По сценарию мафии Коннелли Майкл

– Видимо, подстава, – предположил он. – Наверное, Пауэрс фотографировал для Вероники и велел ей уничтожить снимки. А она оставила. Придержала на всякий случай. А затем положила ему под матрас, а наличность закинула на чердак. Туда легко забраться?

– Не трудно, – ответила Райдер. – По складной лестнице.

– Постойте! Зачем Веронике подставлять Пауэрса? – удивился Эдгар.

– Она не планировала этого с самого начала, – объяснил Босх. – Держала в качестве варианта к отступлению. Если дела пойдут не так, как надо, и мы подберемся слишком близко, пусть все расхлебывает один Пауэрс. Видимо, послала его на склон за мешком с деньгами, а сама в это время подкинула снимки и доллары. Готов поспорить: если я скажу Пауэрсу, что мы нашли вот это в его доме, у него глаза полезут на лоб. Что у тебя в пакете, Киз? Фотоаппарат?

Райдер кивнула и, не открывая, поставила пакет на стол.

– «Никон» с телеобъективом и счет за покупку по кредитной карточке.

Босх прикинул, как лучше использовать деньги и фотографии, чтобы сильнее надавить на Пауэрса. Этот шанс он не хотел упустить.

– Подождите! – воскликнул Эдгар. – Я не понял. Почему ты решил, что это подстава? Может, Пауэрс хранил у себя фотографии и банкноты, а деньги они с Вероникой решили поделить, когда минует опасность. Почему обязательно подстава?

– Киз права. Все слишком очевидно, – произнес Босх.

– Отнюдь, если до недавнего времени Пауэрс считал, что он вне подозрений. До момента, когда мы выскочили из кустов и схватили его.

Босх покачал головой:

– Сомневаюсь. Разговаривая со мной, вел бы себя по-иному, зная, что это хранится в его доме. Скорее всего подстава. Вероника решила свалить все на него. Стоит прижать ее к ногтю, и она расскажет нам историю, как Пауэрс сходил по ней с ума. Может, добавит – она все-таки актриса, – что у них была связь, но затем произошел разрыв, однако Пауэрс не отставал. Он убил ее мужа, чтобы безраздельно ею владеть.

Босх посмотрел на коллег, ожидая их реакции.

– Неплохо, – отозвалась Райдер. – Даже убедительно.

– Беда в том, что мы не поверим, – хмыкнул Гарри.

– Но какой ей от этого прок? – возразил Эдгар. – Подложив деньги на чердак Пауэрсу, она их лишилась. А с чем осталась сама?

– С домом, машинами, страховкой, – объяснил Босх. – С киностудией мужа. И с шансом выйти сухой из воды.

Однако ответ не удовлетворил его самого – он сознавал, насколько это слабый аргумент. Полмиллиона долларов – слишком большая сумма, чтобы служить подставой. В этом – изъян его версии, которую он на ходу сочинил.

– Вероника избавилась от мужа, – заметила Райдер. – Не исключено, только это и имеет для нее значение.

– Но Тони много лет мозолил ей глаза, – усмехнулся Джерри. – Почему все случилось сейчас, а не раньше?

– Не знаю, – призналась Кизмин. – Очевидно, возникли какие-то новые обстоятельства. Это нам и надо выяснить.

– Желаю удачи! – буркнул Эдгар.

– У меня идея, – проговорил Босх. – Если кому-нибудь известно о так называемых новых обстоятельствах, то только Пауэрсу. Попытаюсь его прощупать, и, мне кажется, я представляю, как это сделать. Кизмин, та пленка с фильмом, где играет Вероника, по-прежнему у тебя?

– «Жертва желания»? Да, в моем шкафу.

– Возьми и приходи в кабинет к лейтенанту. Я сбегаю за кофе и присоединюсь к вам.

Босх вошел в комнату для допросов номер три с картонной коробкой, повернув ее так, чтобы надпись «Рождество» была обращена к его груди. Он надеялся, что она выглядела, как любая коробка из картона. Босх смотрел на Пауэрса, стараясь заметить в его глазах испуг. Но тот сидел прямо, руки за спиной, словно он сложил их так по собственной воле, готовый к очередному раунду. Гарри поставил коробку на пол, пододвинул стул и уселся напротив Пауэрса. Затем нагнулся, вынул из коробки магнитофон, скоросшиватель и положил их на стол.

