По сценарию мафии Коннелли Майкл

– Да, днем. Да уберите вы чертов фонарь!

Босх опять не обратил внимания на его просьбу.

– Как звали водителя?

– Не спрашивал. Какой-то парень в «ягуаре». Махнул мне рукой на Малхолланд-драйв у Лорел-каньон. Сказал, что тут кто-то шатается, а я ответил, что, когда будет время, проверю. Вот пошел проверять, заметил мешок и решил, что он принадлежал тому типу в багажнике. Я же читал насчет машины и багажа. Извините, что помешал, но вам следовало известить начальника патруля, в чем дело. Господи, Босх, я совершенно ослепну.

– Да, помешал не по делу. – Гарри наконец убрал фонарь. Пистолет он опустил, однако в кобуру убирать не спешил и держал наготове под пончо. – Запихни все назад и пошли. Джерри, захвати чехол.

Босх забирался по склону вслед за Пауэрсом и светил то вверх, то в спину полицейскому. Ведь если попытаться надеть на него наручники внизу, рядом с навесом бездомного, они не сумеют подняться на дорогу. К тому же Пауэрс мог оказать сопротивление. Поэтому решил притупить его бдительность – пусть считает, что все в порядке. На дороге Босх дождался, пока вылезет Эдгар, и обратился к Пауэрсу:

– Одного я не понимаю.

– Чего? – насторожился Пауэрс.

– Зачем ты лазил тут в темноте, если жалоба поступила днем? Тебе заявили, что в лесу два подозрительных типа, а ты дождался ночи и поперся туда в одиночку.

– Я же сказал, не было времени.

– Какое ты, Пауэрс, все-таки дерьмо! – не выдержал Эдгар.

Гарри заметил, каким напряженным стал взгляд Пауэрса. Он прикидывал, как поступить. Босх поднял пистолет и прицелился ему в лоб.

– Не дергайся, Пауэрс! – предупредил он. – Все кончено. Стой спокойно. Джерри!

Напарник приблизился к Пауэрсу сзади, выдернул из кобуры пистолет, бросил на землю и завел одну руку за спину. Застегнул на ней наручник, затем на другой и только после этого подобрал оружие. Босху показалось, что Пауэрс внутренне спокоен, но тот вдруг заорал:

– Вы, ребята, нарываетесь на крупные неприятности!

– Переживем, – отозвался Босх. – Джерри, ты его держишь?

– Да, пусть только рыпнется. Ну, давай, Пауэрс, порадуй меня, соверши какую-нибудь глупость.

– Дурак ты, Эдгар! Сам не понимаешь, что творишь. Вляпался в дерьмо! По самые уши!

Босх достал рацию «Моторола» и нажал кнопку микрофона:

– Киз, ты меня слышишь?

– Отлично.

– Давай сюда!

– Еду.

Босх убрал рацию и молчал, пока из-за поворота не показался синий проблесковый маячок машины Райдер. Отблески скользнули по верхушкам деревьев на склоне, и Гарри подумал, что из укрытия Джорджа могло показаться, что свет спускается с небес. Теперь он все понял: космический корабль бездомного был не чем иным, как патрульным автомобилем. Нападение замаскировали под проверку на дороге. Превосходный способ заставить остановиться человека, который везет с собой почти полмиллиона долларов. Пауэрс дождался, пока не покажется белый «роллс-ройс» Алисо. Это скорее всего произошло на Малхолланд-драйв у Лорел-каньон. Он последовал за ним, а когда машины приблизились к безлюдному повороту, включил маячок. Тони решил, что превысил скорость, и свернул на обочину.

Райдер затормозила у патрульной машины.

– Гарри, что тут такое?

– Пауэрс собственной персоной.

– Господи!

– Вот именно. Вези его с Джерри. А я поеду за вами на его автомобиле.

– Вы, ребята, лишитесь работы! – возмущался Пауэрс. – Сами себе нагадили!

– Поговорим об этом позднее, – предложил Босх, дернул его за руку и почувствовал, какая она твердая и сильная.

Вместе с Эдгаром они запихнули Пауэрса на заднее сиденье. Джерри сел с ним рядом.

– Отбери у него все барахло и запри в комнате для допросов, – велел Босх. – Не забудь его ключ от наручников. Я следую за вами.

