Путь одиночки Соврикова Ольга

Глава 17

Чуть не забыл одно из главных поучений мастера: «Как бы не было все вокруг хорошо, обязательно найдётся тот, кто все испортит».

Двух часов не прошло, как оставил я караван и вот уже «хорошее» закончилось, началось…

Высыпали на дорогу прямо под ноги Злюки с десяток мужичков. Такие все из себя страшные: обросшие, грязные, злые как демоны, с железками острыми да луками корявыми. Пока я их разглядывал, а на меня сзади ещё десяток подтянулся. Самый здоровый из них оскалился, улыбнулся так наверное, и начал требования предъявлять:

– Гляньте-ка, мужики, какую редкую птицу к нам в гости занесло! Господин-то высокородный! Ну, так и мы этикету обучены, и будем его соблюдать… – стоящие вокруг мужики заржали как кони ушибленные, а здоровяк рявкнул: – Слазь с коня, Ваша высокородность! Приехал ты. Сейчас мы тебя грабить будем. Собачку твою придётся, конечно, пристрелить. Ты на неё не надейся, мои ребята её быстро пристрелят, не один ты зверюг с собой таскаешь, много вас тут таких, а вот коняшку мы твою не обидим, не бойся!

Все дальнейшее произошло очень быстро. Настроение они нам испортили, а это плохо, для них плохо.

Я соскользнул из седла, в моих руках уже был меч, глава разбойников упал с ножом в горле, оскалился принимая свою вторую форму Малыш, оскалился Злюка. Послышались крики:

– Вервлок!!!

– Камхатец!!

Ещё мгновение назад такие грозные мужики попытались рвануть обратно в лес, но удача не улыбнулась никому. А как хорошо начинался день. Нет, пришли. Всё испортили, да ещё и вот намусорили, оружие везде валяется, да дрянное какое. Жуть. Вот не буду убираться сам, там караван сзади ползет, приберут поди. Вряд ли у этих бродяг есть что-либо ценное. И тут я оглядел место побоища магическим взглядом и вспомнил еще одно поучение мастера: «Не доверяй глазам своим».

Возле самого леса лежал упокоенный Малышом невзрачный щупленький мужичок, так именно возле него сверкала очень яркая магическая искорка и, уже готовый двинуться в путь, я повторно соскользнул из седла, решив, что пройти мимо точно не могу.

То, что так сверкало перед моим магическим взором, никогда бы не привлекло взгляд обычного человека. Тоненькое, темное, поцарапанное колечко на грязной руке не вызывало желания взять его в руки, но мое любопытство победило и я забрал его у мертвого хозяина, вряд ли он сам знал о его магической начинке.

Следующие часы прошли для меня незаметно. Колечко я очистил, но блестеть оно не стало, оставаясь тусклым и непривлекательным на вид, а вот с магической начинкой – как ни бился, но так и не разобрался. Никаких плетей я в нем не видел, магические потоки оно не впитывало, магию не отдавало, для чего оно и что с ним делать я так и не узнал.

– Что за напасть?

Одевать на палец его не хотелось, и я бросил его в карман. Ну, как бросил? Попытался бросить. Оцарапался до крови и удивился. Нечем там было царапаться. Я его несколько часов в руках держал. Гладкое оно было, как и положено колечку.

Осмотрел вновь. Гладкое! А вот царапина на ладони глубокая, кровоточит даже. Я уже даже и отвык от такого, последние пять лет у меня и кровь-то никогда не течет, сразу ранки закрываются и все, а тут на тебе… Новости?!

И вот держа в пораненной ладони злосчастное кольцо я пустил по руке живицу, собираясь заживить ранки, целитель я или как, и тут…

Ну, ранка-то зажила, а вот колечко засветилось и чем больше живицы его омывало, тем ярче разгорался огонек. Еще совсем немного и вот уже на моей ладони топчется, переминаясь с ноги на ногу, небольшой серебристый зверек. Его маленькое гибкое тело очень пропорционально сложено, длинный пушистый хвост скользит по руке, маленькая аккуратная мордочка тычется в ладонь. Вот цвет его шубки становится почти белым, затем чернеет. Он застывает, свернувшись калачиком чуть прикрыв хвостом нос. Задорно поблескивают изумрудные глазки и вот уж на моей ладони колечко. Да необычное, но всего лишь колечко. Не видел бы сам, ни за что бы не поверил, что еще пару мгновений назад это чудо было вполне себе живым, а сейчас вот тебе пожалуйста: черненькое, блестящие колечко, необычной формы изображающее маленького зверька, глазки на мордочке которого поблескивают двумя маленькими зелеными камешками. И опять ничего, никакой реакции ни на магию, ни даже на живицу, но на этот раз я все же одел его на правую руку и даже подивился тому, как плотно он сел на палец.

За всеми этими экспериментами я как-то упустил из внимания дорогу, но к моему удовольствию ничего непоправимого не произошло. Все тот же лес, тишина и ветер. Пора устраивать привал, уж очень есть хочется.

* * *

Десять дней я путешествую по дорогам королевства славящегося своими сильными магами и умелыми воинами. Всё больше и больше мне хочется явиться в столицу и потребовать оплаты за «чистку» их дорог. Чищу я качественно, беру не дорого! Ну в самом-то деле пять нападений за десять дней. И чем я только их привлекаю? По прошествии этих дней мне почему-то стало казаться, что на караваны и группы людей здесь нападают намного реже. Почему так? Магов боятся? Так маги вроде бы наоборот должны не бояться ездить в одиночку.

Ну вот наконец-то именно на этом бедном, но удивительно чистеньком постоялом дворе в небольшой деревеньке мне все и объяснили. Оказалось, что разбойники-то пошли не простые, а очень даже умные. Покупают у тех же магов слабенькие амулеты и свободно без затей при помощи амулетов могут защититься как от магического удара, так и от физического, пусть ненадолго, но все же. Еще оказалось, что маги не ездят по одному потому, что резерв у них не бесконечный и по-настоящему сильным магам по дорогам раскатывать некогда. Дела у них, в основном государственные, а по государственным делам они тоже по одному не разъезжают, так вот.

А как же я? А я ведь не один. Во-первых, Малыша моего магия не берет, ему все равно есть там у кого амулет или нету, а, во-вторых, сам-то я тоже не без сюрпризов. Чужую магию мои наручи поглощают на раз-два, а мечу моему и вовсе никакая защита противостоять не может. Вот и работаю я «чистильщиком», причем бесплатно. Надоело. И все же присоединяться к каравану не хочется. Пыльно. Шумно. Медленно.

* * *

Как же все было хорошо! Дорога. Лето. Разбойники. Бой. Трофеи. Красота! Нет. Не нравилось, возмущался. И что?

Еще час назад я был почти доволен жизнью и всем, что в ней происходит. Уже пару дней как я решил срезать путь и пройти через могучий Вечный лес. К концу второго дня лес сильно изменился. Пытаясь двигаться более короткой дорогой, великолепно себя чувствуя в нем, я не предвидел трудностей в пути, но они появились. Нет, разбойников не было. Хищники не беспокоили, но вот сам лес стал намного гуще, деревья мощнее, заросли молодняка оказались непролазными, кроны вековых деревьев смыкались над головой все сильнее, накатывало чувство тревоги и беспокойства.

Костер тихонько потрескивал, на небольшой полянке, окруженной со всех сторон могучими деревьями, дремали трое: человек, вервлок и камхатец. Тихонько шелестели листья деревьев, где-то совсем не далеко устроили перекличку ночные птицы.

Мне снился великолепный сон: одна за другой ко мне приходили девушки, что дарили мне свою ласку, а было их совсем и немало, ибо путь мой был до сих пор длинен и извилист, но все когда-нибудь кончается. Разбудил меня некстати заворочавшийся Малыш. Моя мохнатая подушка почему-то именно сегодня спала слишком беспокойно. Сразу заснуть у меня не получилось. Я, повинуясь охватившему меня вновь чувству беспокойства, поднялся и решил обойти вокруг нашу стоянку. Проверил магическую сигнальную нить. Она оказалась совершенно не тронутой. Проведенный вслед за этим магический поиск показал, что никого крупнее мелких грызунов вокруг нет, и все же беспокойство не думало меня отпускать. Зато на руке, неожиданно для меня, засветилось маленькое колечко, снятое мною совсем недавно с руки разбойника. Оно потеплело, стало казаться, что кто-то или что-то ласкаясь гладиться о мою ладонь. Еще через пару мгновений я понял, что неторопливым размеренным шагом удаляюсь от костра, а Злюка и малыш продолжают спокойно спать, никак не реагируя на мой уход. Не видя и не чувствуя вокруг никакой опасности, я позволил себе и дальше подчиняться тому, что меня вело все дальше в глубь леса. Ещё вполне можно было рассмотреть отблески нашего маленького костерка, когда остановился. Великолепно ориентируясь в темноте, я внимательно огляделся. Ну что? Лес, как лес. Вот только под ногами у меня не земля, а камень, причем не просто камень, а правильной круглой формы каменная плита.

Ах! Если бы только был жив мастер, я бы уже получил бы хорошую оплеуху, ибо как глупый неуч стоял и рассматривал разгорающуюся у себя под ногами незнакомую мне руну.

Слишком поздно в мою самоуверенную голову пришло желание убраться оттуда, как можно дальше! Но уже было поздно. Сначала я просто не мог сдвинуться, а потом стал падать. Куда? А не знаю куда, но падаю я быстро, в совершенно непроглядной тьме. Даже мое магическое зрение не могло мне помочь разглядеть то, что меня окружает. Судя по тому, что я периодически ударяюсь о боковые стенки, лечу я вниз по какому-то узкому колодцу. Удар спиной и последующее скольжение по каменному желобу оказалось для меня неожиданностью, но вселило в меня надежду на благополучное приземление. И вот наконец скорость моего падения замедлилась и закончился мой неожиданный путь в куче каких-то палок?.. Нет, не палок – костей. Несмотря на то, что я вроде бы оказался очень глубоко под землей, зрение мое наконец-то «решило» начать служить мне вновь. Сумрак пещеры не помешал мне разглядеть множество невероятных вещей, например таких как: огромный зал, высокие каменные колонны поддерживающие свод, гладкий каменный пол, высокую статую, у ног которой я и барахтался в куче мусора.

Начнем с конца. В куче мусора преобладали кости совершенно различный животных, причем некоторые из них были такого размера, что позволяли мне сделать вывод о том как долго они накапливались именно в этом месте, ибо, как я знаю, сейчас на поверхности земли не было таких огромных животных. Сама пресловутая куча находилась у подножья просто огромной статуи изображающей женщину. Ее изящные босые ступни поражали искусством выполнения, но при этом удивляли размером. Они были точно больше меня, причем каждая.

Она стояла опираясь на небольшую, по сравнению с ней самой тумбу держа в руках чашу и кувшин. Поблескивала орнаментом вырезанных рун чаша. Она была наполнена чем-то похожим на монеты и темными, абсолютно круглыми не то камнями, не то жемчужинами. Кувшин же в ее руках был гладким. Его наклон и довольно широкое горлышко помогло мне предположить, что именно из него я, и не только я, и вывалился.

Саму статую хорошо разглядеть не получалось. Видно было лишь, что стройная фигурка застывшей прелестницы одета в легкое, чуть тронутое ветерком платье, причем искусство создателя этой красоты было таково, что разум начинал сомневаться в том, что передо мной скульптура. Хотелось подойти и убедиться в том, что это камень, что она не живая, дотронутся до пальцев стопы, провести рукой по ткани платья, увидеть наконец ее лицо, понять куда она смотрит, что чувствует.

Зрение без помощи магии не справлялось, а магия проявляться не спешила, казалось даже, что где-то во время стремительного спуска я ее потерял. Приложив немало труда, я наконец-то выбрался из той кучи, в которую попал и внимательно огляделся ещё раз. Освещения не было. Но в зале тем не менее было не темно, я бы назвал это поздними сумерками. Огромный по своему размеру зал был пуст. Кроме статуи, скорее всего богини, ничего в нём не было. Стены лишь угадывались, входа и выхода видно не было, а поскольку вернуться тем же путем, по какому я прибыл, возможности не представлялось, придется мне оглядывать все здесь более внимательно и на ощупь.

Кувшинчик у красавицы оказался с сюрпризом. Залезаешь в него и оказываешься, как и положено, в огромном кувшине, и ничего примечательного, гладкие стенки и… дно! Все. И ни туда, ни обратно оно не двигается, не сдвигается и не откидывается, стоит намертво, но другим путем я попасть сюда не мог. Точно не мог! Придется искать иной выход.

* * *

Зал великолепен! Стены ровные, гладкие, отшлифованные неизвестными мастерами демонстрировали естественную красоту камня, вот только двери в этом зале оказались одни и открылись они для меня совершенно бесшумно и, что больше всего меня потрясло – сами.

Вот тогда я окончательно осознал, что нахожусь глубоко под землей и до сих пор не могу понять, где именно. Малыш и Злюка, не сумевшие проснуться при моем исчезновении, наверняка не без помощи некого маленького колечка мерцающего голубоватыми всполохами у меня на руке, остались на верху и что с ними будет теперь я не знаю. Я остался один, совсем один. Оружие, припасы, снадобья, и даже магия стали для меня недоступны, оставшись где-то там, наверху.

Ощущение пустоты пугало меня невероятно сильно. Казалось, что проклятое колечко просто выпило меня досуха, и теперь, весело подмигивая, просто издевается надо мной. Как не пытался, снять его со своей руки я так и не смог и все отчетливее понимал, что именно оно виновато в том, что я оказался именно здесь. Правда если перестать лукавить с самим собой, то не только оно, виновата ещё и моя глупость и самоуверенность. Учитель не раз повторял мне: «Слушай меня, Неуч! Никогда не цепляй на себя неизвестные тебе артефакты, да и просто вещи в коих ты хоть на миг заподозрил наличие магии!» А что сделал я?

Если бы мастер сейчас был где-нибудь поблизости, то от сильнейшей трёпки меня ничего бы не спасло и поделом мне, пора взрослеть.

Залы и галереи сменяли друг друга. Тусклое освещение исходило прямо от стен и, чем дальше я продвигался, тем четче понимал, что все то, что меня окружает, создали не люди. Отличия были почти неуловимыми, но они были. Формы помещений, колон, украшение стен, лестниц и балюстрад – всё отличалось изяществом линий и изображением совершенно незнакомых мне растений и животных. Последние сомнения исчезли именно в той галерее, где я сейчас нахожусь, ибо она наполнена статуями, выполненными примерно в мой рост. Все они разные: высокие и низкие, мужчины и женщины, воины и вельможи, объединяло их лишь одно – у всех скрыты лица. Их просто не было. Насколько четко и правдоподобно проработаны руки, ноги, тело, настолько же размытыми казались лица. Создается впечатление густой вуали накинутой каждому из них на голову. Руки просто тянутся откинуть ее в сторону, но… Такие живые с виду, они каменно холодны. Больше всего поражают их руки: изящные запястья, длинные пальцы заканчивающиеся маленькими острыми ноготками у женщин и настоящими когтями у мужчин. Они не те люди, которых я привык видеть.

В конце этой, пугающей меня до дрожи, галереи я нашел то, что меня наконец-то порадовало впервые за несколько часов шатания по подземному храму. И это были не статуи, казавшиеся живыми застывшими в результате заклинания существами, а обычные стойки с различным оружием. Да, в сапогах у меня было пара ножей и так много чего еще по мелочи, но со мной не было ни посоха, ни меча, ни стилета и я чувствовал себя очень глупо. От одного нападающего я смогу защитить себя и так, ну пусть даже и не от одного, но если придется встретить кучу тварей, то неплохо бы иметь что-либо посущественней маленького ножичка. Правда до сих пор я ни разу не встретил даже следов кого-нибудь живого, но считаю, что это ни о чем не говорит.

Зачем меня сюда привела судьба? Наверняка не просто так. И ведь Что-то продолжает вести. Все двери, кроме одних, во всех залах оказываются закрыты и самому выбирать путь мне не дают.

Оружие. Глаза скользят, ни за что не зацепляясь. Не мое. Все вроде бы такое, как нужно и все же отличие от привычного мне просматривается. Нет посоха. Есть копье и опять же, наконечник не привычной конусной формы, а листовой и древко… Короткое. На замену вместо привычного посоха не пойдет. Мечи: опять же, изумительный металл, отличная заточка, рукоять и лезвие просто произведение искусства. И опять есть, но! Сделано не под руку человека. Не ладно лежат в ладони, да и слишком тяжелы. Что же выбрать? Оружие должно быть продолжением руки, должно ощущаться как часть целого, должно помогать в бою, а не мешать.

Неудобное оружие – это отсроченная на пару мгновений смерть.

Спокойствие начинает покидать меня. Раздражение берет верх. Неужели при всем этом разнообразии я так и не смогу подобрать ничего под свою руку? Вся моя, еще час назад дремавшая интуиция, буквально кричит о том, что дальше двигаться без оружия нельзя, но что же делать?

И вот передо мной открываются очередные двери, стоит сделать шаг и возврата назад уже не будет, а коридор впереди уже не похож на дворцовый. Он узок, стены отшлифованы грубо, без прикрас и украшений. Последний взгляд назад. Да, пути кроме как вперед нет. Двери открыты только те, что передо мной, но вот именно последний взгляд цепляется за что-то очень знакомое. Шаг назад и я стою возле каменного воина, облаченного в почти привычные для меня латы. Что-то подобное я видел в сокровищнице моего рода, на острове. Рядом на каменном постаменте меч. Короткий. Беру в руки и испытываю непередаваемое ощущение благости и покоя. Мой. Рукоять легла в ладонь как влитая. Пару ему составляет стилет, длинный, тонкий, как настоящее хищное жало. Теперь я готов.

Осталось только попить. В каждом зале, что я проходил возле каждой из дверей были глубокие чаши с маленькими фонтанчиками воды. Есть такая чаша и здесь, вот только набрать воды мне не во что. Сколько я уже брожу по этому храму, и сколько мне еще предстоит пройти? Дойду ли? И есть ли выход? Собираются ли меня отпустить?

Без еды человек может вытерпеть довольно долго, маг еще дольше, а вот без воды… Ну, чтобы там ни было впереди, вернуться я уже не могу, да и смысла в этом нет. Придется идти вперед.

Ждите меня. Я иду.

Глава 18

Лабиринт!

Я знаю, что идя по лабиринту нужно придерживаться какой-то одной стороны, тогда можно выйти из него кратчайшей дорогой. Ну так по крайней мере утверждается во многих свитках и фолиантах, а что если создатели именно этого лабиринта не знали об этом? Что тогда?

Нет, они точно не знали. Уже два часа я иду, придерживаясь правой стороны, выбирая правые ответвления хода и что? А ничего хорошего, конца не видно, а вот ловушки начали встречаться все чаще и чаще. Началось все с обычных каменных плиток поворачивающихся вокруг осевой середины. Сломанные ноги, вот чем это грозит всем невнимательным и неосторожным. Мне повезло, вовремя вспомнив уроки мастера, я был настороже и сумел не только избежать этих мелких ловушек, но и приготовиться к появлению других.

Да, самый лучший учитель-человек никогда бы не смог подготовить меня к прохождению этого проклятого лабиринта, мне повезло, что на моем пути встретился лич. Сейчас меня спасала привычка работать с его скоростью, умение принимать его удары, умение владеть мечом именно так, как он учил и именно поэтому я продолжал идти.

Вылетающие из стен арбалетные болты и острые лезвия требовали от меня внимания и ловкости. Закрывающиеся наглухо тупики и развилки в коридорах быстроты и силы, а вот то, что началось следом за ними, потребовало от меня мобилизовать все силы моего тела и духа.

Таких монстров я еще не видел. Наверняка о них даже не слышал и обучивший меня так многому мастер. Такие разные, большие и маленькие, они были удивительно подвижны и сильны. Раз за разом я вступал в схватку, испытывая неуверенность в своей победе. И моя одежда не служила препятствием их клыкам и когтям. Одежда, которой я так гордился, в надежности которой даже не сомневался, не единожды сам проверял ее на прочность. Они просто не замечали ее прочности. Магические потоки вокруг меня были наполнены силой, но воспользоваться ею я не мог, в моем распоряжении оставался только мой личный резерв, даже наручи не откликались на мой зов. Пока еще живица помогала мне с легкостью справляться с полученными мною небольшими ранами и царапинами, но я чувствовал, что мой резерв стремительно пустеет и вместе с ним начинает таять уверенность в том, что я все-таки смогу выйти из этого лабиринта. Коридоры, по которым я прорывался с огромным трудом, становились все шире, а вариантов пути становилось всё больше. Если раньше не очень долгий отрезок пути заканчивался небольшим залом и из него мне на выбор предоставлялось все два входа в дальнейшей лабиринт, то теперь их всегда было от трех до пяти, и какой бы я дорогою не пошел, каждый встреченный мною зверь был больше предыдущего. Объединяла их всех: скорость, невосприимчивость к боли и смерть при отсечении головы. Я никак не мог понять, откуда они берутся в сравнительно узких коридорах и вот несколько мгновений назад я разгадал эту тайну. Все оказалось очень просто – именно в этом более широком и освещенном коридоре я воочию увидел, как отодвигается в сторону часть стены и навстречу мне выходит очередной зверь. Совершенно беззвучно часть стены встала на место не оставляя даже намека на своё местоположение.

Стоявшей напротив меня магически неуязвимый зверь был немного крупнее Малыша. Его густая шерсть довольно плотно прилегала к телу. Оскаленная пасть демонстрировала впечатляющий набор клыков, величина и острота которых вызывала дрожь в моём теле и самое страшное для меня было то, что на этом сюрпризы ожидавшие меня не заканчивались. Длинный хвост, которым это чудовище било себя по бокам, заканчивался длинным костяным жалом, и я был больше чем просто уверен, что оно ядовитое. Почему чудовище? А потому, что это были еще не все сюрпризы. В дополнению ко всему, я с ужасом заметил, что у этого в действительности мощного и «очаровательного» хищника, лапы очень похожи на кошачьи и соответственно когти на них тоже представляют из себя грозное оружие.

Мне стало по настоящему страшно, и я впервые осознал как хрупка и недолговечна может быть человеческая жизнь. За последние несколько десятин я уже привык считать себя сильным, хитрым и могущественным, и вот, этот лабиринт, этот храм, эти его местные создатели и боги, показали мне как же сильно я ошибался и как прав был мастер, называя меня щенком только встающим на свои такие еще слабые лапы.

Бой был страшным. Моё новое оружие, так хорошо помогающее мне выжить в предыдущих схватках, оказалось почти бессильным. Меч и стилет сделанные из неизвестного мне материала и с легкостью поражающие все, что только можно, даже раскалывающие камни, просто соскальзывали с шерсти этого животного. Ах если бы оно жаждало моей смерти не так сильно, я смог бы им просто восхищаться, любуясь красотой и грацией его движений, но… Он убивал меня. Несколько довольно глубоких ран сильно кровоточили. Магического резерва осталось совсем чуть-чуть, и я был не уверен в том, что мне стоит использовать его именно сейчас. Его клыки уже не раз щелкали в опасной близости от моего горла, но он пока еще просто драл меня своими когтями и как напоказ угрожающе помахивал своим хвостом, то и дело демонстрируя находящееся на кончике его жало.

Еще через несколько минут я понял, что со мной играют. Играют так, как кошки любят играть с мышью, с удовольствием и хорошим настроением. Уже довольно сильно ослабленный я буквально летал из стороны в сторону и не по своей воле. Энергичные удары мощных лап придавали мне и скорость, и направление. Меч, к моему стыду, уже покинул мою руку и лишь только узкий, длинный, очень острый стилет оставался все еще со мной.

Один шанс. У меня остался лишь один шанс, ведь судя по всему зверю надоело играться. Удары становятся все сильней и когти оставляют на моей обессиленной «тушке» все более глубокие следы и вот оно… У меня получилось вцепиться в длинную, растрепавшуюся во время боя шерсть. Из последних сил оттолкнувшись от пола, я буквально взлетел на спину моего противника и крепко обхватив его ногами плотно прижался к его спине. Руки мои тем временем делали свое дело: левая помогала мне удержаться, охватывая шею зверя, а правая молниеносно нанесла удар. Оставшийся у меня в руках стилет еще пару мгновений назад был перехвачен мною в правую руку и вот сейчас только его рукоять торчала в одной из глазниц зверя, и я очень надеялся, что его длины хватит для того, чтобы лезвие достало до мозга. Монстр взревел. В его голосе слышалось бешенство и недоумение, боль и гнев. Соскользнув с его спины, я откатился прочь, стараясь убраться как можно дальше от катающегося по полу животного. Совсем недолго он пытался выцарапать из раны предмет, доставляющий ему такую боль и вот… Тишина. Не шевелится он, и не могу шевельнуться я. С большим опозданием ко мне приходит осознание того, что я слишком рано приписал победу именно себе. Сильная боль как жидкий огонь расползается по моему телу от левого плеча.

У нас ничья. Победителей не будет. Смертельный удар противнику нанес не только я. Мы старались убить друг друга и мы сделали это. Мой удар стилетом совпал с его атакой. А бил он меня тем, о чем я забыл: жалом. Вот только он умер быстро, а я скорее всего буду умирать медленно и вряд ли остатки живицы, которые я плеснул на рану помогут мне, скорее уж продлят агонию, но человек такое существо, которое надеется на чудо до последнего вздоха.

Больно. Как же больно. Спасительная темнота приходит за мной, и я от всей души благодарен ей.

Боль возвращается. Я все еще жив. Спина ледяная, грудь горит огнем. Ног и рук не ощущаю совсем. Время идет. Оно скрадывает мгновения, и я не могу ответить себе на вопрос о том, как долго я здесь лежу. И вот, наконец, огненной болью окатывает руки и ноги. Поворот на бок дается мне с огромным трудом. Каменный пол холодит щеку и висок. Я жив. Надолго ли? Не знаю, но надежда вновь поднимает голову и толкает меня к борьбе, после чего я пытаюсь опереться на руки. Боги! Мне кажется, что упорно стремясь встать, я ставлю ладони и колени на горящие угли. Начинает «гореть» кожа на спине чувствуя прикосновение того, что осталось от одежды. Многочисленные раны на теле не кровоточат, но и не заживают. Я чувствую каждую из них.

Поднимаюсь на ноги и не могу удержаться от крика. Я прекрасно вижу, что на моих ногах нет повреждений, что сапоги по-прежнему на мне, но… Я не верю самому себе, мне кажется, что с моих ступней содрана кожа и я не могу удержаться на них. Как же больно падать, когда руки плетьми висят вдоль тела.

Лежу на холодном каменном полу и радуюсь этому. Холод несет облегчение, пусть ненадолго, но все же… Время идет. Я еще не умер, но и облегчения не чувствую. Начинаю наконец четко понимать, что из этой ситуации у меня есть только два выхода: первый – остаться на месте и умереть, и второй – встать и начать двигаться дальше.

Вновь при попытке подняться, не могу сдержать отчаянного крика. Принимаю решение продолжать орать столько сколько смогу. Вдруг поможет? Помогло. Я стою на ногах и уже не могу кричать. Из горла вырываются только натужные хрипы. Смогу ли я разговаривать в дальнейшем, если выживу?

Как же долго я иду. Вижу конец коридора в котором сейчас нахожусь. Он так близко и так далеко. Я падал еще дважды. После первого падения мне пришла в голову поразившая меня мысль «Для того, чтобы двигаться вперед необязательно вставать!» Ещё какое-то время двигался на четвереньках, а после второго падения просто перекатывался с боку на бок, и все равно двигался, путь и по пластунски. И вот я выкатился в храмовый зал, не прилагая усилий, пологий спуск с сильным уклоном очень этому поспособствовал. С того места, где я лежал, были хорошо видны величественные резные колонны и статуя уже виденной мною богини с чашей в руках. И, наверное, я бы опять смог восхититься ее создателем, но боль, накатывающая на меня волнами, поглощала все моё внимание, на её преодоление уходили все мои силы. Их оставалось все меньше и меньше, и к своему ужасу я уже больше не видел смысла двигаться дальше. Мне становилось всё хуже. Выхода из храма я не видел. Магия по прежнему была мне не доступна, а значит и регенерировать мой организм просто не мог. Я был пуст, как ореховая скорлупка, у меня даже слёз не было. Я ещё продолжал чувствовать обжигающую боль, когда, истязая меня, к ней присоединился леденящий холод и мое тело начал сотрясать озноб. Пытаясь отвлечься от букета невероятных ощущений, я беззвучно взмолился неизвестной мне богине, фигура которой была прямо у меня перед глазами. Так неистово я не молился ещё никогда.

Я просил о смерти.

Несравненная, лучезарная, божественно красивая статуя в этот раз предстала передо мной, сидящей на коленях. Ее руки были протянуты вперед, а ладони бережно удерживали уже знакомую мне чашу. Волосы окутывающие ее склоненную каменную голову и в этот раз не позволяли разглядеть ее лица, но это не мешало мне искренне надеяться на то, что именно она в силах даровать мне покой.

Внезапно в моей голове возникло непреодолимое желание пить и мне показалось, что я точно знаю, где я смогу найти воду. Чаша. Именно та чаша, что держала богиня, влекла меня. Я был точно уверен, что смогу напиться. Нужно только добраться до нее и все получится. Чем дольше я лежал, тем сильнее мне хотелось пить. Преодолевая боль, сопротивляясь охватившему меня ознобу, я потянулся вперед. Я не знаю, сколько времени мне понадобилось, чтобы добраться до так сильно манившей меня чаши, но я сделал это, встал на колени, ухватился руками за ее край и смог подняться.

Такого разочарования я не испытывал никогда в жизни. Меня обманули… Вернее я сам себя обманул, принимая отблески в чаше за воду. Да, то что было в ней можно было принять за воду, из далека, а вот вблизи, это вещество больше всего походило на лёд, прозрачный как слеза, лед… Силы оставили меня окончательно и я начал падать, а поскольку держался я за края чаши, а они были значительно ниже моего пояса, то и падать я начал именно в чашу. Заполненная лишь на половину, она тем не менее была очень велика по размеру и свалившись в нее я полностью скрылся за ее сияющими краями. Прежде чем окончательно потерять сознание успел удивиться тому, что непонятный лёд, на котором я теперь лежал вытянувшись во весь рост, не просто засветился мягким зеленоватым светом, но и окутал теплом мое измученное и замёрзшее тело.

Глава 19

Как же хорошо. Боль полностью отпустила меня, холод отступил прочь. Темнота окутывала теплом и негой. Бесконечно долго я с упоением наслаждался всем тем, что меня окружало, и никакие мысли все это время не тревожили мою глупую голову. Да, именно глупую, потому как только такому невеже, как мне могло прийти в нее, что можно пренебречь уроками учителя. Забыть то, что он с таким упорством вкладывал в копилку моих знаний. Не зря, ох не зря, мой названный отец сетовал на мой возраст и раз за разом напоминал мне о том, что мой разум и возраст соответствуют юношеским годам одаренного. Раз за разом повторял: «Не хватай руками то, в свойствах чего ты не уверен».

Через какое-то время я осознал, что думаю о глупости, лени и любопытстве. Именно они довели меня любимого до полного краха. И вот она грань и я жду перерождения в полной темноте.

Жду…

Дождался! Нос зачесался. Чихнул и ударился затылком о твёрдую поверхность на которой, оказывается, лежал. Путешествие за грань откладывается, я всё ещё здесь. Воспоминания внезапным рывком хлынули в мою голову. Глаза распахнулись. Я вспомнил последний бой. Боль. Холод. Неистовое желание пить. Увидел резной купол храма и залюбовался его красотой. Затем ко мне полностью вернулось ощущение тела и магии. Магия ласковыми волнами омывала мое тело. Рефлекторно запущенная диагностика ошеломила меня результатами. Я был абсолютно здоров. На моём теле не было не только ран, но царапин. Стремительно поднявшись, я покинул чашу, в которой так удачно «отдохнул» и при этом успел ощутить, что этот отдых не прошел для меня без серьезных последствий. Сила и энергия буквально распирали мое тело. Движения были легкими и стремительными. Ещё раз запустив заклинания диагностики, я с удивлением присмотрелся к тому, на что не обратил внимания чуть раньше. Я изменился. Строение моего тела теперь во многом не соответствовали человеческому. Появился дополнительный круг кровообращения и соответственно работал он ещё от одного сердца расположенного теперь и с правой стороны. Кости стали более плотными и тяжелыми, но это мною совсем не ощущалось, поскольку появились дополнительные мышцы. Костяные пластины прикрыли мои сердца как со стороны груди, так и со спины. Кровь… более густая, тем не менее стремительно двигалась по всему организму. Боясь внешних изменений, я провел руками по лицу и сумел хоть немного успокоить бешеный стук своих сердец. Уши, нос и рот остались вполне себе узнаваемыми на ощупь, клыки во рту не выросли, голова не полысела, пальцы не стали длиннее, да и когти на них не отросли. Внешне всё вроде бы осталось так, как и было прежде, но всё-таки очень хотелось найти зеркало и убедиться в своих выводах до конца. Очень не хотелось бы пугать всех встречных-поперечных людей и самое главное магов. Тем более, что отныне мне совершенно нельзя попадаться в руки не только магов-целителей, но даже простых знахарей.

Оглядев внимательно свои ладони, я обратил внимание на исчезновение кольца, которое привело меня сюда, на свою одежду и уже через мгновение потрясенно оглядывал всего себя, целого и невредимого. Не было следов крови, не было вырванных клочков. А это значит… Значит мне не показалось и не привиделось. В нашем мире существует богиня, которой посвящен этот храм. Пусть люди ничего не знают о ней, но она все равно существует.

Опустившись на колени, я произнес благодарственную молитву в её честь. Пусть я прошёл суровые испытания, испытал боль и страх, но я попросил, и дано было мне. Дано больше того о чем я просил. Я благодарен ей за возможность жить. Не ощутив ничего в ответ на мою молитву и не заметив каких-либо изменений в чаше, которую держит богиня, я решил продолжить путь и все-таки попытаться найти выход из подземного храма.

Осмотр нового зала ничего мне не дал. Никаких дверей, кроме тех, через которые сюда попал, я не нашел. Мысль о том, что придется возвращаться назад по прежнему пути, меня совсем не порадовала. В ней просто не было смысла, ведь я хорошо помнил, что и там выхода на поверхность нет. Если только… Если только один из поворотов в лабиринте не ведет на поверхность. Но пугает количество непроверенных мною разветвлений и поворотов. Лабиринт – есть лабиринт, и нет никакой гарантии того, что я смогу не только найти спрятанный в нем выход, но и вообще выбраться из него ещё раз. Даже если бы я был хорошо подготовлен к путешествию, это бы не гарантировало мне успех. Все знают, что в лабиринте можно бродить годами, теряя здоровье, рассудок и надежду. А у меня с собой нет ни воды, ни еды. Да сейчас, после сна на этом своеобразном алтаре, есть и пить мне не хочется, потом мне может помочь магия, но всегда ли она будет при мне?

Но выхода здесь нет. Придется отправляться в обратную сторону, на поиски. Тяжело вздохнув, я шагнул в сторону лабиринта, и именно в этот момент ярким светом полыхнула чаша богини.

Свет, излучаемый ею менялся от зеленого до голубого, и обратно. И снова я совершил то, за что ругал себя последние насколько дней. Я поддался своему любопытству и подошел к ней поближе. Успокаивая себя тем, что мои руки сцеплены в замок за спиной, а значит влипнуть я никуда не должен, я совсем чуть-чуть наклонился, вглядываясь в её дно. Ещё всего лишь час назад я с уверенностью мог сказать, что хорошо осмотрел его. А теперь мне было отчетливо видно, что она просто бездонная. Как завороженный я наблюдал за золотистым огоньком, поднимающимся с огромной глубины. Чем ближе был огонек, тем крупнее он становился и вот спустя какое-то время на поверхности теперь уже воды, а не льда, закачался небольшой, совершенно круглый, золотистый шар. Громкий щелочёк сопровождал появление трещины на его поверхности. Застывала, превращаясь в теплый лед вода, раскрывался золотистый лист, обнажая голубой бутон невиданного мною раньше цветка. Сцепив руки ещё крепче, чем раньше, я ощутил лёгкую боль и всё-равно не мог оторвать свой взгляд от волшебного, завораживающего меня действия.

И вот тонкий, нежный перезвон разнесся по залу. Раскрывался цветок. Раскрывался, я так понимаю, именно для меня. Теперь я вполне понимал, что все пройденные мною испытания были ради этого момента.

А если точнее, то даже не для меня, а ради него. В центре цветка что-то или кто-то находился. Сначала я заметил только красоту цветка и чарующий запах и только потом шевеление в его середине привлекло моё внимание и я забыл об осторожности.

Наверное, никакие испытания никогда не смогут изменить меня!

Пытаясь получше рассмотреть существо, находящееся в середине цветка я наклонился сильнее и очень удивился, когда черная, блестящая, густая волна моих волос буквально сорвалась вперед. Мое потрясение вполне можно было понять. Еще полчаса назад я был точно уверен, что их длинна не велика и они едва-едва достигают середины спины. То, что я видел сейчас, если я выпрямлюсь, как минимум будет касаться моих колен. Возмущённый произошедшей с моими волосами переменой я не сразу обратил внимание на то, что основная их масса почти целиком накрыла распустившийся цветок, но вот поток живицы заструившийся по моим волосам я ощутил сразу. Пытаясь разглядеть, что именно подпитывается от моих волос я старался откинуть их назад и в ужасе содрогнулся. Существо, до этого спокойно лежащее в середине цветка, буквально закукливалось используя для этого мои волосы. Меньше мгновения мне потребовалось на то, чтобы выхватить небольшой засопожник и отсечь волосы как можно выше. Перехватывая волосы запасным кожаным шнурком, хранившимся в одном из моих многочисленных потайных кармашках, я успел заметить, как истаивают на поверхности чаши волосы от которых я так быстро избавился. Успел я в этот раз рассмотреть и того кто пытался в них спрятаться. Раньше, свернувшись в плотный клубочек оно плохо поддавалось рассмотрению и я никак не мог понять что это такое, а вот теперь…

Маленькое, на мой взгляд, уродливое, существо, размером всего лишь с один мой кулак с абсолютно лысой головой, небольшими заостренными ушами, огромными для этой мордашки глазами чуть вытянутыми к вискам и при этом абсолютно черными, без какого-то намека на белки, узкими губами, которые проще было бы назвать просто ротовой щелью, беззубое, но с отчетливо виднеющимися, на крошечных длинных пальцах, коготками. Я мог бы про себя назвать его ребёнком, если бы не одно но… Одну из судорожно поджатых ножек обвивал настоящий хвостик. Ни единой волосинки не было на его маленьком розовом тельце и все же я не смог бы назвать его человеческим малышом. Отшатнувшись прочь от чаши, я поспешил отойти в сторону.

Понимал ли я, что происходит? О! Да! Понимал. Меня пытаются заставить заботится об этом существе, но я не мог представить себя в роли няньки для непонятно кого. Это бесполое что-то не вызывало у меня симпатию. Почему бесполое? А потому, что из-за его скрюченной позы пол я определить просто не успел. Решительно шагая в сторону лабиринта, я уже настраивал себя на поиск потерянного мною оружия. Громкое поскуливание позади меня не сильно-то меня и беспокоило. Смогла же богиня сохранить это существо в течение, по-видимому, многих веков, не даст ему погибнуть и сейчас. Наверняка найдется ещё не один кандидат в мамочки для этого глазастика. Но это буду точно не я!

Чем дальше вглубь коридора я уходил, тем тише был голос маленького существа. Всего несколько минут энергичной ходьбы и вот я уже нашел тело так сильно покалечившей меня кошки, а рядом с ним потерянный мною во время боя меч и спасший мне жизнь стилет. Не помню, когда я успел вытащить его из глазницы кошки, но вот откинуть далеко я его, слава богам, не смог и нашел почти сразу. Закрепляя оружие на поясе, я удивлялся тому, каким длинным и невообразимо тяжелым казался мне путь от этого места до алтаря богини, но вспоминая про терзавшую меня боль, с содроганием надеялся на то, что больше никогда в жизни мне не придется его повторить.

Откинув прочь тревожащие меня мысли, я собрался двинуться в путь, но все внутри меня противилось этому. Решив в этот раз довериться своим чувствам, я замер прислушиваясь, пытаясь точнее определить, что же именно меня беспокоит.

Где-то там, позади меня, навзрыд плакал маленький ребенок! Так горько, так жалобно, буквально захлебываясь, будто предчувствую беду.

Я стоял и не мог сдвинуться с места. Не мог уйти и оставить его здесь одного. Здесь где веками не было никого живого, где даже попавшие в ловушку, убивающую неразумных, звери давно превратились лишь в кучу костей. Наверняка, где-то в ловушках лабиринта, ещё есть ждущие своего часа, застывшие в стазисе звери, но звери – они не люди. Как долго этот малыш ждал своего часа? Как долго богиня искала того, кто мог бы позаботится о том, кого она так долго хранила? Смогу ли я простить себя, если сейчас уйду, не оборачиваясь? Я стоял, а плач за моей спиной становился все тише и тише.

На мгновение мне показалось, что совсем рядом со мной стоит матушка, её глаза с сочувствием смотрят на меня. Она улыбается и я вдруг понимаю, что её немного веселит та ситуация в которую я попал, ибо она нисколько не сомневается в том, какое решение в итоге я приму. Понимаю и я. Глубокий вздох, поворот и вот я уже срываюсь на бег, стремясь успеть, не опоздать. В глубокой чаше, на увядающем цветке, всхлипывая из последних сил, лежит маленькая черноглазка. Все таки это девочка, а как известно именно девочки отличаются особой живучестью.

Кожаный шнурок развязался и упал мне в ладонь. Волосы, отрастая, тяжелой волной опускаются мне на спину. Очищая их дополнительно магией, я заплетаю тугую косу лишь до середины спины и туго перевязываю. Длинный, свободно распушенный конец косы опускаю в чашу, укрывая, теперь уже своего, ребёнка. Наклоняясь как можно ниже, даю малышке возможность укутаться моими волосами плотнее и чувствую, как тоненьким ручейком к ней течёт живица. Очень аккуратно и бережно обхватывая ладонями, поднимаю её из чаши и прижимаю к груди. Говорят, настоящие родители любят своих детей, невзирая на то, как они выглядят. Пусть девчушка, которую я держу в своих руках, мне не только не родная, но и даже не человек, но глядя на то как она, облегченно вздохнув, закрывает глазки и все глубже зарывается в мои волосы, как тихонько начинает посапывать маленьким носиком, я начинаю понимать, что именно с этого момента мне совершенно всё равно, как она выглядит. Я принял её в моём сердце, а значит и дальше мы пойдем по дороге судьбы вместе.

А ещё это значит, что мастер ошибся и одиночкой мне теперь не быть. Устраивая свою доченьку как можно удобнее, и для неё, и для меня, за пазухой, я с улыбкой, наползающей на моё ещё недавно такое серьёзное и хмурое лицо, думал о том, что теперь мне придется менять многие мои привычки, предпочтения и желания. Например, привыкать к тому, что волосы свои я могу почистить только магией, что коса моя должна быть перекинута только через плечо вперед, что спать теперь я должен очень осторожно. И самое смешное то, что я, очень грамотный целитель, превосходный диагност, но даже мне никогда раньше не приходило в голову, что существует возможность вынашивания ребенка особью мужского пола. И вот на тебе, пожалуйста! Интересно кем я буду в итоге, мамой или папой?

Глава 20

Тихий шелест заставил меня отвлечься от моих забот о детеныше и посмотреть в противоположную от входа в лабиринт сторону. Еще недавно казавшаяся монолитной стена опровергала все мои знания о строительстве потайных дверей. Час назад я даже при помощи маги не смог обнаружить ход, который открылся только теперь. Это были не обычные двери, часть стены просто ушла в сторону. Наученный лабиринтом относится ко всему внимательно и настороженно я взял в руки меч и только тогда двинулся к открывшемуся видимо именно для меня ходу. Ожидая увидеть очередной коридор и надеясь, что именно он выведет меня на поверхность, я в очередной раз ошибся. Стоило мне подойти, перед моими глазами оказалась совсем маленькая комната с округлыми стенами, рисунок на отлично отшлифованном каменном полу с точностью повторял тот, что так «удачно» поспособствовал моему путешествию в подземный храм. Немного подумав, я все-таки решил еще раз рискнуть. Сделав шаг и встав в центр круга, застыл в ожидании. Ну? Я стою и ничего не происходит… Чувствуя себя одураченным в очередной раз, я в раздражении закатил глаза, разворачиваясь и делая длинный шаг к выходу из комнаты, после чего ошеломленно замер.

Путешествие по подземному храму наконец-то закончилось. Вокруг просто лес и судя по моим ощущениям, самый обычный. Шумят, играя с лесом деревья, сплетничают птицы, а где-то рядом идет охота. Кто-то убегает, кто-то догоняет. Всё как всегда. Всё правильно. Хорошо-то как!

Меня окружают могучие вековые деревья. Это именно то место. Никуда не делась и отправившая меня в путешествие каменная плита. И всё же изменения есть. Попал я в храм ночью и самое главное летом, а сейчас?! То, что сейчас день – это понятно, но вот то, что под ногами шуршат жёлтые листья – это как? Окружающий меня лес ещё полон сил, ещё много зелёных листьев в кронах его деревьев, но количество жёлтых слишком велико. Осень, а точнее начало осени… Это сколько же времени я потратил на прохождение лабиринта? И где теперь Малыш и Злюка? Неужели придется возвращаться в замок и начинать всё с начала? Идти без снаряжения, через лес, ещё в течение десяти дней? Глупо! Как же не хочется.

Осмотр окружающего меня леса магическим зрением удивил. Две яркие магические метки стремительно двигались в мою сторону. Ещё пару мгновений и они будут рядом. Успеваю выхватить меч и стилет, а еще успеваю отбросить их в сторону и оказываюсь просто сбитым с ног вихрем, отзывающимся на кличку Малыш. Жив зверёныш мой. Не ушёл! Не бросил. И Злюка, вот он рядом, валять меня не пытается, но явно ждет своей очереди наверняка тоже желает поприветствовать, вон как ногами нетерпеливо переступает. Одной рукой я старательно оберегаю от возможных толчков детёныша, находящегося у меня за пазухой, а второй стараюсь успокоить восторги вервлока. Наконец-то у меня получается и мой верный Злюка тоже получает свою долю ласки и благодарности. От Малыша сплошным потоком идут картинки. Он жалуется. Пытается объяснить мне, как они волновались, как искали, как ждали и под конец радует меня картинкой моих вещей, целых и невредимых.

Костёр, горячий чай и ароматное мясо. Как мало оказывается нужно человеку для счастья. Не боясь выглядеть глупо, я рассказываю своим зверёнышам о том, куда я пропал и чем всё закончилось. Чуть приоткрыв ворот рубашки, знакомлю своих необычных друзей со спящей малышкой. Приблизив ко мне свои морды они принюхиваются и неожиданно оба громко чихают. Малыш присылает пустую картинку, и я понимаю, что он не может определить кто именно у меня там находится. Оба они скалят зубы, но при этом, их смятение и удивление выдают глаза.

Злюка успокаивается быстро, а вот мой верный верлок волнуется и еще несколько раз подходит аккуратно и настойчиво принюхиваясь к новому члену нашей маленькой семьи. Да, семьи. Мне так долго и упорно, с самого детства, категорично заявляли, что мой путь, это путь одиночки, что если я хочу выжить, то иного для меня не дано. И вот… Как бы не повернулась дальше моя жизнь в ней пусть не долго, но будет присутствовать эта малышка. Понимаю, что именно с этого дня я больше не один.

* * *

Утро вступает в свои права, а я так хочу спать.

Никогда не задумывался о том, как спят беременные. Укладываясь, я предвкушал долгий, крепкий сон. Мне так хотелось наконец-то выспаться и спать долго-долго, не волнуясь о безопасности и никуда не торопясь. Устраивая себе королевское ложе из огромной охапки лапника вечно зеленых деревьев и пары теплых плащей, я был само благодушие и умиротворение.

К утру я был более чем раздражен. Как можно спать постоянно думая о том, чтобы не придавить ребенка? Как можно спать, если от малейшего движения та, что лежит у меня за пазухой постоянно норовит соскользнуть, то выше, то ниже, то вообще под мышку? Наконец, где-то с полуночи я додумался придержать свою заботу ладонью и наконец-то задремал. Стоило мне только начать засыпать покрепче, рука расслаблялась, пальцы начинали разжиматься и я в панике просыпался. Так ночь и прошла.

И вот усилием воли удерживая глаза открытыми, я осваиваю ремесло портного. Используя одну из своих рубашек, я стараюсь сшить для малышки что-то вроде сумочки, которая помогла бы мне зафиксировать ее в удобном для меня и неё месте. Подумав над её устройством, я решил, что аккуратно сшитые рукава будут прилегать к моей спине. Спинка рубашки будет прижимать детеныша как можно ближе к моей груди, а вот оторванный от проймы рукав с пришитыми к нему крючками будет не только служить мне застёжкой всей моей конструкции, но и поможет регулировать силу натяжения. Надеюсь, я довольно быстро привыкну к дополнительной «сбруе».

Получилось! Накинув своё изобретение наискось через правое плечо, пристроив в складках рубашки малышку, как в люльке, стегнув небольшие крючки и проверив надежность моего изобретения, я пришёл к выводу, что вполне справился с возникшей проблемой и теперь с полным правом могу наконец-то выспаться.

Выспавшись, я не поверил своим глазам. Снова утро. Но зато какое хорошее! Солнце светит. Птички поют. Бока болят от лежания, то на одном боку, то на другом. Ребеночек чувствует себя прекрасно, поскольку живица тоненькой струйкой продолжает бежать по моим волосам, и я слышу, а точнее чувствую, биение её сердечка рядом со своим, левым. Все забываю про второе. Малыш притащил зверька к завтраку и, судя по тому, как он вылизывается, сам неплохо покушал, и про Злюку по видимому не забыл. Да, жизнь удивительная штука и пути богов, как и их шутки, не дано понять никому. Всё хорошо, вот только продолжить путь сразу у меня не получилось. Появилась ещё одна проблема и она опять же была связана с найденышем. Уже почти собравшись, я обнаружил, что не могу теперь как прежде закрепить меч и посох за спиной! Крепления раньше ложились в перехлест на груди, а сейчас!? Как? А никак. Длинный меч и посох пришлось прилаживать к седлу, на поясе крепить прихваченные в лабиринте короткий меч и стилет. Так вот! И все же в путь.

За десять дней путешествия по лесу я привык к тому, что спать на животе я не могу, чистоту волос поддерживаю только магией и при любых действиях берегу от ударов и толчков местечко напротив своего сердца. На широкий многолюдный тракт я выехал ближе к вечеру. Количество спешащего в разные стороны народа меня изрядно удивило. Удивило и наличие нескольких постов стражи, внимательно осматривающей всех проезжающих. Останавливали они правда не всех подряд. Их внимание в основном привлекали группы, в которых присутствовали женщины, а также одинокие путешественники. Направившийся и в мою сторону молодой стражник, увидев оскал Злюки и Малыша в его сторону, резко передумал и в дальнейшем ещё пару постов я проехал вполне спокойно. Моя внушительная фигура и ласковая собачка больше не привлекала их внимание и вообще, глядя на тех, кого обыскивают, я решил, что ищут кого-то щуплого и мелкого. К тому же этот кто-то скорее всего пытается выбраться из города, а я пытаюсь в него попасть.

Попал. Успел до закрытия ворот. Заплатил серебряный, получил предупреждение по поводу поведения собачки и был направлен в очень хороший трактир Толстого Гари. Совет оценил почти сразу. Понравилось-то, что плутать по улицам в темноте не пришлось, за пару медяков меня проводили, встретили на большом, чистом дворе с поклоном и улыбкой, разместили в добротной комнате, накормили, напоили, взяли дорого, но Малыша не прогоняли, рожи не кривили, девочку предложили. А что еще нужно!? А ничего и даже девочка не нужна, «беременный» я, нельзя мне. Ну, или пока нельзя, но придумать что-то нужно. Обязательно! А вдруг любовь? А я…

Впервые за десять дней я могу раздеться, искупаться и заснуть в чистой, мягкой кровати. Купаться пришлось в одиночестве отказавшись от помощи очень миленькой помощницы. Как же хорошо, что волосы сейчас такие длинные и у меня получилось совсем неплохо устроиться. Придвинув к лохани стул и положив на него подушку, я в продавленной заранее ямке, прямо в сумочке, уложил на нее свое дитя и наконец опустился в воду. Действуя очень аккуратно, искупался, оделся в чистое и с облегчением устроился на кровати. Впервые за эти дни я держал свою найденку в руках, и даже не в руках, а в ладони, пытаясь еще раз ее рассмотреть. И ничего-то у меня не получилось… Маленький такой мяконький клубочек, и только тихонько посапывающий носик позволял мне точно определять, правильно ли я ее держу. Это тихое доказательство того, что все произошедшее мне не приснилось, всколыхнуло во мне чувство нежности и заботы. Я начал поглаживать детёныша кончиками пальцев, а потом к своему собственному удивлению заговорил с ним.

– Ну, что найденыш? Будем учиться жить вместе? Нужно наверное тебе имя придумать, не может же моя доченька быть без имени. Эх! Если бы ещё точно знать, как долго ты будешь развиваться? Как будешь выглядеть, когда подрастешь? Не придется ли мне искать тебе няньку и прятать в замке? Сможешь ли ты жить среди людей? Как сильно будешь от них отличаться? Столько вопросов и совсем непонятно, когда же начнут появляться ответы. Но ты не бойся, я тебя никогда не брошу.

В эту ночь я великолепно выспался, а утром мне в голову пришла мысль буквально ужаснувшая меня: «Я так радуюсь тому, что научился чутко спать с малышкой на своей груди, но она скоро начнет расти и на груди её уже не поносишь, а когда она решит, что пора разорвать связь и «родиться», мои спокойные ночи закончатся?»

Боги, я же не женщина, у меня психика ранимая! За что мне все это? Пожалев себя ещё немного, я решил задержаться в Гранске ещё на пару дней и отправился в общий зал завтракать. С большим энтузиазмом Малыш последовал за мной.

Как же интересно наблюдать реакцию людей на появление в зале моей собачки. Он у меня спокойный, воспитанный, красивый, большой, а люди его по широкой дуге обходят и только хозяин в восторге. Кормит моего друга за свой счет и глаз с него не сводит. Подавальщица вон поднос несет к моему столику и трясется вся. Не пойму я их. Ну, собака. Ну, большая! И что? Сидит, никого не трогает, даже не скалится… Что трястись-то? А кормят хорошо. Дорого, но вкусно. Осталось только Злюку проведать и можно идти город смотреть, рынок посетить, магические лавки поискать.

Город дрянь, большой, грязный. Дома стоят очень плотно, улицы извилистые, узкие. Народу тьма. Стражники, когда улицы патрулируют, прут напролом, люди только и успевают в стороны разбегаться. Порядок только в центре, там где богатые живут. Вот там и кареты ездят, и улицы метут, и фонари стоят. Рынок огромный, но расположение торговцев и их лавок бестолковое, ряды извилистые, тесные. Зато карманникам и ворам раздолье. Пока ходили, пять раз неподалеку от себя их усердно работающую братию замечал. Ко мне не суются, Малыша моего боятся. А хорошо с ним по рынку ходить, на два шага во все стороны вокруг меня народ расходится. Никто не толкается, никто товар не навязывает, благодать!

Продуктов кое-каких закупил, лавки магов посетил. Все. Ничем меня маги не порадовали. Амулеты слабые, мои из сокровищницы рода на порядок мощнее. Вот один из пяти прикрывает меня от ментальных магов и в случаи проверки вполне может оправдать мой блок на разуме, второй – щит от физического нападения, третий – от магических заклятий и проклятий, четвертый маячок отслеживает направленное на меня магическое внимание и предупреждает меня об опасности нагреваясь и пятый – малый портал в сокровищницу рода, выглядит правда как памятная безделушка, так не видит его никто. Спросят об их происхождении, всегда можно правду сказать – наследие рода. Попробуют забрать – объяснить о привязке на крови и желающие точно исчезнут, а кому хочется вместо дорогого, редкого по силе артефакта получить проклятие рода? Дураков нет поди.

Не понравился мне город. Уйду завтра с утра. До столицы еще дней пять пути, а занятия-то в знаменитой академии уже наверняка начались. Мне еще с жильем нужно будет до холодов определиться, с прислугой, ведь если я прибуду в город как высокородный, то и выделяться среди них я ничем не должен. Лишнее внимание мне ни к чему.

Ну, так хорошо спалось… Еще несколько мгновений назад, ткнувшись мне в ухо своим холодным носом, меня разбудил Малыш и вот мы с ним с удивлением наблюдаем за дерзким неизвестным, пытающимся попасть в мою комнату через окно.

Сначала за окном мелькала чья-то голова. Некто никак не мог устроиться половчее для того, чтобы открыть окно. А вот мне чтобы это разглядеть не пришлось даже пользоваться магией, с тех пор как меня «подлечили» на алтаре в подземном храме видел я одинаково хорошо как ясным днем, так тёмной ночью. Вот наконец звякнули неплотно прижатыми стеклами створки окна и наш «гость» начал протискиваться в окно. Это что-то никак не могло быть вором-домушником. С таким шумом, так неуклюже и неловко двигаться никто из них не смог бы, даже если бы захотел. Комната которую я снял находится всего лишь на втором этаже. Прямо под моим окном к торцевой стороне трактира примыкает одноэтажная пристройка, да для любого вора, пожелай он проникнуть в мою комнату, это просто изумительные условия, а тут… Лезет. Пыхтит. Гремит. Как ещё постояльцы из соседних комнат не набежали полюбоваться на этакое представление. И вот половина тела уже в комнате. Малыш даже голову в сторону наклонил и язык вывалил. Мне самому с трудом удавалось удерживаться от громкого хохота, ибо первой в комнату проникла нижняя, а точнее задняя часть данного нечто. Как же хорошо, что я последнее время взял за привычку спать в легких штанах и рубашке, опасаясь именно таких вот неожиданных посетителей. А ведь судя по фигуре ночного «гостя» в окно ко мне лезет дамочка. Помощью Малыша здесь не обойтись. Придётся самому взяться за дело и заткнуть её рот до того, как она разглядит мою собачку и заорёт на весь трактир. Интересное дело… а дамочка-то в самом трактире снизу не была, и опыта в таких делах у неё точно нет, иначе она бы точно знала, куда и к кому лезет.

Ну вот залезла, упорная какая.

Десять ударов сердца и на стуле возле окна уже сидит с кляпом во рту связанная по рукам и ногам моя ночная гостья. Зажигаю небольшую лампу, на миг отвлекаясь и уже нате вам… Дамочка в обмороке, а Малыш, зараза, с невозмутимым видом продолжает своё «чёрное» дело, тщательно её обнюхивает и рассматривает. От него ко мне приходят несколько картинок, при помощи которых он дает мне понять, что дамочка и не дамочка вовсе, а щенок, а если точнее, то молоденькая девица. В карманах у неё кошелек с деньгами, на поясе пара стилетов, под шарфом длинные волосы, на пальцах следы от колец. Напоследок мой умник изобразил её как юную богатенькую прелестницу, предлагая мне перекинуть её через седло и умыкнуть, сделав её своей самочкой. Шутник!

Пользуясь бессознательным состоянием посетившей меня особы, я снял с её головы то, чем она себя обмотала, почистил её карманы, в последующем выложив всю добычу на стол, и пришёл к выводу, что мой умненький – разумненький пес прав, как никогда. Девчонке на вид от шестнадцати до восемнадцати лет, волосы ухоженные, руки нежные со следами от многочисленных колец и браслетов, одежда из дорогих тканей пошитая у совсем не простого портного. Интересно очень! Кто она? А самое главное, почему лезла в мое окно? Случайно? Боги! Почему везде, где останавливаюсь ночевать и где живут люди, я вляпываюсь в историю с детьми? За что мне это? И не нужна мне никакая самочка… хотя девчонка красавица. Длинные белокурые волосы, густые и мягкие словно шелк, алые пухлые губки, бархатная кожа, тоненькие пальчики, ну вот и глазки распахнула – большие, синие словно высокогорные озера, в обрамление густых черных ресниц они производят ошеломляющие впечатление. Малыша увидела, слезки покатились. Будем успокаивать.

– Малыш, отойди, ляг возле дверей. А с вами, милая барышня, мне хотелось бы поговорить. Надеюсь, если я освобожу ваш чудный ротик, вы не станете кричать? – ну как сильно закивала, так и голова может заболеть.

Развязываю. Таращится на меня и молчит. Умненькая девочка.

– Теперь поговорим. Извините, госпожа, но развязывать вас я пока не буду. Расскажите мне пока вот о чем… Кто вы и зачем забрались в мою комнату? Не молчите. Будете молчать или начнете лгать, позову стражу и пусть дальше вами они занимаются. Итак, кто вы и как вас зовут? Правду! Поверьте, я смогу отличить её ото лжи.

– Я неудачница. Бесполезная, тупая неудачница, – начала та отчаянно. – Зовут меня Алисандра Верта Глернская, дочь графа Глернского. Единственная дочь правителя этого города. Младшая сестричка четверых старших братьев. К вам в комнату попала случайно. Наблюдая за окнами в этом трактире, я заметила, что именно в этом окне не зажигали вечером лампу и решила, что сегодня эта комната будет пуста. Ночи сейчас уже холодные, а мне надо было где-то спрятаться. Я знаю, что меня ищет вся городская стража, они обходят все улицы и дороги к городу. Прячась, я старалась дождаться, пока все решат, что я уже выбралась из города и начнут искать где-нибудь подальше. Два дня я прожила в нищенской лачуге у глухой и полуслепой старухи, но вчера меня заметил её сосед и мне не понравилось, как он на меня смотрел. Я пыталась спрятаться в другом месте, но за весь день у меня так ничего и не получилось. Пришлось прятаться под лестницей на грязной конюшне, принадлежащей барышникам. Под утро я хотела попытаться спрятаться в каком-нибудь фургоне у покидающих город торговцев и покинуть город.

– Фургоны, телеги, да и просто молодых людей останавливают, и обыскивают и при въезде в город и при выезде.

– У меня есть деньги! Я бы заплатила. Меня бы спрятали!

– Перейдем на «ты», – предложил я. – Дура ты! Стоило тебе только показаться и тебя бы сразу сдали страже в надежде на вознаграждение, а если бы поняли, что у тебя с собой золото, то тебя и стражники вовек бы не нашли! Как у любой уважающей себя богатой дурры, у тебя в кошельке только золото и не одной серебряшки нет, я уже не говорю о медяках. Оделась ты конечно по-мужски, но вот именно в этом костюме принять тебя за парня сможет только такой слепой, как твоя старуха. Волосики свои приметные пожалела, на голову вместо шляпы шарфик нацепила, ручки свои белые и ноготки розовые бережешь. Это чудо какое-то, что тебя в первый же час после побега не нашли. Или стража у вас такая тупая, или тебе просто побегать по городу дают, жизни учат. А скажи мне, зачем же ты сбежала, дочь меньшая, любимая? Чем тебя так твой папочка напугал?

– Ты… Ты не смеешь так со мной разговаривать! Я высокородная леди, а ты… ты просто грязный, вонючий смерд! – обиделась та.

– Во-первых, я, в отличие от тебя, чист и великолепно пахну, во-вторых, ты всего лишь дочь графа и сама по себе ничего из себя не представляешь, а потому гордится тебе нечем. Ты и из дома-то сбежала наверняка для того, чтобы жениха себе подыскать. Что, замуж никто не берет? Так попроси папочку. Найдет же наверняка какого-нибудь дедка, посговорчивее.

– Неправда! Мне только семнадцать, а сватают меня с пятнадцати. Я красивая, приданное у меня большое, и женихов приезжало много, и не дура я. Сам ты глупец, да ещё слепой! Как только я выйду из этой комнаты, ты заплатишь за всё! Мой папочка с тебя кожу с живого спустит, а потом на корм собакам выкинет. Ты пожалеешь о том, что оскорбил меня.

– Умная дура – это еще хуже. Высокородная, а ругаешься как торговка на базаре.

И все же непонятно, почему ты от папочки сбежала? Ты же говоришь женихов много, денег ещё больше, забеременела от конюха что ли?

– Нет, я не буду жаловаться папе. Я убью тебя сама. Попрошу схватить тебя и убью сама, и не надейся умереть быстро, я все сделаю медленно. Первым делом я испорчу твою смазливую морду, потом вырежу твой поганый язык. Ты не умрёшь, ты сдохнешь.

Вот разозлил девочку. Пожалуй я все-таки малость перегнул с насмешками. А нечего меня будить посреди ночи. Может я спать очень хотел. Лазают тут всякие!

– Ты сначала выйди!

– Ты не посмеешь ничего мне сделать, папочка и мой жених барон Вагнар найдут тебя очень быстро, и тогда ты ответишь за всё!

– Ой, Ой! У тебя и жених есть?! Куда же ты бежишь тогда?

– Не смей смеяться! Есть у меня жених, должен приехать уже через два дня. Он очень богатый. Титул у него ниже, чем наш, но состояние очень велико. Да я буду богаче королевы.

– И почему же ты сбежала, королева?

– Он старый, ему уже пятьдесят… – неожиданно для меня девушка отчаянно разревелась.

Пришлось срочно её развязывать и совать в руки носовой платок. Количество слез из ручейка превратилось в полноводную реку, которой не было видно ни конца, ни края… Не знаю на что она рассчитывала, изображая из себя водопад, но у неё ничего не вышло. Легко считывая её эмоции я с уверенностью мог сказать, что настоящего отчаяния она не испытывает, так – немного обиды, толику досады и много злости. А вот теперь наконец-то закончив своё мокрое представление и обнаружив моё полное к нему равнодушие, она начала испытывать ещё и разочарование. Привыкшая к всеобщему вниманию и поклонению, красотка видимо рассчитывала на то, что я кинусь ее успокаивать. Не получилось. Дальше что? А вот, носик вытерла, глазки промокнула, личико жалостливое такое сделала и:

– Помоги мне. А?!! Мне очень надо в столицу добраться к тётке, сестре маминой. Мама мне объяснила, как туда добраться, кого спросить. Я отблагодарю! Заплачу тебе! Много… Сколько скажешь, столько и заплачу.

– Да, заплатишь, палачу… Вот только доведу тебя до столицы и сразу заплатишь. Я верю.

– Не бойся, я поклянусь! Ты только доведи.

Да, тут не только девочка умница, тут и мамочка еще умнее. Это же надо было додуматься! Дать в руки молоденькой девчонке кошелек с золотом и отправить ее совершенно одну в дорогу до самой столицы. На что её маман рассчитывала? О чём думала? И может ли она вообще думать? А может от девчонки кто-то хотел избавиться? Зачем?

Взять её с собой? Мне? Я ещё в своем уме и жениться точно не собираюсь. Убить меня за путешествие с ней наедине никто не убьёт, узнают о титуле и женят. Всего-то! А оно мне надо? Точно нет.

Вот сидит передо мной чудо какая красивая девушка и что? А ничего даже не шевельнулось в душе: чужая, глупая, самовлюбленная птичка, привыкшая к поклонению и богатству, бесполезная и беспомощная, а самое главное наверняка не желающая ничему учиться. Вот ведь целых два дня скиталась по городу, пряталась, а так ничего и не поняла. И просит она не научить, а доставить по нужному адресу. Если дети герцога Австргинского учились каждую минуту, то эта сидит вон, в зеркальце маленькое глядится и перышки свои чистит. Мне, если по уму, то и в комнате с ней сегодня ночью находиться нельзя. Это она ещё перстень в полутьме комнаты на моём пальце не разглядела, сейчас бы уже по-другому разговаривала и планы другие строила, а потому… Потому уходить придется прямо сейчас.

Пару мгновений и вот уже прекрасная графиня спит на моей кровати, а я не торопясь собираюсь в путь, детально обдумывая свои дальнейшие планы, а самое главное свои действия в отношении так и не понравившейся мне леди.

Глава 21

Вещи собраны. Решение принято. Графиня отправляется спать на сеновал в конюшню, а я надеюсь спокойно выспаться в собственной кровати. Буквально через час после того как я засну, девчонку найдет конюшенный мальчик, которому я внушил стойкое желание сбегать к хозяину и доложить ему о том, что в их конюшне спокойно спит та, кого так усиленно ищет стража. Сама молоденькая графиня будет крепко спать до тех пор пока её не разбудят и, проснувшись, не будет помнить о встрече со мной. Она вообще никогда меня не вспомнит, будет думать, что спать на сеновал устроилась сама. Надеюсь, папочка впредь будет присматривать за своей дочуркой более чем внимательно, а я же смогу покинуть этот город никуда не торопясь.

Избави меня боги от истеричных дамочек.

Ближе к полудню, покидая город, я увидел стражу только на воротах. Ещё за завтраком я узнал «потрясающую» новость. Графскую дочь нашли, и никто её не похищал, сама сбежала. Вот! Город вздохнул с облегчением, служивые люди успокоились, горожане довольны, но никто не знает, как доволен я. Чем? А тем, что этой малолетней интриганке не удалось повиснуть на моей шее, а юная служанка оказалась так благосклонна к моей персоне и скрасила мне утро. Караваны ушли из города рано утром и на тракте лишь изредка попадаются крестьянские телеги. Дорога свободна. Настроение у меня великолепное. Жизнь удалась.

Ну или почти удалась. И надо же мне было к исходу дня догнать караван, идущий по тракту в строну столицы. Вот обогнал бы его хоть часом раньше, и не ввязывался бы ни в какие разборки, может и переночевал бы подальше от этого места. Только и успел: поздороваться с главой, да заверить его в том, что моя собака вполне себе мирное существо. Единственный в округе пруд, на берегу которого мы все остановились, служил местом стоянки караванов, вот я и собирался тоже тут переночевать. Расположиться, оглядеться и просто напиться воды никто не успел.

Еще мгновение назад люди не торопясь начинали обустраивать лагерь, и вот уже вокруг кипит бой. Сражается с превосходящим по силам противником стража, вступила в бой личная охрана купцов, схватились за ножи купцы и караванщики. Нападающих заметно больше чем обороняющихся, но хорошее оружие и доспехи сопровождающих караван людей, делают этот перевес почти незаметным. Повинуясь моему жесту Злюка отходит в строну стреноженных лошадей караванщиков, а мы с Малышом вступаем в бой, привычно прикрывая друг друга. Стилет и меч, как влитые, ложатся в мои ладони. Бой идет жестокий и яростный. В караване присутствует сильный маг, но большого преимущества это никому не даёт, слишком много лучников осыпают стрелами всех нас. Вокруг меня падают люди, кричат женщины и дети. Воспользовавшись всеобщей неразберихой десяток разбойников кинулись вытаскивать из под телег спрятавшихся под ними женщин и детей, причем дети им, судя по всему не нужны, к лесу тащат одних женщин, а цепляющихся за них детей откидывают прочь. Убить никого из них не успевают, выручает Малыш. Одного удара его лапы хватает для того, чтобы лихие людишки детей просто покидали и понеслись прочь во всю прыть. Бегают они хорошо и при этом даже успевают волочь за собою захваченных в караване женщин, вот только я бегаю быстрее. Для того, чтобы остановить их стремительный бег времени мне много не понадобилось. Нападают на меня они все вместе и погибают тоже вместе, один за другим. Нашелся среди них один считающий себя самым хитрым. Приставив ржавый нож к шее молодой женщины и удерживая ее перед собой, он начал пятиться к лесу выкрикивая специально для меня свои требования:

– Не подходи! Я убью её! Дай мне уйти!

– Отпусти её и беги, – пожал я плечами.

– Нет, она пойдет со мной!

– Пойдет, пойдет… Никто никуда не пойдет. Ты вот тоже уже никуда непойдешь. Без головы ходить-то не очень удобно. Это я тебе мог бы конечно и объяснить, но вот беда, без головы-то и слушать порой неудобно.

Так, женщины все к детям кинулись, а детки за Малыша все попрятались, а самые маленькие умудрились у него между лап схорониться, благо он большой и лохматый. Шкуру его стрелы не пробивают. Чем не укрытие? Женщины страх весь растеряли, тоже поближе к Малышу пристроились. Придется ему нянькой-сторожем поработать. Вон к нему и Злюка подтянулся. У него очень сильный амулет прикрытия от физического воздействия сейчас работает. Дополнительным щитом послужит. Хорошо.

Что там у нас? Маг выдохся. Амулеты у стражников на последнем издыхании, народу вповалку уже десятка два лежит. Придется вмешаться более активно.

Пленные нужны? Нет. Значит сдерживаться мне так незачем, главное не перепутать тех кто нападет с теми кто защищается.

Да… А вояки из лесного люда не просто плохие, а очень плохие. Стоило взяться за них всерьез, они и закончились. Там где я прошел, раненых нет, одни только мертвые. Никто из нападавших убежать не смог. С тяжелыми ранениями в караване всего двое, остальные точно выживут. Осталось только дождаться, когда обессиливший маг очнется и окажет всем нуждающимся помощь, правда в себя он придет хорошо если к утру, придется мне помочь женщинам. Не смогу я в стороне стоять и смотреть на то, что они делают. Дай волю, они своих любимых залечат прямо насмерть. К утру тяжелых будет не двое, а раз в пять больше. Ну почему? Почему люди не знают как правильно оказывать помощь, но почти никогда в этом не признаются? Почему?

* * *

Глава одного из самых больших караванов, Акын, сидел возле костра и, глядя на огонь, вспоминал прошедший день, который так хорошо начался и закончился такими потерями. Никто не мог предположить, что всего в одном дневном переходе от большого города может скрываться такая многочисленная банда разбойников. По этому маршруту он водит караван уже лет восемь и ни разу не слышал о том, чтобы кто-либо подвергался нападению вблизи первой ночной стоянки – возле Девичьего пруда. Её часто посещали заезжающие по собственной надобности стражи, и потому она считалась одним из самых безопасных мест. Немного подумав, он пришел к выводу, что банда пришла издалека и наверняка по наводке, ведь его караван один из самых богатых и больших, потому и нападавших так много, потому и место выбрано такое. Ни окажись одновременно с ними в месте ночёвки высокородный воин, задумка бандитов увенчалась бы полным успехом. Нападения никто не ждал, стража расслабилась, да и сам он, следуя многолетней привычке, уже предвкушал отдых и был опасно небрежным и невнимательным. Теперь по приезду в столицу он припадет к ногам богов с благодарностью и богатыми дарами, а вот как и чем отблагодарить их спасителя? Чем можно одарить высокородного вельможу, великолепного воина и в придачу еще и неплохого целителя? Отблагодарить, не унизив и не обидев? Породистого, дорогого щенка не подаришь… У него у самого зверюга такая рядом, что с перепугу волосы дыбом встают, стоит ей только внимательно посмотреть в чью-то сторону. Вот не была бы такая невзрачно серая сказал бы вервлок, уж очень похож. А так… Взрослые вон все шарахаются, а ребятня, особенно малая, весь вечер на ней гроздьями провисели. Всю излазили, расчесали, клыки посчитали, мясом накормили. Матери их еле-еле по фургонам растащили. Что интересно, так это то, что женщины которые рядом с этим огромным псом во время боя прятались, тоже его не боятся, всё погладить норовят, да вкусненького дать.

Ткани дорогие ему наверняка не нужны, оружие у него по всему – родовое, артефактное, из тех, что в чужие руки не даётся, вон как головы летели, ни амулеты, ни броня разбойникам не помогали против него. Припасы в дорогу тоже наверняка не нужны, только из города выехал. Золото? Так сколько его нужно, чтобы не оскорбить?! Девку ему в пожизненное услужение отдать? Есть тут в караване сирота. В город едет к родственникам, а родственники сами голь перекатная, все равно всю жизнь в услужении проведет. Она вон красавица, умница, себя блюдет, а с господина-то весь вечер глаз не сводила. Да и не одна она все глазоньки обломала. Бабы вон все, даже замужние, глаз с него не сводили. А посмотреть, конечно, есть на что: высокий, двигается размеренно и плавно, как хищник, волосы и глаза чернее ночи, а лицо и руки белые, как у девушки, ладони широкие, крепкие, пальцы длинные, ровные, ногти ухоженные. Коса толщиной в руку, длинная, конца ее не видно, тоже вот удивление вызывает. Лет пять уже высокородные такие длинные волосы не носят, самые длинные до плеч только. Такого и про титул спрашивать не надо у него на лице родословная написана. В его роду поди ж ты поколений двадцать одни высокородные. Лицо и фигуру так точно сами боги ваяли. Красив, силен, благороден – отрада и гордость своего рода. Бою его наверняка в семье обучали, ибо те, кто ныне заканчивает военные академии да школы, не так бьются, двигаются не так и защиту не так выстраивают. На такой скорости и с таким мастерством сейчас даже прославленные мастера не работают. Если и остались где такие умения, так это только в самых древних родах.

Глядя на перемигивания и заигрывания женщин, мужики в караване только посмеивались, потому как ни на кого он внимания так и не обратил. Да и на кого обращать-то… Кто он? Кто мы? До конца жизни всем выжившим в этом бою нужно молить богов за этого парня. Ведь не сразу он в бой вступил, понаблюдал сначала на то, как мы сами отбиваемся, выяснил, насколько силен наш маг, и сможет ли он закончить бой и только потом, заметив, что маг не справляется, слишком много защитных амулетов было у нападающих, вступил в бой. И не просто вступил, а встал на защиту детей и женщин, чем завоевал всеобщую любовь и поклонение. Не привык народ к заступничеству высокородных, не ждал никто помощи от него. Узнать бы как его зовут, чтобы знать за кого молиться богам, про кого детям и внукам рассказывать, какого отца и мать благодарить за такого сына.

Затих лагерь, сморил всех сон, только караульные наученные горьким опытом бдительно стражу несут, да кони иногда всхрапывают. Спаситель не побрезговал, откушал из общего котла, но спать лег в сторонке, под боком у своего коня, под охраной лохматого зверя. Устали все, клонит в сон и главу каравана, только вот чем отблагодарить славного воина он так и не придумал, решил утром с народом посоветоваться.

Рано просыпается караван. Люди начинают готовится к дальнейшему пути и в этот раз все проснулись рано. Взбаламутили народ стражники. Богами клянутся, что исправно стражу несли, да только никто из них объяснить не может, куда делся их вчерашний спаситель. Ещё не выпрямилась примятая трава на том месте, где спал он со своими животными, но как ушёл никто сказать не может. Пришёл в себя маг. Ночь отдыха восстановила его силы и может он только сказать, что не пользовался человек магией, ушёл, используя навыки воина-следопыта. Посокрушались люди, да стали собираться в путь. Так и не успели они узнать имя воина, не отблагодарили, зато встали все они на колени и от всего сердца помолились за своего спасителя. К удивлению мага встали почти все раненые, остались лежать только тяжелые, да и тем помощь нужна была не очень большая, что вызвало у него огромное удивление, все раны, что обрабатывал воин, были чисты, ни одна из них не загноилась, ни у кого из раненых не было жара, словно очень умелый лекарь поработал над всеми ними. Жалел маг о том, что не разглядел он лица высокородного и теперь не сможет его узнать, не сможет проверить его на наличие магии, а вдруг он одаренный, ведь сильные целители, да еще и такие умелые – редкость сравнимая с драгоценностью. Таких в Академию на бесплатное обучение берут, а тому, кто такого ученика привёл премию большую выплачивают.

У каждого в караване были свои резоны, свои мысли, но каждый из них сожалел о поспешном уходе молодого высокородного.

Глава 22

Я путешествую по одному из богатейших королевств, в котором находится прославленная Академия магии. Именно здесь живут самые сильные маги. И что? Почему я никак не могу добраться до столицы? Почему вдоль трактов такое количество разбойников? Их действительно так много или это мне так «везёт»? Как я могу остаться незаметным, если постоянно на них натыкаюсь? Боги, что я делаю неправильно? Может мне нужно было обходить их стороной, оставляя людей наедине с их судьбой? Все! С этого момента я стану тенью, для которой интересны только свои дела, свои желания. Слышите, боги! Я больше не намерен встревать в разборки и конфликты.

Решение принято, осталось только воплотить его в жизнь.

Утро встретило меня легким заморозком, ярким солнцем и перекличкой птиц. Вот уже четыре дня я четко придерживаюсь своего решения. Двигаюсь в сторону столицы чуть поодаль от тракта и ни с кем не знакомлюсь, ни к кому не присоединяюсь на стоянках и вообще веду себя как высокомерный высокородный господин. От последнего каравана, с которым я «плотно» пообщался, пришлось уходить на ранней зорьке, не прощаясь. Ни к чему мне столько знакомцев и должников. Перезнакомишься с людьми, а потом шагу ступить не сможешь. Начнётся: «Здравствуйте, господин. А вы меня не помните? Примите мою благодарность… И меня с моими проблемами примите». Да, рано меня мастер с острова выпустил, стоило ещё наверное десяток лет по острову погонять, глядишь и излечился бы от глупой сентиментальности, а то жалостлив больно. Так и до беды недалеко, а я не один уже. Крошка моя, наконец-то, начинает расти, пусть пока почти незаметно, но я уже чувствую изменение в весе и в строении её ауры. Она меняется. Мне пока не видно их, но они точно есть.

Лес кончился. Бескрайняя степь пришла ей на смену и потому рассветные лучи щедро освещают встающий на горизонте город. Моя цель близка как никогда. В обе стороны по тракту двигаются телеги, фургоны, всадники-одиночки. Навстречу мне из города выходит караван.

У ворот собралась вполне себе организованная очередь желающих попасть в город. Приглядевшись, я заметил, что как и везде, людской поток разделен на два потока, господ впускают и выпускают отдельно. А мы? Мы есть господин граф, а потому вперед!

* * *

Рано утром высокородные предпочитали спать и в дорогу пускались только те, кому предстоял дальний путь, а потому в очередь у ворот выстраиваться было некому. Стража, обязанная заниматься только представителями аристократических родов, скучала у ворот и, лениво переговариваясь, обсуждала спешивших попасть в город простолюдинов. Сами они пропустили в город только мелкого барончика, но зато он был в собственной карете под охраной десятка наемников. Взять лишнего с него не получилось, он всерьез собирался платить въездную пошлину только за себя и своего возницу, рассчитывая, что наемники заплатят за себя сами и только после того как командир сопровождающего его отряда поставил его в известность о том, что в таком случае в город он въедет один, а они отправятся назад, он скрепя зубами раскошелился, но при этом не накинул ни одной лишней медяшки. Скупердяй! День начался паршиво – решила доблестная стража, теряя настроение и желание быть вежливыми и учтивыми с прибывающими в их город господами.

Долго скучать им не пришлось, спустя каких-то полчаса они заметили всадника, которого спутать с простолюдином не смог бы даже слепой. Только заслышав перестук копыт его коня уже можно было говорить о его богатстве, а значит и о въезде в город минуя толкучку. Такого зрелища застывшие столбом стражи не видели уже давно: крупный, вороной масти камхатец, с достоинством неся на спине своего хозяина, приближался к воротам не сбавляя хода, всадник же был укрыт длинным, черным плащом, с глубоким капюшоном накинутым на голову, так плотно, что разглядеть можно было совсем не много, но и того, оказалось вполне достаточно, чтобы не сомневаться в статусе приезжего. Сам плащ не отличался вычурной и богатой отделкой, но опытный взгляд стражников сразу определил, насколько эта кажущаяся простота дороже виденных ими ранее вычурных, украшенных, аляповатых одеяний, должных в полной мере заявлять о богатстве владельцев. Качество же упряжи даже вроде бы обычных дорожных сапог господина так же буквально кричали о больших деньгах и высоком статусе. Огромная собака, следующая бок о бок с конем, тоже не слабо поражала всех, в данный момент наблюдающих за прибывающим в столицу гостем. Сумели все оценить и достоинство с которым держался на коне высокородный господин, а больше всего его уверенность в собственных правах и щедрость, ибо проехал он мимо стражников стоящих у ворот не только не остановившись, но даже не сбавляя скорости, лишь мелькнула рука с родовым перстнем высокородного аристократа. Подкинутая к верху монета, пойманная расторопной ладонью служивого, оказалась золотой.

Больше всего поразило всех наблюдавших за господином людей-то, что прибыл он явно издалека и что самое удивительное – один! Меч, посох, прикрепленные у седла, огромная собака – всё это хорошо, но мало. Не путешествуют по королевству высокородные в одиночку! Не было такого до сей поры.

Продолжили свою службу стражники, снуют в город и из города люди, но еще долго те, кто в тот день видел приезд этого высокородного, обсуждали его с друзьями и знакомыми.

* * *

Столица королевства Мальрих меня не поразила, но порадовала. Улицы широкие, довольно чистые, со стороны въездных ворот нет никаких нищих кварталов и грязных забегаловок. Ну, где-то они наверняка есть, но при въезде в город пробираться через них не приходится и то уже хорошо. Сам город просто огромный, но плутать мне в нём не пришлось. Сразу, возле первой же развилки свои услуги наперебой предлагали местные мальчишки. Все вместе они казались довольно разношерстной компанией, одеты были, кто получше, кто похуже, кто вообще почти в лохмотья, но все предлагали одно и тоже: проводить, показать, найти нужное господину. Меня тоже не обошли своим вниманием, но с испугом косясь на Малыша выкрикивали свои предложения издалека. Всего за пару медяшек каждый из них был готов поступить в моё распоряжение на целый день. Моё внимание привлек мальчишка, стоявший чуть в стороне от общей кучи зазывал. Его лицо было чистым, залатанная одежда опрятной, хоть и висела на нем, как на вешалке. Очень худенький с неровно обрезанными волосами, торчащими в разные стороны он казался самым младшим и в отличие от всех прочих молчал, лишь его огромные серые глаза с надеждой, умоляюще смотрели на меня.

– Вот ты, иди сюда, – произнес я глядя на него и он сразу кинулся к ногам Злюки, не обращая ни малейшего внимания на чуть рыкнувшего Малыша, ошарашенного такой прытью выбранного мною сопровождающего.

– Что желает господин? – Послышался его звонкий еле заметно дрожащий голосок.

– Сможешь показать мне хороший постоялый двор, не самый дорогой, а самый хороший, где действительно хорошо готовят и обслуживают.

– Да, господин. Я покажу. Я хорошо знаю город и смогу провести вас туда, куда вам нужно в любое время.

– Ну, веди.

Мальчишка побежал вперед, под завистливые шепотки остальных, постоянно оглядываясь на меня.

Сообразительный пацан всё время, пока мы двигались вглубь города, объяснял мне, что где находится и куда я попаду, если сверну в ту или другую сторону. К моему удивлению объяснял он все очень понятно и обстоятельно.

На постоялом дворе, куда привел меня наш провожатый, к моему удивлению не возникло никаких проблем с сопровождающим меня Малышом. Хозяин просто предупредил меня о том, что платить мне придется за него как за еще одного человека и если собака не умет себя вести в помещениях, то уборка за ним выльется для меня в дополнительную оплату. Сам хозяин и его заведение мне очень понравились. Здоровый, кряжистый мужик с седой шевелюрой и шрамом на правой щеке производил угрожающие впечатление, но при этом смотрел спокойно и уверенно, разговаривал вежливо, без подобострастия и угодливости, все его движения сообщали о том, что предо мной бывший воин. Общий зал был чист и светел, с кухни доносились умопомрачительные запахи сразу же напомнившие мне о том, что завтрак был очень скромен. Заказав полноценный обед я поднялся наверх и, осмотрев предложенные мне комнаты, остался очень доволен увиденным. Комната была не очень большая, но кровать соответствовала моему росту, окно порадовало наличием крепких ставней, а маленькая смежная комнатка-шкаф оказалась личными удобствами. Понравилось все, а больше всего то, что ни хозяин, ни обслуга не шарахались при виде моего пса. Чуть позже проверив как устроили моего Злюку, нашёл его тоже вполне довольного жизнью, оказалось, что в столице камхатцы не редкость и в любых уважающих свою репутацию заведениях есть люди, умеющие за ними ухаживать.

Довольный работой нанятого мною мелкого провожатого я заплатил ему вдвое и договорился о том, что завтра с утра он продолжит знакомить меня с городом, за дополнительную плату конечно.

Во время обеда меня удивил Малыш. Разлёгшись возле моих ног, и не торопясь обгладывая свою совсем не маленькую косточку, он прислал мне картинку в которой показал мне нашего маленького растрепанного провожатого одетого в платье. К своему стыду я не сразу понял, что он мне хочет этим сказать. Вторая картинка объяснила мне всё, на ней у паренька, как я думал, на макушке появилась дамская шляпка с кружевами. Девочка! Наш провожатый девочка! Да-а-а! А я то куда смотрел? Не отличить девочку от мальчика?! Хорошо хоть назначил ей встречу на завтра. Вот завтра всё и узнаю. Любопытно же. Хотя, я же ещё недавно сам для себя решил, что дела окружающих людей касаться меня не должны. Ладно, завтра будет завтра, а сейчас отдых.

Глава 23

Страницы: «« « 12345678 » »»