– Босх, я предупреждал, никаких записей! – возмутился Пауэрс. – Если ты поставил камеру за зеркало – это нарушение моих прав!

– Никакой камеры и никаких записей. Я принес это, чтобы дать тебе кое-что послушать. Так на чем мы остановились?

– На том, что если ты не способен ничего доказать, то заткнись. Либо ты меня отпускаешь, либо веди сюда адвоката.

– Появилась новая информация. Думаю, лучше, чтобы ты узнал о ней первый, прежде чем станешь принимать решения.

– Пошел ты! Я сыт по горло твоим дерьмом. Давай сюда телефон!

– У тебя есть фотоаппарат?

– При чем здесь фотоаппарат?

– Я задал тебе вопрос.

– Он есть у каждого. Что дальше?

Несколько секунд Босх изучал Пауэрса. Он чувствовал, что его напор и самоуверенность поколебались. Босх усмехнулся – пусть Пауэрс знает, что с этого момента инициатива переходит к нему.

– Ты брал с собой фотоаппарат в Лас-Вегас?

– Наверное. Не помню. Я всегда беру его с собой, когда еду отдохнуть. Это преступление?

– Ты называешь это так? – тихо спросил Босх. – Отдохнуть?

– Да!

– Забавно. А Вероника называет по-иному.

– Не слышал, я ее знать не знаю.

Впервые Пауэрс отвел глаза. И Босх опять ощутил, что весы качнулись в его пользу. Он выбрал верную тактику.

– Слышал, Пауэрс. И ее прекрасно знаешь. Она сама нам все рассказала. Сейчас сидит в соседней комнате. Оказалась разговорчивой. Чужие деньги – нелегкий груз. Как там в пословице? Чем их больше, тем крепче они припечатывают. Эдгар и Райдер раскололи ее. Поразительно, насколько фотографии с места преступления способны бередить нечистую совесть. Она нам все рассказала. Абсолютно все.

– Брось болтать ерунду – придумал бы что-нибудь новое. Где телефон?

– Ты…

– Не желаю ничего слушать!

– Ты познакомился с ней, когда вечером приехал снимать показания. Вы немного полюбезничали, так, ради развлечения. Но потом она заявила, что любит старину Тони. Да, он часто уезжает, гуляет на стороне, но она привыкла. Он ей нужен. В общем, отшила тебя. А ты продолжал за ней ухлестывать, преследовал, когда она выезжала из дома. Что ей оставалось делать? Пожаловаться мужу, что тип, с которым у нее была интрижка, ей угрожает.

– Что ты несешь, Босх? Совсем очумел?

– Вот тогда ты начал следить за Тони. Понял, что он – твоя главная проблема. Муж стоял у тебя на пути. Ты не жалел сил – ездил за ним в Лас-Вегас и засек за делом. Сообразил, чем он занимается, и придумал, как направить следствие по ложному следу. Напел нам про мафию. Но беда в том, что переврал мотив. Мы вышли на тебя. И с помощью Вероники утопим.

Пауэрс смотрел в стол. Кожа у глаз и на скулах натянулась.

– Хватит пудрить мозги! – бросил он, не поднимая головы. – Я устал от тебя и от твоего вранья! Ее нет в соседней комнате. Она в своем большом доме на холме. Старый, как мир, трюк. – Он посмотрел на Босха и усмехнулся. – Стараешься навесить все дерьмо на полицейского? Зачем тебе это надо? Слабо, приятель! И сам ты слабак!

Босх потянулся к магнитофону и нажал кнопку воспроизведения. Комнату наполнил голос Вероники Алисо:

«Это он! Он ненормальный! Я не могла его остановить, а потом было слишком поздно! И не могла никому сказать – люди подумали бы…»

Босх выключил магнитофон.

– Мне не полагалось прокручивать тебе даже часть записи. Но мы оба копы, и я хотел, чтобы ты понял, в каком очутился положении.

Гарри наблюдал, как Пауэрс закипал. Гнев клокотал у него в груди, глаза потемнели. Ни один его мускул не дрогнул, но он весь подобрался и напрягся. Однако сумел взять себя в руки и заговорил спокойно:

– Пустой треп. И никаких доказательств. Сплошные фантазии, Босх. Ее слово против моего слова.

– Так оно и было бы. Если бы мы не получили вот это.

Босх открыл папку и бросил перед Пауэрсом пачку фотографий. Он старательно разложил их веером, чтобы дать возможность Пауэрсу рассмотреть.

– Что скажешь? Неплохо подтверждает ее рассказ!

Он терпеливо ждал, пока Пауэрс изучит снимки. Разъяренный полицейский чуть снова не сорвался, но опять сумел совладать с собой.

– Ни черта не подтверждает. Она сама могла снять. Любой мог. А вы получили пачку фотографий и рады? Вас облапошили! Верите всему, что она напела!

– Не она дала нам фотографии. – Босх достал из папки ордер на обыск и положил перед Пауэрсом. – Пять часов назад мы послали текст по факсу судье Уоррену Ламберту в Палисадес. Он вернул нам ордер подписанным. Эдгар и Райдер провели в твоем домишке в Голливуде почти всю ночь. И среди прочего изъяли «Никон» с телеобъективом и эти фотографии. Они оказались под матрасом.

Босх сделал паузу, чтобы Пауэрс осознал смысл его слов. В потемневших глазах полицейского мелькнула ярость.

– Кстати, мы нашли кое-что еще. – Гарри поставил на стол коробку. – Лежала у тебя на чердаке со всякой рождественской мишурой. – Он перевернул коробку, и из нее во все стороны посыпались пачки денег. Часть их упала на пол. Босх потряс коробку и, убедившись, что в ней ничего не осталось, швырнул вслед за банкнотами.

Пауэрс уставился на тугие пачки. Гарри понял, что он у него в руках. Но понимал, что благодарить за это следует Веронику Алисо.

– По-моему, ты не настолько глуп, – спокойно продолжил Босх, – чтобы хранить фотографии и наличность дома. Хотя мне случалось сталкиваться с подобным идиотизмом. Однако думаю, что ты понятия не имел, что все это барахло у тебя в доме, поскольку не прятал сам. Но мне безразлично. Хорошо бы, конечно, взять и Веронику, но ничего не поделаешь, она нам нужна, чтобы навести на тебя. Имея фотографии, показания Вероники и многое другое, о чем мы с тобой беседовали, мы сумеем предъявить тебе обвинение в убийстве. Прибавь умысел – усугубляющее вину обстоятельство. Тебе грозит скорее всего пожизненное заключение без права помилования. А теперь я, пожалуй, принесу тебе телефон. Зови адвоката, только очень опытного. Тебе нужен человек, умеющий работать за пределами судебного зала заседаний. С талантом посредника.

Босх встал и направился к двери. Но, взявшись за ручку, обернулся:

– Поверь, Пауэрс, у меня муторно на душе. Ты ведь коп. Я надеялся, вывернешься ты, а не Вероника. Похоже, молот опускается не на ту голову. Но такова жизнь в большом городе – кому-то приходится принимать удар на себя.

– Стерва! – негромко, но взволнованно произнес Пауэрс. И добавил что-то шепотом, Гарри не расслышал.

Он знал: дело сделано.

– Это была ее затея, – проговорил Пауэрс. – От начала и до конца. Она облапошила меня, а сейчас водит за нос вас.

– Хочешь со мной обсудить ситуацию? – спросил Босх.

– Да. Может, что-нибудь вместе придумаем.

В девять утра Босх сидел в кабинете лейтенанта и вводил Биллетс в курс дела. В руках он держал пустой картонный стаканчик из-под кофе. Он не выбрасывал его в мусорную корзину, чтобы стаканчик напоминал, что надо выпить еще кофе. Босх смертельно устал. Под глазами залегли темные круги, от кофе и выкуренных сигарет мучила горечь во рту. Желудок бунтовал – за последние двадцать часов Босх съел лишь плитку шоколада. Однако он ощущал себя счастливым человеком. Он выиграл последний раунд с Пауэрсом. А в таких схватках последний раунд решает все.

– Итак, – подытожила Биллетс, – он во всем признался.

– Привел свою версию. Валит все на Веронику. Но это было предсказуемо. Не забывай, он считает, что она в соседней комнате дает показания против него. Изображает ее ужасной злобной черной вдовой, а у самого словно не промелькнуло ни одной нехорошей мысли, пока он с ней не познакомился.

Босх поднес стаканчик ко рту, но вспомнил, что тот пустой.

– Привезем ее сюда, она узнает, что Пауэрс разговорился, и тогда получим еще одну версию.

– Когда уехали Джерри и Киз? – спросила лейтенант.

Гарри посмотрел на часы.

– Минут сорок назад. Вот-вот должны вернуться.

– А почему ты сам не поехал за ней?

– Решил, раз я взял Пауэрса, пусть они берут ее. Что-то вроде разделения обязанностей.

– Берегись! Будешь так себя вести, потеряешь репутацию крутого парня.

Босх улыбнулся и посмотрел на дно кофейного стаканчика.

– Так в чем суть его версии? – произнесла лейтенант.

– Как мы и предполагали, Пауэрс явился снять показания после кражи в доме Алисо. С того момента все и началось. Он утверждает, что инициатива принадлежала Веронике. Их отношения быстро развивались. Он часто патрулировал окрестности, а Вероника утром, когда Тони уезжал на работу или отправлялся в Лас-Вегас, приезжала к нему. По словам Пауэрса, она его сильно возбуждала. Секс был приятным и необычным. Он от нее балдел.

– А вскоре Вероника попросила его следить за Тони.

– Точно. Первая поездка в Лас-Вегас была обычным заданием, однако дала хорошие результаты: Пауэрс вернулся с пачкой фотографий Тони с девицей и множеством вопросов о том, чем он там занимается. Пауэрс не дурак и смекнул, что у Алисо рыльце в пушку. Он утверждает, что Вероника его во все посвятила – он даже знал всех бандитов по именам. Она призналась, какие там крутятся деньги. Вот тогда и родился план. Вероника заявила, что Тони должен исчезнуть. Он исчезнет, а они останутся с большими деньгами. Тони долгие годы вел нечестную игру и набил в кубышку не менее двух миллионов. Плюс то, что они возьмут у него, подкараулив на дороге.

Босх встал и стал расхаживать перед столом Биллетс. Он слишком устал от сидения.

– Пауэрс отправился в Лас-Вегас во второй раз. Наблюдал за Тони – изучал его поведение. А заодно выследил человека, от кого тот получал деньги. Люка Гошена, хотя понятия не имел, что он – агент ФБР. Они с Вероникой решили, что Гошен – идеальный кандидат для подставы, и сообразили, как устроить, чтобы все подумали, будто убийство Тони – дело рук мафии.

– Замысловато.

– Пожалуй. Пауэрс сообщил, что план принадлежит Веронике, и я ему верю. Почему? Он смекалист, но не настолько. План от начала до конца ее, а он с готовностью принялся его выполнять. Однако хитрость заключалась в том, что Вероника предусмотрела путь к отступлению, о котором Пауэрс не подозревал.

– Путем к отступлению стал он сам?

– Да. Вероника подготовила подставу и ему, но лишь на случай, если мы очень близко подберемся к ним обоим. Пауэрс сказал, что дал ей ключ от своего дома на Сьерра-Бонита. Вероника, очевидно, наведалась туда на прошлой неделе, запихнула фотографии под матрас и забросила деньги на чердак. Ловкая дама. Чистая подстава. Нетрудно догадаться, что она заявит, когда Киз и Джерри привезут ее сюда. Пауэрс был без ума от нее, их связь некоторое время продолжалась, а потом Вероника с ним порвала. Но Пауэрс не смирился и убил ее мужа. Когда она поняла, что случилось, спорить было поздно. Он заставил ее пойти до конца. У нее не оставалось выбора. Пауэрс – коп и пригрозил, что все повесит на нее, если она не согласится.

– Душещипательная история. Не удивлюсь, если она подействует на присяжных. Дамочка, вероятно, выпутается.

– Вполне вероятно. Нам же предстоит сделать кое-что еще.

– Что с его левыми накоплениями?

– Хороший вопрос. Ничего из того, о чем упоминал Пауэрс, на банковских счетах Алисо не оказалось. Пауэрс заявил, что, по словам Вероники, Тони держал деньги в банковском депозитном хранилище, но он не знает, в каком именно. Но где-то же деньги должны лежать! Значит, мы их найдем.

– Если они вообще существуют.

– Уверен, существуют. Вероника пожертвовала половиной миллиона долларов, чтобы засветить Пауэрса. Непомерная сумма для такого дела, если у нее не припрятана где-то пара миллиончиков. Вот этим нам и предстоит…

Босх взглянул на стеклянную перегородку и осекся: Эдгар и Райдер шагали к кабинету Биллетс, но Вероники Алисо с ними не было. Тревожное выражение их лиц подсказало Гарри, о чем они собираются сообщить.

– Скрылась! – объявил Джерри.

Босх и Биллетс молча смотрели на коллег.

– Похоже, слиняла прошлой ночью. Машина там, а ее нет. Мы вошли через заднюю дверь – в доме пусто.

– Драгоценности на месте?

– Как будто. Нет только хозяйки.

– У охраны справлялись?

– Конечно. Вчера у нее были два посетителя. Первый – посыльный из курьерской юридической службы «Лигал игл». Пробыл у нее около пяти минут и уехал. Второй появился поздно вечером и назвался Джоном Гэлвином. Вероника заранее звонила в охрану, сообщила фамилию гостя и предупредила, чтобы его пропустили. Охрана записала номер автомобиля. Мы его проверили – он взят напрокат в фирме «Херц» в Лас-Вегасе. Мы послали туда запрос. Джон Гэлвин пробыл у Вероники до часа ночи. В это время мы сидели в кустах, караулили Пауэрса. Не исключено, что Вероника свалила вместе с ним.

– Мы позвонили дежурившему в то время охраннику, – продолжила Райдер. – Он не мог припомнить, был ли Гэлвин в машине один или нет. На вопрос, не попадалась ли ему на глаза прошлым вечером миссис Алисо, ответил отрицательно, но она могла спрятаться между передним и задним сиденьями.

– Нам известно, кто ее адвокат? – спросила лейтенант.

– Да, – ответила Кизмин. – Нейл Дентон из Сенчури-Сити.

– Тогда вот что: ты, Джерри, займись машиной из «Херца». А ты, Райдер, свяжись с адвокатом Вероники и попытайся выяснить, почему в субботу он отправил к ней курьера.

– Хорошо, – кивнул Эдгар. – Но у меня дурное предчувствие – ищи теперь ветра в поле.

– Придется заняться этим ветром, – усмехнулась лейтенант.

Эдгар и Райдер ушли, а Босх молча стоял, размышляя над последними событиями.

– Наверное, следовало послать за ней раньше? – промолвила Биллетс.

– Да, если учесть, как все получилось. Но мы вели расследование неофициально, и до последнего часа у нас на нее не было ничего конкретного.

– Если не выйти на нее в течение пятнадцати минут, считай, что дело пропащее, – заметила Биллетс.

– Точно.

– Как ты считаешь, Пауэрс недоговаривает?

– Не исключено. Остается вопрос: почему все произошло именно в этот раз?

– О чем ты?

– Много лет Алисо мотался в Лас-Вегас и привозил чемоданы денег. Если верить Пауэрсу, давно проворачивал делишки и баловался с девчонками. Вероника знала об этом. Не могла не знать. Так почему она устроила убийство именно теперь? А не в прошлом году или не в следующем?

– Может, переполнилась чаша ее терпения? Или предоставился удобный случай? Подвернулся Пауэрс, и все закрутилось.

– Я спрашивал Пауэрса. Он сказал, что не в курсе. Но мне кажется, он о многом умалчивает. Я на него поднажму. В этом деле кроется еще какая-то тайна, о которой мы не догадываемся, – продолжил Босх. – Надеюсь, Вероника нам расскажет. Если мы ее найдем.

Лейтенант сокрушенно покачала головой и произнесла:

– Ты записал беседу с Пауэрсом?

– На видео и на аудио. Киз наблюдала за нами из комнаты четыре и, как только он сказал, что намерен говорить, включила аппаратуру на запись. Я принесу, если хочешь ознакомиться.

– Нет. Мне даже смотреть на него не хочется. Ты ему ничего не обещал?

Босх собирался ответить, но внезапно раздался крик – возмущался сидящий взаперти в комнате для допросов номер три Пауэрс. Гарри посмотрел сквозь стеклянную перегородку лейтенантского кабинета. Из-за стола убойного отдела поднялся Эдгар и направился проверить, в чем дело.

– Видимо, требует адвоката, – предположил Босх. – Поздновато. Так вот, я ему ничего не обещал. Сказал, что побеседую с окружным прокурором насчет особых условий, но предупредил, что это будет непросто. Из того, что он мне сообщил, можно выбирать что угодно: заговор с целью совершения преступления, подготовку к преступлению, совершение убийства по найму.