Он захлопнул дверцу и дважды стукнул по крыше. Возвратился к патрульному автомобилю, бросил чехол на заднее сиденье и устроился за рулем. Райдер тронулась с места, Босх пристроился за ней, и машины, набирая скорость, помчались к Лорел-каньон.

Вскоре появилась Биллетс. Трое детективов устроились за столами. Босх просматривал протоколы, Райдер делала пометки, а Эдгар печатал. Лейтенант вошла решительным шагом, озабоченное лицо соответствовало сложившейся ситуации. Босх еще не успел с ней пообщаться – начальника вызвала из дома Кизмин.

– Что ты творишь? – Проницательные глаза Биллетс уперлись в Босха.

Подразумевалось, что если он старший группы, то будет непосредственно отвечать за все возможные провалы. Это его устраивало. Босх считал подобную постановку вопроса законной и справедливой и, освежив за полчаса в памяти протоколы и иные документы, укрепился в своей правоте.

– Что я творю? Привез тебе убийцу.

– Я просила проводить расследование тихо и незаметно, а не устраивать шумные операции и не тащить сюда копа. Поверить не могу!

– Это Пауэрс, – сообщил Босх. – Успокойся, и мы…

– Ах, это Пауэрс? У тебя имеются веские доказательства? Превосходно! Я немедленно звоню окружному прокурору, и мы выдвигаем против него обвинение! А то я уж начала беспокоиться, что вы схватили патрульного на дежурстве за неосторожный переход улицы! – Биллетс сердито посмотрела на Босха.

– Между прочим, решение взять Пауэрса на дежурстве принял я один. Да, ты права, у нас недостаточно доказательств, чтобы обращаться к окружному прокурору. Но они у нас будут. Я не сомневаюсь, что это именно тот человек, которого мы ищем. Он и вдова.

– Очень рада, что ты не сомневаешься. Но ты не окружной прокурор и не присяжные!

Гарри промолчал. Возражать было бесполезно – следовало подождать, пока у Биллетс не схлынет гнев и она не успокоится.

– Где он? – задала вопрос лейтенант.

– В комнате номер три.

– Что ты объяснил начальнику патруля?

– Ничего. Все произошло в конце дежурства. Пауэрс собирался взять чехол и валить с работы. Нам повезло – мы привезли его сюда, когда большинство патрульных на перекличке. Я забросил ключи от машины в дежурную часть и сказал лейтенанту, что нам потребовался полицейский в форме, чтобы войти в дом подозреваемого. Он ответил, что все в порядке, и вскоре сменился. Никто не знает, что Пауэрс у нас.

Биллетс заговорила намного спокойнее:

– Хорошо. Сейчас я пойду выпью кофе и все обдумаю. Проверю, не станут ли задавать о нем вопросов. А когда вернусь, обсудим все в деталях и поразмыслим, что к чему.

Она медленно направилась к дежурной части. Босх проводил ее взглядом, поднял телефонную трубку и набрал номер службы безопасности отеля и казино «Мираж». Назвался и сообщил, что ему срочно требуется связаться с Хэнком Мейером. Когда дежурный напомнил, что время за полночь, он ответил, что дело безотлагательное и если Мейер узнает, кто его беспокоит, то непременно перезвонит. Босх продиктовал номера, по которым его можно найти.

– Так ты сказал, что он в третьей?

Гарри поднял голову. Биллетс вернулась с чашкой горячего кофе в руке. Он кивнул.

– Хочу взглянуть, – пояснила лейтенант.

Босх встал и последовал за ней по коридору, откуда четыре двери вели в комнаты для допросов. С левой стороны были номера один и два, с правой – три и четыре. Однако четвертой комнаты для допросов не существовало. За дверью располагалось небольшое помещение с односторонним окном, сквозь которое можно было наблюдать, что происходило в комнате три. Со стороны третьей комнаты окно представляло собой зеркало. Биллетс посмотрела в окно на полицейского. Пауэрс сидел за столом прямой как жердь. Руки скованы за спиной наручниками. Он был по-прежнему в форме, но без ремня и полицейских принадлежностей. Коп смотрел на свое отражение в зеркало, и от этого в четвертой комнате возникло неприятное ощущение: казалось, он уставился прямо на них, словно между ними нет ни стекла, ни зеркала.

