Ведьма. Истоки Чередий Галина

Фанирс проявился, как только затихли шаги оборотня.

— Нашел? — спросила его нетерпеливо.

— Хос-с-сяйка, з-с-сдрава будь! — в отличии от меня, сумеречный не опустил формальности и распластал крылья по ковру, почтительно склонив рогатую голову. — Наш-ш-шел.

— Умничка! — похвалила я, и амфиптер как-то странно “мигнул” — на долю мгновенья стал из графитовой кляксы светлой жемчужно-серой. — Он живой?

— Пока да. Но оч-ш-шень с-с-слабый. Долго не протянет.

— Фанирс, ты отведешь туда Лукина? — сумеречный явно был против и вскинулся даже, а мне все еще непривычно было отдавать приказы, но на этот раз даже Никифор засопел намекающе, и я изменила тон. — Отведешь туда ведьмака. В награду — внеочередная охота.

— Кош-ш-шку мош-ш-шно? — оживился Фанирс.

Блин, понятно что их тоже бродячих полно, но жалко как-то.

— Крыс. Много, — позволила я себя втянуть в торг.

— Поганое то мес-с-сто и далеко, — нарочито сокрушенно посетовал хитрый амфиптер. — Идти видимым долго, говорить с тем, кто не хоз-с-сяйка, мно-о-о-ого.

Вот же зараза рептилоидная.

— Заяц. Один. И далеко за городом.

— С-с-слуш-ш-шаюс-с-сь! — протянул откровенно довольно Фанирс и ретировался.

— Заставить плоть обрести да кочергой вдоль хребта за дерзость надо было, — проворчал незаметно появившийся Алька. — Ишь, осмелел, шлында колобродная.

— Причем, тебе первому, — поддержал вошедший следом за слугой ведьмак с прозрачной мензуркой в руке, над горлышком которой поднимался такого мерзотного вида парок, что меня заранее затошнило.

— А мне-то за что? — выкатил вмиг заблестевшие слезами обиды круглые блымкалки слуга. — Я же день и ночь покоя не знаю, глаз не смыкаю, рук не покладаю…

— Головы от подушки не отрываю, жру сутками напролет, впрок задницу наедаю-ю-ю… — передразнил его, оборвав, Лукин. — Брысь с дороги!

Из носопырки Альки едва ли не дым повалил, а скрипучий смех Никифора еще и усилил эффект. Разъяренный бедолага потряс кулачком и исчез.

— Ну чего вы его дразните, — укорила домовика и ведьмака я.

— Мы его в тонусе держим, а то совсем расслабится и разжиреет у такой-то хозяйки. Пей давай.

Скривившись, я покорно приняла склянку, выдохнула, как перед дозой крепкого алкоголя и, зажмурив глаза, сделала столько глотков, сколько уж получилось до наступления удушья. Гадостный вкус наконец догнал, и я резко вдохнула, собираясь выдать свою ему характеристику, но челюсть вдруг свело в таком мощном приступе зевоты, что в ней что-то подозрительно хрустнуло, а следом я потухла.

И очнулась, как показалось, всего какую-то минуту спустя, от настойчивой мелодии сотового. Только почему-то ужасно хотелось посетить удобства, во рту сухость адская, и тело ощущалось ватным, не желающим никак начинать двигаться. Повернула голову, простонав от боли в затекшей шее, и принялась нашаривать гаджет. Телефон никак не находился, звонить перестал, и я опять закрыла глаза, чувствуя, что не смотря на зов организма могу заснуть снова. Но как бы не так! Тот, кто меня хотел, не собирался отступать, и въедливая мелодия зазвучала снова.

Теперь я нашла источник беспокойства и прищурилась на выедающий глаза яркостью экран, разглядела там “Бабуля” и сразу ответила.

— Заболела, Люсенок, — констатировала после моего сиплого “Привет, бабуля!” родственница.

— Немного.

— Видать много, если мы с мамой тебе вторые сутки дозвониться не можем.

— Нет, правда, ерунда. Я просто то занята была, то спала, — проморгавшись уже и перейдя на громкую связь, глянула на время, а заодно и число и чуть не присвистнула. Я реально получается продрыхла больше суток. Понятно тогда почему так хочется в туалет, пить, а теперь еще и есть.

Выбрыкавшись из одеяла, я села и посмотрела на свои голые ноги. Следов ушибов нет, но что там с костью? Пошевелила ногой слегка, потом настойчивее — ничего не болело.

— Люсенок, о Леночке узнала чего?

Я поколебалась секунду, но решила, что правда всегда лучше и ответила.

— Узнала, бабуль. У нее сейчас в принципе все хорошо, но увидеться с ней в ближайшее время вряд ли получится.

— Ну… лишь бы у нее самой хорошо, — после небольшой паузы ответила бабуля. — А мы подождем.

— Да, давайте подождем, — и, надеюсь, чего-нибудь дождемся. — У вас все хорошо?

— Что нам будет, все хорошо, Люсенок. Но тебе бы приехать.

— Что? — встрепенулась я. — Случилось все же что-то?

— Не у нас, внуча… Но ты же знаешь, что чую я, когда происходит не то что-то.

— Угу, — чуять магические движения и отличать подлунных от людей — это было отзвуком нашей родовой силы в ее случае. — Так что там?

— Да несчастья в поселке у нас, Люсенок. За последний месяц уже четверо твоих бывших одноклассников похоронили.

— Чего?! — опешила я, и видимо привлеченные звуком моего голоса в дверях появились Алька и Василь. — Как так-то?

— Да вот так и есть. Петька Миронов на зимней рыбалке под лед провалился, теченьем утащило. Соня Егорова пила — и вода не в то горло, а рядом никого не оказалось. Маринка Симонова после ночной смены немного на грудь приняла и в ванне уснула на той неделе. А позавчера Максим Кочетов с управлением не справился, да на мосту с машиной в воду сорвался и выбраться не смог. Завтра хороним, Люсенок.

— Ужас какой… — пробормотала в шоке.

Образы бывших однокашников пронеслись перед мысленным взором, сменяясь по мере перечисления. Никто из них не был моим другом, я в принципе ни с кем особо не дружила, но представить что их, таких молодых и только начавших жизнь, больше нет… Это не желало укладываться в голове совершенно.

— Бабуль, ты чуешь, что с их смертями нечисто что-то?

Люська, проснись окончательно! Тут не надо никакого подлунного чутья, чтобы, как минимум, заподозрить некую поганую магию. Само собой, каждый случай по отдельности выглядел простым несчастным случаем, которые к сожалению, но происходят. Но в столь короткое время, плюс с людьми в определенном смысле близкими ко мне…

— Нечисто, Люсенок, и за тебя мне поэтому страшно. У тебя правда ничего серьезного?

— Правда, — но в этот раз у меня прежней уверенности уже не было.

А ну как это мое медленное исцеление неспроста?

— Мы приедем, очень скоро, — пообещала бабуле. — Вы там берегите себя и будьте осторожнее.

— Ну и хорошо, — явно обрадовалась она. — Даже если я старая панику на пустом месте подняла, хоть повидаемся перед праздником.

Блин, и правда, ведь до Нового года тут уже считанные дни остались, а я и забыла совсем об этом.

— Конечно повидаемся, я бы в любом случае приехала, бабуля! Маме привет!

— Я так понимаю, что у нас поездочка к родным твоим с отягощением вырисовывается? — уточнил оборотень.

— Если ты со своими отмечать собирался, то ехать тебе совсем не обяза…

— Пф-ф-ф! — фыркнул пренебрежительно оборотень. — По нашим обычаям Новый год на начало марта выпадает, сестренка, а человеческий — так, повод гульнуть и подцепить готовых на все девиц навеселе. Разве в твоих родных местах нет варианта найти такой контингент?

— Есть, — вздохнула я, вспомнив то, что и в обычное-то время половина молодежи бухает ежевечерне, ибо “а чем еще у нас тут заняться?”, а в любые праздники вообще все уходят в глубокую алкогольную кому. — К сожалению.

— Вот и ладно, — пожал широкими плечами Василь. — Ты вставать-то думаешь? А то я урчание твоего желудка отсюда слышу.

— Я не знаю можно ли. — пошевелила я снова босой ступней, уставившись на нее в ожидании ответа. — Нужно у Лукина спросить.

— Он твою ногу осматривал перед уходом и сказал, что как проснешься — можно ходить, но без фанатизма конечно.

— Он ушел? Куда?

— Без понятия. Это же Черный Лис, у него дел всяко-разных — вагон.

И одно из них, между прочим, приведение в исполнение смертного приговора с отдельской подачи.

— Тогда встаю. В ванную, а потом кушать.

— Алька, а Зээв Ааронович и избавник давно ушли? — спросила уже за столом, с наслаждением сунув нос в пар, поднимавшийся над чашкой кофе.

— Так вчера еще до полуночи. Ажно два мешка твоего добра уперли, мироеды бесстыжие, а ведьмак им за то еще и руки жал на прощание. — обрадовался поводу наябедничать слуга. — Они злато-серебро с каменьями из дому прут, а он им руки жмет и скалится, да где же такое видано! Срамота и разорение одни!

Я разблокировала телефон, вспомнив, что видела значок какой-то финансовой операции и на этот раз правда присвистнула. Ничего себе у диспашера слезы и огрызки от бубликов “на бедность”.

Подумала стоит ли писать Даниле. Выглядеть контролирующей и ревнивой подружкой, строчащей “Ты где?” сообщения каждый час не хотелось. Но один раз же можно. Ответ пришел сразу и выглядел до обидного формальным.

“Занят. Перезвоню позже”.

Ладно. Подожду.

— Василь, а чем там закончилось все с Сергеем, жертвой заимца? — вспомнила, едва прожевав первый кусок булочки.

— Нормально все вроде. Мы с Лукиным нашли его, не понял, правда, по чьим знакам. — ага, значит Фанирс показывался и говорил только с Данилой. И так умеет, хитрован. — Недалеко, кстати, отсюда. В подвале таком здоровенном, под одним из домов в старой части города. Там еще видимо-невидимо всякого барахла было, Лис прямо возбудился на него, судя по всему, артефактов куча или типа того. Он планировал потом вернуться и все эти трофеи к тебе перетаскать, изучить и поделить. А мужика мы на свет белый извлекли, Лукин его сначала целебным зельем напоил, потом какой-то жидкой амнезией, и в приемном покое больницы спящим оставили. Лукин сказал, что как очнется ничего из последних событий не вспомнит.

— Что же, хорошо то, что хорошо закончилось.

— Ну да, одно закончилось, другое тут же походу началось. — хохотнул оборотень и отхватил белыми крепкими от своего здоровенной мясной порции изрядный кусок. — Нескучно тебе живется, да, сестренка?

— Нескучно, — согласилась я без всякого веселья.

Глава 14

За последние недели я уже как-то привыкла жить повинуясь командам Лукина и под его неусыпным контролем, и оставшись без этого, с удивлением поняла, что вредного и отнимающего все мое время ведьмака мне очень не хватает. Что-то прямо грустно стало без его ехидных указаний и где-то внутри заскреблась противная неуверенность, как если бы без него я и не знаю куда шагнуть в следующий момент или чем заняться. Нехороший, между прочим, признак, я же всегда была человеком совершенно самостоятельным. И заняться мне есть чем.

Василь после перекуса ушел, собираясь опять пробежаться по окрестностям, Алька притащил на одобрение список нужных продуктов, доставку которых я и заказала. Эх, а ведь совсем недавно сама в курьерах бегала и вот, барствую, выбираю что хочу, даже без особой оглядки на ценник. Ладно, вру, очень даже с оглядкой. Говорю же — нищебродность из себя запросто каким-нибудь обрядом не изгонишь, если привыкла каждую копеечку считать, то шиковать, даже заимев столько деньжищ, по щелчку пальцев не научишься, не испытывая при этом неловкости.

Закончив с продуктовыми вопросами, я поднялась наверх в лабораторию, она же хранилище богатой библиотеки Рогнеды. Нацепила навороченный Различитель и принялась искать нужную мне информацию. Правда, четко сформулировать что же нужно, пока затруднялась. Странные четыре смерти моих бывших однокашников так или иначе были связаны с водой. Факт. Одноклассники и вода — вот две точки соприкосновения со мной, если можно это так назвать, но на этом все. Мы не были друзьями в школе, даже не виделись ни разу после выпуска, так что гибель их конечно огорчила меня и вызвала глубокое сожаление, но не стала тяжелой потерей, если у кого-то был на это расчет.

— Но ведь есть вероятность, что я дофига о себе возомнила и все эти происшествия никакого отношения ко мне не имеют. — пробормотала себе под нос, пробегаясь взглядом по оглавлению очередного фолианта, где перечислялись сотни видов наведенной порчи. Да чокнуться же можно сколько креативности проявляли прошлые поколения подлунных, создавая такое количество способов заставить мучаться или изуверски убивать других живых существ. — Но если это не связано со мной, то почему во всех случаях вода?

Список вариантов коллективной порчи с помощью воды тоже был обширен, но однако же везде описывалось, что все подвергшиеся каждому из них должны были погибать одинаково, либо болеть с похожими симптомами. А это не наш случай. Лукин, мне тебя не хватает. Ты бы наверняка мигом догадался в чем дело.

— Люся, кончай это! — приказала, поймав себя на том, что в сотый раз наверное покосилась на телефон. — Своей головой пользуйся и ищи сама, ленивая опа, а не жди чужих готовых решений. Не вечно же он у тебя в няньках ходить будет.

Следующими я изучила способы наведения порчи или проклятий через предметы. Вот тут забрезжило что-то, потому как гибель при таком магическом воздействии могла наступить от разных причин, главное, что наступала, как только у жертвы происходил контакт с заколдованной вещью. Могли все погибшие ребята как-то взаимодействовать с источником такой порчи? Могли. Скажем, где-то пересеклись, в том же кафе, посидеть, школьные годы вспомнить. И что? Там же был кто-то еще, кто и принес туда убивший их впоследствии предмет? Некто подлунный или человек? Один из них? Нет? Если человек, то вышло все случайно, скажем купил порченую вещь у кого-то и знать не знал, или же все нарочно? Но тогда за что? И если так и было, то почему же тогда такой разброс во времени смерти? Так и задумано, чтобы меньше подозрений? Или эту заколдованную фигню они зачем-то передавали друг другу?

Тысяча вопросов и ноль ответов. И сколько в книжки не смотри их не получишь, только предположения разве можно строить. И как задел на будущее — изучить рецепты избавления от этой напасти, чем я и занималась до тех пор, пока буквы в глазах расплываться не начали и не одолела дикая зевота. Часы на стене сообщили, что вообще-то уже глубокая ночь давно, и Алька за это время несколько раз приходил спросить не хочу ли прерваться на еду, но я отмахивалась. А Лукин так и не перезвонил и не вернулся. Мне начинать беспокоиться? О чем? Что с ним что-то случилось или же, что ведьмак таки решил вспомнить прошлые чувства?

“ У тебя все в порядке?” — не сдержавшись написала ему.

“Лучше всех, василек” — пришло в ответ.

Ну вот, получается жив-здоров. И что тогда?

— А ничего! Явиться и все сам расскажет. Подлунные не лгут друг другу, Люся. — шепотом ответила себе и прихватив одну из книг, похромала в спальню, потому как нога все же начала ныть противно от многочасовых хождений от полок к кушетке и обратно.

Не лгут впрямую, ага, но кто сказал, что не умалчивают? Прекрати!

То, что так и вырубилась за чтением осознала, когда матрас подо мной пришел в движение и кто-то стянул с моей головы различитель.

Глаза открыла, но в спальне царила темнота. Зато некто пахнущий очень знакомо самым наглым образом влез ко мне под одеяло и не мешкая, запустил загребущие прохладные лапы под футболку, добираясь до груди.

— Похвальное стремление к знаниям, василек, — проворчал он мне в ухо и прикусил мочку, заставив вздрогнуть и охнуть от мощной и молниеносно окатившей от макушки до пальцев ног, волны возбуждения. — Но у меня есть кое-что еще, давно требующее твоего пристального внимания. Я бы даже сказал — страстно взывающее к нему.

— Кое-что? — фыркнула я не столько насмешливо, сколько от очередного жаркого импульса, вызванного тем, как он по хозяйски, но при этом нежно сжал мою грудь. — Пошленько прозвучало.

— Мммм, василек мой, по-настоящему пошлить я еще и не начинал.

— Мне тебе рассказа…

— Не-не-не! — Данила накатился на меня, распластывая под собой, и раздвигая мне ноги своими бедрами. — К хренам все разговоры и рассказы пока!

Лукин загреб и чуть натянул мои волосы, заставив откинуть голову сильнее и подставить ему губы для поцелуя. И на этот раз он был не мягким, вкрадчиво утягивающим в коварный омут. Поцелуй-требование, ласка-агрессия, не незаметное погружение в тепло, а принудительное утопление в стремительно разогревающемся потоке. Хотя, скользнув по его спине ладонями, я вдруг осознала, что разогреваться здесь нужно только мне. Данила уже был полностью обнаженным и, кажется, пылал весь как печка. Под моими руками он весь будто штормовыми волнами шёл, толкаясь бедрами и буквально втираясь в меня, мышцы ходуном ходят, дыхание рваное, с кратким стоном на выдохе.

Я оборвала поцелуй и попыталась его чуть отстранить, упершись в мощную грудь ладонями.

— Ты горячий такой. Все в поря…

— Обними-обними! — рыкнул Данила, обрывая меня. — Я уже, сдохнуть можно, как соскучился по этому.

Схватил за запястья, разводя, убирая со своего пути, направляя опять себе на спину и набросился с новым жадным поцелуем, уничтожив своими словами, голодом в них прозвучавшим, напором рта до боли и соли, остатки сопротивления моей разумной половины. В этом жарком пространстве, куда он меня с легкостью утягивал, разум мне не нужен. И, избавившись от его сдерживания, я внезапно ощутила насколько тоже соскучилась по близости с Данилой. Не по сексу в принципе, хотя и о его недостатке вещали, как никогда, болезненно-тягучие спазмы внутренних мышц. А именно по нему, по тому, как он один целует, пахнет, какой на вкус и как умеет ласкать. Как если бы мое тело говорило с ним откровеннее, чем со мной самой, выдавая все свои секреты, а он запоминал каждый и использовал безошибочно. Где нужно лишь слегка коснуться, где сжать, не жалея, ослабив нажим на той самой острейшей грани, за которой только мука. Где мне нужны его ладони, скользящие и вылепливающие меня, как будто заново, только для него. Где я нуждаюсь в его губах, оставляющих жгучие клейма жестких поцелуев, а где начинает трясти как в лихорадке от одного его дразнящего дыхания.

Но сегодня что-то было все же по-иному. Данила, прежде терпеливый, искусный, явно склонный смаковать мою реакцию на каждое его касание, уступил место мужчине, которого прямо-таки трясло от сексуальной жажды, и он не растягивал — поглощал меня огромными глотками, гоня к наслаждению беспощадно.

Он даже не раздел меня полностью — футболку задрал, истерзал ключицы и грудь, заставив сучить ногами и извиваться от возбуждения, и отстранился на несколько секунд, чтобы просто сдернуть домашние леггинсы сразу с бельем, заворчав при этом и стискивая челюсти, как если бы и это промедление его бесило. Закинул мои скованные трикотажем ноги себе на одно плечо, толкнулся лишь раз мягко, предупреждая и убеждаясь, что я готова, и тут же схватил за бедра, рванул на себя, вторгаясь с такой шокирующей жесткостью, что меня изогнуло в спине, а легкие вспыхнули от долгого отчаянного крика.

— Легче? — сквозь зубы прохрипел ведьмак. — Слишком?

Я смогла вдохнуть, пережив этот первый шок, и осознала: нет, не жестко. Все именно так, как надо.

— Нет-нет… еще! — взмолилась сама, комкая простынь. — Еще… До смерти хочу тебя такого.

Правда до капли. Этого Лукина, потерявшего контроль и отбросившего все свои маски, я хотела до невменяемости. Потому что он и сам был со мной таким. Это был Данила так же утонувший в нашем общем огненном потоке, как и я. Ничего он не оставил за пределами здесь и сейчас, он был во мне без остатка, жертвой той же стихии, а не ее творцом, как это было у нас раньше. Не представляю — откуда это знание пришло, но его хватило, чтобы снести мне крышу окончательно.

Меня заколотило-зашвыряло во взрывном оргазме, который начался сокрушительной мышечной дрожью и содроганием всего тела, что выжить после было чудом, а доли мгновения спустя свирепая волна наслаждения захлестнула и мозг, почти лишая зрения и слуха. Но словно и этого было не достаточно, и Данила решил реально добить меня — по обнаженным нервам лупанула волна его финального кайфа, накрывая безвозвратно хриплыми стонами и содроганием во мне и надо мной.

— Люськ, а можно я еще минуточек десять побуду хреновым любовником и кайфану молча? — пробубнил ведьмак в изгиб моей шеи, отдышавшись немного.

— Не получится. Ты супер-любовник, даже без разговоров после, — усмехнулась, не открывая глаз и мечтая обнять его, но понимая, что пока ни рукой, ни ногой шевельнуть не могу.

— Боюсь, твоё мнение в данном вопросе сложно назвать экспертным, но все равно спасибо, — фыркнул Лукин, обдувая прохладой мою потную кожу.

— Намекаешь на недостаток у меня опыта и постельных навыков?

— Женщина! — возмутился он и скатился таки с меня, падая рядом на спину. — Я прямо говорю, что хочу насладиться ощущениями оттого, что все было именно так и с тобой. Слава тебе, Луна, было наконец, а то так и увясть в расцвете лет можно от недо….хм…

— А, то есть, намек тут был на то, что мало?

— Был. Есть. И вообще ни разу не намек. И то, что твоя сила в процессе не участвовала, я заметил.

Хм… А ведь правда. Но я и не уловила этого нюанса, настолько все было космически круто.

— Так, секундочку! Твой ненамек был на мало или ощущения не те?

— Да, Люська, же! Мы сейчас на второй заход пойдём, раз у тебя столько сил на повыедать мне мозги осталось!

— Если это угроза, то какая-то невпечатляющая, — поддела я его. — Но вопрос остается актуальным. Что-то не так?

— Все так. Не начинай даже в этом ковыряться. Всё охреннено просто так. Когда мужику тебя все время мало, василек, то радоваться надо, а не сомневаться. — Данила подтянул меня к себе и уложил головой на свое плечо.

— Ладно, буду радоваться. А что со вторым пунктом? Насчёт не тех ощущений.

— Люська, какая же ты феноменальная зануда местами. За что я тебя такую только и люблю!

Что?

Я вскинула голову, уставившись на него в изумлении раньше, чем разум напомнил мне, что ведьмак тот еще балабол, и в его устах "люблю" не несёт того же смысла, который в это вкладываю я.

Лукин же, как ни странно, не ухмылялся в своей обычной манере и вовсе, похоже, не собирался обстебать мою реакцию. Наоборот, смотрел в ответ пристально и даже настороженно, будто ожидал, что это сделаю я.

— Я тоже… не знаю — за что тебя, — дрогнувшим голосом выдавила я и потянулась к нему.

Он встретил меня на полпути, утягивая в новый, в мгновение ока уносящий прочь мою бедную крышу поцелуй.

Глава 15

К моменту моего повторного пробуждения (потому как, первое было очень ранним утром, случилось по инициативе Лукина и исключительно ради нового раунда секса, против чего я нисколько не возражала) ведьмак был на ногах, бодрый и свежий, да еще и с не сходящей с физиономии широчайшей ухмылкой сытого хищника. А вот я в себе такой же бодрости не ощущала, наоборот с удовольствием и весь день провалялась бы в постели, смакуя отзвуки пережитых ощущений. В общем, состояние — офигенски хорошо, но как же лениво.

— Василек, вставай давай. — приказал Данила, безжалостно стягивая с меня одеяло. — Хорош валяться, завтрак стынет.

— Злой ты. И от секса вовсе не добреешь. Вот где тут логика?

— Да что там его было, секса этого — только аппетит растравить. — осклабился он нахально. — А голодный мужик — злой мужик, так что все логично.

— Чего?! Да у меня на твои запросы никакого здоровья не хватит.

— Хватит, Люська, тебе ведь теперь деваться некуда, придется вырабатывать выносливость и неуемную похотливость. — он бегло ощупал мою ногу и нахмурился. — Серьезно, вставай, василек, надо же обсудить сложившуюся ситуацию у тебя дома.

— Угу… — смирилась я с неизбежным и пошла в ванную, чуть прихрамывая на снова занывшую конечность.

В столовой я как раз застала конец рассказа Василя о моем разговоре с бабулей, который он, само собой, прекрасно расслышал весь. Лукин выслушал его молча и перевел взгляд на меня. Я отчиталась о своих книжных изысканиях и появившихся предположениях.

— Да, это с почти стопроцентной вероятностью порча на некий предмет. — немного подумав, заключил ведьмак. — Но однозначно и на воде как-то это завязано и на тебе.

— Потому что все смерти от воды и мои силы тоже с ней связаны?

— Потому что эти люди с тобой определенным образом связаны, а у тебя какого-то черта странные проблемы с силой. Избавник не просто так напрягся.

— Но ты не разрешил ему на меня посмотреть.

— Нет. Но у меня не было той информации, что есть сейчас. Хотя… все равно не дал бы. Была бы ты еще здорова — рискнуть можно. Короче, ясно, что нужно ехать и разбираться на месте.

— Слушай, а не логичнее ли сначала попросить того же Галсандабу … ну не знаю… отцепить от меня то, что к моей силе прицепилось.

— Без вещи, на которую сделана порча избавник ничего сделать не сможет. А с этой самой вещью мы с тобой и сами скорее всего справимся. — ответил Лукин, задумчиво отхлебывая кофе. — Впрочим… он все же может быть нам полезен, если сможет увидеть приметы порченого предмета. Но опять же, тогда ему нужно будет на тебя смотреть прямо, а гарантии результата — нет… Да ну нах! Не пойдет. Ты лучше сама подумай, вспомни — нет ли чего-то такого, что имело бы общую природу или было общим целым у тебя и этих покойников?

— Я подумаю, конечно, но очень вряд ли. Я же говорю: мы никогда даже не дружили, в школе общались привет-пока, а после и не виделись ни разу. Не представляю, что это может и быть.

— Ладно, иди собирай вещи, а я уеду на пару часиков, дела свои подобью. И, кстати, забронируй нам два номера в вашем местном отеле… как бишь его… “Арго”! Один нам, другой Василю и желательно в разных концах здания. Я слышать ночью собачьи свадьбы не хочу.

— Еще кто кого слушать будет. — беззлобно отбил оборотень.

— У нас в поселке есть отель? — удивилась я.

— Ага, прикинь. — хохотнул Данила. — Не знала?

— Нет. Я как-то по отелям останавливаться не привыкла.

— А я вот — привык. И ты привыкай, василек, потому как я, конечно, бесстыжий совершенно, но зажимать тебя зная, что твоя мама в двух шагах, мне будет стремно. А обходиться без зажимательств не хочу ни в коем разе, хорош. Так что, в вашем Кукуево мы живем в отеле. Ясно?

— Да как скажешь. — кивнула я покладисто и, не сдержавшись, добавила. — Так бы и сказал, что ни минуты без меня не можешь уже.

Василь хмыкнул и посмотрел на замершего Лукина, что пристально уставился на меня, явно генерируя какой-нибудь язвительный ответ. Однако, ведьмак только пожал плечами и встал, бросив:

— А я так и сказал.