– Считаю, пора приглашать окружного прокурора.

– Да. Если у тебя нет никого на примете, кому ты задолжала жареное дельце, рекомендую Роджера Гоффа. Я ему давно должен и уверен, что он не подведет.

– Знаю Роджера. Попрошу его. И еще – надо позвонить начальству. Не каждый день приходится докладывать заместителю начальника полиции, что твои подчиненные не только продолжали расследование, которое им приказали прекратить, но к тому же арестовали полицейского. И обвиняют ни много ни мало в убийстве.

Босх улыбнулся. Он не завидовал лейтенанту.

– Очередной подрыв престижа отдела. Кстати, в доме Пауэрса обнаружилось много устрашающих предметов. Ребята их не взяли, поскольку они не имеют отношения к расследованию. Фашистская атрибутика – символы власти белых. Поставь руководство в известность, пусть разберутся.

– Обязательно. Я поговорю с Ирвингом. Уверена, он не захочет, чтобы всю эту муть вытащили на свет божий.

– Пауэрс кричит, что ему надо в туалет. Не в силах больше терпеть, – сообщил в открытую дверь кабинета Эдгар и вопросительно взглянул на лейтенанта.

– Отведи, – приказала Биллетс.

– Только не расстегивай наручников, – предупредил Босх.

– Как же он станет мочиться, если у него руки за спиной? Я не собираюсь ему вынимать. Не ждите!

Биллетс рассмеялась.

– Застегни наручники спереди, и все дела, – посоветовал Босх. – Я сейчас освобожусь и приду к вам.

– Хорошо. Жду в третьей.

Эдгар махнул рукой, и Босх увидел через стекло, как он зашагал по коридору. Биллетс все еще улыбалась – ее рассмешили доводы Джерри. А Босх, наоборот, посерьезнел.

– Когда будешь звонить, можешь все валить на меня.

– В каком смысле?

– До сегодняшнего дня ты ничего не знала, пока я утром не позвонил и не рассказал плохие новости.

– Не смеши меня. Мы раскрыли убийство, выявили полицейского-преступника. Неужели наверху не поймут, что хорошее перевешивает плохое? А если не поймут, ну и черт с ними!

Босх кивнул.

– Ты замечательный человек, лейтенант.

– Спасибо.

– Не за что.

– Опять ты забыл – Грейс.

– Совершенно верно – Грейс.

Приближаясь к открытой двери третьей комнаты для допросов, Босх размышлял, насколько ему нравится Биллетс. Эдгар застегивал наручники на запястьях Пауэрса. Теперь руки полицейского были не за спиной, а спереди.

– Сделай одолжение, Босх, – попросил его Пауэрс. – Разреши воспользоваться туалетом в переднем коридоре.

– С какой стати?

– Не хочу, чтобы на меня смотрели в таком виде. Кроме того, у тебя могут возникнуть проблемы – людям это может не понравиться.

Босх кивнул. В словах Пауэрса звучал здравый смысл. Если провожать его в кабинку, это заметит вся дежурная часть и неизбежно возникнут вопросы. Не исключено, что очень злые, – ведь далеко не все в курсе, что тут происходит. Туалет в переднем коридоре был общественным, но в такой ранний час скорее всего пустовал, и у них оставался шанс ввести туда Пауэрса так, чтобы этого никто не заметил.

– Ладно, – согласился Босх. – В передний.

Они миновали барьер и оставили позади запертые двери кабинетов. Первым в туалет вошел Эдгар и проверил, нет ли кого-нибудь внутри.

– Пусто, – сообщил он и придержал дверь.

Следом за Пауэрсом шагнул Босх. Коп направился к самому дальнему из трех писсуаров. Гарри остался у двери, а Эдгар занял позицию по другую сторону у умывальников. Облегчившись, Пауэрс повернулся к раковине, и в этот момент Босх заметил, что у него развязался шнурок. Это не ускользнуло и от Джерри.

– Эй, Пауэрс, завяжи шнурок! – велел он. – Наступишь, свалишься и расшибешь себе морду. Не хочу, чтобы потом вопили, какие жестокости творятся в полиции.

– Сейчас. – Коп посмотрел на свои ноги и снова перевел взгляд на Эдгара.

Он вымыл руки, вытер их бумажным полотенцем и поставил ногу на край раковины.

– А ботинки-то новые, – прокомментировал Джерри. – На таких всегда шнурки развязываются.

Пауэрс стоял спиной к двери, и Босх не видел его лица. Он догадывался, что арестованный смотрит на его коллегу.

– Пошел ты куда подальше, ниггер!

Эффект был такой, словно он дал Эдгару пощечину. Лицо детектива исказила ярость. Он покосился на Босха, стараясь сообразить, станет ли тот его останавливать, если он полезет с кулаками на обидчика. Отвлекся на мгновение, но Пауэрсу его вполне хватило. Он отпрянул от раковины и припечатал Эдгара к облицованной белыми плитками стене. Руки в наручниках взметнулись вверх. Правой он сгреб ошарашенного детектива за рубашку, левой приставил к его груди дуло миниатюрного пистолета.

Гарри успел преодолеть половину расстояния между ними, когда заметил оружие.

– Назад, Босх! – закричал Пауэрс. – Назад, или твоему напарнику конец! Ты этого хочешь? – Он повернул голову, чтобы видеть стоявшего за спиной детектива.

Гарри замер и поднял руки.

– Так-то лучше, – усмехнулся Пауэрс. – А теперь сделай вот что: достань свой пистолет, только очень медленно, и опусти в первую раковину.

Босх не двинулся с места.

– Давай поворачивайся. Не медли.

Босх взглянул на пистолет в его руке. «Рэйвен» – излюбленное оружие патрульных, во всяком случае, в те времена, когда он сам носил форму. Маленький пистолетик казался игрушкой в ладони Пауэрса, однако представлял смертельную опасность. Такой миниатюрный, что можно легко спрятать в сапоге или за носком – опустишь штанину, и ничего не заметно. Босх понял, что Эдгар и Райдер лишь поверхностно обыскали Пауэрса. Выстрел из «рэйвена» в упор, несомненно, убьет Джерри. В Босхе все протестовало против того, чтобы отдавать оружие, но иных вариантов не было. Пауэрс доведен до отчаяния – в подобном состоянии люди не обдумывают свои поступки. Идут напролом. Они – убийцы. Двумя пальцами Босх вынул пистолет и положил в раковину.

– Молодец. А теперь опустись на пол под раковинами.

Гарри послушался, но при этом не сводил с Пауэрса глаз.

– Эдгар, твоя очередь, – сказал Пауэрс. – Достань пистолет и брось его на пол.

Пистолет Эдгара стукнул по плиткам пола.

– Полезай к напарнику.

– Пауэрс, это просто глупо, – произнес Босх. – Куда ты собрался? Тебе не убежать.

– Разве кто-то говорит о побеге? Достань-ка свои наручники и надень левый себе на запястье.

Босх подчинился, и Пауэрс приказал продеть цепочку за сточную трубу, а Эдгару велел надеть второй наручник на правое запястье. После того как все было выполнено, он улыбнулся:

– Вот так-то. Посидите минут пять. А сейчас оба давайте мне ключи. Кидайте сюда.

Он подобрал ключи Эдгара, расстегнул на руках наручники и растер запястья, чтобы восстановить кровообращение. На его лице блуждала ухмылка.

– Посмотрим, что у нас здесь. – Пауэрс достал из раковины пистолет Босха. – Отличная вещь. Хороший вес, прекрасно сбалансирован. Лучше моего. Не возражаешь, если я позаимствую его?

Гарри догадался, что у него на уме. Пауэрс намеревался наведаться к Веронике. Он подумал о Киз – она сидела за столом спиной к барьеру. И о Биллетс. Они заметят беглеца, когда будет слишком поздно.

– Ее там нет, – проговорил он.

– Кого?

– Вероники. Это ловушка. Мы ее не арестовывали.

На лице Пауэрса отразилось изумление.

– Я взял ее голос из кинофильма. Переписал с видео. Ты бросишься в комнаты для допроса и ничего не получишь. Ее там нет, и убежать тебе не удастся.

Босх заметил, как натянулась кожа на скулах Пауэрса и потемнело от гнева лицо. Но внезапно его губы скривились в ухмылке.

– А ты хитрец, Босх! Надеешься, я поверю, что ее там нет? А вдруг ты накалываешь меня сейчас?