Смерть на Ниле / Death on the Nile Кристи Агата
– Вполне правдоподобная история. Он нервничает, конечно, но это в порядке вещей. Надо будет проверить его алиби, хотя не верю, чтобы оно было доказательным. Наш приятель мог тихо выйти из каюты и вернуться, пока его напарник спал. Вот если его еще кто-нибудь видел – тогда другое дело.
– Да, это надо будет выяснить.
– Дальше, – продолжал Рейс, – чтобы выяснить время совершения преступления, нужно знать, кто и что слышал. Бесснер говорит: между двенадцатью и двумя часами. Как знать, может, кто-то из пассажиров слышал выстрел, даже не сознавая, что это выстрел. Я, например, ничего похожего не слышал. А вы?
Пуаро покачал головой:
– Я спал как убитый. Я ничего не слышал, решительно ничего. Меня словно опоили – так крепко я спал.
– Жаль, – сказал Рейс. – Будем надеяться, что нам повезет с пассажирами по правому борту. С Фанторпом мы разбирались. Следующими идут Аллертоны. Я пошлю стюарда за ними.
Миссис Аллертон не заставила себя ждать. На ней было светло-серое шелковое платье в полоску. Ее лицо выражало страдание.
– Как это ужасно, – сказала она, опускаясь на стул, предложенный Пуаро. – Я не в силах этому поверить. Такое прелестное создание, жить бы да радоваться – и погибла. Просто не могу поверить.
– Я представляю, что вы чувствуете, мадам, – отозвался Пуаро.
– Как хорошо, что вы тут, – сказала миссис Аллертон. – Уж вы-то найдете, кто это сделал. И хорошо, что эта несчастная не виновата.
– Вы имеете в виду мадемуазель де Бельфор? Кто вам это сказал?
– Корнелия Робсон, – ответила миссис Аллертон, чуть заметно улыбнувшись. – Вся эта история вскружила ей голову. Похоже, ничего более увлекательного в ее жизни не было – и не будет. Но она прелесть – стыдится своего возбуждения. Считает, что это дурно. – Миссис Аллертон перевела взгляд на Пуаро и добавила: – Что же я несу вздор, у вас ведь ко мне вопросы.
– С вашего позволения. Вы легли спать в какое время, мадам?
– В половине одиннадцатого.
– И скоро заснули?
– Сразу. Я очень хотела спать.
– А вы ничего не слышали – хотя бы что-нибудь – ночью?
Миссис Аллертон наморщила лоб:
– Да, мне кажется, я слышала всплеск и как кто-то пробежал. Или наоборот? Трудно сказать. Мне представилось – приснилось, что ли, – будто кто-то упал за борт, в море, я проснулась и послушала, но все было тихо.
– В какое время это было – не знаете?
– Боюсь, что нет. Но не думаю, что я долго спала. Что-нибудь час – не больше.
– Увы, это далеко от точности, мадам.
– Да, конечно, но зачем гадать, если я просто не знаю?
– Это все, что вы можете нам сказать, мадам?
– Боюсь, что да.
– Вы прежде знали мадам Дойл?
– Нет, Тим был с ней знаком. Еще я много слышала о ней от нашей кузины Джоанны Саутвуд, а познакомились мы только в Асуане.
– Если позволите, мадам, у меня еще один вопрос.
Еле заметно улыбнувшись, миссис Аллертон тихо обронила:
– С удовольствием отвечу на нескромный вопрос.
– Вопрос вот какой: не потерпели вы сами либо ваша семья урона от финансовых операций отца мадам Дойл, Мелиша Риджуэя?
На лице миссис Аллертон выразилось крайнее изумление.
– Нет, что вы! Наши финансы тают – это да… падают проценты от вложений. А чтобы драматически впасть в бедность – этого не было. Муж мало оставил, но сколько оставил – столько и остается, хотя, конечно, это уже не те деньги, что прежде.
– Благодарю вас, мадам. Вы не попросите сына спуститься к нам?
Вернувшуюся мать Тим спросил беспечно:
– Отмучилась? Теперь моя очередь. Что хоть они спрашивают?
– Что я слышала ночью, – сказала миссис Аллертон. – А я, к сожалению, ничего не слышала. И не пойму – почему. Ведь каюта Линит через одну от моей. Я просто обязана была услышать звук выстрела. Ступай, Тим, тебя ждут.
Тиму Аллертону Пуаро задал те же вопросы, что его матери.
– Я рано лег спать, что-нибудь в половине одиннадцатого, – отвечал Тим. – Немного почитал. Сразу после одиннадцати выключил свет.
– После этого что-нибудь слышали?
– Неподалеку от моей каюты мужской голос, по-моему, пожелал кому-то спокойной ночи.
– Это я прощался с миссис Дойл, – сказал Рейс.
– Вот. После этого заснул. Потом, уже позже, услышал крики, кто-то звал Фанторпа, насколько помню.
– Это мадемуазель Робсон выбежала из салона.
– Да, по-моему, это была она. Потом были еще голоса. Потом кто-то пробежал по палубе. А потом был всплеск. И тогда я услышал старину Бесснера, он гудел что-то вроде «Осторожно», «Не так быстро».
– Вы слышали всплеск?
– Да, что-то в этом роде.
– А не мог так прозвучать выстрел?
– А что, может быть… Словно хлопнула пробка. Может, это и был выстрел. А всплеск я мог домыслить: хлопнула пробка, напиток заструился в бокал… У меня была смутная мысль, что где-то гуляют, и очень хотелось, чтобы все разошлись и замолкли.
– Что-нибудь еще после этого было?
Тим подумал.
– Фанторп гремел у себя в каюте. Мы соседи. Я думал, он никогда не угомонится.
– А потом что?
Тим пожал плечами:
– Потом – забвение.
– Ничего больше не слышали?
– Абсолютно.
– Благодарю вас, месье Аллертон.
Тим встал и вышел.
Глава 15
Рейс задумчиво склонился над планом верхней палубы «Карнака».
– Фанторп, молодой Аллертон, миссис Аллертон. Потом пустая каюта – это Саймон Дойл. Кто у нас дальше, за миссис Дойл? Старуха американка. Если кто и слышал что-нибудь, так это она. Если она встала, надо ее звать.
Мисс Ван Шуйлер вошла в курительную. В это утро у нее было совсем старое, пергаментное лицо. В темных глазах тлел злобный огонек.
Рейс встал и поклонился:
– Простите за беспокойство, мисс Ван Шуйлер. Вы очень любезны. Садитесь, пожалуйста.
Мисс Ван Шуйлер раздраженно заговорила:
– Противно впутываться во все это. Возмутительная история. Не желаю никаким образом быть связанной с этим… неприятным событием.
– Естественно, естественно. Я как раз говорил месье Пуаро, что надо поскорее выслушать вас, чтобы потом уже не беспокоить.
Мисс Ван Шуйлер удостоила Пуаро почти милостивого взгляда.
– Я рада, что вы понимаете мои чувства, я не привыкла к таким вещам.
– Конечно, мадемуазель, поэтому мы и хотим избавить вас от неприятностей как можно скорее, – успокоил ее Пуаро. – Итак, вы легли спать вчера – в какое время?
– Обычно я ложусь в десять часов. Вчера, по милости Корнелии Робсон, заставившей себя ждать, легла позже.
– Trs bien, Mademoiselle[78]. Так что вы слышали, когда улеглись?
– Я сплю очень чутко, – ответила мисс Ван Шуйлер.
– A merveille![79] Как раз то, что нам надо.
– Меня разбудила эта бесцеремонная дамочка, горничная миссис Дойл, – она пожелала своей госпоже «доброй ночи» неприлично громким голосом.
– А после этого?
– Я опять заснула. И снова проснулась от ощущения, что у меня в каюте кто-то находится, но потом поняла, что это в соседней каюте.
– У мадам Дойл?
– Да. И тут же услышала шаги на палубе и всплеск.
– Не представляете, когда это было?
– Я вам точно скажу когда. Было десять минут второго.
– Вы уверены в этом?
– Конечно. Я взглянула на часики, они у меня в головах.
– Вы не слышали выстрела?
– Нет, ничего похожего.
– А не могло быть так, что вас разбудил звук выстрела?
Склонив жабью голову к плечу, мисс Ван Шуйлер задумалась.
– Может такое быть, – признала она неохотно.
– Но что было причиной этого всплеска, вы, конечно, не знаете?
– Почему же, прекрасно знаю.
Полковник Рейс напрягся:
– Знаете?
– Конечно. Мне не понравились эти хождения на палубе. Я встала и подошла к двери. Мисс Оттерборн стояла, перегнувшись через перила. Она что-то бросила в воду.
– Мисс Оттерборн? – У Рейса перехватило горло от изумления.
– Да.
– Вы совершенно уверены, что это была мисс Оттерборн?
– Я видела ее лицо.
– А она вас не видела?
– Думаю, не видела.
Пуаро подался вперед:
– А что выражало ее лицо, мадемуазель?
– Оно выражало сильное чувство.
Рейс и Пуаро быстро переглянулись.
– Что было потом? – поторопил ее Рейс.
– Мисс Оттерборн ушла на корму, а я вернулась в постель.
В дверь постучали, и вошел администратор. В руках у него был струивший воду комок.
– Нашли, полковник.
Рейс взял сверток, развернул вымокшую бархатную ткань. Внутри оказался грубой выделки, в расплывшихся алых пятнах носовой платок, в который был замотан маленький револьвер с перламутровой рукояткой.
Рейс взглянул на Пуаро не без зловредного торжества.
– Смотрите, – сказал он, – я был прав. Его таки отправили за борт. – Он выложил револьвер на ладонь. – Что скажете, месье Пуаро? Это не тот ли, что вы видели той ночью в отеле «У водоската»?
Пуаро внимательно рассмотрел его и ровным голосом сказал:
– Да, тот самый. Тут есть гравировка – инициалы «Ж. Б.». Это article de luxe[80], очень дамская вещица, и при этом смертоносное оружие.
– Двадцать второй, – пробормотал Рейс. Он вынул обойму. – Не хватает двух пуль. Да-а, вроде бы никаких сомнений не остается.
Со значением кашлянула мисс Ван Шуйлер.
– Что вы думаете о моей накидке? – призвала она их к ответу.
– О вашей накидке, мадемуазель?
– Да, у вас на столе моя бархатная накидка.
Рейс поднял мокрую тряпицу.
– Это – ваше, мисс Ван Шуйлер?
– Да мое же! – взорвалась та. – Я обыскалась ее вчера вечером. Кого только не спрашивала.
Пуаро призывно взглянул на Рейса, и тот едва заметно кивнул.
– Где вы видели ее последний раз, мисс Ван Шуйлер?
– Она была при мне в салоне вчера вечером. А когда я уходила спать, ее нигде не было.
Рейс ровно спросил:
– Вы догадываетесь, для чего она понадобилась? – Расправив накидку, он показал подпалины и дырочки на ней. – Убийца замотал в нее револьвер, чтобы заглушить звук выстрела.
– Какая наглость! – вспыхнула мисс Ван Шуйлер. Ее сморщенные щеки зарумянились.
Рейс сказал:
– Соблаговолите сказать, мисс Ван Шуйлер, сколько времени вы были знакомы с миссис Дойл.
– Вообще не была с ней знакома.
– Но вы знали о ее существовании?
– Конечно, я знала, кто она такая.
– И домами вы никак не были связаны?
– Наша семья всегда дорожила принадлежностью к немногим избранным, полковник Рейс. Матушке в голову не пришло бы позвать кого-нибудь из Хатсов, потому что они никто, нувориши[81].
– Вам больше нечего сказать нам, мисс Ван Шуйлер?
– К тому, что я сказала, мне нечего добавить. Линит Риджуэй выросла в Англии, и впервые я увидела ее на борту этого парохода.
Она встала. Пуаро открыл дверь перед ней, и она удалилась.
Мужчины переглянулись.
– Вот и весь ее сказ, – заметил Рейс, – другого не будет. Может, правду говорит. Не знаю. Розали Оттерборн – каково! Не ожидал.
Пуаро растерянно помотал головой. И с размаху хватил ладонью по столу.
– В этом нет никакого смысла! – воскликнул он. – Nom d’un nom d’un nom! Никакого смысла!
Рейс взглянул на него:
– Что конкретно вы имеете в виду?
– Что до определенного момента картина ясная. Кому-то нужно убить Линит Дойл. Кто-то вчера вечером слышал скандал в салоне. Кто-то выкрал оттуда револьвер. Принадлежавший, прошу заметить, Жаклин де Бельфор. Кто-то застрелил из него Линит Дойл и вывел букву Ж на стене. Все ясно, правда? Все изобличает Жаклин де Бельфор. Теперь смотрите, что делает убийца. Он оставляет пресловутый револьвер на месте, где его наверняка найдут, – да? Нет! Он – или она – выбрасывает его за борт – такую улику! Зачем, мой друг, зачем?
Рейс покачал головой:
– Непонятно.
– Тут нечего понимать: это невозможно.
– Как невозможно, раз это случилось?
– Я не об этом. Невозможно такое развитие событий. Где-то ошибка.
Глава 16
Полковник не сводил любопытных глаз с коллеги. Он уважал, и не без оснований, интеллект Эркюля Пуаро. Однако в настоящий момент он не мог уловить его мысль. И спрашивать он не стал. Он редко задавал вопросы. Просто перешел к следующему пункту повестки дня:
– Что у нас на очереди? Расспросим девицу Оттерборн?
– Да, это может продвинуть дело.
Розали Оттерборн неохотно вошла к ним. Не то чтобы она нервничала или боялась чего-то – просто держалась замкнуто, нелюдимо.
– Что вам угодно?
Слово взял Рейс.
– Мы расследуем обстоятельства смерти миссис Дойл, – объяснил он.
Розали кивнула.
– Вы не скажете, что вы делали вчера вечером?
Розали с минуту думала.
– Мы с мамой легли рано, не было одиннадцати. Ничего особенного не слышали, если не считать возню возле каюты доктора Бесснера. Я слышала, как старик что-то гудел по-немецки. Из-за чего был этот шум, я узнала только утром.
– Вы не слышали выстрела?
– Нет.
– Из каюты больше не выходили ночью?
– Нет.
– Вы вполне уверены в этом?
Розали изумленно воззрилась на него:
– Как вас понимать? Конечно, уверена.
– Вы, например, не переходили на правый борт, ничего не бросали в воду?
Ее лицо порозовело.
– А что, вышел запрет бросать вещи в воду?
– Такого запрета нет. Вы, значит, бросали?
– Нет не бросала. Я же говорю: я не выходила из каюты.
– Значит, если говорят, что вас видели…
Она прервала его:
– Кто меня видел?
– Мисс Ван Шуйлер.
– Мисс Ван Шуйлер? – В ее голосе звучало непритворное удивление.
– Мисс Ван Шуйлер говорит, что она выглянула из своей каюты и увидела, как вы бросаете что-то за борт.
– Это гнусная ложь, – объявила Розали ясным голосом. Потом, как бы вдогонку пришедшей мысли, она спросила: – А во сколько это было?
– В десять минут второго, мадемуазель, – ответил на ее вопрос Пуаро.
Она вдумчиво кивнула.
– А что-нибудь еще она видела?
Пуаро с интересом смотрел на нее, поглаживая подбородок.
– Еще, – ответил он, – она кое-что слышала.
– Что она слышала?
– Кто-то передвигался в каюте мадам Дойл.
– Понятно, – обронила Розали.
Теперь ее лицо было мертвенно-бледным.
– Так вы настаиваете на том, что ничего не бросали в воду, мадемуазель?
– Да с какой стати я буду бегать по палубе среди ночи и бросать в воду что бы то ни было?
– Причина может быть самая невинная.
– Невинная? – отозвалась девушка.
– Именно так я сказал. Понимаете, мадемуазель, этой ночью действительно кое-что выбросили за борт, и это была далеко не невинная вещь.
Рейс молча развернул перед ней запятнанный бархат, открыл содержимое свертка.
Розали Оттерборн в ужасе отпрянула.
– Из этого ее убили?
– Да, мадемуазель.
– Вы думаете, что я это сделала? Это совершенная чушь! С какой стати мне убивать Линит Дойл? Мы даже не знакомы с ней. – Она рассмеялась и презрительно вздернула голову. – Смешно говорить об этом.
– Не забывайте, мисс Оттерборн, – сказал Рейс, – что мисс Ван Шуйлер готова присягнуть, что отчетливо видела ваше лицо – была луна.
Читать бесплатно другие книги:
