мне, встает в открытом проеме, облокачивается на крышу машины и оглядывает меня с серьезным и даже тревожным видом.
Первые слова произнесенные Давидом в столь эпичный момент, поразили.
– Весьма соблазнительно выглядит, Василиса Андреевна. Наручники вам все-таки очень идут, да и ремни весьма интригующе смотрятся.
Ха. Кто о чем. Горбатого могила исправит.
– Мне холодно, – все, что удалось ответить мне.
По щекам потекли горячие слезы. Страшное закончилось, начался отходняк. Я без куртки, дверь открыта, на улице холодно, и вообще я беременная и несчастная. Ну ладно, есть маленькая надежда, что не беременная.
Краме помог выпутаться из ремней, сел рядом в машину, снял свое пальто и укрыл им.
Я уже во всю беззвучно плачу.
Давил меня обнял, а потом и вовсе привычно усадил на колени.
– Сейчас мои люди найдут ключи и тебя освободим.
Начальник успокаивающе гладит меня по волосам.
– Почему твой охранник напал? – тихо спрашиваю я, когда, наконец, немного проплакалась, с меня сняли наручники и мы пересели в автомобиль Крамера.
– Он не мой охранник. Он был уволен еще до нашего отпуска.
– А чего он хотел?
– В основном денег. Еще он обиделся, и хотел мстить. А тут все сошлось. Те, кто организовывал против меня заговор, наняли его, посулив хороших денег. Вариант мог бы быть весьма удачен, ведь Николай отлично знает работу моей охраны, расписание и прочие нюансы. Задача моего бывшего охранника была именно вас похитить, для шантажа, но расклад поменялся, а ему никто не сказал, что заговорщики уже найдены и везти тебя будет не к кому. Увы, мои люди, похоже, не дожали противников, раз про ловушку не стало известно. Что касаемо сегодняшней ситуации. Коля ждал твоего возвращения домой довольно продолжительное время, сняв квартиру по соседству, но уже начал терять надежду на твое возвращение, сделав дубликаты ключей. И с одной стороны плохо, что ты зашла домой одна, без охранника, и за это Георгий будет наказан, с другой стороны хорошо, что так вышло, иначе, скорее всего, охранник был бы сразу пристрелен Николаем и никто бы тебе уже не помог. Ты молодец – хорошо, что сообразила дать сигнал о помощи. Тут уже Георгий не сплоховал, метнулся к тебе, очень быстро, по дороге догадавшись перекрыть запасной выход машиной, вызвал подмогу и буквально взлетел на твой этаж через главный вход, но Николай фактически взял тебя в заложницы и угрожал тебя убить, если его не пропустят. Пришлось Георгию, так как он был еще один, Колю пропустить, и пасти, потом уже подъехали мы, и перекрыли все пути. Далее ты уже, полагаю, примерно знаешь. Начался переговорный процесс.
Да уж, тот еще переговорный процесс. Даже знать не хочу содержание их беседы.
– Как ты себя чувствуешь? – неожиданно очень напряженно интересуется Давид. – Болит что-нибудь?
– Нет, все нормально.
Крамер кивнул.
– Хорошо.
– А если бы болело, то тогда в пыточной Коле назначили бы более серьезное наказание? – я фыркнула.
– Если бы болело, то в первую очередь мы бы поехали в больницу, а потом домой. А Колю так и так ждет перед попаданием в тюрьму такое серьезное наказание, что чего-то добавлять смысла нет.
Напряглась. Нет, из-за Николая. Насчет “домой”.
– Давид, мне нужно кое-что тебе сказать.
– Говори.
Глубоко вздохнула. Как же решиться?
– У меня задержка и тесты показывают вероятную беременность.
Не знаю, какую реакцию я ждала, но на лице Крамера удивления точно не отразилось. В машине мы пока одни, еще никуда не едем, и пора решить направления, в котором будем двигаться.
Давид широко улыбнулся и обнял меня.
– Замечательно. Я в общем-то догадывался.
Дышать, дышать, держаться. Изобью Крамера попозже.
– А как такое могло случиться, если ты вроде как предохранялся, да и я тоже?
Улыбка Давида стала еще шире (хотя куда уже шире-то) и наглее.
– Предохранения в принципе не было. Ни с моей, ни с твоей стороны.
Тело отреагировало быстро. Почти удалось влепить Камеру прщечину, но он успел руку поймать и поцеловать ладонь прежде, чем я сжала руку в кулак.