– В эту ночь, Гарри, очень многое брошено на весы, – наконец промолвила Биллетс.

– Знаю, – произнес Босх.

Они молчали, пока не открылась дверь. Эдгар передал, что звонит Хэнк Мейер. Босх взял трубку и сообщил Мейеру, что ему требовалось. Тот ответил, что находится дома, и объяснил: чтобы выполнить просьбу Босха, надо ехать в отель. Однако обещал все сделать быстро, как только возможно. Гарри поблагодарил и повесил трубку.

– Гарри, – попросила Биллетс, – расскажи подробно, что произошло.

Босх поведал, как нашел чехол для одежды Тони Алисо, как устроил ловушку и сидел в засаде на Малхолланд-драйв, пока не появился Пауэрс. Он объяснил, почему считал несостоятельной версию копа о том, почему тот оказался в лесу.

– Что еще он добавил? – спросила Биллетс.

– Ничего. Джерри и Киз водворили его в комнату для допросов. И с тех пор он там. Но еще мы имеем доказательство его знакомства с миссис Алисо.

Лейтенант удивленно подняла брови.

– Мы этим занимались, когда ты пришла. В воскресенье вечером Джерри проверил по компьютеру фамилию убитого и натолкнулся на донесение о происшедшей в марте в его доме краже. Кто-то забрался в дом Алисо. Джерри распечатал донесение, но в тот момент мы не придали факту значения – кража как кража. За исключением одной интересной детали: первичные показания с миссис Алисо снимал не кто иной, как полицейский Рэй Пауэрс. Мы уверены, что с той кражи началось их знакомство. Еще мы располагаем регистрацией въездов и выездов в Хидден-Хайлендс. Местные патрульные автомобили отмечались в журнале согласно их номерам. Записи свидетельствуют, что принадлежащая Пауэрсу машина «зебра» въезжала туда два-три раза в неделю и всегда в тот период, когда Тони Алисо, как мы установили по движению денег на его счетах, отсутствовал в городе. Думаю, Пауэрс в Хидден-Хайлендс навещал Веронику.

– Что еще? – спросила лейтенант. – Пока все это не более чем цепь совпадений.

– Нет, – возразил Босх. – Ни в коей мере.

– Вы располагаете еще какими-нибудь фактами?

– Как я уже упоминал, объяснения Пауэрса, почему он оказался на склоне у дороги, не выдерживают критики. Он явно искал чехол, однако узнать о его существовании мог лишь от Вероники Алисо. Это он, лейтенант. Он.

Биллетс задумалась. Гарри верил, что приведенные им факты выглядят убедительно.

– Помнишь наши сомнения насчет Вероники? Если она участвовала в преступлении, почему в журнале регистрации не отмечено, что она выезжала из Хидден-Хайлендс? Так вот: в тот вечер, когда убили Энтони Алисо, автомобиль «зебра» дважды патрулировал Хидден-Хайлендс. Первый раз появился в десять и выехал в десять минут одиннадцатого. Затем – без пятнадцати двенадцать и выехал через четыре минуты. Отмечено как обычная патрульная проверка.

– Ну и что?

– В первый раз он забрал Веронику. Она легла на пол между задним и передним сиденьями. На улице было темно, и охранник у ворот ничего не заметил. Они дождались Тони, свершили все, что задумали, а затем Пауэрс отвез Веронику домой. Это соответствует другой строке в журнале регистрации.

– Вероятно, – одобрительно кивнула Биллетс. – А само преступление?

– Мы убеждены, это дело рук двоих. Вероника знала от Тони, каким рейсом он возвращается, и вычислила время его появления на дороге. Вечером Пауэрс забрал ее из дома, они остановились на Малхолланд-драйв у Лорел-каньон и стали ждать белый «роллс-ройс». Автомобиль проехал мимо них около одиннадцати. Полицейский следовал за ним, пока машины не приблизились к повороту, и тогда включил проблесковый маячок и прижал «роллс-ройс» к обочине. Тони решил, что нарушил правила, но Пауэрс заставил его выйти из автомобиля. Подвел к багажнику и потребовал открыть. Или открыл сам, надев на Алисо наручники. Но тут Пауэрс столкнулся с проблемой: в багажнике лежали чехол для одежды и коробка с видеокассетами, и для будущей жертвы не хватало места. Времени было мало. В любой момент из-за поворота могла показаться машина и осветить фарами. Пауэрс выхватывает коробку и чехол, швыряет их со склона и приказывает Тони залезть в багажник. Алисо отказывается, вероятно, даже сопротивляется. Тогда полицейский выхватывает свой перечный спрей и брызгает ему в лицо. Теперь с ним можно легко справиться и запихнуть в багажник. Видимо, Пауэрс стаскивает с Алисо ботинки, чтобы он не колотил ногами по автомобилю и не слишком шумел.

– Появляется Вероника, – продолжила Райдер. – Она садится за руль «роллс-ройса», а Пауэрс едет сзади в патрульной машине. Им требуется место, где автомобиль не найдут пару дней, чтобы у Пауэрса осталось время слетать в субботу в Лас-Вегас, подкинуть пистолет и оставить еще несколько улик вроде анонимного звонка в полицейское управление Метро. Теперь все указывает на Люка Гошена. А отпечатки пальцев – простое везение. Но это происходило потом, а пока Вероника ведет «роллс-ройс», Пауэрс следует за ней. Цель – поляна на холме над Голливудской чашей. Вероника открывает багажник. Пауэрс наклоняется и… Может, стреляет раз, а второй заставляет ее. Теперь они сообщники навеки, повязаны кровью.

Биллетс кивнула:

– Дело рискованное. А если бы ему поступил радиовызов? Весь план бы рухнул.

– Мы думали об этом. Джерри справлялся в дежурной части. В тот вечер старшим был Гомес. Он утверждает, что у Пауэрса выдалось настолько напряженное дежурство, что он до десяти не имел возможности поужинать. Больше до конца смены Гомес его не загружал.

– Отпечаток подошвы его? – спросила Биллетс.

– Пауэрсу повезло, – ответил Эдгар. – Он в новой обуви. Такое впечатление, что он купил ее сегодня.

– Незадача!

– Да, – согласился Босх. – Но надеюсь, он не успел избавиться от старой. Мы добиваемся ордера на обыск в его доме. Кстати, и нам кое в чем повезло. Джерри, расскажи о спрее.

Эдгар облокотился о стол.

– Я заглянул к снабженцам и попросил ведомость. В воскресенье Пауэрс подал заявку на заправку баллончика. Тогда я справился в дежурной части. Там нет сведений, что в указанный период Пауэрс подавал рапорт о применении силы.

– Иными словами, – заключила Биллетс, – он решил обновить баллончик, но не сообщил старшему, как использовал спрей.

– Вот именно.

Лейтенант помолчала и наконец проговорила:

– Хорошо. Вы быстро и эффективно разобрались в ситуации. Но этого недостаточно. Собранный вами материал можно объяснить совпадениями и оспорить. Даже если будет установлено, что Пауэрс и вдова знакомы, это еще не доказывает, что они совершили убийство. А отпечатки пальцев – всего лишь неряшливая работа на месте преступления.

– Сомневаюсь, – возразил Босх.

– Твои сомнения не аргумент. Каковы наши дальнейшие планы?

– Джерри добивается ордера на обыск на основе имеющейся информации. Если удастся проникнуть в дом Пауэрса, не исключено, что обнаружится обувь или что-нибудь иное. Я продолжаю прорабатывать Лас-Вегас. Мы предположили: чтобы преступникам провернуть дело, Пауэрсу потребовалось пару раз проследить за Тони во время его поездок. Он вычислил Люка Гошена и решил, что на того можно повесить убийство. Будем надеяться, что он держался близко к Алисо, то есть селился в «Мираже», где невозможно жить и не оставить никакого следа. Пусть он расплачивался наличными, но при расчетах за номер, телефонные разговоры и другие услуги необходимо предъявить кредитную карточку. Нельзя зарегистрироваться под фамилией, которая не значится на кредитке. Я попросил знакомого заняться проверкой.

– Ну, это уже кое-что, – улыбнулась Биллетс. – Теперь все сводится к тому, чтобы его расколоть.

Босх кивнул:

– Только бы повезло с ордером.

– Вы его не расколете. Он коп и прекрасно знает все нюансы. Представляет, что такое доказательство виновности.

– Посмотрим.

Лейтенант сверилась с часами. Босх последовал ее примеру и обнаружил, что уже час.

– У нас проблемы, – нахмурилась Биллетс. – До полудня еще удастся скрывать ситуацию, а дальше – нет. Мне придется доложить о том, что мы сделали и чем занимались. И тогда можешь не рассчитывать на наше участие.

Босх подался вперед и промолвил:

– Иди домой, лейтенант. Тебя здесь не было. Дай нам ночь. Возвращайся в девять. Если хочешь, прихвати с собой окружного прокурора. Пусть это будет человек, который пойдет с тобой до самого конца. Если не знаешь такого, могу пригласить я. Дай нам времени до девяти. Восемь часов. А потом либо мы тебе представим полный пакет доказательств, либо ты поступишь как положено.

Биллетс посмотрела на своих подчиненных и тяжело вздохнула.

– Удачи!

У двери в комнату для допросов номер три Босх задержался и собрался с мыслями. Он понимал: все зависит от того, что произойдет сейчас там. Требовалось расколоть Пауэрса, но он сознавал, насколько это сложно. Пауэрс – коп и знает все уловки. Значит, надо обнаружить в нем слабину и давить, пока он не сломается. Предстоит жестокая схватка. Босх перевел дыхание и открыл дверь.

Он сел напротив полицейского и положил перед ним два бланка.

– Ну вот, Пауэрс, пришел объяснить тебе, что к чему.

– Можешь не стараться. Я буду разговаривать только с адвокатом.

– Успокойся, не кипятись и давай все обсудим.

– Что значит не кипятись? Вы меня арестовываете, хватаете, как последнего воришку, и держите полтора часа взаперти, пока сами ворочаете мозгами, как разгрести собственное дерьмо. А теперь ты предлагаешь мне успокоиться? Босх, ты с какой планеты свалился? Я не собираюсь успокаиваться. А сейчас либо отпускай, либо давай сюда телефон!

– В этом-то и проблема. Нужно решать: отпускать тебя или регистрировать привод. Поэтому я и пришел. Помоги нам, Пауэрс.

Полицейский, похоже, не клюнул. Он опустил голову и смотрел в середину стола, но зрачки не переставая бегали, словно Пауэрс ждал подвоха.

– Дела такие, – продолжил Босх. – Если я зарегистрирую привод, мы вызовем адвоката, а дальше сам знаешь, что последует. Ни один адвокат не позволит клиенту общаться с копами. Придется идти в суд. Что это значит? Тебя отстранят от службы, лишат зарплаты. Мы не согласимся на залог, и ты просидишь в каталажке девять-десять месяцев. Потом вопрос, может, решат в твою пользу. А может, и нет. Твое изображение станет появляться на первых страницах газет. Его увидят мать, отец, соседи… Сам знаешь, как это случается.

Босх достал сигарету, зажал между губ, но не закурил и не протянул Пауэрсу. Он не забыл, как предлагал ему сигарету на месте преступления, а тот отказался.

– Но есть другой вариант, – произнес Босх. – Попытаемся уладить дело между собой. Перед тобой два бланка. Приятно иметь дело с полицейским – не надо рассказывать, что к чему. Первый – разъяснение прав. Ты знаешь, что это. Подписываешь и совершаешь выбор: разговаривать со мной или вызывать адвоката, после того как мы зарегистрируем твой привод. Второй – прокурорский отказ от претензий.

Пауэрс молча таращился на листы. Босх достал из кармана авторучку и положил на стол.

– Я сниму наручники, когда ты будешь готов подписать. Плохо, когда приходится иметь дело с полицейскими, – нельзя задурить им голову. Тебе известны правила игры: подпишешь отказ, станешь разговаривать со мной – либо выкарабкаешься, либо утонешь. Хочешь, я дам тебе время подумать?

– Не надо, – буркнул Пауэрс. – Снимай наручник.

– Какой? Левый или правый?

– Правый.

Между стеной и спиной Пауэрса едва хватило места, чтобы протиснуться. Возникла опасная ситуация. Но Пауэрс служил полицейским и должен был понимать, что в тот момент, когда он решится на насилие, исчезнут надежды выбраться из этой комнаты и возвратиться к нормальной жизни. Он, конечно, догадывался, что из четвертой комнаты наблюдают через зеркало и готовы прийти Босху на помощь. Гарри открыл правый наручник и пристегнул его к металлической перекладине стула.

Пауэрс расписался в обоих бланках. Босх старался сдержаться, чтобы не выдать своего ликования. Полицейский совершил ошибку. Гарри отобрал у него авторучку и положил в карман.

– Руку за спину.

– Слушай, Босх, если хочешь, чтобы мы беседовали, обращайся со мной как с человеком.

– Руку за спину!

Пауэрс разочарованно вздохнул и повиновался. Босх застегнул наручники на его запястьях за перекладиной стула и вернулся на место. Кашлянул, в последний раз прокручивая в голове детали. Он прекрасно представлял свою задачу. Требовалось подвести полицейского к мысли, что у него есть шанс выкарабкаться. В таком случае он начнет говорить. А если начнет говорить, Босх надеялся, что сумеет выиграть сражение.

– Пауэрс, сейчас я изложу тебе суть дела. Убедишь меня, что мы не правы, выйдешь отсюда еще до рассвета.

– Именно этого я и хочу.

– Нам известно, что ты был знаком с Вероникой Алисо до того, как убили ее мужа. Мы знаем, ты следил за ним во время двух его последних поездок в Лас-Вегас.

Пауэрс не сводил взгляда со стола, но Босх читал по его глазам, как по графикам детектора лжи. И заметил, что зрачки дрогнули, когда он упомянул Лас-Вегас.

– Мы располагаем сведениями о регистрации в «Мираже». Опрометчиво, Пауэрс. Мы можем связать тебя с Тони Алисо.

– Я любил ездить в Лас-Вегас, ну и что? Тони Алисо тоже там бывал? Совпадение! Насколько я слышал, он часто туда катался. Что еще?

– Отпечатки твоих пальцев в машине. Тебе понадобилось перезарядить баллончик с перечным спреем, но ты не подавал рапорт о применении силы и не объяснил, в какой ситуации использовал его.

– Разрядился случайно. Я не подавал рапорт о применении силы, поскольку не было никакого применения силы. Отпечатки, наверное, есть, но ты что, придурок, забыл, я залезал в машину убитого? Ведь это же я обнаружил труп! У нас не разговор, смех один. Пожалуй, мне лучше пригласить адвоката. Никакой прокурор не примет вашей чуши.

Босх не обратил внимания на его заносчивость и произнес:

– И последнее, но не менее существенное, – твое путешествие вниз по склону. Твои объяснения – полная ерунда. Ты спустился туда, потому что искал чехол и знал, что он там. Вы с вдовой полагали, что в нем лежит то, что вам нужно: свыше полумиллиона долларов. У меня вопрос: как ты узнал о его существовании – она тебе позвонила или ты находился в ее доме, когда мы туда пришли?

Босх заметил, как снова дрогнули зрачки полицейского.

– Требую адвоката.

– Значит, ты был мальчиком на побегушках. Вдова велела тебе доставить мешок, а сама поджидала дома.

Пауэрс притворно рассмеялся.

– Мальчик на побегушках… Слабовато, Босх. Я едва знаю эту женщину. Давай, еще одна попытка. Но, хоть ты и душка, вот что я хочу тебе сказать. – Он перегнулся через стол и понизил голос: – Если мы встретимся на улице, лицом к лицу, один на один, я тебя пристукну, как муху.

Пауэрс распрямился и в подтверждение своих слов кивнул. Босх улыбнулся:

– Я сомневался, но теперь уверен: ты тот, кого мы ищем. Мы никогда не встретимся с тобой на улице. Никогда. Лучше ответь, чья это идея? Она тебе предложила или ты ей?

Пауэрс мрачно взглянул на него и покачал головой.

– Попытаюсь угадать, – усмехнулся Босх. – Ты оказался в их большом доме, увидел, сколько там всего, как много денег. Наверное, слышал о Тони и о его «роллс-ройсе». Оттуда все и покатилось. Готов поспорить, идея твоя. Но Вероника сообразила, что рано или поздно ты предложишь. Хитрая женщина, она знала, что так будет, и терпеливо ждала. У нас на нее ничего нет. Абсолютно. Она недурно тебя использовала – сама останется чистенькой, а ты, – Босх ткнул пальцем Пауэрсу в грудь, – станешь мотать срок. Ты этого хочешь?

Пауэрс откинулся на спинку стула, на его лице появилось удивленное выражение.

– Мальчик на побегушках не я, а ты. Тебе нечего мне предъявить. И нет оснований связать меня с Алисо. Я обнаружил труп, открывал машину. Если там есть отпечатки моих пальцев, значит, я тогда их оставил. Все другое – полная чушь, которую ты пытаешься приплести. Попробуй сунься с ней к прокурору, он поднимет тебя на смех на всю Темпл-стрит. Давай-ка, мальчик на побегушках, сгоняй за телефоном, и побыстрее!

– Обойдешься, – ответил Босх. – Пока рановато.

Босх сидел за столом, уронив голову на сложенные руки. Рядом стоял пустой кофейный стаканчик, сигарета в пепельнице сгорела до фильтра. Время двигалось к шести, и в высоком окне начинал зарождаться рассвет. Босх боролся с Пауэрсом четыре часа и ничего не добился. Даже бреши не пробил в его холодной самоуверенности. Первый раунд выиграл великан-патрульный.

Но Босх не заснул – просто отдыхал и ждал. Все его мысли сосредоточились на Пауэрсе. Сомнения исчезли – он был уверен, что убийца сидит в наручниках в комнате для допросов. То немногое, что Босх узнал, свидетельствовало против Пауэрса. Так ему подсказывали опыт и интуиция. Невиновный в такой ситуации напугался бы, а не хорохорился. Не задирался. Оставалось одно – победить его заносчивую самоуверенность и расколоть. Гарри устал, но надеялся справиться с задачей. Единственно, что его беспокоило, – время. Оно работало против него.

Босх поднял голову и посмотрел на циферблат. Через три часа возвратится Биллетс. Он взял стаканчик из-под кофе и выбросил его в мусорную корзину. Встал, достал новую сигарету и закурил. И направился по проходу между столами начинать новый раунд. На мгновение задумался, не отправить ли Эдгару вопрос на пейджер – может, им с Райдер удалось раздобыть что-нибудь полезное. Но решил этого не делать. Напарники понимали, что сроки поджимают, и, если бы что-нибудь обнаружили, немедленно бы позвонили.

Босх машинально кинул взгляд на стол отдела расследования преступлений на сексуальной почве и внезапно сообразил, что он ищет сделанную «Полароидом» фотографию девочки, которая в пятницу приходила с матерью заявить об изнасиловании. Фотография лежала первой в стопке других приколотых к конверту, где хранились дела. Детектив Мэри Канти оставила их на столе до понедельника. Босх раскрепил пачку и стал перебирать снимки. С девочкой обошлись жестоко: синяки и ссадины на теле являлись свидетельством того, насколько все неладно в этом городе. Босху всегда легче работалось с жертвами, жизнь которых уже оборвалась. Живые не давали покоя, потому что их не удавалось утешить. Они навечно оставались с вопросом: «Почему так со мной обошлись?»

Иногда Босху казалось, что город – огромный сток, где скапливаются и кружатся нечистоты. В них плохие люди намного превышают числом хороших. Вот они – подонки, обманщики, насильники и убийцы. И так легко появляются типы вроде Пауэрса. Очень легко.

Босх сунул фотографии под скрепку, удивляясь собственному болезненному любопытству к несчастью подростка. Вернулся к столу и набрал свой домашний номер. Он не был дома почти сутки, а уходя, оставил под ковриком ключи и теперь надеялся, что Элеонор Уиш ответит. Или она оставила сообщение на автоответчике? Босх набрал код, но аппарат сообщил, что информации не поступало.

Он долго стоял и, прижав трубку к уху, думал об Элеонор. Неожиданно услышал ее голос:

– Гарри, это ты?

– Да, почему ты не отвечала?

– Не предполагала, что звонят мне.

– Когда ты вернулась?

– Вечером. Спасибо, что оставил ключи.

– Ради Бога. Где ты была?

– Летала в Лас-Вегас. Хотела забрать машину и снять деньги с банковского счета. А где ты пропадаешь всю ночь?

– Работаю. У нас новый подозреваемый – держим его здесь. Ты заходила к себе домой?

– Нет.

– Извини, что разбудил.

– Ничего. Я о тебе беспокоилась, но не стала звонить на работу – мало ли, может, ты занят.

Босх хотел спросить, что с ними будет дальше, но испытал такое счастье от того, что Элеонор оказалась у него в доме, что не решился торопить события.

– Не представляю, сколько я тут пробуду, – промолвил он.

Босх услышал, как открылась и с треском захлопнулась дверь.

– Тебе пора? – спросила Элеонор.

– М-м-м…

В помещении появились Эдгар и Райдер. Кизмин несла большой коричневый пакет для улик, а Джерри – картонную коробку с пришпиленной карточкой, на которой кто-то написал маркером «Рождество». Он улыбался.

– Да, пожалуй, пора, – проговорил в трубку Босх.

– До скорого!

– Ты меня подождешь?

– Обязательно.

– О’кей, Элеонор, вернусь, как только смогу.

Босх положил трубку и посмотрел на коллег. Эдгар продолжал улыбаться.

– Вот тебе, Гарри, рождественский подарок. В этой коробке Пауэрс со всеми его потрохами.

– Обувь?

– Нет, гораздо интереснее.

– Покажи!

Эдгар снял крышку, достал лежащий сверху конверт из оберточной бумаги и повернул коробку так, чтобы Босх видел ее содержимое. Тот присвистнул.

– С Рождеством!

– Считали? – Босх не сводил глаз с перевязанных резинками пачек денег.

– На каждой пачке стоит цифра. Если все суммировать, получается четыреста восемьдесят тысяч. Похоже, здесь все. Неплохой подарочек! – Глаза Джерри светились.

– Отличный. Где вы это нашли?

– На чердаке. Заглянули в последнюю очередь. Но стоило мне сунуть туда голову – вот она коробка, прямо передо мной.

Босх кивнул.

– Что еще?

– Вот это обнаружили под матрасом.

Эдгар вынул из конверта пачку фотографий. Отпечатки размером шесть на четыре, на каждом в левом нижнем углу значилась проставленная фотокамерой дата съемки. Босх положил их на стол и стал рассматривать, аккуратно поднимая за уголки. Он надеялся, что и Джерри обращался со снимками так же осторожно.

На первом Тони Алисо садится в машину на стоянке напротив «Миража». На следующем он входит в «Долли». Несколько снимков запечатлели, как он около «Долли» беседует с человеком, которого Босх знал как Люка Гошена. На улице было темно, фотографировали с большого расстояния, однако рядом с яркой неоновой вывеской у входа в клуб казалось светло, как днем.

Следующие снимки сделали с той же точки, но дата изменилась. Молодая женщина выходит из клуба и направляется к автомобилю Алисо. Это Лейла. Далее Алисо и Лейла у бассейна. И последний – смуглый Тони наклоняется к сидящей в шезлонге Лейле и целует ее в губы.

Босх посмотрел на Эдгара и Райдер. Джерри улыбался, а Кизмин оставалась серьезной.

– Как мы предполагали, – произнес Эдгар, – Пауэрс следил за Алисо в Лас-Вегасе. Вот доказательство того, что он спланировал преступление. Он и вдова. Теперь они наши. Здесь все – преступный умысел, подготовка к убийству… Попались тепленькими.

– Не исключено, – пробормотал Босх и обратился к Райдер: – Ты не согласна, Киз?

Райдер покачала головой:

– Уж больно как-то просто складывается. Дома абсолютно чисто – никаких признаков старых ботинок или что Вероника хоть раз переступала порог. И вдруг обнаруживаем вот это. Странно, Пауэрс нашел время избавиться от ботинок, но оставил под матрасом фотографии. Я понимаю стремление держать деньги поближе к себе, однако спрятать их на чердаке – идиотизм.

Она указала на лежащие на столе фотографии и перевязанные пачки купюр.

– Думаю, ты права – он не настолько глуп, – промолвил Босх.

Повторялась история с подброшенным Гошену пистолетом. Тогда тоже все казалось очевидным.