Охотники на демонов. Приманка Гаврилова Анна

– И что за обмен?

Тут и у Киры голос прорезался:

– Мы принесли вам то, что вы ищете, а взамен требуем оставить нас в покое.

– Вас? – хмыкнул демон.

– Вы прекратите убивать!

Ответом на этот визг стал неприятный смех одного из монстров, и брюнетка захлебнулась вздохом, видимо, сообразила, насколько глупо прозвучало требование.

На помощь пришел Дик:

– Она хотела сказать, что всё должно стать как раньше. Так, как было до появления этой, – кивок на меня, – девушки. Вы же из-за неё как с цепи сорвались? Мы готовы к сотрудничеству. Берите. Только тело нам потом отдайте. Мы уничтожим труп, чтобы не было улик.

Демоны выслушали, а через миг… К веселью первого присоединился и второй, а потом ещё один клокочущий голос и новый – демонов было не двое.

– Вы ещё скажите, что мы должны отпустить вас живыми! – прозвучало из темноты.

Кира и Дик вздрогнули. Не думала, что кто-то из них ответит, тем не менее…

– Не должны, – выдохнула брюнетка. – Но… – короткий взгляд на заведённый джип с распахнутой задней дверцей и торжествующее: – Но отпустите!

Девушка отбросила арбалет и нырнула в машину. Дик действовал столь же ловко, только оружие не бросал. Хлопнула дверь, а спустя ещё секунду мотор взревел, оглушая. Раздался визг покрышек – Донаваль сдал назад.

Джип остановился буквально в полуметре от меня, едва не задавив, чтобы тут же рвануть вперёд – прочь, подальше от места событий. Габаритные огни ослепили, и я зажмурилась, а когда открыла глаза, поняла, почему охотники никогда не встречаются с демонами один на один. Человеку с такой силой не совладать.

Машина проехала несколько метров и врезалась. Тишину наполнил скрежет металла, визг тормозов и звон стекла. Свет фар выдернул из темноты массивную фигуру с оскаленным, покрытым серой чешуёй лицом – именно демон встал на пути, и от столкновения с тяжелым джипом даже не пошатнулся. Миг, и оскал монстра стал шире, а кулаки рухнули на уже покорёженный капот, превращая тот в груду металлолома. Новый предельно резкий звук, и мотор замолчал.

Тишина была внезапной, глухой и пробрала до костей. Но и она продлилась недолго, всего секунду. А потом всё смешалось – рычание, скрежет разрываемого металла, истошные крики пойманных охотников. Демоны… я даже не успела заметить, как они вынырнули из темноты, настолько стремительными были движения.

Я видела, как один, схватив за горло, выдернул из салона беловолосого Донаваля. Демон тряхнул парня, словно куклу, отступил на шаг и припал к открытому в крике ужаса рту. И пусть ночной мрак, разбавленный светом габаритных огней джипа и отблесками освещения Сити, скрадывал краски, я чётко видела, как блондин с гипнотическим даром стремительно бледнеет. Он словно выцветал на глазах.

Как схватили Киру и Дика, тоже видела, но смотреть дальше было невыносимо. Я зажмурилась и сжалась на промёрзшей земле, отчётливо понимая: скорее всего, мне тоже не жить. Раньше меня не трогали и как будто берегли, но у всякой удачи есть предел, и своего предела я, наверное, достигла.

Только бы это было не слишком больно! И недолго! И…

Я сжалась сильнее, неосознанно пытаясь абстрагироваться от какофонии звуков и всего происходящего. Но даже сумей я зажать уши, звуки всё равно бы проникли – они были слишком громкими. Увы.

Сознание поплыло, и появился шанс на обморок, но чуда не случилось. Я не отключилась, а звуки расправы плавно сошли на нет – последним стал глухой удар, словно упало мёртвое тело.

Я в который раз вздрогнула, а осознав, что вокруг воцарилась тишина… глаза всё-таки не открыла. Решилась на это лишь после того, как совсем рядом прозвучало клокочущее, сытое и обращённое точно не ко мне:

– Она?

Приоткрыв веки, вздрогнула – шестеро! Шестеро серокожих, и все стоят рядом, всего в нескольких шагах.

– Она, – таким же пугающе-клокочущим голосом ответил другой.

– И?..

Последний возглас принадлежал третьему, и этот третий резко дёрнулся вперёд, словно желая схватить, но был остановлен ледяным:

– Очень не советую. Иначе это будет последний обед в твоей жизни.

Говоривший не шутил, и от его интонаций стало совсем дурно. Следующая реплика адресовалась уже мне:

– Расслабься, сегодня ты не умрёшь.

Что почувствовала – не знаю, но не облегчение точно. А демон повернул голову и сказал куда-то в сторону:

– Эй ты! Иди сюда.

Я тоже повернулась, чтобы увидеть, как из-за ближайшей кучи строительных обломков выходит человек и плавно устремляется к нам. Его руки были сложены лодочкой, как при молитве, а сам он походил на металлиста – тёмные штаны, короткий балахон с накинутым на голову капюшоном, куртка, высокие ботинки и густо подведённые глаза.

Едва человек приблизился, демон указал на меня и сказал:

– Её нужно сохранить.

Если «металлист» и боялся, то этот страх был незаметен. Он неспешно поклонился и ответил:

– Как прикажете.

– Спрячь так, чтобы никто не нашел, – добавил серокожий. Видимо, главный в группе. – Вообще никто!

Человек снова поклонился, безмолвно обещая выполнить распоряжение, а демон…

– Это на несколько дней, а потом мы вернёмся.

– Да, – отозвался «металлист» певуче. Радуется он, что ли? – Как скажете.

– И чтобы она была жива!

Теперь в голосе демона прозвучала угроза, но человек в балахоне не дрогнул. Опять сложил ладони лодочкой, вновь поклонился и заверил:

– Будет. Обязательно будет.

Повисла недолгая пауза, и серокожие слаженно отступили. А меня посетило ощущение дежавю – просто парень вынул из кармана куртки тёмную тряпку, непонятный пузырёк и шагнул навстречу.

– Так разумнее, – пояснил демонам он.

По телу пробежала очередная волна дрожи, а я дёрнулась и выдохнула:

– Что вам надо?!

Ответа, если он и был, уже не слышала – пропитанная усыпляющим веществом тряпка оказалась у лица раньше, и вывернуться я не сумела. Реальность снова померкла, мир погрузился во тьму.

В этот раз я очнулась не в багажнике, а на полу фургона. Окон здесь не было, зато под потолком горел тусклый светильник. Вдоль всей противоположной стенки лежали странного вида тюки, а в дальнем углу сидел тот самый «металлист» с густо подведёнными глазами. Машину вёл кто-то другой.

Наверное, стоило испугаться, но я не смогла, слишком устала от этого чувства. Желания замычать или заёрзать тоже не возникло, хотя руки и ноги затекли, а понимание, что во рту снова кляп, вызвало рвотный рефлекс.

Увидав, что жертва пришла в себя, парень криво ухмыльнулся, а я осознала – нет, он не на металлиста похож, а на какого-то сектанта. И он помогает демонам.

Стоп. У демонов есть помощники среди людей?

Я удивилась, и это было заметно.

– Что? Не ожидала? – спросил похититель.

Помедлив, отрицательно помотала головой. Могла не отвечать, но понадеялась, что, ответив, сумею наладить контакт и хоть что-то выведать. Только хитрость не удалась, говорить со мной на тему сотрудничества с серокожими «сектант» не стал, обсудить что-то другое тоже не стремился. Даже вопроса, как оказалась в столь незавидном положении, не задал.

Несколько минут я лежала смирно, разглядывала человека и окружающее пространство. Отсутствие страха начало медленно перетекать в апатию – зачем трепыхаться, если выхода всё равно нет?

Тем не менее я нашла в себе силы заворочаться, проверяя на прочность путы, и тут же услышала:

– Не дёргайся, мы почти приехали.

И после короткой паузы:

– Если не будешь делать глупостей, боли не причиню. Есть приказ вернуть тебя живой, а про боль никто не говорил.

Прозвучало равнодушно, но парень точно не врал, и что-то подсказало – причинять боль он умеет. Пришлось подчиниться, шумно втянуть носом воздух и замереть.

Вскоре фургон снизил скорость и совершил несколько манёвров, словно петлял по улицам, а потом заезжал куда-то. Мотор замолчал, дверь открылась, позволяя увидеть второго «сектанта» – он мало отличался от первого, только капюшон балахона был отброшен, а волосы и брови выкрашены в зелёный цвет.

Я инстинктивно сжалась на полу фургона, а второй «сектант» глянул с любопытством.

– Интересно, зачем она им?

– Если интересно – спроси, – беззлобно подколол первый.

Второй отмахнулся, показав неприличный жест, и тут же посерьёзнел.

– Отнесём вниз и уже там развяжем.

– Согласен, – отозвался первый.

К горлу подкатил комок замешенной на панике тошноты, но сопротивляться было бесполезно. Меня опять схватили за плечи и за ноги, вытащили из машины и поволокли к двери, ведущей из гаража в дом.