Силы для дальнейшего разговора нахожу в себе с трудом, но надо выяснить все до конца.
– Но как, если я пила таблетки?
– В тот же вечер, когда ты их купила, пока мы с тобой гуляли во дворе, мои специалисты приобрели такие же средства, подобрали примерно аналогичные по форме витамины, чтобы совпадали по объему с ячейками пачек с контрацептивами, аккуратно их вскрыли и заменили их витаминами для тех, кто готовится к беременности, а не защищается от нее. Скажу сразу, задача была непростая – сделать так, чтобы нарушенная целостность упаковки была незаметна.
Теперь по щекам текут злые горючие слезы.
– За что вы со мной так? Что плохого я вам сделала?
Крамер посмотрел на меня очень строго.
– Лис, не впадай в истерику. К слову, я и поводов для нее не вижу. Ничего плохого не случилось. Наоборот.
Углу, посмотрела бы я на Давида, если бы с ним кто-то повернул подобное, и куда бы он впал после этого.
– И что теперь, вы хотите отдать ребенка, когда тот родиться, своему отцу? – спросила я мертвым голосом.
ГЛАВА 41
Крамер смотрит на меня, как на неразумное дитя, где-то даже с умилением.
– Конечно, нет, Василиса. Никаких наших детей отец не получит.
Насторожилась еще больше.
– Что значит: “наших детей”? Вы знаете что-то, что не знаю я? У меня там двойня? Тройня?
Ну, вряд ли, Крамер знает, но я уже ничему не удивлюсь.
Давид весело фыркнул.
– Сколько у тебя сейчас в животе детей, мне пока неизвестно, но чем больше, тем лучше. Про наших детей я говорю в перспективе. Мне бы точно хотелось больше двух.
А губа не треснет? Крамер меня не успокоил насчет своего отца, может врет, чтобы усвоить бдительность, а сразу после родов отдаст ребенка папеньке.
Ладно, остался еще один вопрос.
– Если это не месть и не наказание, то почему все-таки вы выбрали меня на роль матери своих детей?
– Этому способствовало немало факторов.
Крамер замолчал. Что, все? Ожидающе смотрю на Давида, и он все-таки соизволил продолжить.
– Началось все с того, что отец действительно довольно давно давил на меня с детьми. И в тот момент, когда мы с тобой обсуждали досье, мне показалось забавным, что ты соответствуешь всем заданным отцовским параметрам, это натолкнуло на дальнейшие размышление. По сути, хоть это и маловажно, но отчасти приятно, у меня появилось заранее условное отцовское благословение. Дальше я стал присматриваться к тебе больше и мысль о семье и наследниках стала только усиливаться. Ты удивительно подходишь мне по очень многим параметрам и требованиям, и мне уже не хотелось ждать. Правда, к этому моменту я рассчитывал на то, что ты будешь реагировать на все несколько иначе, и примешь новости с радостью. Тут немного не получилось, это да.
Немного не получилось?! Совсем немного, это точно. И никаких слов про чувства – были бы чувства, я бы еще хоть как-то могла понять, и то, вряд ли.
Как же больно.
– Я улетаю в Китай к родителям. Сегодня, – холодным безразличным тоном произнесла я.
– Нет.
– Да. Иначе я что-нибудь с собой сделаю, а значит и с ребенком. Насколько вам дорог этот малыш, Давид Матвеевич?
Взгляд Крамера заледенел. Что, не нравится, когда тобой манипулируют? А это лишь малая часть того, что творит со мной, да и другими этот дьявол.
С минуту Крамер молчит, видимо, просчитывая варианты и оценивая степень серьезности моего заявления.
Я жду решения мужчины. Будет угрожать и принуждать – значит не так уж нужны ему я и будущий ребенок. Тот, кто действительно дорожит кем-то, дорожит и его здоровьем, благополучием и спокойствием. Это не тот случай, когда меня можно без последствий приковать в подвале, все так или иначе отразится на будущем ребенке – нервный срыв, голодовки.
Давид покачал головой.
– Ты ничего с собой и ребенком не сделаешь. Я успел достаточно хорошо узнать тебя. Ты слишком добрая для этого.
В машину попытался сесть водитель, Давид отослал его полным раздражения жестом.
– Хотите проверить? Вы ведь меня не пожалели, не спросили моего мнения, может, и мне не стоит себя жалеть, да и кого-то еще тоже. Жизнь она ведь такая.