Понимание, что мы именно в частном доме, вызвало новый прилив паники, а спуск в подвал по узкой крутой лестнице эту панику усилил. Мы очутились в крошечном помещении с горящей под потолком лампочкой. Тут меня уронили на бетонный пол и достали нож.

Избавление от скотча прошло быстро, кляп изо рта тоже вынули, а ещё дали несколько минут на то, чтобы снова почувствовать своё тело.

– Вот и прекрасно, – увидев, как приподнимаюсь на руках, прокомментировал первый. – Теперь сюда.

С этими словами «сектант» открыл одну из двух расположенных рядом дверей, а я вздрогнула, сознавая, что это камера. Внутри царила тьма, я успела увидеть, что справа сплошная стена, а слева решетка с вертикальными прутьями, совсем как в тюрьме.

Дожидаться, когда окончательно приду в себя и смогу передвигаться самостоятельно, парни не стали – первый обхватил за талию и просто втащил внутрь. Не удержавшись, снова рухнула на четвереньки, а дверь с тихим стуком закрылась. Лишь теперь я обратила внимание на тяжелый запах и поняла, что всё хуже, чем кажется. Я не одна. Тут кто-то ещё.

Несколько бесконечных секунд, и… нет, ничего не случилось. Мне удалось сесть, ощущая идущий от пола холод, но, сколько ни прислушивалась, этот кто-то никак себя не проявлял.

В попытке понять, насколько человек близко, я начала шарить руками, а спустя ещё миг тьма отступила. Там, по ту сторону стальной решетки, открылась дверь, и внутрь проник уже знакомый тусклый свет – из того самого крошечного помещения. А в глубине второй камеры прозвучало неприятное, почти звериное:

– М-м-м…

Пауза, недолгая и жуткая. А потом другой голос, то ли «первого», то ли «второго»:

– Скучал? Ну извини.

Следом непонятный звук, а за ним… Дальняя часть камеры по-прежнему утопала во мраке, и человека я не видела, но бряцанье цепи расслышала чётко. По телу побежали колкие мурашки, волосы на загривке вздыбились, а пленник повторил:

– М-м-м…

«Сектант» хмыкнул. Сказал:

– Подругу тебе привели. Но ты не рассчитывай, она ненадолго.

Человек не ответил, а «сектант», постояв немного, вышел. Дверь закрылась с таким же стуком, камера снова погрузилась во тьму.

Из приятного – я успела понять, что разделяющая нас решетка прочная и что здесь, в этой части подвала, я в одиночестве. Следующее, что сделала – стремительно отползла к стенке, дабы оказаться как можно дальше, и зажала нос.

Тот, кто находился по ту сторону, пах тошнотворно, как немывшийся несколько месяцев бродяга. Но самым страшным оказалось вновь остаться с ним один на один, да ещё в темноте.

Я сидела, вжимаясь в бетон и дышала ртом, а всего в нескольких метрах приглушенно бряцали железные звенья. Звук бил по нервам, и, когда он стал невыносимым, я решилась…

– Прекрати, – попросила тихо.

На адекватную реакцию не надеялась, но…

Звук сразу оборвался, а вместо полузвериного «м-м-м» прозвучало хмурое:

– Кто ты?

Я не поняла, и даже подскочила от неожиданности, а узник, не дождавшись ответа, повторил, причём абсолютно нормальным, вменяемым голосом:

– Кто ты?

Снова не ответила – просто это всё было слишком внезапно. И тогда невидимый собеседник изменил тактику:

– Хорошо, давай попробуем иначе. Как тебя зовут?

Тут я всё-таки собралась и сказала:

– Лирайн.

Узник хмыкнул, пробормотал что-то под нос, а потом попросил:

– Поверни голову влево.

Я подчинилась.

– Твоё лицо мне знакомо, – сказал человек. – Кто ты, Лирайн?

Снова вздрогнула и лишь сейчас поняла, что нос уже не зажимаю. А ещё сильно удивилась, сообразив…

– Ты видишь в темноте?

Собеседник вопрос проигнорировал, вместо ответа прозвучало:

– Я чувствую в тебе охотницу, и твоё лицо кажется мне знакомым, но я тебя не знаю. Кто твои родители? Откуда ты? Кто ты, Лирайн?

Очень неожиданные вопросы, я снова потерялась. И тоже почувствовала – как тогда, с Истой, до перевода в Тавор-Тин.

– Не охотница, – пробормотала, вспоминая всё, что со мной случилось. – Скорее приманка.

– Лирайн, а давай без рефлексии?

Я вновь застыла, потому что этот строгий тон обескуражил.

– Просто скажи, – добавил невидимый собеседник, и я испытала прилив раздражения.

И парировала:

– А кто ты?

Узник промолчал.

Повисла новая пауза. Тишина, заполнившая пространство, была вязкой. Я вытянулась в струну и напряглась всем телом, уже сознавая, но ещё не веря в ответ. Пальцы задрожали, а сердце кажется совсем перестало биться…

Не знаю, сколько продлилось молчание, но потом прозвучало:

– Если очень хочется, можешь называть меня Нейсоном.

Это признание было подобно удару под дых.

Да, я уже догадалась, с кем говорю, но слова всё равно стали неожиданностью. Из лёгких словно выбило весь воздух, а ещё я разучилась дышать. Только возможности «насладиться» шоком мне не дали.

– Так кто твои родители? – повторил уже звучавшее Нейсон.

И теперь я ответила, причём честно и подробно:

– Не знаю. От меня отказались ещё при рождении. Я выросла в приёмной семье, в городе, расположенном в нескольких часах езды от Сити. Недавно оказалась у охотников, Оракул сказала, что я одна из вас.

В этот раз тишина была почти осязаемой, а вслед за ней прозвучало знакомое:

– Не может быть. Охотники своих детей не бросают.

Я пожала плечами – от меня отказались, и это факт.

– Хорошо, – помолчав, сказал Нейсон. – Что произошло дальше? Как ты очутилась здесь?

Я невесело усмехнулась. По-прежнему не верилось, что говорю с парнем, о котором грезила долгих три года, и вся эта встреча в голове не укладывалась.

– Не знаю, с чего начать, – призналась в итоге.

– Если не знаешь, то начни с начала.

Ну да, ему легко говорить.

Начала я всё-таки не с начала. Просто язык не повернулся сказать – мы с тобой знакомы, Нейсон. Помнишь заварушку, в которой погибли двое твоих друзей, и девчонку, которую вы спасали? Которая ещё сбежала? Так вот, та девчонка – я.

Зато в остальном была честна. Рассказала про вылазку в Сити в компании одногруппников и про то, как демон пытался увести Рику, а я не позволила. Про то, что рядом с тем клубом была засада. Про неудачную попытку гипноза и всё, что случилось потом, включая ненормальную активность демонов и события, в результате которых очутилась здесь. Только о глупостях вроде свидания с Крамом не упоминала – уж они точно ни к чему.

Я говорила, говорила… а он слушал, не перебивая. Лишь изредка задавал уточняющие или наводящие вопросы. Когда закончила, сказал:

– В целом понятно. А теперь давай ещё раз. Подробнее, со всеми деталями.

Прозвучало как приказ, и у меня даже мысли не возникло ослушаться. Я уже открыла рот, но Нейсон внезапно перебил:

– Стой. Подожди.

Я опять подчинилась, а через несколько секунд послышался приглушенный звук шагов. Ещё миг, и в нижней части двери открылось окошко – в камеру снова проник тусклый свет, и я с удивлением пронаблюдала, как в окно просовывают поднос, на котором стоят миска и кружка.

Потом то же самое случилось с дверью, ведущей в камеру Нейсона, только охотник отреагировал совсем не так, как я…

Послышалось радостное мычание и звон цепи, а за ними такие звуки, словно Нейсон пополз к двери, причём пополз в прямом смысле.

Ну и ещё кое-что…

– Проголодался? – в голосе посетившего нас «сектанта» прозвучали тёплые нотки. С такими интонациями обращаются к любимой собаке.

– М-м-м! – радостно ответил Нейс.

– Ну ешь, ешь… Сегодня должно быть вкусно.

Бряцанье цепи смолкло, сменилось чавканьем – настолько громким и неприятным, что у меня скрутило живот. А «сектант» довольно хмыкнул и закрыл окно, вновь погружая нашу камеру во тьму. Чавканье не прекратилось.

Нейсон ел! Видеть его я не могла, но кривиться это не мешало.

Едва это ненормальное чавканье стихло, Нейс спросил насмешливо:

– Удивлена?

Чуть не сказала – я тебя боюсь!

Новый звук – какой-то стук под потолком, и что-то изменилось. Потянуло свежестью и холодом, я даже привстала, пытаясь поймать это ощущение чистоты. Кажется, вверху открылось окно, но совсем узкое, вентиляционная щель или нечто подобное. А через несколько минут произошло настоящее чудо, нам всё-таки включили свет.

Это были тонкие светодиодные лампы, ещё более тусклые, чем лампа в соседнем помещении. Камера наполнилась этаким предрассветным маревом, но после кромешной тьмы было ощущение, что вокруг очень светло.

Теперь я смогла увидеть не только бетонный пол и решетку со стальными прутьями, но и сидящего напротив человека – Нейсон напоминал не просто бродягу, а бродягу из низшей касты. Обросший, в порванных штанах, без обуви… И да, я лишь сейчас осознала, что невыносимая вонь исходит именно от него.

– Нравлюсь? – усмехнулся герой моих подростковых фантазий.

Я промолчала.

– А если так?

С этими словами Нейс отставил миску, пустил слюни и сделал страшное, припадочное лицо. Выглядело мерзко, однако отвращения я не испытала. А ещё догадалась:

– Ты притворяешься умалишенным?

– Я притворяюсь человеком, который утратил любую надежду, – резко прекратив спектакль, отозвался он.

Я окинула взглядом цепь, которой охотник был прикован, грязные ноги, похожие на мочалку волосы, короткую бороду…

– Но надежду ты не утратил? – спросила почти шепотом.

Нейс отрицательно качнул головой.

– Ты здесь с момента исчезновения? Год?

– Триста сорок четыре дня, плюс-минус неделя, – ответил парень.

– Как посчитал? – Я нахмурилась. – Ведь тут даже окон нет, определить время невозможно.

– Вентиляция. Её открывают каждую ночь, в один и тот же час.

– А эти люди… Они вообще кто? – задала новый вопрос я.

– Фанатики. Идиоты, которые надеются получить силу и власть, помогая демонам.

– Охотники знают об их существовании?

Нейсон хмыкнул и отрицательно качнул головой.

– Я первый, кто на них напоролся. – Он развёл руками, добавил: – И вот.

Я вздохнула и сочувственно поджала губы.

– Зачем тебя пленили?

– Я очень много знаю, Лирайн. Могу быть отличным информатором.

– И что ты им рассказал?

Нейсон хмыкнул, прежде чем ответить:

– А ничего.

Повисла новая пауза – красноволосый просто сидел на полу и смотрел, а я переваривала уже сказанное, сопоставляла информацию и собственные впечатления.

– Но ведь они могли применить пытки.

– Почему «могли»? – В голосе охотника прозвучала усмешка. – Только это ничего не изменило, а для более серьёзных пыток кишка оказалась тонка.

По коже пробежал холодок, и хотя развивать тему не хотелось, я спросила:

– Почему тебя не убили? Или не отдали демонам?

– Демонам, насколько понимаю, я не слишком интересен. А не убили по той же причине – кишка тонка.

Он замолчал, а я нервно сглотнула, осознав вдруг, что, невзирая на эту вонь, жуткий внешний вид и готовность ползать за миской, изображая собаку, для меня Нейсон всё равно остаётся героем. От того, что он совсем рядом, внутри что-то ныло. Хотелось протянуть руку, коснуться, почувствовать его тепло.

– О чём ты думаешь? – спросил красноволосый.

Я мотнула головой, прогоняя лишние мысли и понимая, что правду не скажу даже под дулом пистолета. Пришлось… нет, не солгать, но найти другую правду:

– Иста очень по тебе скучает, и Страйк верит, что ты жив.

Нейс вздрогнул и уставился пристально. Просто о знакомстве с его девушкой я не упоминала, имя друга тоже не называла – тренер и всё.

– Об Исте и Страйке поговорим позже, – помедлив, сказал Нейс. – Сейчас я хочу знать подробности того, что происходит.

– Могу повторить ещё раз, но я уже всё рассказала. Добавить нечего.

Нейсон склонил голову набок, то ли изучая, то ли укоряя, то ли молчаливо настаивая. И этот пристальный взгляд задел болезненную струну. Я сжалась, втянула голову в плечи и пробормотала:

– Мне очень жаль, что так получилось.

– Ты сейчас о чём? Об активизации демонов?

Я кивнула и выдохнула искренне:

– Мне жаль.

Нейс уставился пристальнее прежнего, словно пытаясь определить, что же во мне такого особенного. И чем дольше смотрел, тем шире становилась его улыбка, а я уже не знала, куда деваться и что думать. Наконец не выдержала:

– Над чем ты так веселишься?

– Я не веселюсь, – отозвался охотник. – Я радуюсь. Радуюсь просвету, Лирайн. Сегодняшний день отличается от предыдущих, и это вселяет надежду.

Разочаровывать Нейсона не хотелось, но я сказала:

– Нас не спасут. Просто не смогут найти.

– Почему ты так думаешь?

– А как? – резонно парировала я. – В моём телефоне был маячок, только Дик всё знал и от телефона избавился.