Крамер вновь молчит.
– Хорошо, ты поедешь в Китай. Но не сегодня.
Углу, значит тактика такая – соглашаться, но все равно на своих условиях. Но уже один факт того, что Давид соглашается и сам прогибается, даёт мне возможность дышать немного легче.
Глубоко вздохнула и приготовилась к сопротивлению.
Крамер продолжает свою мысль:
– Это наш будущий ребенок, о котором необходимо заботится. Я считаю, что нужно немного подождать, когда придет время сделать все необходимые анализы, проверить, все ли порядке и получить разрешение у врача на перелеты.
Фыркнула.
– Не думаю, что у меня такой срок, когда уже может быть нельзя летать.
– Мы этого точно не знаем. К тому же в Китае за это время я подготовлю для тебя дом или квартиру – в зависимости от того, где живут твои родители. Ты ведь хочешь жить поближе к ним? Я хочу, чтобы ты ни в чем не нуждалась и жила в комфортных условиях, причем с охраной, поскольку враги так или иначе у меня появляются. Думаю, пары месяцев на все должно хватить.
Пары месяцев? Давид смеется?
Отрицательно покачала головой.
– Нет, слишком долго. В крайнем случае одна неделя. Никакие дома и уж тем более охрана мне не нужны.
Крамер подобрался. Нащупал почувствовал, что есть возможность торга и тут же, собственно, к нему приступил.
– Тебе, может, и не нужно, но тут речь о безопасности и здоровье. У тебя должны быть условия, причем не только до родов. Таких Николаев, еще может быть множество, как бы там ни было, и пусть ты не хочешь этого признавать, но мы отныне связаны. Мне захотят сделать больно через моих близких и окружение. Так уже пытались сделать и не раз. Мне нужно быть уверенным, что с тобой будет все в порядке.
Ну, не знаю. До родов возможно и правда придется оставить охрану, а после я уже не смогу влиять на Крамера, что плохо. Вообще не представляю, что буду делать после, особенно, если Давид захочет отнять ребенка. Я же с ума сойду.
Нехотя, но спустя некоторое время все-таки согласилась с выставленными условиями Давила, поскольку как бы не хотелось быстро уйти, громко хлопнув дверью, но концом, это все равно не станет, Давид не собирается смиряться и оставлять меня в покое. Придется сотрудничать. Только на два месяца не согласилась, один, и то, Камеру стоило больших трудов меня уговорить.
Когда переговоры подошли к концу, перевели дыхание мы одновременно. Тяжко. Я так понимаю, Давид рассчитывает за этот месяц меня переубедить. Зря. На самом деле я очень зла, в отчаянии и чувствую себя загнанной в угол. Но волю поплачу потом, не при Крамере.
Водитель, наконец, садиться в машину.
– Этот месяц я буду жить у себя дома, – тихо, но упрямо произнесла я.
Крамер обернулся ко мне, в его глазах я прямо-таки читаю мысль: “Ну что же ты такая коза упрямая?”. Предчувствую новый виток переговоров и уверений, что в доме у Крамера будет безопаснее.
– Я бы рад тебя туда отвезти, но увы.
– Что?
– Квартира сгорела.
Вздернула брови.
– Как? Почему?
– То мне не известно. Видимо, Николай успел поджечь, убегая, чтобы не оставлять улик. Он заранее все очень хорошо подготовил, профи своего дела. Наверняка только нужно было использовать зажигалку.
– Я не верю.
– Мы можем съездить к твоему дому и ты убедишься. Думаю, пожарные машины еще не уехали.
– Почему вы не сказали об этом раньше?
– Было немного не до того, да и мелочи это. Кстати, документы у тебя ведь не в квартире были?
– Да. Я забрала даже загранпаспорт сегодня.
– Ну вот, на восстановление понадобиться время. Я, конечно, поспособствую, но, возможно, это где-то пара месяцев.
Угу, кто бы сомневался. Машина тронулась с места, все-таки поехав в направлении дома Крамера.
Я настолько в шоке от еще одной добившей меня новости, что больше не спорю, устала.
Отодвинулась от Давида как можно дальше. Сижу, киплю внутри себя, да и сам Крамер веселым не выглядит, помотала я ему нервы, то ли ещё будет, только с силами немного соберусь.
Когда приехали домой к Камеру, гостеприимный хозяин уговаривал меня поужинать, но я категорически отказалась, заперлась в своей гостевой комнате, и уже там, уткнувшись в подушку, от души прорыдалась. Плакала долго, самозабвенно, от души, стараясь выплакать всю накопившуюся боль, обиду и страхи.
В какой-то момент обнаружила рядом с собой на кровати Давида. Ну, да, для кого-то запертые двери ведь ничего не значат.
Мужчина молча взял меня в охапку, и также молча держал в объятиях, не взирая на все ругательства и попытки его издание с моей стороны.
Устала, затихла. Давид так ничего и не сказав, держал до тех пор пока я не уснула. Отпускать все равно не отпускают, ругаться или что-то обсуждать нет ни сил, ни желания.
Уже в полусне, мне показалось, что Давид что-то говорит мне, что-то очень ласковое, что-то про свои чувства, но это уже наверняка был сон.
Последующие дни Крамер вдруг показал себя совершенно с иной стороны. Словно другой человек вдруг возник. Ласковый, заботливый, очень терпеливый, спокойный. Давид будто стал мягче. То и дело ловлю на себе его теплые взгляды, а часто и на своём животе, в эти моменты у Крамера на лице можно заметить мечтательную улыбку.
Сплю я до сих пор в гостевой комнате, но ее обставили и дополнили вещами до того уютно, что гостевой ее язык не поворачивается.
Опять же, теперь Давид предельно корректен, как обычно не домогается меня по поводу и без.
Можно было бы подумать, что порноимператор так притворяется играет, чтобы заставить меня сомневаться, но дело в том, что я тоже успела немного узнать Давида, и уверена в том, что, притворяться он не умеет, и долго носить несвойственную себе маску не станет. То есть, можно сказать, что Крамер и правда растаял, осознав, что станет отцом.
Начала чувствовать себя принцессой, поскольку малейшее мое желание, стоит только о нем заикнуться, почти тут же выполняется. Меня окружили максимальной заботой, Давид всегда поблизости, всегда с готовностью берет под локоток, если нужно спуститься с лестницы, может тревожно поинтересоваться, не болит ли у меня что-нибудь, не кружится ли голова. Иногда, якобы случайно, дотронется до живота, погладит.
При этом я езжу на работу. По договоренности с Давидом увольнение отложено на месяц, но такое впечатление, что теперь я езжу на работу только потому, что Давиду там нежно появляться, оставлять меня одну, без своего надзора он не хочет. Я сама продолжаю работать скорее потому, что дома сидет было бы скучно, да и сбережения сгорели, надо зарабатывать новые, правда, у меня теперь такая работа, что грех жаловаться, делами не нагружают, уезжаем вместе с шефом рано, по утрам приезжаем максимально поздно. Еще Крамер теперь против, если я выбираю обтягивающую одежду, требует менять на свободную и удобную, и чтобы без каблуков. Стриптизерские туфли сменила на балетки.
Первое УЗИ сделали очень рано, просто чтобы подтвердить беременность, хотя все анализы уже говорили о том, что все как бы есть.
Давид на УЗИ присутствовал. На экране ничего такого не показали, поскольку действительно еще очень рано, врач указала на черное пятнышко с белым пузырем и поздравила, сказав, что вот он ваш ребенок.
Надо было видеть, с каким умилением и интересом и гордостью рассматривал пятно, а уж какая широкая улыбка у него была.
Я прослезилась, но это все гормоны.
ДАВИД
Пришлось сегодня встретится с отцом, и уже один этот факт портит настроение, просто потому, что я в принципе не люблю у него бывать, но если не приеду, он сам по мне заявится, а это будет нервировать Лис. Лис. Скоро заканчивается оговоренный месяц, и и именно это больше всего злит и портит настроение.
Отец сидит напротив с бокалом коньяка и сигарой. Вот уж кто сегодня более чем доволен.
На столе перед отцом лежит папка с документами – доказательствами того, что Василиса беременна.
– Отлично, Давид, ты выполнил все условия, и даже быстрее, чем я рассчитывал.
– Благодарю.
Я хочу, чтобы мать с ребенком, переехали ко мне сразу после родов
Улыбнулся. Хорошо, когда можно кому-то испортить настроение, если у самого на душе мерзко.
– Никаких переездов. Ребенок и его мама остаются при мне. Думаю, с воспитанием своего чада я справлюсь как-нибудь сам. В договоре предусмотрена такая возможност. Что я могу не передавать тебе ребенка.
Отец аж скривился, сильнее сжав в руке бокал. Взгляд колючий, злой, негодующий.
– Давид, ты в своем уме? Зачем тебе ребенок? Ты всегда говорил, что не собираешься иметь и воспитывать детей. Да и ты еще молод, наделаешь ошибок. Кто из ребенка получится?
Усмехнулся.
– Отец, у тебя педагогического таланта уж точно нет. Ты, да и я, не любим вспоминать прошлое, но видимо пора. Меня и сестру ты в раннем детстве бросил на нянек, мать извел вплоть до могилы. Но нянечек ты мне подбирал симпатичных, спасибо, еще и не стесненных моралью. К одиннадцати годам я уже мог бы начать создавать свою империю, поскольку “секретов профессии” для меня уже не было. Но если мной ты еще хоть как-то занимался, позаботился об отличном образовании, передал свои профессиональные секреты и научил работать в большом бизнесе, то сестру ни во что не ставил, с самого ее рождения воспринимал лишь как тело для продолжения рода Крамеров, не больше. Когда сестра была маленькая, ее это очень сильно все обижало, я до сих пор помню ее детские попытки доказать тебе, что она хорошая, умная, достойна твоей любви, а в ответ получала лишь насмешки и подробные разборы того, какая она неумелая дура, которой в принципе-то и думать не надо, все равно ее всем обеспечат по жизни, сначала ты, а потом ее будущий муж. Как итог выросло то, что выросло, Ты сам знаешь, не мне тебе рассказывать про ее пьянки и загулы.
– Загулы – это твое влияние.
– Она тянулась ко мне, потому что я не считал ее ни дурой, ни недостойной, но тогда у меня уже были соответствующие увлечения, которые ей пришлись по вкусу, это да. К тому времени все равно уже поздно было что-то исправлять. Ладно, с нами примерно понятно, молодо-зелено, но внук. Когда умерла сестра ты отнял ребенка у отца, и довел малыша до нервного срыва, отчего тот чуть не стал немым аутистом. Просто шикарно. Давать тебе возможность еще экспериментировать уже на моих детях? Не-а. Мой совет – заведи себе собаку.
Отец злился, и еще как, но теперь меня это совершенно не напрягает.
– Ты ведь понимаешь, что на наследство можешь теперь не рассчитывать? – угрожающе говорит предок.
– На самом деле я никогда и не рассчитывал – ты при каждом удобном случае грозишься лишить меня его, а еще постоянно давил своим влиянием и деньгами. Мне это надоело.
– Смотри, как заговорил. На треть моих денег рассчитываешь? Мне ничего не стоит даже без этой части развалить весь твой бизнес, станешь у меня простым клерком прислуживающим.
Теперь наверняка отца злит моя безмятежная довольная улыбка и полное спокойствие. Я ждал этого момента достаточно давно.
– Уже нет, папа. Твои угрозы меня уже давно не сильно беспокоят. Поверь, ты даже не представляешь, насколько мой официальный и не официальный бизнес разросся. Мне, собственно, и твоя треть не нужна, но так будет спокойнее – твои попытки вредить будут не такими массовыми.
– Щенок, – пренебрежительно кинул отец. – Я быстро восполню эту треть.
– Не думаю, что прям так уж быстро, на это понадобятся годы, да и ты не молодеешь, нет уже той прыти, хотя безусловно, опыт есть, но и бизнес меняется, становится более гибким и сложным, за всеми тенденциями, веяниями и новинками трудно уследить. Так что я уверен – как минимум лет десять ты будешь занят делом, и тебе будет не до внуков и моей жизни. Теперь тебе нужно постараться угнаться за мной, и вот догонишь ли, большой вопрос. А ведь еще и у твоего влиятельного зятя на тебя зуб, расслабляться никак нельзя.
Бокал с коньяком полетел в стену. Все, папа в гневе. Как бы сердце не прихватило.
– Так, пап, спокойно. Просто я давно вырос, и меня раздражают твои попытки мной манипулировать и навязывать свое мнение. Кстати, с внуком, а в будущем с внуками тебе никто видеться и общаться не запрещает, можешь передавать свои знание и опыт, но только под моим присмотром.
От отца в итоге вышел вполне довольный жизнью и состоявшимся разговором.
ГЛАВА 42
ВАСИЛИСА
Читать бесплатно другие книги:
